Какие же они, ястребиные?

 ЮРИЙ ПОЛУЭКТОВ 

В наро­де прак­ти­че­ски любую хищ­ную пти­цу зовут яст­ре­бом. Сло­во это с нега­тив­ным оттен­ком, про­изо­шло от без­ра­дост­но­го «истреб­лять». Издрев­ле счи­та­лось, что эти пти­цы при­но­сят вред. В Совет­ском Сою­зе даже выпла­чи­ва­лась пре­мия за сдан­ные в охот­со­юз лап­ки уни­что­жен­ных «вре­ди­те­лей». Со вре­ме­нем зна­че­ние хищ­ных птиц в эко­си­сте­ме было пере­осмыс­ле­но: кор­шу­нов, яст­ре­бов, гри­фов реа­би­ли­ти­ро­ва­ли, пре­мию отме­ни­ли, а совре­мен­ные орни­то­ло­ги даже вынуж­де­ны для сохра­не­ния видов выра­щи­вать неко­то­рые виды яст­ре­би­ных в инку­ба­то­рах.

ИНТЕРЕСНО, что отно­ше­ние людей к таким хищ­ни­кам неод­но­знач­ное. С одной сто­ро­ны, суще­ству­ют мифы о яко­бы похи­ще­нии орла­ми, гри­фа­ми телят, сви­ней и даже детей, а с дру­гой – они же счи­та­ют­ся сим­во­ла­ми муд­ро­сти, силы, отва­ги и по этой при­чине зани­ма­ют почёт­ное место на гер­бах цело­го ряда стран. Вто­рое утвер­жде­ние по отно­ше­нию к орлам тоже не очень удач­ный миф. Орёл кра­сен толь­ко вели­чи­ной, в быст­ро­те, энер­гии, сме­ло­сти усту­па­ет соко­лам, боль­шо­му и мало­му яст­ре­бам. Но усто­яв­ши­е­ся заблуж­де­ния, как извест­но, нис­про­вер­га­ют ред­ко и неохот­но.

И, тем не менее, лета­ю­щие хищ­ни­ки дей­стви­тель­но силь­ны, а вбли­зи гнез­да с птен­ца­ми ещё и агрес­сив­ны, но я гнёзд не нахо­дил, и мои с ними встре­чи про­хо­ди­ли, как мне хоте­лось думать, в дру­же­ской, бла­го­же­ла­тель­ной атмо­сфе­ре. 

Каню­ки, каню­ки… Одни из луч­ших пари­те­лей семей­ства яст­ре­би­ных

Почти все живу­щие у нас яст­ре­би­ные на зимов­ку отле­та­ют на юг. Основ­ное дви­же­ние пере­лёт­ных птиц начи­на­ет­ся в сере­дине сен­тяб­ря. Осень всё ощу­ти­мее, всё более рья­но тво­рит вах­то­вые свои пол­но­мо­чия. Нераз­бор­чи­вый запад­ный ветер при­выч­но тас­ка­ет узлы гряз­ных, буд­то засти­ран­ных обла­ков. В саду боль­шин­ство цве­тов оза­бо­ти­лось вызре­ва­ни­ем семян, сто­ят неряш­ли­вые, слов­но ста­рые сель­ские бобы­ли, и отчуж­дён­но ожи­да­ют косу садов­ни­ка. И садо­вая рабо­та в это вре­мя мало­ра­дост­ная: не сози­да­тель­ная, ско­рее скорб­ная. Сад посте­пен­но теря­ет крас­ки, тем­не­ет пере­ко­пан­ной зем­лёй и опу­сто­шён­ны­ми цвет­ни­ка­ми.

В один из таких дней бли­же к полу­дню над сада­ми появи­лась боль­шая, чис­лом более ста, стая воз­душ­ных авто­ри­те­тов. Види­мо, здесь, побли­зо­сти от вер­ши­ны боль­шо­го поло­го­го хол­ма, обра­зо­вал­ся вос­хо­дя­щий воз­душ­ный поток, в кото­ром они вели­че­ствен­но кру­жи­ли прак­ти­че­ски без взма­хов кры­льев. Под­ле­та­ли новые пти­цы, вир­ту­оз­но лови­ли струи вос­хо­дя­ще­го воз­ду­ха, под­ни­ма­лись к уже воз­нёс­шим­ся. Вре­ме­на­ми их силу­эты дра­пи­ро­ва­ла полу­про­зрач­ная кисея, отры­ва­е­мая вет­ром от сплош­но­го облач­но­го зана­ве­са. У неко­то­рых не полу­ча­лось, они сва­ли­ва­лись вниз, захо­ди­ли на вто­рую попыт­ку, под­ни­ма­лись, теря­ясь, в кон­це кон­цов, в общем хоро­во­де. Я уже имел неболь­шой опыт путе­ше­ствий по сай­там, опи­сы­ва­ю­щим пти­чий мир, и по виду паря­щих хищ­ни­ков пред­по­ло­жил, что надо мной кру­жат пред­ста­ви­те­ли семей­ства яст­ре­би­ных.

Чёр­ный кор­шун. Оби­та­тель откры­тых про­странств

Дей­стви­тель­но, это были каню­ки, дру­гое их назва­ние, име­ю­щее восточ­ные кор­ни, —  сары­чи – широ­ко рас­про­стра­нён­ные круп­ные пти­цы, с мет­ро­вым раз­ма­хом кры­льев и корот­ким хво­стом. Они сби­ва­ют­ся в мно­го­чис­лен­ные стаи для осен­них пере­лё­тов, кото­рые при­хо­дят­ся как раз на сере­ди­ну сен­тяб­ря. Все­яд­ны, не брез­гу­ют моло­ды­ми пти­ца­ми, запро­сто могут отобрать добы­чу у про­чих «зло­де­ев» раз­ме­ром помень­ше. 

Я отре­шил­ся от неве­сё­лых садо­вых забот, увлёк­ся фото­гра­фи­ро­ва­ни­ем и не сра­зу заме­тил, что дру­гих птиц в пре­де­лах види­мо­сти нет. Про­во­да лиши­лись при­выч­ных нот­ных сим­во­лов — коноп­ля­нок, сухой ске­лет топо­ля, уми­ра­ю­ще­го на краю садо­во­го мас­си­ва, утра­тил гра­чи­ное убран­ство, мелочь не лета­ла, не тре­во­жи­ла слух лас­ко­вы­ми песен­ны­ми пере­ли­ва­ми, не руга­лись, попря­та­лись в кустах соро­ки, дерб­ник не совер­шал свои про­во­ка­ци­он­ные вылаз­ки. Дол­го кру­жил­ся хоро­вод, мне пока­за­лось, не менее часа, и ещё столь­ко же после его исчез­но­ве­ния сад напо­ми­нал мёрт­вый город, настоль­ко силь­ным было впе­чат­ле­ние, про­из­ве­дён­ное вели­ки­ми мира пер­на­тых. 

Чёр­ный кор­шун на при­са­де

Ветер без уста­ли, слов­но боль­шие серые пару­си­но­вые тряп­ки, тас­кал по небу бес­чис­лен­ные обла­ка, пока, нако­нец, не вычи­стил широ­кие поля­ны, залос­нив­ши­е­ся пас­халь­ной голу­биз­ной. Пер­вым тиши­ну нару­шил пре­ду­пре­жда­ю­щий об опас­но­сти стрё­кот заво­зив­шей­ся в вишне соро­ки, и тут же за дере­вья­ми про­мельк­нул зна­ко­мый длин­но­хво­стый силу­эт дерб­ни­ка. В сушине топо­ля сно­ва нари­со­ва­лись чёр­ные кляк­сы вра­но­вых, а на про­во­да, нако­нец, воз­вра­ти­лись пев­чие.

СТРАШЕН канюк, но есть пти­ца, широ­ко в Орен­бур­жье рас­про­стра­нён­ная, ещё боль­ших раз­ме­ров, пря­мо ска­жем, со зло­ве­щим име­нем чёр­ный кор­шун. Пра­виль­нее было бы ска­зать бурый кор­шун, но, како­го же ска­зи­те­ля впе­чат­лит столь буд­нич­ное про­зва­ние, вот и сде­ла­ли твор­цы фольк­ло­ра для важ­ной пер­на­той пер­со­ны линг­ви­сти­че­ское исклю­че­ние. Если вы наблю­да­е­те паря­щую в небе пти­цу, почти навер­ня­ка это кор­шун. Ест всё под­ряд, в том чис­ле рыб, мол­люс­ков, зем­но­вод­ных, поэто­му и оби­та­ют они в реч­ных пой­мах. Ино­гда кор­шу­ны селят­ся по окра­и­нам дере­вень, копа­ют­ся на свал­ках, подъ­еда­ют объ­ед­ки и падаль, но могут украсть вполне товар­но­го цып­лён­ка, за что обре­ли ещё одно непри­гляд­ное про­зви­ще — цып­лят­ни­ки.   

Кор­шу­ны нерас­то­роп­ны, но изред­ка им в лапы попа­да­ют моло­дые неосто­рож­ные пти­цы, что, конеч­но же, нехо­ро­шо. Вре­дят и селя­нам, сокра­щая пого­ло­вье куль­тур­ных пер­на­тых, но вину с лих­вой иску­па­ют, уни­что­жая боль­шое коли­че­ство сус­ли­ков и саран­чи. Раз я видел, как над трак­то­ром, обра­ба­ты­ва­ю­щим про­шло­год­нюю план­та­цию под­сол­неч­ни­ка, одно­вре­мен­но кру­жи­ли сра­зу семь кор­шу­нов, высмат­ри­ва­ю­щих поле­вых вре­ди­те­лей, извле­ка­е­мых на свет божий лапа­ми куль­ти­ва­то­ра.

Моло­дой кор­шу­нок

Часто они встре­ча­ют­ся при поезд­ках на рыбал­ку. Селят­ся эти хищ­ни­ки на высо­ких дере­вьях. Гнез­до доволь­но боль­шое – до мет­ра в диа­мет­ре и высо­той до соро­ка сан­ти­мет­ров, и всё же обна­ру­жить его в густой кроне очень труд­но.

Одна­жды мы оста­но­ви­лись под гнез­до­вьем кор­шу­нов. Раз­би­ва­ли лагерь, ста­ви­ли палат­ки и услы­ша­ли над голо­вой несо­об­раз­но тон­кий гово­рок это­го круп­но­го хищ­ни­ка, напом­нив­ший то ли свист ста­рин­но­го мили­цей­ско­го свист­ка, то ли ржа­ние жере­бён­ка. Я по при­выч­ке пере­драз­нил кри­ку­на, он, как водит­ся, воз­бу­дил­ся, пере­шёл на повы­шен­ные тона, и, к изум­ле­нию моих при­я­те­лей, завя­за­лась нешу­точ­ная пере­бран­ка. Когда на сле­ду­ю­щее утро нас, заси­дев­ших­ся едва не до зорь­ки у ноч­но­го кост­ра,  невы­спав­ших­ся, раз­бу­ди­ли гром­кие писк­ля­вые голо­са, меня совер­шен­но неспра­вед­ли­во обви­ни­ли в под­стре­ка­тель­стве оче­ред­но­го скан­да­ла. Уте­ше­ни­ем ста­ли сним­ки взрос­лой пти­цы, сидев­шей на при­са­де, и моло­до­го, более пёст­ро­го, кор­шун­ка, при­та­ив­ше­го­ся в гуще кле­но­вых вет­вей.

Сре­ди круп­ных хищ­ни­ков раз­но­об­ра­зие окрас­ки при­су­ще толь­ко сам­цам, сам­ки зача­стую бурые и похо­жие друг на дру­га. Как-то, пого­жим сен­тябрь­ским вече­ром, такой бурый хищ­ник про­де­мон­стри­ро­вал мне свои охот­ни­чьи навы­ки. Я ехал по поле­вой доро­ге вдоль лесо­по­ло­сы. Неожи­дан­но с обо­чи­ны под­нял­ся в воз­дух потре­во­жен­ный авто­мо­би­лем пред­ста­ви­тель семей­ства яст­ре­би­ных и поле­тел над про­сёл­ком впе­ре­ди авто. В ког­тях хищ­ни­ка была вид­на добы­ча. Мне ста­ло инте­рес­но, кого же он про­мыс­лил в нашей не очень-то хле­бо­соль­ной сте­пи. Под­дал газу и стал дого­нять пти­цу. Груз явно был тяже­ло­ват, зло­дей не мог ни уве­ли­чить ско­рость, ни набрать без­опас­ную высо­ту. Лесо­по­сад­ка тяну­лась толь­ко с одной сто­ро­ны доро­ги, с дру­го­го бока лежа­ло поле, но пти­ца и не дума­ла отво­ра­чи­вать, она упря­мо тяну­ла над доро­гой, слов­но над взлёт­ной поло­сой, и, нако­нец, сда­лась – выпу­сти­ла из ког­тей свой сего­дняш­ний ужин. Серое пуши­стое тель­це шлёп­ну­лось в пыль­ную колею. По инер­ции я было про­ско­чил мимо, но оста­но­вил­ся посмот­реть на несчаст­ную пта­ху. А рас­пах­нув двер­цу и вый­дя на доро­гу, заме­тил лишь послед­ние шаги при­хра­мы­ва­ю­щей неболь­шой куро­пат­ки, скры­ва­ю­щей­ся в высо­кой при­до­рож­ной тра­ве. Види­мо, охо­та слу­чи­лась в секун­дах до мое­го появ­ле­ния, и охот­ник не успел рас­пра­вить­ся с пой­ман­ным курён­ком. Может быть, я поспе­шил при­го­во­рить птен­ца к несчаст­лив­цам и он выжи­вет, а воз­мож­но и нет.   

Посо­чув­ство­вав хищ­ни­ку, обре­чён­но­му на голод­ную ночёв­ку и пора­до­вав­шись за спас­шу­ю­ся куро­пат­ку, я про­дол­жил путь к дому. Когда  въез­жал в город, оран­же­вый пара­шю­тик солн­ца уже мед­лен­но опус­кал­ся в рас­ка­лён­ную лаву зари, но не сго­рел в ней, а схит­рил: немно­го не доле­тев, рез­ко спи­ки­ро­вал и спря­тал­ся за гори­зон­том.


Юрий Лео­ни­до­вич Полу­эк­тов родил­ся в Дро­го­бы­че (Укра­и­на) в семье воен­но­го. Через три года семья пере­еха­ла в Орен­бург, где Юрий  позд­нее учил­ся в шко­ле №55. Окон­чил Ленин­град­ский элек­тро­тех­ни­че­ский инсти­тут. Рабо­тал в КБ «Ори­он», зани­мал­ся испы­та­ни­я­ми кры­ла­тых ракет. Увле­ка­ет­ся садо­вод­ством и фото­гра­фи­ро­ва­ни­ем живой при­ро­ды. Живёт в Орен­бур­ге, явля­ет­ся чле­ном област­но­го лит­объ­еди­не­ния име­ни С.Т. Акса­ко­ва при Орен­бург­ском Доме лите­ра­то­ров. 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.