В гостях у каменок

 ЮРИЙ ПОЛУЭКТОВ 

Есть у меня одна сла­бость – нра­вят­ся забро­шен­ные поле­вые доро­ги. Года­ми ездит народ по тако­му степ­но­му пыль­ни­ку, раз­би­ва­ет его во вре­мя рас­пу­ти­цы, рас­ка­ты­ва­ет вширь, спа­са­ясь на тра­ве от неожи­дан­ных лив­ней, да и бро­сит – най­дёт более устой­чи­вую к непо­го­де трас­су. Доро­га дол­го не зарас­та­ет: меша­ют ред­кие авто­мо­би­ли и сухая южная пого­да.

ПОЛЗАЕТ по такой доро­ге вели­кое мно­же­ство бука­шек – удоб­но: не нуж­но пере­ле­зать через спу­тан­ные тра­вя­ни­стые зарос­ли, по чисто­му быст­рее добе­решь­ся до цели и сил потра­тишь не в при­мер мень­ше. Кто бро­дил таёж­ны­ми буре­ло­ма­ми, без сомне­ний одоб­рит дей­ствия насе­ко­мых. Одна беда – спря­тать­ся негде. А где корм халяв­ный, там и птиц боль­ше, чем в окруж­но­сти. Похо­жая ситу­а­ция в степ­ных овраж­ках, соби­ра­ю­щих павод­ко­вые воды с полей и уно­ся­щих их в реч­ки. Там тоже мно­го про­мы­тых, чистых про­странств.

Скром­ная и гра­ци­оз­ная сам­ка камен­ки обык­но­вен­ной

Одна­жды в нача­ле июня я и ока­зал­ся имен­но в таком месте – на пере­се­че­нии ста­рой доро­ги и неглу­бо­ко­го степ­но­го овра­га. Вес­ной и осе­нью здесь была одна беда – ни прой­ти, ни про­ехать, вот и нака­та­ли новую доро­гу немно­го выше, мет­рах в ста все­го, —  под­сы­па­ли пере­езд через овраг щеб­нем, а ста­рая доро­га ста­ла забы­вать­ся. Мне было инте­рес­но посмот­реть на мест­ных пер­на­тых оби­та­те­лей. Я ска­тил перед­ние колё­са на склон и заглу­шил мотор. Взял бинокль и стал осмат­ри­вать окрест­но­сти. Нико­го осо­бен­но не потре­во­жил. Ред­кие туго увя­зан­ные узлы обла­ков не шеве­ли­лись, рас­ка­лён­ное дно пере­сох­ше­го рус­ла было по-прежнему без­мя­теж­но.

Самец. Оба­я­тель­ный жених

И толь­ко неболь­шая, с воро­бья, пичу­га – сам­чик камен­ки обык­но­вен­ной дело­ви­то сно­вал, соби­рая корм сре­ди облом­ков красновато-бурого пес­ча­ни­ка. Макуш­ка и верх спи­ны у него при­ят­но­го серо­го с лёг­кой голу­биз­ной цве­та, кры­лья почти чёр­ные. Шея и груд­ка охри­стые, брюш­ко белое. На голо­ве чёр­ная поло­са, очень похо­жая на кар­на­валь­ную мас­ку.

Пте­нец и сам­ка. Попро­буй тако­го не накор­мить!

Набрав пол­ный клюв кор­ма, пти­ца отле­те­ла на голый, бес­трав­ный склон овра­га и нача­ла бес­по­кой­но ози­рать­ся, делать очень комич­ную ком­би­на­цию дви­же­ний: при­се­дая, рез­ко кла­ня­лась и изда­ва­ла при этом трес­ку­чее кря­ка­нье. Появ­ле­ние на склоне моей «Нивы» её явно сму­ща­ло. Про­из­не­ся несколь­ко кря­ка­ю­щих закли­на­ний и убе­див­шись в пол­ной непо­движ­но­сти авто­мо­би­ля, сам­чик посчи­тал, что обста­но­воч­ка нор­ма­ли­зо­ва­лась, и ныр­нул в нор­ку, выры­тую в овраж­ном обры­ве на самом виду, не замас­ки­ро­ван­ную ника­кой даже самой худой про­шло­год­ней былин­кой. Вид­но, спе­ши­ли загнез­дить­ся, вот и заня­ли это небез­опас­ное жили­ще. 

Кушать пода­но!

И, тем не менее, свер­ши­лось: вот он – пер­вый на сего­дня обна­ру­жен­ный семей­ный пти­чий очаг! Накор­мив отпрыс­ков, папа­ша выле­тел соби­рать новую пор­цию кор­ма, а на сме­ну ему в нор­ку ныр­ну­ла самоч­ка. «Оде­та» она похо­же, но более скром­но, более блек­ло: кры­лья буро­ва­тые и «мас­ка» на гла­зах почти не выра­же­на.

Мень­ше меся­ца нуж­но камен­кам, что­бы из яйца полу­чил­ся вполне жиз­не­спо­соб­ный лета­ю­щий отпрыск. Поло­ви­ну сро­ка — всего-то три­на­дцать дней — вылу­пив­ши­е­ся птен­чи­ки про­во­дят в гнез­де, потом поле­тят из род­но­го пле­ши­во­го овра­га по окрест­но­стям на поис­ки нерас­то­роп­ных или зазе­вав­ших­ся козя­вок.

Когда птич­ки под­ле­та­ли к гнез­ду и, при­тор­ма­жи­вая, рас­пус­ка­ли хвост, мель­ка­ли белые хво­сто­вые перья. Хвост у них дей­стви­тель­но очень кра­сив! Кипенно-белый с тём­ной ото­роч­кой в виде пере­вёр­ну­той бук­вы «Т». И пред­мет осо­бой гор­до­сти сам­ца. В пери­од весен­не­го воз­буж­де­ния он про­гу­ли­ва­ет­ся с рас­пу­щен­ным хво­стом, а зави­дев подруж­ку, ещё и тан­цу­ет око­ло неё, похва­ля­ясь этой самой рас­пре­крас­ной частью сво­е­го перье­во­го покро­ва. Супер­ден­ди во фра­ке, изыс­кан­ный до кон­чи­ков ког­тей, с вполне оче­вид­ны­ми устрем­ле­ни­я­ми. Одна­жды я имел удо­воль­ствие видеть сва­деб­ный танец этой инте­рес­ной пичу­ги. Сам­ка сиде­ла на цоко­ле забо­ра, несо­мнен­но, играв­шем роль теат­раль­ной ложи. Самец пре­бы­вал на сцене, в нашем слу­чае – на кана­ли­за­ци­он­ном люке, и моло­дец­ки, в хоро­шем рит­ме доволь­но высо­ко пры­гал с ноги на ногу, не забы­вая при этом рас­пе­вать неж­ную сере­на­ду. Сам­ке этот искро­мёт­ный пти­чий каза­чок очень нра­вил­ся, она пока­чи­ва­лась в такт тан­цу, раз­ве что не апло­ди­ро­ва­ла.

Селят­ся камен­ки сре­ди кам­ней — в тре­щи­нах и норах. Норы зани­ма­ют гото­вые или роют свои – неглу­бо­кие, до полу­мет­ра. Нор­ка в обры­ви­стом бере­гу овра­га по сво­е­му внеш­не­му виду была, ско­рее все­го, ста­рой вре­мен­ной норой сус­ли­ка. Поми­мо посто­ян­ных, дли­на кото­рых дости­га­ет несколь­ких мет­ров, эти зверь­ки роют несколь­ко корот­ких, вре­мен­ных, где мож­но пере­ждать опас­ность, дождь и про­сто отдох­нуть от тру­дов сво­их гры­зу­но­вых.

Сфо­то­гра­фи­ро­вав друж­ную чадо­лю­би­вую пароч­ку, я стал при­смат­ри­вать­ся к дру­гим оби­та­те­лям овра­га. Вско­ре обна­ру­жил скры­тые невы­со­кой степ­ной полы­нью ещё два места, где актив­но хло­по­та­ли мел­кие пта­хи. Вый­дя из маши­ны, нашёл две дру­гие нор­ки, засе­лён­ные камен­ка­ми.

***

Мир пред­ла­га­ет себя очам взыс­ку­ю­щим, и через два дня я сно­ва загля­нул к гнез­ду —  про­ве­дать новых зна­ком­цев. Не стес­ня­ясь, ска­тил маши­ну в овраг, поста­вил напро­тив нор­ки, что­бы удоб­нее было фото­гра­фи­ро­вать. Через несколь­ко минут пти­цы при­вык­ли к внед­ре­нию в их оби­та­ли­ще авто­мо­би­ля, и вот уже в нор­ку отва­жи­лась ныр­нуть самоч­ка, разу­ме­ет­ся она, как самый ответ­ствен­ный семья­нин. Потом то же самое про­де­лал папа­ша. Обе­их птиц я ещё раз сфо­то­гра­фи­ро­вал, но уез­жать не спе­шил. И как же я был воз­на­граж­дён!

После оче­ред­но­го выле­та из нор­ки сам­ца на склон овраж­ка вылез­ла самоч­ка. Я опе­шил. Как же я её про­пу­стил? Когда она зале­те­ла в гнез­до? Вско­ре из отвер­стия пока­за­лась голов­ка ещё одной пичу­ги. К птич­кам под­ле­тел самец, навстре­чу ему обе они друж­но рас­пах­ну­ли свои моло­дые жел­то­ва­тые клю­вы. Загад­ка раз­ре­ши­лась: мне яви­лись слёт­ки – почти опе­рив­ши­е­ся птен­цы, ростом прак­ти­че­ски со взрос­лую пти­цу, толь­ко с не до кон­ца отрос­ши­ми кры­лья­ми и корот­ким, едва при­кры­ва­ю­щим гуз­ку хво­сти­ком. Опе­ре­ние у них блек­лое, похо­жее на «мате­рин­ское», сто­я­ли они, повер­нув­шись ко мне брюш­ком, поэто­му я и при­нял пер­во­го появив­ше­го­ся из нор­ки слёт­ка за сам­ку.

Мень­ше меся­ца нуж­но камен­кам, что­бы из яйца полу­чил­ся вполне жиз­не­спо­соб­ный лета­ю­щий отпрыск. Поло­ви­ну сро­ка — всего-то три­на­дцать дней — вылу­пив­ши­е­ся птен­чи­ки про­во­дят в гнез­де, потом поле­тят из род­но­го пле­ши­во­го овра­га по окрест­но­стям на поис­ки нерас­то­роп­ных или зазе­вав­ших­ся козя­вок.

Самец засу­нул глу­бо­ко в клюв пер­во­му в оче­ре­ди птен­цу моло­до­го куз­не­чи­ка, и тот, раз­вер­нув­шись, ныр­нул в нор­ку, усту­пил место сво­е­му еди­но­кров­но­му род­ствен­ни­ку.

Пред­ки пооче­рёд­но кор­ми­ли птен­ца, он ока­зал­ся самым стар­шим в вывод­ке. Перья в кры­льях и хво­сте были замет­но длин­нее, чем у «бра­ти­ка». Пте­нец не соби­рал­ся шутить с пред­ка­ми: во вре­мя кор­мёж­ки при­ни­мал устрашающе-требовательную позу, так что даже я, сидя в кабине, содро­гал­ся от стра­ха при виде его рас­пах­ну­той… чуть не ска­зал, пасти. Пасть не пасть, но на клю­вик это точ­но не похо­ди­ло.

В пере­ры­ве меж­ду появ­ле­ни­ем кор­миль­цев слё­ток отваж­но спрыг­нул на дно овра­га, потоп­тал­ся там, удо­вле­тво­рил пер­вое роб­кое своё любо­пыт­ство к окру­жа­ю­ще­му миру и вспорх­нул назад к нор­ке. Насы­тив­шись, он, на удив­ле­ние, сте­пен­но покло­нил­ся, затем уда­лил­ся. На сме­ну ему уже выполз и лежал на брюш­ке, напо­ло­ви­ну высу­нув­шись из отвер­стия в поло­гой овраж­ной стене, сле­ду­ю­щий погло­ти­тель насе­ко­мых. Он нахох­лил­ся,  и отчёт­ли­во ста­ли вид­ны харак­тер­ные для птен­цов мно­гих видов птиц про­доль­ные пест­ри­ны на голо­ве и на груд­ке. При появ­ле­нии «отца» пте­нец рез­во вско­чил на ноги и с готов­но­стью рас­пах­нул гро­мад­ный клюв. Я уми­лял­ся поряд­ку, царив­ше­му в камен­ков­ском семей­стве.

Вдруг пте­нец рез­ко раз­вер­нул­ся и стрем­глав бро­сил­ся в нор­ку. На дно овра­га, пря­мо к колё­сам мое­го авто, сле­те­ли две гал­ки. Да, тре­во­га была нена­прас­ной. Эти бро­дя­ги, не морг­нув гла­зом, раз­де­ла­ют­ся с зазе­вав­шей­ся пта­хой. Гал­ки упры­га­ли вдоль рус­ла овра­га. Всё успо­ко­и­лось.

Из нор­ки на корм­ле­ние вылез сле­ду­ю­щий пте­нец. Но «роди­те­ли» не появ­ля­лись. В нетер­пе­нии птич­ка ста­ла, точ­но как взрос­лые, при­се­дая, кла­нять­ся и тре­бо­ва­тель­но, при­зыв­но кря­кать, толь­ко тонень­ко, дет­ским сво­им голос­ком. Я посо­чув­ство­вал настыр­но­му детё­ны­шу и стал отыс­ки­вать каме­нок. По рус­лу ручья бегал тощий, не набрав­ший ещё лет­не­го веса сус­лик. Непо­да­лё­ку вспар­хи­ва­ли мои камен­ки, гото­вые бро­сить­ся на защи­ту сво­е­го оча­га. Сей­час сус­лик прак­ти­че­ски без­опа­сен для пти­чек. Раз­рос­лись, вошли в силу рас­те­ния, кото­ры­ми он в основ­ном пита­ет­ся. Лишь ино­гда поеда­ет живот­ную мелочь: гусе­ниц, куз­не­чи­ков, жуч­ков, может пола­ко­мить­ся пти­чьи­ми яйца­ми. А будь на его месте лас­ка, пло­хо при­шлось бы все­му вывод­ку. Слу­ча­ет­ся, что и ста­рые пти­цы, упор­но сидя на гнез­де, ста­но­вят­ся жерт­ва­ми мел­ко­го хищ­ни­ка вме­сте с птен­ца­ми. По сча­стью, сус­лик уда­лил­ся, и камен­ки сно­ва при­сту­пи­ли к сво­им роди­тель­ским обя­зан­но­стям.

Пока они раз­би­ра­лись с гры­зу­ном, из гнез­да выполз ещё один пре­тен­дент на кор­мёж­ку и скром­но при­стро­ил­ся за спи­ной сво­е­го брат­ца, а когда сам­ка при­нес­ла, нако­нец, пищу, он с рази­ну­тым клю­вом взле­тел на спи­ну закон­но­го соис­ка­те­ля кор­ма и ото­брал оче­ред­ную козяв­ку. Полу­чи­лось как все­гда: кто смел, тот и съел! Да, в образ­цо­вом дет­ском сади­ке такое пове­де­ние не долж­но поощ­рять­ся, но мама сде­ла­ла вид, что ниче­го не про­изо­шло.  

Оби­жен­но­го мало­лет­ка круп­ню­щим куз­не­чи­ком уте­шил уже папа­ша. Пте­нец дол­го справ­лял­ся с лаком­ством, но самец всё это вре­мя сто­ял рядом, чего-то выжи­дая. Нако­нец моло­дой загло­тил добы­чу, раз­вер­нул­ся, слег­ка при­сел и, как бы под­твер­ждая успех, выки­нул на склон овра­га отхо­ды дея­тель­но­сти сво­е­го желуд­ка. Засим убрал­ся в гнез­до. Взрос­лая пти­ца тут же под­хва­ти­ла клю­вом экс­кре­мен­ты и ута­щи­ла их от гнез­да. Вот так, в доме долж­на быть чисто­та! Боль­шин­ство птиц выбра­сы­ва­ют подаль­ше от гнёзд про­дук­ты жиз­не­де­я­тель­но­сти сво­их питом­цев.

И это совер­шен­но пра­виль­но: и гиги­е­нич­но, и сле­дов, при­вле­ка­ю­щих вра­гов пти­чьих, не оста­ёт­ся. А я один раз, мож­но ска­зать, стал жерт­вой пти­чьей акку­рат­но­сти. Дело было тоже око­ло овра­га, толь­ко более глу­бо­ко­го, лас­ко­во при­льнув­ше­го к тёп­ло­му скло­ну оваль­но­го степ­но­го хол­ма.   На под­хо­де к хол­му овраг делал пово­рот и на изги­бе обо­га­тил­ся рос­кош­ным отвес­ным бере­гом. В обры­ве было нары­то мно­го пти­чьих пеще­рок. Мне ста­ло инте­рес­но: кто же сего­дня в них оби­та­ет? Я оста­но­вил маши­ну напро­тив обры­ва. Это нару­ше­ние при­выч­но­го рас­по­ряд­ка напу­га­ло птиц, и они раз­ле­те­лись кто куда. Шло вре­мя корм­ле­ния под­рас­та­ю­щей моло­ди, и я был уве­рен: хозя­е­ва рано или позд­но про­явят­ся. Пер­вы­ми реши­ли риск­нуть воро­бьи, зани­мав­шие несколь­ко норок. Пока­за­лась пароч­ка каме­нок, и в этом обры­ве у них была квар­тир­ка – самая ниж­няя, почти на дне овра­га. То и дело быст­рые пта­хи ныря­ли в жер­ла и тут же выле­та­ли обрат­но. Кон­вей­ер постав­ки жуч­ков, пауч­ков и про­чей пол­за­ю­щей и лета­ю­щей мелюзги рабо­тал без оста­нов­ки.

Глав­ные жиль­цы появи­лись не ско­ро. Сна­ча­ла я услы­шал высо­кие тре­вож­ные кри­ки, а потом и уви­дел над овра­гом стре­ми­тель­ные полё­ты золо­ти­стых щурок. Закон­чив съём­ку, я собрал­ся уез­жать, но тут из бере­го­вой амбра­зу­ры выско­чил воро­бей и стре­ми­тель­но понёс­ся к машине. В клю­ве я успел раз­гля­деть что-то белое. Под­ле­тев к «Ниве», он сбро­сил свой груз на капот и, зало­жив кру­той вираж, вер­нул­ся в овраг. Когда я рас­смот­рел белую кляк­су, сомне­ний не оста­лось: воро­бей нёс в клю­ве кол­бас­ку экс­кре­мен­тов сво­е­го птен­ца и отбом­бил­ся по род­но­му авто. С моей точ­ки зре­ния, непо­до­ба­ю­щая бес­такт­ность. И пусть кто-нибудь ска­жет, что это про­сто слу­чай­ность.


Юрий Лео­ни­до­вич Полу­эк­тов родил­ся в Дро­го­бы­че (Укра­и­на) в семье воен­но­го. Через три года семья пере­еха­ла в Орен­бург, где Юрий  позд­нее учил­ся в шко­ле №55. Окон­чил Ленин­град­ский элек­тро­тех­ни­че­ский инсти­тут. Рабо­тал в КБ «Ори­он», зани­мал­ся испы­та­ни­я­ми кры­ла­тых ракет. Увле­ка­ет­ся садо­вод­ством и фото­гра­фи­ро­ва­ни­ем живой при­ро­ды. Живёт в Орен­бур­ге, явля­ет­ся чле­ном област­но­го лит­объ­еди­не­ния име­ни С.Т. Акса­ко­ва при Орен­бург­ском Доме лите­ра­то­ров. 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.