Время нового Пушкина?..

ВЕЛИКИЙ пра­во­слав­ный мистик поза­про­шло­го века Нико­лай Васи­лье­вич Гоголь одна­жды заме­тил, что лич­ность мас­шта­ба Пуш­ки­на (Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча, конеч­но) появ­ля­ет­ся в Рос­сии один раз в 200 лет.

Я напи­сал пер­вое пред­ло­же­ние ста­тьи и понял, что по зако­нам рефлек­сии вынуж­ден пустить­ся в объ­яс­не­ния.

Во-первых, мисти­ка и пра­во­сла­вие – вещи сов­мест­ные. Тот, кто счи­та­ет ина­че, вовсе не пра­во­слав­ный. (Лень, да и ни к чему объ­яс­нять это, ссы­ла­ясь на свя­то­оте­че­скую лите­ра­ту­ру).

Во-вторых, фра­зео­ло­ги­че­ская кон­струк­ция «одна­жды заме­тил» отсы­ла­ет к зна­ме­ни­той песне Була­та Окуд­жа­вы «Антон Пав­ло­вич Чехов одна­жды заме­тил…».

В-третьих, разъ­яс­не­ние о Пуш­кине выгля­дит наду­ман­ным, но гра­мот­ный чита­тель зна­ет еще, как мини­мум, двух Пушкиных-литераторов.

Да тут еще и ком­пью­тер­ная про­грам­ма под­черк­ну­ла зеле­ным сло­во «вынуж­ден» во вто­ром пред­ло­же­нии этой ста­тьи, а в ссыл­ке напи­са­ла, что «не хва­та­ет запя­той после сло­ва «вынуж­ден». Види­мо, ей, как и неко­то­рым учи­те­лям рус­ско­го язы­ка и лите­ра­ту­ры, недо­ступ­но  пони­ма­ние инвер­сии.  И они по-детски  гото­вы спро­сить: «Это по-каковски?».

Все эти объ­яс­не­ния пона­до­би­лись авто­ру ста­тьи лишь с одной целью – объ­яс­нить  мощ­ный куль­ту­ро­ло­ги­че­ский, обще­об­ра­зо­ва­тель­ный, раз­но­воз­раст­ной язы­ко­вой раз­рыв.

Во вре­ме­на А.С. Пуш­ки­на в рус­ский язык вры­вал­ся фран­цуз­ский, а сей­час не толь­ко англий­ский, но и «интернет-албанский». Добавь­те к это­му смай­ли­ки – и Гий­ом Апол­ли­нер, и «будет­ляне», и более совре­мен­ный Андрей Воз­не­сен­ский со сво­и­ми «видео­грам­ма­ми» пока­жут­ся вам арха­ич­ны­ми.

Пове­рим Гого­лю, что буду­ще­му Алек­сан­дру Сер­ге­е­ви­чу сей­час уже девять лет, и попы­та­ем­ся про­ве­сти парал­ле­ли с 1808 годом, если не по дета­лям, то по суще­ству.

Дума­ет­ся, что Пуш­кин поза­про­шло­го века не столь­ко создал новый лите­ра­тур­ный язык, сколь­ко пра­виль­но понял и гениально-интуитивно опре­де­лил направ­ле­ния его раз­ви­тия. А.С. Пуш­кин жил и раз­ви­вал­ся не в ваку­у­ме, но сумел све­сти в сво­ем твор­че­стве раз­ные век­то­ры раз­ви­тия рус­ско­го язы­ка и лите­ра­ту­ры.

То, что нам кажет­ся гар­мо­нич­ным и даже оче­вид­ным, как, напри­мер, сти­хи «Рус­ла­на и Люд­ми­лы», совре­мен­ни­кам пред­став­ля­лось сме­ше­ни­ем сти­лей и (или) вовсе без­нрав­ствен­ны­ми строч­ка­ми.

Пуш­кин стал пер­вым рос­сий­ским пост­мо­дер­ни­стом. Все сто­рон­ни­ки пуш­кин­ской  тра­ди­ции забы­ва­ют об этом, будучи выклю­чен­ны­ми из кон­тек­ста его эпо­хи.

Брод­ский в поэ­зии и Пеле­вин в про­зе с раз­ным уров­нем талан­та и успеш­но­сти попы­та­лись све­сти в сво­ем твор­че­стве несов­ме­сти­мые на дан­ном уровне раз­ви­тия язы­ка и обще­ства кон­цеп­ции и тео­рии. Что из это­го полу­чи­лось, мы с вами зна­ем: гигант­ские тира­жи неком­мер­че­ской лите­ра­ту­ры, с одной сто­ро­ны, и ужа­са­ю­щий поток «чер­ной кри­ти­ки», с дру­гой.

Пуш­кин же – самый из непе­ре­во­ди­мых авто­ров. Дело не в мастер­стве пере­вод­чи­ков.  Сюже­ты Пуш­ки­на, в основ­ном, вто­рич­ны. Нюан­сы и ощу­ще­ния язы­ка, в основ­ном, непе­ре­во­ди­мы. Вот такой пара­докс.

Шекс­пир – пер­вый поэт Англии. Гёте – пер­вый поэт Гер­ма­нии. Пуш­кин – пер­вый поэт Рос­сии. Но если в пер­вых двух слу­ча­ях про­бле­ма пер­вен­ства лежит в обла­сти семан­ти­ки, то в тре­тьем – в обла­сти линг­ви­сти­ки!

От обще­го – к част­но­му. На мгно­ве­ние сни­зим ощу­ще­ние дей­стви­тель­но­сти в десят­ки, а может быть, в сот­ни раз и очу­тим­ся в орен­бург­ской реаль­но­сти.

Пере­до мной – шесть кни­жек моло­дых орен­бург­ских авто­ров, кото­рые сво­ей новиз­ной взгля­да попы­та­лись ото­рвать­ся от обще­ро­до­вых тра­ди­ций совре­мен­ной рос­сий­ской сло­вес­но­сти и сту­пить на путь новых направ­ле­ний раз­ви­тия язы­ка: тем и при­е­мов, тро­пов и нюан­сов «живо­го вели­ко­рус­ско­го»…

Нач­нем, вопре­ки тра­ди­ции, не с поэ­зии, а с про­зы. Две кни­жи­цы состав­ля­ют неболь­шую про­за­и­че­скую серию «Новые име­на – 2007». С раз­ни­цей в неде­лю в Орен­бур­ге  вышли кни­ги Мари­ны Рука­ви­цы­ной «За кру­гом вре­ме­ни» и Лидии Дро­фа «Пира­ты неви­ди­мо­го моря». При всей несхо­же­сти лек­си­ки, сюже­тов, жан­ров авто­ров, несо­мнен­но, объ­еди­ня­ет откро­вен­ная мно­го­мер­ность повест­во­ва­ния. В рас­ска­зах Лидии Дро­фа и пове­сти Мари­ны Рука­ви­цы­ной по две или три слож­но вза­и­мо­дей­ству­ю­щих с собой реаль­но­сти. Одна из реаль­но­стей у обе­их бары­шень явно постро­е­на на лич­ном опы­те, дру­гая (дру­гие) – книж­ная или куль­ту­ро­ло­ги­че­ская. Берусь с уве­рен­но­стью утвер­ждать, что глу­бо­кий лич­ный мисти­че­ский опыт в обе­их кни­гах отсут­ству­ет. Имен­но поэто­му лег­кие (не по лег­ко­вес­но­сти, а по лег­ко­сти сти­ля) рас­ска­зы Лидии выгля­дят более гар­мо­нич­ны­ми и при­вле­ка­тель­ны­ми, осо­бен­но «Мэри Рид и Анна Бон­ни, пира­ты неви­ди­мо­го моря». Повесть Мари­ны при­тя­га­тель­на дру­гим, ее метод опи­са­ния геро­ев уди­ви­тель­но меток и скло­ня­ет чита­те­ля к сопе­ре­жи­ва­нию и иден­ти­фи­ка­ции себя с геро­ем. (По мое­му убеж­де­нию, выс­шим дости­же­ни­ем подоб­но­го мето­да явля­ет­ся про­за Сте­фа­на Цвей­га). Но это оба­я­ние сохра­ня­ет­ся лишь до фина­ла пове­сти, где автор, пыта­ясь пере­ве­сти интри­гу в дру­гую – мета­фи­зи­че­скую – плос­кость, сва­ли­ва­ет­ся в пря­мое книж­ное заим­ство­ва­ние мифов и легенд (пусть и неча­сто цити­ру­е­мых). И дру­гие пове­сти Рука­ви­цы­ной, напри­мер «Тень от воло­са», повто­ря­ют тот же самый эффект обма­ну­то­го (в худ­шем смыс­ле сло­ва) ожи­да­ния. При­чи­на, навер­ное, в несо­раз­мер­но­сти сво­ди­мых объ­е­мов реаль­но­стей – камер­но­сти и все­лен­ско­сти. Камер­ность у Рука­ви­цы­ной дости­га­ет­ся иде­аль­ная, а вот дру­гая часть…

И если уж гово­рить о вер­но­сти Пуш­кин­ской тра­ди­ции, то «Пира­ты неви­ди­мо­го моря» бли­же к ней, чем «За кру­гом вре­ме­ни». В под­твер­жде­ние при­ве­ду «Евге­ния Оне­ги­на», как «энцик­ло­пе­дию рус­ской жиз­ни». Если мне не изме­ня­ет память, во всем романе прак­ти­че­ски нет строк, опи­сы­ва­ю­щих рели­ги­оз­ную, мета­фи­зи­че­скую часть жиз­ни рус­ско­го обще­ства того вре­ме­ни.

Хотя пара­докс, уже наше­го вре­ме­ни, заклю­ча­ет­ся в том, что мета­фи­зи­ка и мисти­ка, так хоро­шо зна­ко­мая чита­те­лям и авто­рам XVIIIXIX веков по тем же жити­ям свя­тых, у нас оста­ет­ся уде­лом весь­ма мало­го коли­че­ства истин­но рели­ги­оз­ных людей. Как знать, может быть, воз­рож­де­ние рели­ги­оз­ной веры и ста­нет одним из направ­ля­ю­щих век­то­ров буду­щей рус­ской лите­ра­ту­ры?

Остав­ши­е­ся четы­ре поэ­ти­че­ские кни­ги серии «Новые име­на» совер­шен­но раз­лич­ны. Но каж­дый из четы­рех авто­ров сумел в них достичь если не вер­ши­ны, то мак­си­маль­но лич­но­го уров­ня, прав­да, не гар­мо­нии, а (в отдель­ных частях) того, что и состав­ля­ет истин­ную поэ­зию.

Не нару­шая поря­док выхо­да книг, пой­дем, что назы­ва­ет­ся, по номе­рам.

«Новые име­на» № 7: Дмит­рий Ким, «Транс­ли­те­ра­ция». Поэ­зия Кима – это, конеч­но, в первую оче­редь ред­кие, увы, для совре­мен­ной поэ­зии ори­ги­наль­ные обра­зы, собран­ные, чаще все­го, в вер­либр. Уди­ви­тель­но, но у Дмит­рия мно­го упо­ми­на­ний извест­ных поэтов или скры­тых цитат из них, кро­ме, пожа­луй, само­го близ­ко­го к нему по образ­но­му строю – Гар­сиа Лор­ки. Их раз­нит раз­ве что уро­вень тем­пе­ра­мен­та.

Кни­га № 8 – Майя Саво­сто­ва, «Сереб­ря­ное сече­ние». Ее сти­хи – это изящ­ные ощу­ще­ния и необыч­ные ситу­а­ции, выпол­нен­ные в виде поэ­ти­че­ской аква­ре­ли. Если угод­но уточ­не­ние – то аква­ре­ли по мок­рой бума­ге. Плав­но и красиво-туманно.

Кни­га Ека­те­ри­ны Сми­ти­ен­ко «От пят­ни­цы до пят­ни­цы» вышла в серии под № 9. В поэ­зии Ека­те­ри­на под­черк­ну­то эго­цен­трич­на. Но это ско­рее не недо­ста­ток, а досто­ин­ство ее сти­хов. Лич­ные, почти интим­ные пере­жи­ва­ния она с высо­ким уров­нем мастер­ства дово­дит до ста­дии лите­ра­ту­ры, поэ­зии.

Завер­ша­ет серию 2007 года Диа­на Арта с кни­гой «Чер­ное и белое». Уди­ви­тель­ная зре­лость неко­то­рых сти­хо­тво­ре­ний 17-летней поэтес­сы ста­ла пред­ме­том спо­ра на област­ном семинаре-совещании моло­дых писа­те­лей «Мы вырос­ли в Рос­сии!» 14 сен­тяб­ря 2007 года (по его ито­гам и вышли пять из шести упо­мя­ну­тых книг). Кое-кто не мог пове­рить, что такой высо­кий уро­вень мастер­ства, а самое глав­ное, уди­ви­тель­но муд­рой нрав­ствен­но­сти мог­ло про­де­мон­стри­ро­вать имен­но это юное даро­ва­ние.

Успе­хи моло­дой поэ­зии Орен­бур­жья оче­вид­ны. Толь­ко я не могу отде­лать­ся от мыс­ли о том, что вот если бы обра­зы Дмит­рия Кима облечь в воз­душ­ность и тон­кость повест­во­ва­ния Майи Саво­сто­вой да сме­шать все это с лири­че­ской сме­ло­стью Ека­те­ри­ны Сми­ти­ен­ко и нрав­ствен­ной зре­ло­стью Диа­ны Арта, то…

Впро­чем, имен­но так моде­ли­ро­ва­ла сво­е­го иде­аль­но­го жени­ха одна извест­ная неве­ста. Кста­ти, пер­со­наж Гого­ля Нико­лая Васи­лье­ви­ча…

Но это уже дру­гая исто­рия.


Сер­гей Нико­ла­е­вич Хому­тов родил­ся в 1960 году, окон­чил Орен­бург­ский пед­ин­сти­тут, пре­по­да­вал, рабо­тал на теле­ка­на­лах «Реги­он», «РИАД-ТВ» и «ОРЕН-ТВ», в пресс-службах губер­на­то­ра и «Орен­бург­га­з­про­ма», был редак­то­ром газе­ты «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец» в Орен­бур­ге». Член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей. Печа­тал­ся в сам­из­да­тов­ских жур­на­лах, мест­ных газе­тах, аль­ма­на­хах «Баш­ня» и «Чаша кру­го­вая», жур­на­ле «Урал». В 1998 году издал под одной облож­кой четы­ре кни­ги сти­хов: «Вто­рое зре­ние», «Свет­лые пес­ни», «Арьер­гард», «Зим­няя раду­га», в 2003-м в серии «Авто­граф» вышла кни­га «При­вкус веч­но­сти», в 2006-м – повесть-сказку «В поис­ках Живой воды» (в соав­тор­стве с Вяче­сла­вом Мои­се­е­вым).

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *