А что будет потом?

 АРТЕМ ВЕРБИЦКИЙ 

– Вот несча­стье! – отец смор­щил лоб, откры­вая капот маши­ны. – Ну посмот­рим, что на этот раз при­клю­чи­лось…

Женя, опу­стив стек­ло, с любо­пыт­ством высу­нул­ся из окна и оки­нул взгля­дом про­стран­ство вокруг. Чудо инже­нер­ной мыс­ли заглох­ло на про­сё­лоч­ной доро­ге, пря­мо посре­ди поля, когда до дерев­ни бабуш­ки и дедуш­ки оста­ва­лось дое­хать совсем чуть-чуть: её хоть ещё и не было вид­но, но маль­чик точ­но пом­нил, что она начи­на­лась за высо­ким лысым хол­мом, кото­рый вид­нел­ся вда­ли.

– Эх, вед­ро с гай­ка­ми! Ну чего тебе не хватает-то? – отец исчез в пасти капо­та и при­нял­ся что-то под­во­ра­чи­вать в желез­ном нут­ре маши­ны. После несколь­ких минут без­успеш­но­го кол­дов­ства над дви­га­те­лем он пере­вёл свой взгляд сна­ча­ла на про­стор вокруг, а затем на сына.

– Вый­ди хоть, ноги пока разо­мни.

Женя открыл двер­цу и, выбрав­шись из маши­ны, стал с любо­пыт­ством рас­смат­ри­вать всё вокруг. Этим марш­ру­том они езди­ли в дерев­ню столь­ко лет, сколь­ко он себя пом­нил, но здесь ни разу не оста­нав­ли­ва­лись. По обе сто­ро­ны доро­ги буй­ство­ва­ли тра­вы. Хотя, каза­лось бы, как вооб­ще может буй­ство­вать скуд­ная степ­ная рас­ти­тель­ность? Одна­ко шести­лет­не­му маль­чи­ку тра­ва была по пояс, а в неко­то­рых местах мог­ла дой­ти до гру­ди. Утрен­ний пей­заж был без­мол­вен: вся жив­ность ещё дре­ма­ла в сво­их норах, а сверч­ки, уже отыг­рав ноч­ные арии, отпра­ви­лись спать. Лишь про­хлад­ный утрен­ний вете­рок, изред­ка набе­гая, что-то нашёп­ты­вал зеле­ни бурья­на. Солн­це уже пока­за­лось на небо­склоне, но, види­мо, ещё не про­драв гла­за, смот­ре­ло мут­но и не гре­ло. Съё­жив­шись от холо­да, Женя под­бе­жал к отцу.

– Что, замёрз?

Маль­чик кив­нул.

– Ну пого­ди, сей­час уж при­пе­кать нач­нёт. Возь­ми пока тер­мос из маши­ны, чай­ком погрей­ся.

Через пару минут Женя сидел на ящи­ке с инстру­мен­та­ми в обним­ку с тер­мо­сом и гля­дел пооче­рёд­но то на сия­ю­щее при­ят­ной голу­биз­ной чистое утрен­нее небо, то на отца, про­дол­жа­ю­ще­го копать­ся под капо­том.

– Пап, а мне же шесть лет?

– Ну да, – после­до­вал ответ от сгорб­лен­ной над дви­га­те­лем фигу­рой.

– А город, ну, в кото­ром мы живём, стар­ше меня?

– Ещё бы! – усмех­нул­ся отец. – На две­сти с лиш­ним лет, даже почти на три­ста.

– А это очень мно­го?

– Очень!

– А бабуш­ка уже роди­лась тогда?

– Нет, конеч­но! Даже бабуш­ки тво­ей ещё тогда не было.

Женя уста­вил­ся в точ­ку на гори­зон­те, пере­ва­ри­вая посту­пив­шую инфор­ма­цию.

– А что же тогда было?

Отец пере­стал возить­ся в дви­га­те­ле и, выпря­мив­шись, посмот­рел в том направ­ле­нии, где дол­жен был нахо­дить­ся город.

– Река была. Глу­бо­кая. Судо­ход­ная. Яик назы­ва­лась. По ней в те вре­ме­на гра­ни­ца про­хо­ди­ла. С одной сто­ро­ны мы были, а с дру­гой – пле­ме­на раз­ные степ­ные. И реши­ли тогда на реке кре­пость постро­ить, что­бы гра­ни­цы обез­опа­сить. Сна­ча­ла город-крепость зало­жи­ли в одном месте, дале­ко отсю­да, на Ори, но не полу­чи­лось. Потом ещё раз, уже в дру­гом – и опять неудач­но. А на тре­тий раз – там, где он сей­час нахо­дит­ся. И назва­ли его Орен­бур­гом, это «город-уши» в пере­во­де.

Женя взгля­нул на море тра­вы вокруг, по кото­ро­му ветер гнал зелё­ные, мяг­кие вол­ны. И вдруг море поси­не­ло, обо­чи­на пре­вра­ти­лась в обры­ви­стый берег, воз­вы­ша­ю­щий­ся над голу­бой гла­дью, а рядом вырос­ла кре­пость, с башен­ка­ми, пуш­ка­ми в бой­ни­цах и огром­ны­ми розо­вы­ми уша­ми.

«Уши, навер­ное, что­бы луч­ше слы­шать, что на том бере­гу про­ис­хо­дит», – поду­мал маль­чик. Но мысль, про­мельк­нув­шая в сле­ду­ю­щую секун­ду у него в голо­ве, заста­ви­ла усо­мнить­ся в прав­ди­во­сти отцов­ско­го рас­ска­за.

– Но ты же гово­рил, что наша река Урал назы­ва­ет­ся? А где этот Яик тогда, я его что-то не пом­ню.

– Так это он и есть. Про­сто его пере­име­но­ва­ли.

– Зачем?

Отец обло­ко­тил­ся на кры­ло маши­ны и, сощу­рив гла­за, посмот­рел впе­рёд, на доро­гу.

– Был такой чело­век – Еме­льян Пуга­чёв. Он вос­ста­ние про­тив вла­сти под­нял, хотел себя царём про­воз­гла­сить. Очень мно­го людей за ним пошло. Вос­ста­ние очень кро­ва­вое слу­чи­лось, мно­го людей погиб­ло. А про­хо­ди­ло оно в наших местах в основ­ном. Но Орен­бург смог дать отпор Пуга­чё­ву: хоть вос­став­ших было куда боль­ше, чем сол­дат в горо­де, но кре­пость бун­ту­ю­щим взять не уда­лось. И что­бы имя Пуга­чё­ва забы­лось, как и собы­тия те, вышел указ Яик пере­име­но­вать в Урал, дабы вели­кая река не оста­лась сим­во­лом того бун­та.

Синяя гладь засты­ла и покры­лась льдом, по кото­ро­му бре­ли люди. А впе­ре­ди шёл высо­кий силь­ный чело­век с густой чёр­ной боро­дой. «Еме­льян», – дога­дал­ся Женя. Они подо­шли к обры­ву и ста­ли смот­реть на кре­пость, воз­вы­ша­ю­щу­ю­ся над ним. Но вдруг за камен­ной сте­ной что-то гро­мых­ну­ло, и в сто­ро­ну бун­тов­щи­ков поле­те­ло чугун­ное ядро. Пуга­чёв нахму­рил бро­ви и повёл людей даль­ше, ухо­дя прочь от погра­нич­но­го горо­да.

– А отку­да ты это всё зна­ешь, если реку даже спе­ци­аль­но реши­ли пере­име­но­вать, что­бы люди о вос­ста­нии забы­ли?

Отец пожал пле­ча­ми:

– Види­мо, не полу­чи­лось так сде­лать, чтоб забы­ли все. На то она и исто­рия, что­бы про это кто-то пом­нил. И потом, пом­нишь, как мы Пуш­ки­на с тобой чита­ли? Он тоже тут побы­вал, при­ез­жал соби­рать рас­ска­зы о том бун­те, что­бы потом о тех собы­ти­ях напи­сать. И напи­сал. Вот пой­дёшь в шко­лу, там вы буде­те про­хо­дить на уро­ках лите­ра­ту­ры Пуш­ки­на – «Капи­тан­ская доч­ка» та его кни­га назы­ва­ет­ся.

К кре­по­сти на обры­ве подъ­е­ха­ла каре­та, из кото­рой вышел смуг­лый куд­ря­вый чело­век. «А это Пуш­кин!» – понял маль­чик. Чело­век зашёл в кре­пость, вер­нул­ся отту­да доволь­ный, с кипой испи­сан­ных листов, запрыг­нул в каре­ту и уехал.

Отец взял гаеч­ный ключ и вновь ныр­нул под капот:

– И потом ещё мно­го чего у нас было: после рево­лю­ции лёт­ное учи­ли­ще откры­ли, в нём учил­ся Гага­рин – да, тот самый, пер­вый кос­мо­навт. А в честь дру­го­го зна­ме­ни­то­го лётчика-испытателя – Чка­ло­ва – наш город одно вре­мя назы­вал­ся.

– И город что, тоже пере­име­но­вы­ва­ли?! А что на этот раз надо было забыть?

– Не забыть, а, наобо­рот, – пом­нить. Пом­нить имя вели­ко­го лёт­чи­ка и его заслу­ги.

Женя смор­щил лоб:

– То пере­име­но­вы­ва­ют, что­бы забыть, то что­бы наобо­рот – пом­нить. Слож­но­сти какие.

Отец захлоп­нул капот и вытер рукой испа­ри­ну со лба.

– Ну, вста­вай, кажет­ся гото­во, поеха­ли. И так уже опаз­ды­ва­ем.

Кре­пость с башен­ка­ми мгно­вен­но исчез­ла, ледя­ная гладь про­па­ла, на поле зашу­ме­ли тра­вы, и обрыв вновь стал обо­чи­ной про­сё­лоч­ной доро­ги.

Женя под­нял­ся с ящи­ка и, при­хва­тив теперь уже полу­пу­стой тер­мос, отпра­вил­ся на своё место в машине – сза­ди, спра­ва. Оно ему нра­ви­лось тем, что мож­но было смот­реть и на про­плы­ва­ю­щие за окном пей­за­жи, и на отца, веду­ще­го маши­ну. Види­мо, кол­дов­ство под капо­том про­шло успеш­но – авто­мо­биль, глу­хо заур­чав, тро­нул­ся, под­ни­мая за собой пыле­вое обла­ко.

– Чего заду­мал­ся, боец? – отец гля­нул на сына в зер­ка­ло зад­не­го вида.

– Да про­сто, – вздох­нул маль­чик. – Рань­ше, ока­зы­ва­ет­ся, столь­ко все­го было, а сей­час ниче­го не про­ис­хо­дит. Скуч­но.

– Да ну как же ниче­го? – нахму­рил­ся отец. – Город живёт, раз­ви­ва­ет­ся, ста­но­вит­ся чище, кра­си­вее. Газ добы­ва­ют, нефть кача­ют, дома стро­ят. Обыч­ное мир­ное вре­мя. Да, сей­час нет ника­ких вос­ста­ний и ниче­го не соби­ра­ют­ся пере­име­но­вы­вать, но это не зна­чит, что рань­ше было инте­рес­нее.

Отец замол­чал на секун­ду и, выдох­нув, про­дол­жил:

– Ну а если не в таком гло­баль­ном смыс­ле, то я сей­час тебя к бабуш­ке с дедом заве­зу, они тебе точ­но ску­чать не дадут. Как вах­та закон­чит­ся – забе­ру. А осе­нью в шко­лу пой­дёшь, уж там-то точ­но не ска­жешь, что ниче­го не про­ис­хо­дит.

После это­го, под­миг­нув Жене в зер­ка­ле, он сосре­до­то­чил­ся на доро­ге.

– Пап, а что будет потом? После бабуш­ки, после шко­лы? После все­го? Что будет, к при­ме­ру, с нашим горо­дом, ну или Яиком-Уралом?

Отец, чуть повер­нув голо­ву к сыну, спо­кой­но отве­тил:

– А что будет потом – зави­сит толь­ко от тебя.


Артём Вер­биц­кий учит­ся в 11-м клас­се Пав­лов­ско­го лицея Орен­бург­ско­го рай­о­на. Член Орен­бург­ско­го област­но­го лит­объ­еди­не­ния име­ни С.Т. Акса­ко­ва. Его сти­хи печа­та­лись на сай­те «Вели­ко­росс» (Москва) и в «Обще­пи­са­тель­ской лите­ра­тур­ной газе­те» (Москва). Участ­ник Пер­во­го поэ­ти­че­ско­го вер­су­са, орга­ни­зо­ван­но­го Орен­бург­ским област­ным Домом лите­ра­то­ров в педа­го­ги­че­ском кол­ле­дже име­ни Н.К. Калу­ги­на.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.