Дятлосиница оренбургского леса

 Юрий Полуэктов 

Не на шут­ку уже разо­гна­лась осень. Почти все листы с крон поме­ла. В лужах на про­сёл­ках намо­ро­зи­ла пер­вые утрен­ние зер­каль­ца. Вот-вот и вовсе поме­ня­ет палит­ру для сво­их пере­мен­чи­вых ланд­шаф­тов. Лес­ные поло­сы про­свет­ле­ли, спро­ста выда­ют не отко­че­вав­ших к югу пер­на­тых оби­та­те­лей. Пичу­ги в эту пору насто­ро­же: дер­жат­ся бли­же к вер­ши­нам, уди­ра­ют при малей­шей опас­но­сти. А я зако­вы­рял­ся в сво­ём саду, гото­вя его к зиме. Нет преж­ней уда­ли в рабо­те, вот и зна­ко­мых птиц наве­стить неко­гда.

ВЫДАЛСЯ сол­неч­ный денёк, и я не выдер­жал, подал­ся в при­выч­ную лесо­по­сад­ку фото­гра­фи­ро­вать зяб­ли­ков и юрков, про­шло­год­них лес­ных натур­щи­ков. Едва зашёл за пер­вые дере­ва, как воз­ник­ла пти­чья мигра­ция. Для нача­ла отле­те­ли неда­ле­ко. В видо­ис­ка­те­ле каме­ры нари­со­ва­лось изоб­ра­же­ние рыжень­ко­го юрка. Зна­чит, опять при­ле­те­ли пола­ко­мить­ся орен­бург­ски­ми семеч­ка­ми с фер­мер­ско­го поля. Я мед­лен­но пошёл на сбли­же­ние, но юрок сорвал­ся с вет­ки и уле­тел так дале­ко, что место посад­ки и видно-то не было.

Мне оста­ва­лось толь­ко про­дол­жать красть­ся меж­ду ого­лен­ных дере­вьев и кустов, в надеж­де высмот­реть задер­жав­ших­ся пти­чек. Повез­ло: вско­ре заме­тил воро­бьи­но­го раз­ме­ра птич­ку в серо-голубой шапоч­ке и с такой же спин­кой. Ниж­няя часть от гор­ла до живо­та белая, а на гла­зах узкая чёр­ная мас­ка. Костюм для школь­но­го мас­ка­ра­да вре­мён моей юно­сти: сдер­жан­ный и эле­гант­ный. Сво­им тон­ким длин­ным клю­вом она что-то добы­ва­ла из-под коры пова­лен­но­го, изряд­но под­гнив­ше­го клё­на. Преж­де чем птич­ка уле­те­ла, я несколь­ко раз успел её сфо­то­гра­фи­ро­вать.

Обер­нув­шись в поис­ках ещё какого-нибудь субъ­ек­та для съём­ки, заме­тил синич­ку, нажал на пус­ко­вую кноп­ку каме­ры. Сини­чек мно­го в моём архи­ве, сни­мал ско­рее для про­фор­мы, быва­ют сре­ди таких слу­чай­ных фото­гра­фий неожи­дан­но инте­рес­ные. Непо­сед­ли­вая сини­ца исчез­ла, и я раз­вер­нул­ся назад, к клё­ну. На сосед­нем пере­лом­лен­ном ство­ле сно­ва сиде­ла серень­кая незна­ком­ка и сосре­до­то­чен­но что-то выклё­вы­ва­ла из раз­ло­ма. Покон­чив с запа­са­ми съест­но­го в ство­ле, птич­ка нача­ла рез­во, слов­но бел­ка, бегать по дере­вьям, соби­рая корм, так, что я едва успе­вал наво­дить на неё каме­ру. В запа­ле фото­охо­ты я не заме­чал нюан­сов её пере­ме­ще­ний, и толь­ко вече­ром, рас­смат­ри­вая фото­гра­фии, оце­нил лов­кость пер­на­то­го виза­ви.  

Когда-то, в самом нача­ле увле­че­ния орни­то­ло­ги­ей, изу­чая опре­де­ли­те­ли птиц, я обра­тил вни­ма­ние на, мож­но ска­зать, уни­каль­ную пичу­гу, лов­ко бега­ю­щую по ство­лам дере­вьев в любом направ­ле­нии, при­чём вниз по ство­лу сре­ди пер­на­тых кро­ме неё бегать не может никто. Весь сек­рет в силь­ных пти­чьих лап­ках. Нож­ки у пополз­ня корот­кие, зато паль­цы и ког­ти очень длин­ны, ког­ти ещё и ост­ры, рас­сто­я­ние межу кон­чи­ка­ми ког­тей сред­не­го и зад­не­го паль­цев почти рав­но длине пти­чье­го туло­ви­ща. Имея такие «захва­ты», птич­ка и носит­ся по дере­вьям как завод­ная.

Вот так попол­зень и бега­ет вниз голо­вой.

У пополз­ня доволь­но длин­ный и креп­кий клюв, кото­рым он добы­ва­ет про­пи­та­ние, раз­далб­ли­вая семе­на под­сол­ну­хов подоб­но синич­ке или кро­ша дре­ве­си­ну ста­рых дере­вьев как дятел. За это за всё нем­цы, не мудр­ствуя по пустя­кам, вме­сто сомни­тель­но­го рус­ско­го про­зва­ния попол­зень на род­ном немец­ком вполне разум­но поиме­но­ва­ли птич­ку дят­ло­си­ни­цей. Попол­зень хит­рющ и прак­ти­чен: име­ет при­выч­ку делать запа­сы рас­ти­тель­но­го кор­ма, пря­ча его в тре­щи­нах коры и мас­ки­руя схрон лишай­ни­ком. И ещё лег­ко при­уча­ет­ся брать семеч­ки из рук чело­ве­че­ских. Про­чи­тав, что пти­ца живёт в лесах, в дуп­лах дере­вьев, я с гру­стью решил, что в орен­бург­ской сте­пи нам не повстре­чать­ся и, чест­но гово­ря, забыл про так заин­те­ре­со­вав­шую меня пта­ху.

Вече­ром, после удач­ной фото­охо­ты, я набрал в Интер­не­те: «Пти­цы сред­ней поло­сы Рос­сии». Сре­ди мно­го­чис­лен­ных сай­тов выско­чи­ли пти­чьи кар­тин­ки, и (о, чудо!) вто­рой по поряд­ку сто­я­ла «моя» птич­ка. Да-да, ока­зал­ся пополз­нем. Мне повстре­ча­лась пти­ца с пол­но­стью белым низом, это сибир­ский под­вид, ещё его назы­ва­ют вол­чок.

Попол­зень пти­ца осёд­лая, и я на сле­ду­ю­щий день решил про­ве­рить это утвер­жде­ние. К сожа­ле­нию, встре­тить­ся нам не дове­лось, но я уви­дел мно­же­ство сви­де­тельств жиз­не­де­я­тель­но­сти креп­ко­клю­вых оби­та­те­лей кле­но­вой полос­ки. Пова­лен­ные и сто­я­щие мёрт­вые дере­вья были покры­ты неболь­ши­ми про­долб­лен­ны­ми отвер­сти­я­ми, веду­щи­ми к местам оби­та­ния насе­ко­мых, живу­щих в дре­ве­сине, а неко­то­рые ство­лы были осво­бож­де­ны от коры так чисто, буд­то сде­лал это забред­ший сюда мужи­чок с топо­ри­ком. Вполне по Ари­сто­те­лю. Это он, опи­сы­вая пти­цу, похо­жую на дят­ла, по-русски гово­ря, пополз­ня, гово­рил, что она «живёт, рас­ка­лы­вая дере­вья». Попол­зень, отыс­ки­вая пищу под корой, про­со­вы­ва­ет в щел­ку свой клюв-долото и, отги­бая, обла­мы­вая кору или отсла­и­вая дре­ве­си­ну, доби­ра­ет­ся до дре­вес­ных вре­ди­те­лей. Вполне себе живое посо­бие по физи­ке: не клюв, а иллю­стра­ция рыча­га вто­ро­го рода. Впро­чем, не пой­ман – не вор. Извест­ный орни­то­лог Д.Н. Кай­го­ро­дов писал: осе­нью дят­лы, сини­цы и пополз­ни обра­зу­ют кочу­ю­щие сооб­ще­ства. Воз­мож­но, над кле­но­вы­ми суши­на­ми, обна­ру­жен­ны­ми мной в орен­бург­ской лесо­по­ло­се, потру­дил­ся дятел, а может быть, это сов­мест­ное дере­во­об­ра­ба­ты­ва­ю­щее пред­при­я­тие дят­лов и пополз­ней.

Уди­ви­тель­но, есть мно­го мест в ланд­шафт­ном отно­ше­нии гораз­до при­вле­ка­тель­нее сте­пи, а я люб­лю её раз­до­лье, сво­бо­ду види­мо­го про­стран­ства, поче­му, не знаю. Разум часто не может объ­яс­нить сер­деч­ные оза­ре­ния.

Я уже решил, что пополз­ня мне до буду­ще­го года не видать, одна­ко, встре­ча состо­я­лась не вес­ной, а через три дня. Я сно­ва зашёл в лесо­по­ло­су в надеж­де уви­деть ново­го зна­ко­мо­го, но тщет­но – нашёл лишь ещё одно место, где кто-то дол­бал ста­рые кле­но­вые ство­лы в поис­ках спря­тав­ших­ся насе­ко­мых. Рас­стро­ен­ный, я напра­вил­ся к сво­е­му садо­во­му участ­ку. На край­ней к лесо­по­ло­се ули­це сто­ял убо­роч­ный ком­байн. Види­мо, он закон­чил обмо­лот под­сол­неч­ни­ка на поле, рас­по­ло­жен­ном за полос­кой леса и теперь на тер­ри­то­рии наше­го дач­но­го това­ри­ще­ства пону­ро ждал сво­е­го сле­ду­ю­ще­го жре­бия.

Ком­байн был потря­са­ю­ще стар, потем­нев­ше­го кир­пич­но­го цве­та, родом из наше­го Совет­ско­го про­шло­го. Его спо­соб­ность соби­рать уро­жай гра­ни­чи­ла с чудом. Вокруг него, слов­но пчё­лы вес­ной око­ло цве­ту­ще­го дере­ва, рои­лись мел­кие пти­цы. Я обра­до­вал­ся не мень­ше воро­бьи­но­по­доб­ных: в этой кутерь­ме навер­ня­ка для меня най­дут­ся инте­рес­ные сюже­ты. Оста­но­вил «Ниву» пря­мо око­ло кораб­ля полей и стал ждать.

Пти­цы недол­го сму­ща­лись моим вне­зап­ным втор­же­ни­ем, жизнь ско­ро забур­ли­ла. Пря­мо­ли­ней­ные воро­бьи заня­ли два самых кор­мо­вых места: над вход­ным транс­пор­тё­ром,  где ско­пи­лась куча сре­зан­ных, но не попав­ших в обмо­лот под­сол­ну­хов и око­ло напол­нен­но­го семе­на­ми бун­ке­ра. Они занос­чи­во погля­ды­ва­ли ко мне в объ­ек­тив: видал, мол, какой пода­рок небес!

Воро­бьи­ное сча­стье.

Синич­ки, при­вык­шие деталь­но обсле­до­вать каж­дую веточ­ку, каж­дый сучок так­же скур­пу­лёз­но сно­ва­ли по ком­бай­ну, не про­пус­кая ни одно­го меха­низ­ма, ни одной шесте­рён­ки, ни одной пазу­хи в кон­струк­ции, и ото­всю­ду извле­ка­ли схо­ро­нив­ше­е­ся семя. Для них это было удач­ли­вым при­клю­че­ни­ем на бес­по­доб­ном ост­ро­ве сокро­вищ.

А так синич­ки добы­ва­ют зёр­ныш­ки.

Я тоже имел все осно­ва­ния быть доволь­ным сталь­ным ост­ро­вом, послан­ным с небес: пичу­ги не обра­ща­ли вни­ма­ния на щелч­ки каме­ры и самые раз­ные сним­ки дело­ви­то укла­ды­ва­лись в её памя­ти. Неожи­дан­но в тра­ве под ком­бай­ном я раз­гля­дел сну­ю­ще­го в поис­ках семян пополз­ня. Вёрт­кая пти­ца никак не хоте­ла сни­мать­ся, пере­ска­ки­ва­ла подоб­но сини­це по шки­вам и рем­ням, шне­кам и транс­пор­тё­рам, но вско­ре нашла бун­кер — самое хлеб­ное на сего­дня место. Тут-то я её и под­ка­ра­у­лил. Попол­зень быст­рень­ко назна­чил себя зав­скла­дом и наг­ло­ва­тые воро­бьи без­ро­пот­но отска­ки­ва­ли в сто­рон­ку, когда он при­ле­тал за оче­ред­ным семеч­ком. Дят­ло­си­ни­ца всё-таки, клю­нет так, что мало не пока­жет­ся. Я убе­дил­ся, что древ­не­гре­че­ский фило­соф сно­ва ока­зал­ся на высо­те, опи­сы­вая пополз­ня как «пти­цу воин­ствен­но­го нра­ва, в отно­ше­нии разу­ма изоб­ре­та­тель­ную, любя­щую поря­док и устра­и­ва­ю­щую себе хоро­шую жизнь». Вско­ре выяс­ни­лось, что к бун­ке­ру при­стра­сти­лись не мень­ше двух пополз­ней, так что веро­ят­ность про­дол­же­ния зна­ком­ства с эти­ми инте­рес­ны­ми пти­ца­ми воз­рос­ла, бук­валь­но гово­ря, в одно­ча­сье.

Попол­зень, доволь­ный и сытый.

А вот зяб­ли­ки и юрки меня не пора­до­ва­ли. Воз­мож­но, вид обмо­ло­чен­но­го поля их огор­чил, и они отко­че­ва­ли на какую-нибудь дру­гую ниву, ещё не тро­ну­тую под­сол­неч­но­по­гло­ти­тель­ным моло­хом. Не риск­ну­ли участ­во­вать в столь откро­вен­ной фото­сес­сии и круп­ные пти­цы; толь­ко соро­ка одна­жды при­се­ла на сосед­ний тополь, обру­га­ла бес­печ­ных воро­бьёв и уле­те­ла.

А я пока­тил домой обра­ба­ты­вать полу­чен­ные фото­ма­те­ри­а­лы. Степь была ещё пол­на сол­неч­но­го све­та, но уже пол­но­стью гото­ва к пред­зи­мью и даже попро­бо­ва­ла нака­нуне пер­вый октябрь­ский сне­жок. Уди­ви­тель­но, есть мно­го мест в ланд­шафт­ном отно­ше­нии гораз­до при­вле­ка­тель­нее сте­пи, а я люб­лю её раз­до­лье, сво­бо­ду види­мо­го про­стран­ства, поче­му, не знаю. Разум часто не может объ­яс­нить сер­деч­ные оза­ре­ния.

Фото авто­ра.


Юрий Лео­ни­до­вич Полу­эк­тов родил­ся в Дро­го­бы­че (Укра­и­на) в семье воен­но­го. Через три года семья пере­еха­ла в Орен­бург, где Юрий  позд­нее учил­ся в шко­ле №55. Окон­чил Ленин­град­ский элек­тро­тех­ни­че­ский инсти­тут. Рабо­тал в КБ «Ори­он», зани­мал­ся испы­та­ни­я­ми кры­ла­тых ракет. Увле­ка­ет­ся садо­вод­ством и фото­гра­фи­ро­ва­ни­ем живой при­ро­ды. Живёт в Орен­бур­ге, явля­ет­ся чле­ном област­но­го лит­объ­еди­не­ния име­ни С.Т. Акса­ко­ва при Орен­бург­ском Доме лите­ра­то­ров. 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.