На подсолнухах

 ЮРИЙ ПОЛУЭКТОВ 

КОНЧАЛАСЬ пер­вая семи­днев­ка октяб­ря. Ещё вче­ра над сада­ми цари­ло пол­но­цен­ное бабье лето, сего­дня же появи­лись не частые, но плот­ные осен­ние обла­ка, пред­вест­ни­ки нена­стья. Воз­дух оста­вал­ся вче­раш­ним — густым, про­зрач­ным и звон­ким. Лёг­ким вдо­воль доста­ва­лось утрен­ней про­хла­ды. Взгляд без тру­да прон­зал про­стран­ство до само­го гори­зон­та. Все зву­ки были умест­ны: и шелест сухих под­сол­неч­ных листьев, и цара­па­нье пти­чьих лапок о пру­тья верх­не­го багаж­ни­ка авто, и тон­кие вскри­ки моло­дых гра­чей, и неж­ные флей­то­вые жало­бы про­ле­та­ю­щих коноп­ля­нок.

Я поста­вил маши­ну у верх­ней гра­ни­цы под­сол­неч­но­го поля, рас­по­ло­жив­ше­го­ся на север­ной спине про­тя­жён­но­го степ­но­го хол­ма, ров­но сбе­гав­ше­го к сак­мар­ской пой­ме. При­смат­ри­вал­ся, где кру­тят­ся пти­цы, собрав­ши­е­ся пола­ко­мить­ся жир­ны­ми мас­ля­ни­сты­ми семе­на­ми.

Зяб­лик самец в осен­нем наря­де.

Пер­вы­ми из садо­вых виш­нё­вых заро­с­лей высы­па­ли на корм­ле­ние поле­вые воро­бьи. Они уже сби­лись в друж­ную стаю и, про­ле­тая над маши­ной, слег­ка оглу­ши­ли шумом сво­их кры­льев. Мне нра­вят­ся эти крас­но­го­ло­вые кра­сав­цы, уже отсто­яв­шие свою весенне-летнюю вах­ту по уни­что­же­нию вре­ди­те­лей садов и ого­ро­дов и теперь имев­шие пра­во пола­ко­мить­ся выра­щен­ным с их помо­щью уро­жа­ем.

Совсем ина­че вели себя синич­ки, про­мыш­ляв­шие пооди­ноч­ке. Поле рас­по­ла­га­лось рядом с садо­вым това­ри­ще­ством, и синич­ки пря­та­лись в густых кро­нах рас­те­ний, взра­щён­ных ста­ра­тель­ны­ми садов­ни­ка­ми. Уво­ро­вав семеч­ку, они воз­вра­ща­лись на виш­ню, что­бы рас­кле­вать скор­лу­пу и насла­дить­ся вку­сом очи­щен­но­го пло­да. Но были сре­ди них осо­бо сно­ро­ви­стые и бес­страш­ные, раз­де­лы­вав­шие скор­луп­ку не уле­тая с под­сол­неч­ной голо­вы, лов­ко зажав семеч­ку в цеп­ких сво­их когот­ках.

Юрок в осен­нем наря­де.

Не обо­шлось за «сто­лом» и без коноп­ля­нок. Они не очень-то любят шелу­шить под­сол­неч­ник, пред­по­чи­та­ют более пост­ную пищу, но за ком­па­нию, извест­но, вся­кое слу­ча­ет­ся. В объ­ек­тив попа­ла сам­ка.

Но всё это были уже дав­но извест­ные и мно­га­жды сфо­то­гра­фи­ро­ван­ные мест­ные экс­про­при­а­то­ры. Хоте­лось сен­са­ций. Бес­по­кой­ное серд­це упор­но блуж­да­ло сре­ди доли­ны пред­чув­ствий. И… инту­и­ция ока­за­лась на высо­те: в видо­ис­ка­тель вле­тел наряд­ный крас­но­гру­дый птах. С ним мы встре­ча­лись ран­ней вес­ной. Я тогда крал­ся по тало­му сне­гу за стай­кой этих самых зяб­ли­ков, летев­ших на север. А вот и осен­ний при­вет от них же. Нынеш­ний октябрь­ский зяб­лик очень хорош! Кон­траст­ный по отно­ше­нию к красно-коричневым щекам и груд­ке серый с лёг­кой сине­вой голов­ной убор поме­нял­ся на буро­ва­тый, при­да­вая пти­це, на мой взгляд, более гар­мо­нич­ный облик. Гор­до сфо­то­гра­фи­ро­вал­ся в пол­ный рост на затыл­ке оче­ред­но­го поко­рён­но­го под­сол­ну­ха.

Сквор­цы в осен­нем пере и слег­ка под­мо­ро­жен­ные.

А где же подруж­ка? Это вес­ной зяб­ли­ки летят к местам гнез­до­ва­ния порознь – пер­вы­ми спе­шат сам­цы, что­бы застол­бить места лет­не­го оби­та­ния. Торо­пят­ся, мчат­ся на пре­де­ле сво­их пти­чьих воз­мож­но­стей. Осен­ний обрат­ный пере­лёт идил­лич­ный: пары летят сов­мест­но, не напря­га­ясь, как и пола­га­ет­ся в рас­слаб­лен­ных путе­ше­стви­ях на юг, насла­жда­ют­ся попа­да­ю­щи­ми на гла­за при­ят­но­стя­ми, таки­ми, как забы­тый орен­бург­ский под­сол­неч­ник, фото­гра­фи­ру­ют­ся на дол­гую память.

Дей­стви­тель­но, вско­ре на сосед­ний даро­но­сец вско­чи­ла самоч­ка – ново­сёл моей фото­те­ки. Она окра­ше­на (что тра­ди­ци­он­но для семей­ства вьюр­ко­вых) скром­нее сам­ца: схо­жи толь­ко узор и рас­цвет­ка кры­льев, голо­ва, грудь и живот у неё мона­ше­ски серые. Но и одних толь­ко кры­льев вполне доста­точ­но, что­бы пора­до­вать­ся её при­гляд­но­му обли­ку.

Зяб­лик самец в весен­нем опе­ре­нии и на сне­гу.

Пти­чьи любез­но­сти на этом не исчер­па­лись. Сле­ду­ю­щую пта­ху я пона­ча­лу тоже при­нял за зяб­ли­ка. Креп­ко похож, толь­ко голо­ва серая да брюш­ко свет­лое. Может быть, недо­ли­няв­ший мла­де­нец? Он по пер­во­сти —  выли­тая сам­ка: и голо­ва серая, и брюш­ко свет­лое. Но нет, у ново­яв­лен­но­го молод­ца крас­ка на гру­ди сме­ще­на бли­же к оран­же­во­му цве­ту, и на кры­ле выде­ля­ет­ся точ­но такое же пят­но.

Вече­ром, ныр­нув в спа­си­тель­ный Интер­нет, понял, что повстре­чал­ся с юрком. Он же вью­рок, он же юр, он же сар­ка, он же деря­ба и даже кря­ку­ша. Да ещё прак­ти­че­ски мой тёз­ка. Вот уж порез­ви­лись домо­ро­щен­ные народ­ные орни­то­ло­ги, при­ду­мы­вая неве­лич­ке имя! Види­мо, пото­му, что птич­ка цеп­ля­ет сво­ей кра­со­той. Живёт на суро­вых севе­рах – в тай­ге и даже в лесо­тундре. Южнее встре­ча­ет­ся ред­ко. Мож­но уви­деть, напри­мер, в Татар­стане, но уж точ­но не в Орен­бур­ге. Осе­нью, отле­тая на юг, сме­ши­ва­ет­ся со сво­и­ми близ­ки­ми род­ствен­ни­ка­ми зяб­ли­ка­ми, что я и наблю­дал в наших госте­при­им­ных под­сол­нуш­ках. Самец юрка мод­ник не хуже зяб­ли­ка: тоже поме­нял чёр­ную рас­цвет­ку голо­вы и спи­ны на пёстро-серую зим­нюю.

Сам­ка зяб­ли­ка вес­ной.

Вся эта мелочь кор­ми­лась побли­зо­сти от доро­ги. Немно­го даль­ше, в глу­бине план­та­ции, цар­ский осен­ний стол учи­ни­ла себе боль­шая стая гра­чей, чер­нев­ших чуже­род­ны­ми бляш­ка­ми на рябом жёлто-рыжем обе­ден­ном попри­ще.

Ино­гда по необъ­яс­ни­мой при­чине пти­цы, чем-то потре­во­жен­ные,  друж­но сры­ва­лись в невы­со­кий кру­го­вой полёт, и тогда было вид­но, что стая сме­шан­ная. На фоне чёр­ной зыби мель­ка­ли серые знач­ки оди­ноч­ных ворон, плес­ка­ла кры­лья­ми неболь­шая ком­па­ния сиза­рей, стре­ми­тель­ны­ми зиг­за­га­ми сереб­ри­лась воро­бьи­но­по­доб­ная мелочь. Тес­ной стай­кой нес­лись сквор­цы, так друж­но, что каза­лось: все кры­лья ком­пакт­ной сквор­цо­вой дру­жи­ны рабо­та­ют абсо­лют­но син­хрон­но.

Через два дня пого­да испор­ти­лась, похо­ло­да­ло, ноч­ные замо­роз­ки сотво­ри­ли в боч­ке с водой аж двух­сан­ти­мет­ро­вую ледя­ную короч­ку. На под­сол­ну­хи я выбрал­ся толь­ко часам к трём, неудач­но: попал в пере­рыв меж­ду зав­тра­ком и ужи­ном. Толь­ко в лесо­по­сад­ке нашлись юрки и зяб­ли­ки, гото­вые пози­ро­вать зна­ко­мо­му уже фото­гра­фу.

На сосед­ней садо­вой ули­це на про­во­дах пере­жи­ва­ла непо­го­ду стай­ка сквор­цов. Зяб­ко, ветер про­ду­вал, топор­щил рас­пу­шён­ную шуб­ку. Тоже под­сол­неч­ные завсе­гда­таи, но съём­ку раз­ре­ши­ли не в поле, а на без­опас­ной высо­те. И на том спа­си­бо.

Уле­тать не хоте­лось. На юге, конеч­но, теп­ло и вдо­воль насе­ко­мых, но вот ведь беда – в том чис­ле и кро­во­со­су­щих. А здесь-то бла­го­дать – никто не куса­ет, все пара­зи­ты бла­го­по­луч­но вымерз­ли. Да и по про­гно­зу через два дня сно­ва четыр­на­дцать гра­ду­сов теп­ла, солн­це. Зачем же спе­шить? Под­сол­ну­хов ещё тьма-тьмущая.

Осво­бо­див­ше­е­ся от осен­них пти­чьих пере­лё­тов небо было пустын­ным, и толь­ко высо­ко над голо­вой, слов­но обе­ре­гая всех опоз­дав­ших, без­звуч­но висел кро­шеч­ный белый кре­стик. От кре­сти­ка убе­гал, рас­ши­ря­ясь и куче­ря­вясь завит­ка­ми облач­ной боро­ды, дорож­ный след само­лё­та.

Обыч­но под­сол­неч­ник, хоть и по сне­гу, обмо­ла­чи­ва­ют, но без исклю­че­ний у нас не быва­ет. Сле­ду­ю­щей вес­ной, наве­дав­шись на зна­ко­мое поле, я с удив­ле­ни­ем уви­дел не обруб­лен­ные неве­сё­лые стеб­ли, а целые под­сол­ну­хи, прав­да, изряд­но пощи­пан­ные зиму­ю­щи­ми пти­ца­ми. Я шёл от желез­ной доро­ги в сад, и попут­но решил про­ве­дать лесо­по­ло­су, пода­рив­шую мне сним­ки юрков и зяб­ли­ков.

Закон­чи­лась пер­вая неде­ля апре­ля, поля вокруг уже совер­шен­но очи­сти­лись от сне­га. А в посад­ке, я с удив­ле­ни­ем уви­дел высо­кий сугроб.   В без­лист­ном лесу пти­цы хоть и пыта­лись спря­тать­ся в пере­пле­те­нии веток, но вни­ма­тель­но­му взо­ру нет-нет, да откры­ва­лись их про­стень­кие убе­жи­ща, а место сле­ду­ю­щей после пере­лё­та посад­ки было вид­но изда­ли. В стай­ке, к сожа­ле­нию, изда­ли полу­чи­лось заснять овсян­ку, щег­ла, но основ­ны­ми моде­ля­ми ста­ли зяб­ли­ки.

Зяб­ли­ков было нере­аль­но мно­го. При­чи­на – пода­рен­ные пти­цам под­сол­ну­хи. Семеч­ки были склё­ва­ны или осы­па­лись, лишь в цен­тре дис­ка оста­ва­лось немно­го семян. К ним то и дело сле­та­ли из лесо­по­сад­ки мои зна­ком­цы. Воз­мож­но, зяб­ли­ки не уле­та­ли на юг: в объ­ек­тив попа­да­лись и сам­цы, и сам­ки, а ведь вес­ной они путе­ше­ству­ют порознь. К тому же и зима выда­лась необыч­ной – без силь­ных моро­зов. Впро­чем, воз­мож­но, я наблю­дал весен­нюю встре­чу воз­вра­тив­ших­ся с зимов­ки птиц.

Пти­цы никак не под­пус­ка­ли меня на хоро­шее рас­сто­я­ние, фото­гра­фи­ро­ва­лись в гуще кустов. Я даже взмо­лил­ся Все­выш­не­му, что­бы он посо­дей­ство­вал моей фото­охо­те.  Вско­ре нашёл­ся один крас­но­гру­дый красавец-самец, кото­рый никак не хотел поки­дать люби­мое дере­во. Дол­го, мне пока­за­лось что пол­ча­са, он пози­ро­вал, пел весен­ние пес­ни. Я и посни­мал вво­лю: на веточ­ках, на сне­гу, чего мне очень хоте­лось (зяб­ли­ки на сне­гу!) и запи­сал на дик­то­фон его соло: полу­чил все воз­мож­ные удо­воль­ствия. В кон­це я понял при­чи­ну наше­го затя­нув­ше­го­ся ран­де­ву: на дере­ве зяб­лик отыс­кал что-то вкус­нень­кое и не торо­пил­ся поки­дать тра­пез­ную. Сам­чик уже пере­одел­ся в весен­нюю фор­му одеж­ды, поме­няв голов­ной убор с повсе­днев­но­го, цве­та хаки, на парад­ный тёмно-серый. Какая же дама усто­ит про­тив эта­ко­го кра­сав­ца? Юрок, кста­ти, в это вре­мя тоже уже пере­оде­ва­ет­ся в чёр­ное. Но с этой птич­кой мы не встре­ти­лись: то ли она уже пере­ле­те­ла на север, то ли ока­за­лась вне дося­га­е­мо­сти моей фото­гра­фи­че­ской фор­ту­ны.

После сни­зо­шед­шей на меня уда­чи я совер­шен­но рас­по­я­сал­ся: начал пере­драз­ни­вать лес­ных гово­ру­нов, осви­сты­вать. Лесо­по­лос­ный птич­ник в дол­гу не остал­ся, так что мы очень полез­но про­ве­ли вре­мя.


Юрий Лео­ни­до­вич Полу­эк­тов родил­ся в Дро­го­бы­че (Укра­и­на) в семье воен­но­го. Через три года семья пере­еха­ла в Орен­бург, где Юрий  позд­нее учил­ся в шко­ле №55. Окон­чил Ленин­град­ский элек­тро­тех­ни­че­ский инсти­тут. Рабо­тал в КБ «Ори­он», зани­мал­ся испы­та­ни­я­ми кры­ла­тых ракет. Увле­ка­ет­ся садо­вод­ством и фото­гра­фи­ро­ва­ни­ем живой при­ро­ды. Живёт в Орен­бур­ге, явля­ет­ся чле­ном област­но­го лит­объ­еди­не­ния име­ни С.Т. Акса­ко­ва при Орен­бург­ском Доме лите­ра­то­ров. 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.