Блуждающая клетка Оренбурга

 ГАЛИНА ФОМИНА 

Вячеслав Рыбкин стал лауреатом губернаторской премии «Оренбургская лира» за 2012 год

«Я родился на свет и сразу задумался. Не смогли вывести меня из этого состояния ни детский сад, ни школа, ни армия, ни многочисленное начальство, ни женитьба и уж тем более – вуз. Поэтому кроме дурных мыслей я ничего не нажил». Вот с такого откровения начал писатель Вячеслав РЫБКИН свою книгу «Оренбург. Романс в прозе», вышедшую в конце прошлого года в Издательском доме «Оренбургская неделя». За эту книгу, полную автобиографических рассказов и личных деталей истории Оренбурга, подмеченных с тонким юмором и самоиронией, он получил в марте «Оренбургскую лиру» — главную творческую премию области.

– Вячеслав Георгиевич, я «Романс в прозе» читала дважды. Второй раз перед интервью, чтобы освежить в памяти. Но открыла и зачиталась снова, как в первый раз. Это удивительное свойство вашей книги – затягивать – подметила не только я. 

– Спасибо.

– А откуда у вас такая любовь к Оренбургу?

– Я в седьмом поколении оренбуржец. Мои предки жили здесь со дня основания города. По матушкиной линии, по крайней мере, точно.

– Я знаю, что вы всегда ходите пешком.

– Да. Не люблю я транспорт. Скучно, народу много. А пешком приятнее. Куда торопиться?

– Поэтому вы называете себя в своей книге «блуждающей клеткой» Оренбурга?

– Думаю, что в Оренбурге нет места, где я бы не побывал.

– А какое у вас самое любимое место в городе?

– Переулок Дорожный, 6. Это место, где я родился. Раньше я там почти каждый день бывал. Там располагалось родильное отделение железнодорожной больницы. Теперь – курсы по переподготовке работников подвижного состава.

– И об этом тоже есть главка в вашей книге. Расскажете подробнее?

– Я предполагаю, есть доля моей вины в том, что родильное отделение превратилось в общежитие для повышающих квалификацию машинистов тепловозов. Первое слово, которое я произнес через два года после рождения, было «зякси». Мы жили тогда в Казалинске, в двухэтажном бараке. Кроме меня из детей там была только казахская девочка моего возраста. Но она уже вовсю болтала по‐казахски. И все время спрашивала: «Зякси?» Я ей ответил «Зякси». Когда отец приехал из поездки на строившийся тогда Байконур, я спросил у него: «Зякси?» Он погрозил мне пальцем и запретил говорить на казахском языке. Потом показал свой тепловоз и даже немного на нем покатал. После этого я сказал свое второе слово: «Таталявоз»… Теперь на месте, где я тогда жил, мусорные баки стоят. Когда там бываю, на душе становится пусто, как в детстве после похорон деда.

А 23‐й микрорайон и Степной не люблю.

– Вам никогда не хотелось уехать из Оренбурга навсегда?

– Нет, конечно. Кому и где я нужен?

– Есть какое‐нибудь место на Земле, в России, которое по значимости для вас стоит на втором месте после Оренбурга?

– Ленинград. У меня там сестра живет. Был там в последний раз в 1990 году. И не хочется больше. Ленинграда уже нет. А Санкт‐Петербург – город совсем другой. Того города уже нет. Любил я его. Все изменилось. Ленинградцы – это же были святые люди. А сейчас понаехали бандюги всякие.

– В книге много упоминаний о переименовании оренбургских улиц. Интересные наблюдения, с этим связанные. Все происходило на ваших глазах? А может, вы в архивах искали какую‐то информацию?

– Я в архиве ни разу не был. У меня на пыль аллергия. Все происходило на моих глазах. Кое‐что узнал из рассказов матери, отца, бабушки, дедушки. Они меня любили. Я их любил. Меня никогда никто не воспитывал, меня просто любили. Детство у меня было счастливое.

– Да. Чего стоит хотя бы эпизод, когда вас в полуторагодовалом возрасте «тетешкал» сам Юрий Гагарин… И об этом вы написали в книге. 

– Да. И о Высоцком, когда он приезжал давать концерт к нам в московское общежитие МВТУ имени Баумана, где я учился по специальности «Технология производства сварочного оборудования». Он мне руку пожал. Мы с ним микрофон настраивали. Да я вообще счастливый человек.

– А что же, по‐вашему, счастье?

– Рассказы писать. В общем, ничего не делать, лежать на диване.

– Так же можно от безделья умереть.

– Нет, я могу умереть только от работы.

– А мечта у вас есть какая‐нибудь?

– Получить Нобелевскую премию! (Смеется.) Ну и на море я не был никогда.

– Поделитесь вашими творческими планами. О чем ваши новые рассказы?

– Я сказку написал про котенка. Выйдет в следующем номере нашего альманаха «Башня». Нашел его на улице. Сидит на Коростелевых с лохматыми ушами. Я таких ушей в жизни не видел. Маленький такой. У меня бессонница, а он на груди сидит, охраняет. Потом соседские девчонки куда‐то его утащили.

– Вячеслав Георгиевич, Владимир Познер задает своим собеседникам вопросы по Марселю Прусту. Хочу последовать его примеру и воспользоваться помощью французского писателя.

– Да, конечно.

– Итак, вопрос первый: какую черту характера вы считаете главной?

– Да они у меня все такие мерзкие. Лучше не вспоминать.

– Ну как же? Вы же веселый.

– Да. Это с детства. Клоуном мечтал стать. Но не получилось. Пожарным работал в цирке. Родители – технари, сказали: «Иди учись! Какой клоун?».

– Качества, которые вы цените в женщинах?

– Доброту, конечно.

– А в мужчинах?

– А что в них хорошего, в мужчинах?

– Если бы вы не были самим собой, то кем бы хотели быть?

– Клоуном. Или Гоголем. Люблю Гоголя.

– Ну вот, на вопрос о любимом писателе вы уже ответили. А поэт есть любимый?

– Маяковский.

– Ваш любимый литературный персонаж?

– Киса Воробьянинов из «Двенадцати стульев». Он такой несуразный, несчастный. Еще Обломов. Но его лень по сравнению с моей – это цветочки.

– Моменты в военной истории, которые вы цените больше всего.

– Я пацифист. И категорически против войны. И дед был пацифист, и дядя. Его убили на Великой Отечественной.

– Есть исторические личности, которые вызывают у вас антипатию?

– Не люблю я все эти личности. Я вождей любых вообще не люблю.

– У вас есть какое‐нибудь любимое изречение?

– В фильме «Благословите женщину» есть старушка, которая говорит: «Живи по любви, живи – не тужи, никому не досаждай, никого не осуждай. И наше вам почтение». Лучше не скажешь.

– Вы следуете этому высказыванию?

– Да не получается. Постоянно кому‐то досаждаю. Осуждаю. Живу и тужу.

– Что вы считаете самым большим несчастьем?

– Болезни. Зато когда боль затихает – это счастье. И ничего больше не надо.

– К каким порокам вы чувствуете наибольшее нисхождение?

– М‐м‐м… К прелюбодеянию.

– Ваш любимый художник и композитор?

– Боттичелли. «Грачи прилетели» Саврасова. В Третьяковке часа два стоял перед ней. А композитор – Пол Маккартни.

– Есть какая‐нибудь способность, которой вы бы хотели обладать?

– Рисовать научился бы. Все, что видел, то и рисовал бы.

– Когда вы предстанете перед Богом, что вы ему скажете?

– Он сам спросит. Я вообще‐то атеист. Комсомолец.

– И ни во что сверхъестественное не верите?

– Я во внука верю. Ему будет 13 лет. Он чемпион Якутии по вольной борьбе. 1 мая в гости приедет.

ДОСЬЕ «ОН»

Вячеслав Георгиевич Рыбкин родился в 1954 году в Оренбурге. Приобрел множество профессий, служил в армии, был московским студентом. Имеет дочь, сына и внука. Первая публикация появилась 20 сентября 1999 года в газете «Новое поколение». Рассказы и рассказики Рыбкина публиковались в альманахах «Башня» (Оренбург), «Чаша круговая» (Екатеринбург), «Под часами» (Смоленск), в журнале «Москва». В 2004 году в серии «Автограф», выпускаемой Оренбургским отделением Союза российских писателей (СРП), вышел сборник рассказов и прозаических миниатюр Вячеслава Рыбкина «Расчет», в 2012‐м – романс в прозе «Оренбург». Состоит в СРП.

Галина Фомина, фото автора

Газета «Оренбургская неделя», апрель 2013 года

Shares

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *