Культовый статус произведения: вчера и сегодня

 ЕЛЕНА ТАРАСЕНКО 

В нача­ле два­дцать пер­во­го сто­ле­тия в Рос­сии про­изо­шла семан­ти­че­ская рево­лю­ция. Не вижу иной мета­фо­ры для того про­цес­са, когда при­выч­ное сло­во рез­ко меня­ет­ся в лице, при­об­ре­тая стран­ное, навя­зан­ное зна­че­ние. Так, напри­мер, бла­го­род­ный облик поня­тия «пафос», зна­ко­мый ещё по Г.В.Ф. Геге­лю, сего­дня совер­шен­но забыт, ибо при­ла­га­тель­ное «пафос­ный» при­об­ре­ло нега­тив­ную эмо­ци­о­наль­ную окрас­ку и ста­ло озна­чать «само­до­воль­ный, напы­щен­ный, сно­бист­ский». Сло­во «куль­то­вый», упо­треб­ля­е­мое каж­дым вто­рым в каж­дой тре­тьей ситу­а­ции, — загад­ка совре­мен­ной рус­ской лек­си­ки, головоломка-многогранник.

Если быть пре­дель­но раци­о­наль­ным, это опре­де­ле­ние име­ет все­го лишь два зна­че­ния: «то, что отно­сит­ся к рели­ги­оз­но­му или мифо­ло­ги­че­ско­му куль­ту» и «то, что само явля­ет­ся объ­ек­том нере­ли­ги­оз­но­го куль­та»; одна­ко повсе­днев­ная речь в содру­же­стве с око­ло­на­уч­ной рито­ри­кой и око­ло­ху­до­же­ствен­ной кри­ти­кой мак­си­маль­но рас­ши­ри­ли семан­ти­че­ский диа­па­зон сло­ва.

Итак, что же мы можем под­ра­зу­ме­вать, гово­ря о куль­то­вом ста­ту­се?

Во-первых, есть про­из­ве­де­ния, авто­ры и испол­ни­те­ли, почи­та­е­мые в мас­со­вой куль­ту­ре: роман Мар­га­рет Мит­челл «Уне­сён­ные вет­ром», кар­ти­ны Энди Уор­хо­ла, Элвис Прес­ли, груп­па «Бит­лз», Мэри­лин Мон­ро, филь­мы Сти­ве­на Спил­бер­га и Джор­джа Лука­са, певи­ца Мадон­на. Я наме­рен­но назы­ваю то, что дав­но уже пере­ста­ло вызы­вать гнев интел­лек­ту­а­лов, пере­чис­ляю тех, кто посте­пен­но при­стра­и­ва­ет­ся к шерен­ге клас­си­ков.

Суще­ству­ют так­же име­на, куль­то­вые в ака­де­ми­че­ских кру­гах. Для фило­ло­гов это Д.С.Лихачёв, Ю.М.Лотман, М.С.Каган, Жак Дер­ри­да, Роман Якоб­сон, Жан Бодрий­яр, Ролан Барт, для физи­ков — Аль­берт Эйн­штейн, Нильс Бор, Лев Лан­дау; гени­аль­ным иссле­до­ва­те­лям и их вели­ким тру­дам покло­ня­ют­ся учё­ные во всех обла­стях нау­ки.

Далее мож­но выде­лить «офи­ци­аль­но куль­то­вые» про­из­ве­де­ния, кото­рые пред­ла­га­ет­ся обо­жать, сле­дуя рас­по­ря­же­ни­ям выше­сто­я­щих лиц или исхо­дя из соб­ствен­ной граж­дан­ской пози­ции. Тако­вы тру­ды Мао в ком­му­ни­сти­че­ском Китае, «Малая зем­ля» и «Цели­на» — яко­бы мему­а­ры Бреж­не­ва — в Совет­ском Сою­зе, «Сибир­ский цирюль­ник» Н.Михалкова в рефор­ми­ру­е­мой Рос­сии, «Эне­ида» Кот­ля­рев­ско­го в неза­ви­си­мом укра­ин­ском госу­дар­стве. Послед­ний слу­чай осо­бен­но любо­пы­тен: не роман­тич­ный и геро­и­че­ский Тарас Шев­чен­ко, а доволь­но арха­ич­ная, хотя забав­ная бур­леск­ная поэ­ма, паро­ди­ру­ю­щая Вер­ги­лия, пре­под­но­сит­ся в каче­стве сим­во­ла наци­о­наль­но­го духа, зна­ме­ни пат­ри­о­тиз­ма и «неза­леж­но­сти».

Сле­ду­ет отме­тить и те про­из­ве­де­ния, что ста­ли куль­то­вы­ми из-за сво­е­го гран­ди­оз­но­го воз­дей­ствия на миро­вой худо­же­ствен­ный про­цесс, погра­нич­но­го и пово­рот­но­го места в искус­стве, нау­ке, фило­соф­ской мыс­ли. После «Улис­са» Дж. Джой­са уже нель­зя было писать про­зу так, как это дела­лось до него. Ана­ло­гич­ным обра­зом вос­при­ни­ма­ют­ся (к сожа­ле­нию, толь­ко на Запа­де и в Япо­нии) рома­ны Ф.М.Достоевского и пье­сы А.П.Чехова. В нашей стране наста­и­вать на том, что «Бра­тья Кара­ма­зо­вы» или «Дядя Ваня» — куль­то­вый текст, бес­смыс­лен­но и даже опас­но. Одна­ко шлейф куль­то­во­го отно­ше­ния вла­чат за собой и «Вой­на и мир», и «Так гово­рил Зара­ту­ст­ра», и «Тол­ко­ва­ние сно­ви­де­ний», и даже «Капи­тал».

Нако­нец, есть такие кни­ги, филь­мы, спек­так­ли, кар­ти­ны, мело­дии, что бес­цен­ны лич­но для вас — и ни для кого боль­ше. Подоб­ная «инди­ви­ду­аль­ная сакра­ли­за­ция» осу­ществ­ля­ет­ся каж­дым чело­ве­ком вти­хо­мол­ку и обыч­но не выно­сит­ся на пуб­лич­ное обсуж­де­ние. Лич­но мне не стыд­но ска­зать, что в моей семье чрез­вы­чай­но почи­та­ет­ся лен­та «Девять дней одно­го года» Миха­и­ла Ром­ма, посколь­ку в неосу­ществ­лён­ные пла­ны стар­ше­го поко­ле­ния вхо­ди­ло поко­ре­ние Дуб­ны. В той сту­ден­че­ской груп­пе фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та ОГПУ, к кото­рой я име­ла честь при­над­ле­жать, совер­шен­но заоб­лач­ным ста­ту­сом обла­да­ло насле­дие поэтов-обэриутов. Мы ино­гда обща­лись с помо­щью фраг­мен­тов из тек­стов Д.Хармса, А.Введенского, Н.Олейникова, ран­не­го Н.Заболоцкого. Выгля­де­ло это при­мер­но сле­ду­ю­щим обра­зом. Один про­из­но­сил: «Дурак играл на бала­лай­ке и вдруг, как зёр­ныш­ко, рас­цвёл» (1, с.303); дру­гой откли­кал­ся: «То-то радо­сти поток! Я пре­муд­ро­сти моток!» (7, с.125); тре­тий поды­то­жи­вал: «Адам и Ева сидят на берё­зе и поют» (7, с.378);  или: «Раз­ре­ши­те вам, кня­ги­ня Манька-Дунька, под­не­сти букет цве­тов» (7, с.322). Когда в речи двух и более собе­сед­ни­ков про­скаль­зы­ва­ют нико­му, кро­ме них, не понят­ные цита­ты, обра­зы и намё­ки («у меня неиз­рас­хо­до­ван­ный запас слов», «мама Гам­ле­та — коро­ле­ва», «бутяв­ка вздре­без­ну­лась, сопри­тюк­ну­лась и уся­па­ла с напуш­ки»), не исклю­че­но, что гово­ря­щих объ­еди­ня­ет при­вя­зан­ность к «узко­куль­то­во­му» про­из­ве­де­нию. В выше­ука­зан­ных при­ме­рах это, соот­вет­ствен­но, дет­ская повесть бра­зиль­ско­го писа­те­ля Мон­тей­ру Лоба­ту «Орден Жёл­то­го Дят­ла» в пре­крас­ном пере­во­де Инны Тыня­но­вой, аме­ри­кан­ская кино­ко­ме­дия «Чело­век эпо­хи Воз­рож­де­ния» и «Линг­ви­сти­че­ские сказ­ки» Люд­ми­лы Пет­ру­шев­ской; для меня и моей семьи они наде­ле­ны осо­бым ста­ту­сом.

Сего­дня мы наблю­да­ем пре­иму­ще­ствен­но не культ, а ими­та­цию куль­то­во­сти, ибо вся­кое про­из­ве­де­ние доста­точ­но лег­ко «рас­кру­тить», гово­ря язы­ком совре­мен­ных про­дю­се­ров. Сло­во «куль­то­вый» упо­треб­ля­ет­ся по любо­му пово­ду, воз­ни­ка­ет на облож­ках, мая­чит на афи­шах, кри­чит со стра­ниц  реклам­ных бук­ле­тов, при­чём исполь­зу­ет­ся по отно­ше­нию к тем кни­гам, испол­ни­те­лям, филь­мам, кото­рые ещё не успе­ли как-либо себя  заре­ко­мен­до­вать. Да, воз­мож­но, мы полю­бим груп­пу или роман, вос­хи­тим­ся  кино­лен­той, но дай­те нам дой­ти до это­го само­сто­я­тель­но! Не дают. Нын­че у вхо­да в сто­лич­ный кино­те­атр в день пре­мье­ры выстав­ля­ют­ся гро­мад­ные щиты, наме­ка­ю­щие на исклю­чи­тель­ность того, что пред­сто­ит пока­зать, напри­мер, «Куль­то­вая коме­дия «Даже не думай-2»!»  Как извест­но, «боль­шое видит­ся на рас­сто­я­нии»; и всё-таки рекла­мо­да­те­ли умуд­ря­ют­ся ещё до нача­ла пер­во­го про­смот­ра (!) назвать куль­то­вым оче­ред­ной «супер­блок­ба­стер».

Отдель­ные экзем­пля­ры шоу-бизнес не «рас­кру­чи­ва­ет», а «докру­чи­ва­ет», выжи­мая из них послед­ние копей­ки. В этом слу­чае вновь исполь­зу­ет­ся инте­ре­су­ю­щее нас сакра­мен­таль­ное при­ла­га­тель­ное. Что­бы «Дис­ко­те­ка 80-х» собра­ла мак­си­маль­ное коли­че­ство зри­те­лей и денег, на афи­ше пишут бук­валь­но сле­ду­ю­щее: «Куль­то­вые испол­ни­те­ли Алек­сей Глы­зин и Вик­тор Сал­ты­ков». Вывод напра­ши­ва­ет­ся сам собой: дабы нечто незна­ко­мое или уже забы­тое при­но­си­ло при­быль, необ­хо­ди­мо име­но­вать его куль­то­вым.

Опре­де­ле­ние меня­ет семан­ти­че­скую окрас­ку в зави­си­мо­сти от вида искус­ства, к кото­ро­му при­ла­га­ет­ся. Напри­мер, куль­то­вая музы­каль­ная груп­па почти нико­гда не быва­ет поп-коллективом, ей поло­же­но испол­нять рок, чаще агрес­сив­ный и тяжё­лый («Лед зеп­пе­лин», «Нир­ва­на», «Метал­ли­ка», «Слэй­ер»), или зани­мать­ся аван­гард­ны­ми поис­ка­ми, экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать со зву­ком, устра­и­вать абсур­дист­ские пред­став­ле­ния во вре­мя кон­цер­тов («Аук­ци­он», «Краф­тверк», «Лай­бах», «Рамм­штайн»). Кро­ме того, куль­то­вый испол­ни­тель обя­зан быть бун­та­рём — неваж­но про­тив чего — и при­над­ле­жать, хотя бы услов­но, как Пат­ти Смит, «Doors», Вик­тор Цой или «Граж­дан­ская обо­ро­на», к тому суб­куль­тур­но­му кру­гу, что при­ня­то назы­вать «underground». Поэто­му груп­пу «АББА», дей­стви­тель­но выда­ю­щу­ю­ся и достой­ную, с лёг­ко­стью мож­но назвать леген­дар­ной, даже вели­кой, но язык не пово­ра­чи­ва­ет­ся при­ме­нить к ней эпи­тет «куль­то­вая».

В теат­раль­ной сре­де, напро­тив, совер­шен­но неваж­но, к како­му  жан­ру отно­сит­ся куль­то­вый спек­такль, кон­фор­ми­сты или нон­кон­фор­ми­сты его созда­ва­ли. Кри­те­ри­я­ми слу­жат либо колос­саль­ная зна­чи­мость дан­ной поста­нов­ки, её вели­ко­леп­ные худо­же­ствен­ные каче­ства, либо сокру­ши­тель­ный кас­со­вый успех. С одной сто­ро­ны, куль­то­вы­ми спек­так­ля­ми счи­та­ют­ся клас­си­че­ская «Прин­цес­са Туран­дот», рож­дён­ная фан­та­зи­ей Е.Б.Вахтангова, и «Синяя пти­ца» во МХА­Те. С дру­гой сто­ро­ны, — мюзик­лы «Мет­ро», «Собор Париж­ской бого­ма­те­ри», антре­приз­ное дей­ство «Чапа­ев и Пусто­та», круп­но­мас­штаб­ная паро­дия «День радио», наво­дя­щая ужас коме­дия поло­же­ний «№ 13» в сего­дняш­нем Мос­ков­ском Худо­же­ствен­ном теат­ре. Впро­чем, есть при­ме­ры счаст­ли­во­го соче­та­ния вели­чия и попу­ляр­но­сти: «Юно­на» и «Авось» в Лен­ко­ме, «Безум­ный день, или Женить­ба Фига­ро» в Теат­ре сати­ры, «Доб­рый чело­век из Сезу­а­на» в поста­нов­ке Юрия Люби­мо­ва, «Исто­рия лоша­ди» в БДТ. Но абсо­лют­но немыс­ли­мо, совер­шен­но анек­до­тич­но зву­чит газет­ная фра­за о «самых куль­то­вых спек­так­лях Алтай­ско­го кра­е­во­го теат­ра дра­мы», как бы они ни были хоро­ши.

Пара­докс теку­ще­го момен­та заклю­ча­ет­ся в том, что сего­дня куль­то­во­го ста­ту­са с наи­боль­шей лёг­ко­стью, не при­ла­гая почти ника­ких уси­лий, может достичь автор лите­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния. Каза­лось бы, печат­ное сло­во все­гда под­ра­зу­ме­ва­ло некую ответ­ствен­ность, солид­ность, осно­ва­тель­ность в срав­не­нии со зву­ком или изоб­ра­же­ни­ем. Одна­ко нын­че книж­ная инду­стрия, всё тес­нее сбли­жа­ясь с шоу-бизнесом, исполь­зу­ет откро­вен­но ком­мер­че­ские ходы для про­дви­же­ния на рынок оче­ред­но­го писа­тель­ско­го изде­лия. В XXI веке куль­то­вая кни­га — это кни­га мод­ная, рас­кру­чен­ная, про­пи­а­рен­ная, издан­ная боль­ши­ми тира­жа­ми. Она «потря­са­ет мир», но на очень крат­кий срок; раз­ре­кла­ми­ро­ван­ные шедев­ры теря­ют­ся из вида, как толь­ко завер­ша­ет­ся их «пред­вы­бор­ная кам­па­ния». Хочет­ся повто­рить вслед за участ­ни­ком фору­ма, про­во­ди­мо­го в Интер­не­те сту­ден­та­ми физи­че­ско­го факуль­те­та Воро­неж­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та: «Жем­чу­жи­ны лите­ра­ту­ры сме­ня­ют друг дру­га с устра­ша­ю­щей скоростью»…(6)

Бес­по­мощ­ная мане­ра изъ­яс­нять­ся, свой­ствен­ная Фре­де­ри­ку Бег­бе­де­ру, сует­ли­во пол­зу­щее мно­го­сло­вие Евге­ния Гриш­ков­ца, вто­рич­ность лите­ра­тур­но­го мате­ри­а­ла, бро­са­ю­ща­я­ся в гла­за при чте­нии Пау­ло Коэ­льо и Миха­и­ла Вел­ле­ра, не меша­ют им пожи­нать пло­ды шкваль­но­го успе­ха. Что же каса­ет­ся «Кода да Вин­чи» Дэна Бра­у­на, несо­мнен­но одно: автор нащу­пал золо­тую жилу, кото­рая иссяк­нет неско­ро. Доду­мать­ся пре­вра­тить гени­аль­ную лич­ность в сырьё для изго­тов­ле­ния поп-шлягера он сумел рань­ше осталь­ных. Теперь на пол­ках книж­ных супер­мар­ке­тов мы можем обна­ру­жить изряд­ное коли­че­ство так назы­ва­е­мых «арт-детективов»; они посвя­ще­ны рас­кры­тию выду­ман­ных тайн жиз­ни Рафа­э­ля, Дан­те, Рем­бранд­та, Мике­лан­дже­ло, Лонг­фел­ло. Напри­мер, «Дан­тов клуб» Мэтью Пер­ла сме­ши­ва­ет бостон­ский кру­жок поэтов, «Боже­ствен­ную коме­дию» Али­гье­ри и фабу­лу гол­ли­вуд­ско­го филь­ма «Семь»: идей­но выдер­жан­ный маньяк кара­ет греш­ни­ков. «Загад­ка Рафа­э­ля» Йена Пир­са повест­ву­ет об исчез­но­ве­нии кар­ти­ны, под­дел­ках, убий­стве, но сдаб­ри­ва­ет интри­гу опи­са­ни­ем рим­ских бази­лик. Наме­ти­лась тен­ден­ция под­бра­сы­вать куль­ту­ру в масс-культуру, слов­но уголь в топ­ку паро­во­за; чита­те­ли рады: «И чита­ет­ся лег­ко, и к пре­крас­но­му и веч­но­му при­об­ща­ешь­ся». (3, с.91)

Разу­ме­ет­ся, пока есть на све­те кни­ги Хемин­гу­эя, Фиц­д­же­раль­да и Бор­хе­са, «Над про­па­стью во ржи» Дж. Сэлин­дже­ра, «Степ­ной волк» Г. Гес­се  и «Чай­ка по име­ни Джо­на­тан Ливинг­стон» Ричар­да Баха, сло­во «куль­то­вый» в при­ме­не­нии к рома­ну или сбор­ни­ку рас­ска­зов мож­но исполь­зо­вать без душев­но­го содро­га­ния. Подоб­но­му про­из­ве­де­нию, как пра­ви­ло, про­ти­во­по­ка­за­на узкая наци­о­наль­ная спе­ци­фи­ка, чуж­до ярко выра­жен­ное этни­че­ское нача­ло; ему при­су­ща над­на­ци­о­наль­ность. «Запис­ки у изго­ло­вья» Сэй-Сёнагон или новел­лы Аку­та­га­вы Рюноскэ не ста­нут куль­то­вы­ми нико­гда, посколь­ку они, если допу­сти­мо так выра­зить­ся, слиш­ком япон­ские. Кни­ги Хару­ки Мура­ка­ми, в кото­рых нет ниче­го япон­ско­го, кро­ме имён и фами­лий, куль­то­вы­ми уже ста­ли. Если пер­во­на­чаль­но иссле­ду­е­мое сло­во под­ра­зу­ме­ва­ло дохо­дя­щую до обо­жа­ния попу­ляр­ность в узком кру­гу, то сего­дня мас­штаб­ность автор­ско­го зама­ха, необы­чай­ная широ­та чита­тель­ской ауди­то­рии ста­ли весь­ма важ­ны.

Гра­мот­но исполь­зо­вать опре­де­ле­ние «куль­то­вый» слож­нее все­го по отно­ше­нию к филь­му. Ситу­а­ция тако­ва, что в лек­си­коне кино­де­я­те­лей, кино­зри­те­лей и кино­кри­ти­ков дан­ный эпи­тет пово­ра­чи­ва­ет­ся самы­ми неожи­дан­ны­ми гра­ня­ми, обо­зна­чая диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ные при­зна­ки. Это даже не оттен­ки зна­че­ния, а неза­ви­си­мые его вер­сии.

Вер­сия пер­вая. Куль­то­вое кино — кино эли­тар­ное. На воро­неж­ском вир­ту­аль­ном фору­ме по обме­ну куль­то­вы­ми филь­ма­ми в ассор­ти­мент вхо­дят тра­ги­че­ский мюзикл «Тан­цу­ю­щая в тем­но­те» Лар­са фон Три­е­ра, «Рек­ви­ем по мечте» Дар­ре­на Аро­но­ф­ски — визи­о­нер­ская дра­ма о нар­ко­ти­че­ской и пси­хо­ло­ги­че­ской зави­си­мо­сти, при­чуд­ли­вый трил­лер Кри­сто­фе­ра Нола­на «Помни», фабу­ла кото­ро­го пуще­на в обрат­ной после­до­ва­тель­но­сти, от фина­ла к нача­лу. Поль­зу­ют­ся спро­сом на фору­ме и тре­бу­ю­щие нема­лых умствен­ных уси­лий «Серд­це анге­ла», «Кра­со­та по-американски», «Мерт­вец», «Игры разу­ма», «Шос­се в нику­да». Кино­лек­то­рии, посвя­щён­ные куль­то­вым филь­мам, вклю­ча­ют в свой репер­ту­ар «Фото­уве­ли­че­ние» М.Антониони, «Валь­си­ру­ю­щих» Б.Блие, «Жёл­тую под­вод­ную лод­ку» Дж. Дан­нин­га, «Бан­ду аут­сай­де­ров» Ж.-Л. Года­ра. Что­бы ори­ен­ти­ро­вать­ся в кино­по­то­ке, опре­де­ляя, куль­то­вая перед нами лен­та или обык­но­вен­ная, неко­то­рые зри­те­ли вспо­ми­на­ют, в каком имен­но зале состо­я­лась её рос­сий­ская пре­мье­ра: «В «35 мм», а там шир­по­треб не пока­зы­ва­ют».

Одна­ко неком­мер­че­ское направ­ле­ние в евро­пей­ском  и аме­ри­кан­ском кине­ма­то­гра­фе, кото­рое сего­дня при­ня­то назы­вать арт-хаусом, посте­пен­но дви­жет­ся от ума к заум­но­сти, в свя­зи с чем в раз­ряд куль­то­вых зачис­ля­ет­ся, напри­мер, фильм «Дон­ни Дар­ко». Фана­тич­ные поклон­ни­ки этой кар­ти­ны с наив­ным упо­е­ни­ем обсуж­да­ют её на стра­ни­цах сете­вых жур­на­лов и сооб­ща­ют нео­фи­там бук­валь­но сле­ду­ю­щее: «Фильм рас­ска­зы­ва­ет про моло­до­го чело­ве­ка, пре­сле­ду­е­мо­го огром­ным зуба­стым кроликом-пророком (sic! — Е.Т.). Дон­ни чув­ству­ет, что насту­па­ет конец све­та, и рок неумо­ли­мо ведёт его по линии судь­бы». В той же мистически-унылой, болез­нен­ной тональ­но­сти выдер­жа­ны и зна­ме­ни­тые исто­рии о гео­мет­ри­че­ски непред­ска­зу­е­мом лаби­рин­те «Куб» и «Куб-2». Добавь­те к общей угне­та­ю­щей атмо­сфе­ре немно­го опе­ра­тор­ской неряш­ли­во­сти, а так­же изряд­ную пор­цию полит­кор­рект­но­сти — и вы полу­чи­те образ­цо­вый арт­ха­ус­ный фильм буду­ще­го, по всем пара­мет­рам отве­ча­ю­щий жан­ру «отры­вок, взгляд и нечто».

Вер­сия вто­рая. Куль­то­вое кино — кино народ­ное. Десят­ки мил­ли­о­нов зри­те­лей посмот­ре­ли подоб­ные филь­мы во вре­мя их про­ка­та в кино­те­ат­рах, а затем выучи­ли наизусть каж­дую репли­ку и каж­дый кадр, бла­го­да­ря мно­го­крат­ным теле­ви­зи­он­ным повто­рам. Хре­сто­ма­тий­ную обой­му обра­зу­ют шля­ге­ры Л. Гай­дая «Брил­ли­ан­то­вая рука», «Кав­каз­ская плен­ни­ца», «Иван Васи­лье­вич меня­ет про­фес­сию», рабо­ты Э. Ряза­но­ва («Иро­ния судь­бы», «Бере­гись авто­мо­би­ля», «Слу­жеб­ный роман»), «Москва сле­зам не верит» В. Мень­шо­ва, «Мими­но», «Осен­ний мара­фон» и «Кин-дза-дза» Г. Дане­лия, «Белое солн­це пусты­ни» В. Моты­ля, а так­же «Фор­му­ла люб­ви» М. Заха­ро­ва, сто­я­щая в этом ряду особ­ня­ком, посколь­ку нико­гда не выхо­ди­ла в кино­про­кат. Мно­го­се­рий­ные теле­по­ста­нов­ки «Сем­на­дцать мгно­ве­ний вес­ны» Т. Лиоз­но­вой и «Место встре­чи изме­нить нель­зя» С. Гово­ру­хи­на тоже явля­ют­ся объ­ек­том народ­но­го почи­та­ния и даже при­над­ле­жат мифо­ло­гии суб­куль­тур; напри­мер, това­ри­ще­ство художников-«митьков» тща­тель­но сле­дит за тем, что­бы его чле­ны  дос­ко­наль­но пом­ни­ли содер­жа­ние «Места встре­чи…» и регу­ляр­но про­во­дит кон­курс «Как ты зна­ешь фильм?» Кино­фра­зы «За дер­жа­ву обид­но», «Восток — дело тон­кое», «Не вино­ва­тая я!», «И тебя выле­чат…», «Хоро­шо сидим!», «Зачем нам куз­нец?» мель­ка­ют в газет­ных заго­лов­ках, зву­чат в пес­нях, ста­ли почти что пого­вор­ка­ми. Послед­нее деся­ти­ле­тие попол­ни­ло когор­ту народно-культовых филь­мов «Бра­том» и «Братом-2» А. Бала­ба­но­ва, хотя успех этой дило­гии — резуль­тат назой­ли­вой пиар-кампании, име­ю­щей гораз­до более тес­ные свя­зи с биз­не­сом и поли­ти­кой, неже­ли с искус­ством.

Вер­сия тре­тья. Куль­то­вое кино — кино, горя­чо и пре­дан­но люби­мое кем-либо. Участ­ни­ки фору­мов в Интер­не­те общи­ми уси­ли­я­ми созда­ли абсо­лют­но бес­си­стем­ный пере­чень кино­кар­тин, милых серд­цу; тут мож­но обна­ру­жить такие вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щие лен­ты, как «Кри­ми­наль­ное чти­во» и «Мороз­ко», «День сур­ка» и «А зори здесь тихие…», «Тер­ми­на­тор» и «Вок­зал для дво­их», «Ребё­нок Роз­ма­ри» и «В джа­зе толь­ко девуш­ки». В спис­ке сосед­ству­ют фильмы-антиподы: тро­га­тель­ные «При­клю­че­ния Пет­ро­ва и Васеч­ки­на» и кро­во­жад­ный «Дагон», неза­бы­ва­е­мый «Полёт над гнез­дом кукуш­ки» и без­ли­кий «Фор­саж», про­ду­ман­ный «Форест Гамп» и сум­бур­ный «Ворон», разу­да­лый «Пятый эле­мент» и аске­тич­ный «Взвод».

Сре­ди при­чин назы­вать выше­ука­зан­ные филь­мы куль­то­вы­ми — носталь­ги­че­ские вос­по­ми­на­ния зре­лых людей о дет­стве (тогда упо­ми­на­ют­ся «При­клю­че­ния Элек­тро­ни­ка», «Гостья из буду­ще­го», уже совер­шен­но забы­тый боль­шин­ством зри­те­лей «Лило­вый шар»). Это и память вете­ра­нов об испы­та­нии вой­ной («В бой идут одни «ста­ри­ки», «Горя­чий снег», «Два бой­ца»), о пер­вых годах мир­но­го вре­ме­ни (тро­фей­ные филь­мы напо­до­бие «Тар­за­на» с Д.Вайсмюллером и «Боль­шо­го валь­са»). Весо­мым аргу­мен­том слу­жит кас­со­вый успех неко­то­рых лент (в этом слу­чае всплы­ва­ют «Тита­ник», «Кар­ты, день­ги, два ство­ла», «Леон», «От зака­та до рас­све­та», навяз­ший в зубах «Ноч­ной дозор»). Неред­ко поклон­ни­кам доста­точ­но гра­мот­но сде­лан­ных ком­мер­че­ских кар­тин чудит­ся в них некий выс­ший смысл; при­ме­ром тому слу­жат две «Мат­ри­цы», «Зелё­ная миля», «Аме­ри­кан­ская исто­рия Х», «Зна­комь­тесь: Джо Блэк».

Впро­чем, ока­зы­ва­ет­ся, мож­но обхо­дить­ся вооб­ще без аргу­мен­тов. Так посту­па­ют зри­те­ли, назы­ва­ю­щие куль­то­вы­ми филь­мы «Блон­дин­ка в законе», «Само­лёт летит в Рос­сию», инте­рес­ные раз­ве что маль­чи­кам в пубер­тат­ный пери­од «Сто дев­чо­нок и одна в лиф­те» и «Сорок дней, сорок ночей». В сакраль­ный пере­чень зате­са­лась даже неис­тре­би­мая «Моя пре­крас­ная няня».

Вер­сия чет­вёр­тая. Куль­то­вое кино — кино, став­шее смыс­лом жиз­ни, в бук­валь­ном зна­че­нии пере­ме­нив­шее чело­ве­ка, воз­вы­сив или уни­что­жив его. Оно дей­стви­тель­но ста­но­вит­ся рели­ги­ей, соот­но­сит­ся с лич­ным сим­во­лом веры. Таких при­ме­ров крайне мало, и все они пара­док­саль­ны («Чапа­ев», «Бун­тарь без при­чи­ны», «Крёст­ный отец», «Бон­ни и Клайд», «На игле», «Бой­цов­ский клуб», «Вла­сте­лин колец»). Как пишет один из завсе­гда­та­ев Интер­не­та, «куль­то­вые филь­мы — те, после кото­рых отчёт­ли­во оста­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что тебя трес­ну­ли по голо­ве пыль­ным меш­ком из-за угла». И всё же сло­во «потря­са­ю­щие» сюда абсо­лют­но не под­хо­дит, оно слиш­ком воз­вы­шен­но для это­го пси­хи­че­ско­го фено­ме­на. Воз­дей­ствие подоб­ных кар­тин ско­рее мож­но назвать «зачум­ля­ю­щим».

Вер­сия пятая. Куль­то­вое кино — это вели­кие филь­мы, про­ве­рен­ные вре­ме­нем, клас­си­ка, золо­той фонд. Они веч­ны и не зави­сят ни от моды, ни от вку­са хозя­ев кино­ин­ду­стрии, ни от наше­го пер­со­наль­но­го мне­ния. «Летят журав­ли», «Июль­ский дождь», «Зер­ка­ло», «Одна­жды в Аме­ри­ке», «Завод­ной апель­син», «Ама­дей» — кар­ти­ны, став­шие не толь­ко вер­шин­ны­ми явле­ни­я­ми худо­же­ствен­ной куль­ту­ры, но и мира­ми, «веща­ми в себе» (в кан­тов­ском, а не вуль­га­ри­зи­ро­ван­ном зна­че­нии).

Раз­но­гла­сия по пово­ду семан­ти­ки сло­ва про­яв­ля­ют­ся даже на уровне паро­дий­ных инструк­ций «Как делать куль­то­вое кино». В одной из них сооб­ща­ет­ся: «Нашей целью будет снять высо­ко­ху­до­же­ствен­ный фильм, кото­рый лег­ко возь­мёт при­зы всех евро­пей­ских фести­ва­лей». (2) Далее автор реко­мен­ду­ет опре­де­лить­ся с выбо­ром жан­ра и отка­зать­ся от коме­дии, мело­дра­мы, при­клю­чен­че­ско­го филь­ма, трил­ле­ра, бое­ви­ка: «Допу­сти­ма толь­ко тра­ге­дия или бес­сю­жет­ный фильм-зарисовка». Ука­за­ны бес­про­иг­рыш­ные темы: уми­ра­ние, нище­та, уве­чье, душев­ная болезнь, гомо­сек­су­а­лизм. Кста­ти гово­ря, это лейт­мо­ти­вы боль­шин­ства филь­мов, полу­чив­ших «Оскар» в послед­ние десять-двенадцать лет. В паро­дии тор­же­ству­ет чёр­ный юмор — для дости­же­ния мак­си­маль­но­го эффек­та сюжет­ные линии пред­ла­га­ет­ся ком­би­ни­ро­вать, напри­мер, так:

— исто­рия люб­ви пожи­ло­го гея и юно­го умствен­но отста­ло­го сиро­ты;

— опи­са­ние тягот жиз­ни двух лес­би­я­нок, одна из кото­рых сле­па;

— ски­та­ния нище­го ста­ри­ка и мало­лет­не­го вну­ка, изна­си­ло­ва­ние послед­не­го бан­дой мото­цик­ли­стов, наи­бо­лее чув­стви­тель­ный из кото­рых схо­дит с ума; далее они путе­ше­ству­ют втро­ём.

Посколь­ку «высо­кий бюд­жет — зло для куль­то­во­го кино», реко­мен­до­ва­ны съём­ка «с пле­ча», чёрно-белое изоб­ра­же­ние, наро­чи­тые огре­хи (пры­га­ю­щий кадр, бегу­щая по экра­ну поло­са, ими­та­ция обры­ва плён­ки). Финал, конеч­но же, откры­тый и вне­зап­ный, речи пер­со­на­жей сле­ду­ет быть невнят­ной и зву­чать на несколь­ких язы­ках.

Дру­гая инструк­ция, напе­ча­тан­ная в жур­на­ле «Кино­парк», воль­но соче­та­ет излюб­лен­ные темы и при­ё­мы созда­те­лей так назы­ва­е­мых «блок­ба­сте­ров» напо­до­бие «Мат­ри­цы» и «Людей Икс». Кино­кри­тик Анге­ли­на Пре­об­ра­жен­ская иро­ни­че­ски опи­сы­ва­ет, как «аген­ты Мат­ри­цы объ­еди­ня­ют­ся с гомо сапи­ен­са­ми, что­бы изве­сти мутан­тов. После дол­гих кра­си­вых погонь и драк уни­что­жа­ют­ся «Эмпайр стэйт бил­динг», Эйфе­ле­ва баш­ня и ещё пара архи­тек­тур­ных соору­же­ний. Док­тор забав­ля­ет­ся тем, что при­тя­ги­ва­ет силой взгля­да баноч­ку с виш­нё­вой кока-колой». (5, с.40) В самый раз­гар дей­ствия автор паро­дии добав­ля­ет к участ­ни­кам собы­тий  Джейм­са Бон­да в ком­па­нии с Лео­нар­до Ди Каприо и Ники­той Михал­ко­вым.

Вот некто, пишу­щий в Интер­не­те под псев­до­ни­мом Хули­ган, рас­суж­да­ет на фору­ме сай­та «Вол­шеб­ная гора» о том, поче­му фильм «Бой­цов­ский клуб» отно­сит­ся к чис­лу куль­то­вых кар­тин. По мне­нию авто­ра замет­ки, на то  есть пять вес­ких при­чин: новиз­на исполь­зо­ван­ных опе­ра­тор­ских при­ё­мов, точ­ней­ший под­бор актё­ров, иде­аль­но соот­вет­ству­ю­щая замыс­лу музы­ка, при­ме­не­ние два­дцать пято­го кад­ра, сме­на жан­ров на всём про­тя­же­нии кино­лен­ты. Одна­ко выше­пе­ре­чис­лен­ные аргу­мен­ты смот­рят­ся крайне пёст­ро: одни из них сви­де­тель­ству­ют о про­фес­си­о­наль­ных уме­ни­ях авто­ров филь­ма, дру­гие  — о зна­нии основ пси­хо­ло­гии вос­при­я­тия, тре­тьи — о совер­шен­стве тех­ни­че­ско­го арсе­на­ла. Подоб­ные дока­за­тель­ства мож­но при­во­дить, если мы жела­ем под­черк­нуть мастер­ство рабо­ты, но никак не её куль­то­вый ста­тус. Тем не менее, поль­зо­ва­те­ли Интер­не­та про­дол­жа­ют отправ­лять на фору­мы сооб­ще­ния в под­держ­ку люби­мо­го филь­ма, выра­жа­ясь сле­ду­ю­щим обра­зом: «У Мар­ти­на Скор­се­зе тоже непло­хо полу­ча­ет­ся!»

Попро­бу­ем рас­суж­дать логи­че­ски. Что­бы про­из­ве­де­ние мож­но было пол­но­прав­но име­но­вать куль­то­вым, у него долж­ны быть фанат­ские сооб­ще­ства. Люди, обра­зу­ю­щие их, посто­ян­но цити­ру­ют обо­жа­е­мый текст, игра­ют в люби­мых геро­ев, рису­ют тема­ти­че­ские граф­фи­ти, про­во­дят слё­ты. Но в таком слу­чае суще­ству­ют лишь два по-настоящему куль­то­вых авто­ра: Тол­ки­ен и Бул­га­ков. При­чём послед­ний дорог и поня­тен не все­му миру, а исклю­чи­тель­но стра­нам Вар­шав­ско­го дого­во­ра: в Бол­га­рии, Чехо­сло­ва­кии, Вен­грии, осо­бен­но в Поль­ше — с лёг­кой руки Анджея Вай­ды — его бого­тво­рят за про­тестный, анти­то­та­ли­тар­ный настрой.

У мно­же­ства здра­во­мыс­ля­щих людей вызы­ва­ет него­до­ва­ние само исполь­зо­ва­ние при­ла­га­тель­но­го «куль­то­вый» по отно­ше­нию к филь­мам, груп­пам и бест­сел­ле­рам. Так харак­те­ри­зо­вать, напри­мер, дуэт «Modern talking» (а в жёл­той прес­се подоб­ное встре­ча­ет­ся) — оскор­би­тель­но для эпи­те­та; так назы­вать роман Сэлин­дже­ра — оскор­би­тель­но для авто­ра. Кро­ме того, куль­то­вость — свой­ство непо­сто­ян­ное. Сего­дня уже никто не дер­жит дома порт­рет Хемин­гу­эя, не выпра­ши­ва­ет на одну ночь кни­гу Ремар­ка, не гово­рит с непод­дель­ным вос­тор­гом о «Малень­ком прин­це» Анту­а­на де Сент-Экзюпери. Всё это при­ме­ты 1960-х годов, «неак­ту­аль­ное про­шлое». А как объ­яс­нить мас­со­вое поме­ша­тель­ство 1991 года на романе Колин Мак­ка­лоу «Пою­щие в тер­нов­ни­ке»? В ту смут­ную пору его чита­ли и уча­щи­е­ся ПТУ, и лите­ра­ту­ро­ве­ды. Куль­то­вый ста­тус подви­жен, без­жа­лост­но неста­би­лен; обо­жа­е­мые, про­из­но­си­мые со свя­щен­ным тре­пе­том име­на забы­ва­ют­ся.

Это про­ис­хо­дит на наших гла­зах. Вве­дён­ный во все мыс­ли­мые про­грам­мы Вла­ди­мир Высоц­кий стре­ми­тель­но утра­чи­ва­ет пози­ции куль­то­вой фигу­ры, народ­но­го любим­ца и мифо­ло­ги­зи­ро­ван­но­го пер­со­на­жа. О нём уже начи­на­ют гово­рить шаб­лон­ным язы­ком устав­ше­го от жиз­ни сло­вес­ни­ка из про­вин­ци­аль­ной сред­ней шко­лы. Поки­нул ряды куль­то­вых книг роман Габ­ри­э­ля Гар­сиа Мар­ке­са «Сто лет оди­но­че­ства». Бул­га­ков, бла­го­да­ря сво­ей нестраш­ной и даже уют­ной инфер­наль­но­сти, ещё дер­жит­ся в инте­ре­су­ю­щем нас реест­ре доста­точ­но проч­но. Миха­ил Афа­на­сье­вич дорог (есте­ствен­но, по раз­ным при­чи­нам) как пожи­ло­му интел­лек­ту­а­лу с шести­де­сят­ни­че­ским про­шлым, так и юной деве с чёр­ны­ми губа­ми, сини­ми ног­тя­ми и кол­лек­ци­ей дис­ков на вам­пир­скую тему. К сожа­ле­нию, мисти­че­ские моти­вы «Масте­ра и Мар­га­ри­ты» ста­ли той нажив­кой, на кото­рую ловят­ся слу­чай­ные, неглу­бо­кие апо­ло­ге­ты писа­те­ля. В их пони­ма­нии Бул­га­ков — пред­ше­ствен­ник той моло­дёж­ной суб­куль­ту­ры, что услов­но назы­ва­ет­ся «готи­че­ской», сле­до­ва­тель­но, роман его рас­по­ла­га­ет­ся в одном смыс­ло­вом ряду не с «Фау­стом», а с посо­би­я­ми по ком­мер­че­ско­му сата­низ­му в духе  Ла Вея.

Любо­пыт­ная ситу­а­ция сло­жи­лась вокруг рома­нов И. Иль­фа и Е. Пет­ро­ва. К обе­им  кни­гам эпи­тет «куль­то­вая» при­кле­и­ли имен­но в тот пери­од, когда они пере­ста­ли быть тако­вы­ми. Сего­дня «Две­на­дцать сту­льев» и «Золо­той телё­нок» вос­при­ни­ма­ют­ся пре­иму­ще­ствен­но с фабуль­ной сто­ро­ны; во вре­ме­на отте­пе­ли и застоя в них виде­ли не толь­ко аван­тюр­ные кол­ли­зии, но и уни­каль­ный по сво­ей афо­ри­стич­но­сти текст. Знать наизусть и по любо­му пово­ду цити­ро­вать эти пол­ные бро­не­бой­но­го оба­я­ния пас­са­жи счи­та­лось при­зна­ком хоро­ше­го тона. О куль­то­вом ста­ту­се рома­нов гово­рит хотя бы тот факт, что за трид­цать восемь лет их экра­ни­зи­ро­ва­ли шесть раз (прав­да, четы­ре раза — про­валь­но).

Ни одна кино­вер­сия не ста­ла столь же обо­жа­е­мой, как пер­во­ис­точ­ник, несмот­ря на исклю­чи­тель­ное раз­но­об­ра­зие режис­сёр­ских трак­то­вок. Ни один из испол­ни­те­лей роли Бен­де­ра не смог до кон­ца почув­ство­вать её сугу­бо язы­ко­вую сущ­ность, посколь­ку все в меру сво­их спо­соб­но­стей иска­ли «зер­но обра­за». Азарт, сти­хий­ный арти­стизм, игро­вое нача­ло акцен­ти­ро­вал Андрей Миро­нов; у Арчи­ла Гомиа­шви­ли Остап — мошен­ник и не более; бла­го­да­ря ста­ра­ни­ям Сер­гея Юрско­го воз­ник серьёз­ный, почти интел­ли­гент­ный Бен­дер с пастер­на­ков­ским типом лица и повад­ка­ми дис­си­ден­та; пев­цы Кры­лов и Фомен­ко сыг­ра­ли самих себя. Никто не понял, что вели­кий ком­би­на­тор — это не персонаж-характер, а персонаж-текст. Апо­гей подоб­но­го непо­ни­ма­ния мы наблю­да­ли в недав­ней мно­го­се­рий­ной экра­ни­за­ции «Золо­то­го телён­ка» с уча­сти­ем Оле­га Мень­ши­ко­ва. Пере­хва­лен­ный актёр авто­ма­ти­че­ски про­го­ва­ри­вал дове­рен­ные ему рос­кош­ные репли­ки и оши­бал­ся, путая сло­ва, — не иска­жая их наме­рен­но, а попро­сту не зная, как там у них, у Иль­фа и Пет­ро­ва, напи­са­но… Культ непод­ра­жа­е­мо­го тек­ста исчез, оста­лась толь­ко тор­го­вая мар­ка, ресто­ран «Золо­той Остап».

Сбли­же­ние куль­та с куплей-продажей, с ком­мер­ци­ей и брен­дом отме­ча­ет Н.Петров в сво­ей попыт­ке иссле­до­вать нере­ли­ги­оз­ные куль­ты. (4) В пере­чень подоб­ных пред­ме­тов он вклю­ча­ет плащ из боло­ньи, сига­ре­ты «Маль­бо­ро», джин­сы, кожа­ную курт­ку, сото­вый теле­фон, ком­пью­тер. Но далее автор теря­ет ути­ли­тар­ный настрой и при­сту­па­ет к делам бес­ко­рыст­ным. В чис­ло куль­то­вых заня­тий, по его мне­нию, вхо­дят совер­ше­ние рево­лю­ций, осво­е­ние цели­ны, кос­мо­нав­ти­ка, изу­че­ние ядер­ной физи­ки, аль­пи­низм, защи­та прав чело­ве­ка, сам­из­дат. На сай­те поимён­но назва­ны куль­то­вые лич­но­сти. В Совет­ском Сою­зе и поз­же в Рос­сии это В.И.Ленин, И.В.Сталин, Сер­гей Есе­нин, мар­шал Жуков, Юрий Гага­рин, Фидель Каст­ро, Васи­лий Шук­шин, Булат Окуд­жа­ва, ака­де­мик Саха­ров,  Андро­пов, Сол­же­ни­цын; разу­ме­ет­ся, в Соеди­нён­ных Шта­тах спи­сок выгля­дел бы ина­че.

В каче­стве пред­ва­ри­тель­ных ито­гов по этой неис­чер­па­е­мой теме выдви­нем сле­ду­ю­щие пред­по­ло­же­ния.

1. «Куль­то­вый» не то же самое, что «мод­ный»; не сию­ми­нут­ный ажи­о­таж вокруг чего-либо, а дол­гая, устой­чи­вая попу­ляр­ность явле­ния поз­во­ля­ют при­ме­нять к нему подоб­ный эпи­тет.

2. Кон­цеп­ту­аль­ные идеи куль­то­во­го про­из­ве­де­ния живут и раз­ви­ва­ют­ся вне само­го рома­на, филь­ма, спек­так­ля, фанат­ско­го сооб­ще­ства и т.д.

3. Куль­то­вое про­из­ве­де­ние отра­жа­ет состо­я­ние соци­у­ма и настро­е­ния в нём в дан­ный пери­од вре­ме­ни, слу­жит крат­чай­шим спо­со­бом пости­же­ния эпо­хи.

при­ме­ча­ния

1.  Житие ска­зоч­ни­ка. Евге­ний Шварц. М.,1991.
2. Как снять куль­то­вое кино?  http://www.tetkam.net/article.
3. Мала­ши­на С. «Загад­ка Рафа­э­ля» Йена Пир­са // Кино­парк. 2005. № 3.
4. Нере­ли­ги­оз­ные куль­ты ХХ века в Рос­сии.  http://www.user.cityline.ru/ znpetrov/xxcults.
5. Пре­об­ра­жен­ская А. Матри-Х // Кино­парк. 2003. № 5.
6. Форум физи­че­ско­го факуль­те­та Воро­неж­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. http://fizfak.basis-v.ru/forum/viewtopic.
7. Хармс Д. Лири­ка. Минск, 2003.


ТАРАСЕНКО Еле­на Нико­ла­ев­на роди­лась 9 авгу­ста 1971 года в Орен­бур­ге. Окон­чи­ла шко­лу № 34 с золо­той меда­лью; шести­крат­ная побе­ди­тель­ни­ца област­ных олим­пи­ад по рус­ско­му язы­ку и лите­ра­ту­ре. В 1994 году с крас­ным дипло­мом завер­ши­ла обра­зо­ва­ние на фило­ло­ги­че­ском факуль­те­те Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та, в 1998 году полу­чи­ла зва­ние учи­те­ля выс­шей кате­го­рии, в 2002 году — сте­пень кан­ди­да­та педа­го­ги­че­ских наук.
Доцент кафед­ры фило­со­фии, куль­ту­ро­ло­гии и рели­гио­ве­де­ния ОГПУ. Член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей, обла­да­тель Гран-при област­но­го поэ­ти­че­ско­го кон­кур­са «Яиц­кий мост» под пред­се­да­тель­ством Рим­мы Каза­ко­вой, побе­ди­тель област­но­го лите­ра­тур­но­го кон­кур­са «Орен­бург­ский край — XXI век» в номи­на­ции «Авто­граф». Награж­де­на бла­го­дар­ствен­ным пись­мом от Орен­бург­ско­го бла­го­тво­ри­тель­но­го фон­да «Евра­зия» за высо­кий про­фес­си­о­на­лизм, про­яв­лен­ный в ходе рабо­ты в каче­стве чле­на жюри XIII откры­то­го Евразий­ско­го кон­кур­са на луч­ший худо­же­ствен­ный пере­вод. Член жюри Eurasian Open и лите­ра­тур­ной пре­мии име­ни С.Т. Акса­ко­ва.
Автор книг «Пре­по­да­ва­ние миро­вой худо­же­ствен­ной куль­ту­ры в обще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­ле», «Искус­ство теат­ра и учеб­ная дея­тель­ность», поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков «Инто­на­ция», «Все­гда» и «Соло вал­тор­ны».

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *