Рок и его ролл

 ВАЛЕРИЙ ЛУКИН 

Нелинейные воспоминания Костылева Павла и прилипший к ним субъективный хит-парад древнейшей поп-музыки

глава 1. 
Май 2002 года. Бег на месте.

МАЙСКОЕ утро встре­ти­ло про­хла­дой и завис­шим меж­ду вче­ра и сего­дня мерт­вец­ки пья­ным двор­ни­ком, валяв­шим­ся на лав­ке у подъ­ез­да. Все попыт­ки спе­ша­щих на рабо­ту граж­дан рас­тор­мо­шить его тру­же­ник гиги­е­ны отвер­гал напрочь одним прин­ци­пи­аль­ным дви­же­ни­ем руки. Веро­ят­но, как раз в этот момент в ноосфе­ру, пря­мо к Вер­над­ско­му, в мыс­ля­щую обо­лоч­ку пла­не­ты, вос­па­ря­ло его обла­чен­ное в густые винно-водочные аро­ма­ты чув­ство глу­бо­ко­го удо­вле­тво­ре­ния. Без объ­яс­не­ний было ясно, что похме­лье и рас­ка­я­нье под­кра­дут­ся к нему не рань­ше полу­дня – бег на месте про­дол­жа­ет­ся.

Не заме­тил, как про­ехал две оста­нов­ки. Кажет­ся, не опаз­ды­ваю. В мыс­лях тихо – ноосфе­ра ску­ча­ет. У «китай­ской сте­ны» в авто­бус влез­ла габа­рит­ная дама в бое­вой рас­крас­ке и схо­ду завя­за­ла кон­фликт с оби­та­тель­ни­ца­ми перед­них седу­шек, по виду рыноч­ниц со здо­ро­вен­ны­ми сум­ка­ми, вкус­но пах­ну­щи­ми пирож­ка­ми, пло­вом и еще чем-то пря­ным и ост­рым. То ли дама изма­за­ла плащ, то ли запа­хи эти вызва­ли у нее аллер­ги­че­ский насморк, но пере­пал­ка рез­ко набра­ла обо­ро­ты. На высо­те гра­ду­са – восемь бал­лов по шка­ле Рих­те­ра – рас­кра­шен­ная потре­бо­ва­ла от води­те­ля сроч­ной высад­ки работ­ниц инди­ви­ду­аль­но­го пита­ния. Одна­ко тот, заня­тый транс­пор­ти­ров­кой в ноосфе­ру дета­лей марш­ру­та сво­е­го авто­бу­са, оста­вил даму без отве­та. Зато ее попы­тал­ся уре­зо­нить граж­да­нин из вто­ро­го ряда, судя по опрят­но­му, но лет десять как вышед­ше­му из моды пла­щу, – врач.

– Вы напрас­но так нерв­ни­ча­е­те, това­рищ, – обра­тил­ся он к разъ­ярен­ной осо­бе. – Необ­хо­ди­мо беречь свои нер­вы и не забы­вать о серд­це. У нас по ста­ти­сти­ке из всех умер­ших от инфарк­та лишь поло­ви­на ушла в мир иной в боль­ни­це. Осталь­ные – где угод­но.

– Спа­си­бо, успо­ко­ил. У меня дав­ле­ние 220, а я здесь под­вер­га­юсь.

– Пра­виль­но, – под­дер­жал врач. – Не нуж­но под­вер­гать себя рис­ку. Инсульт моло­де­ет и все боль­ше любит жен­щин, осо­бен­но ваше­го, моло­до­го еще воз­рас­та. У нас восемь про­цен­тов насе­ле­ния стра­да­ет арте­ри­аль­ной гипер­тен­зи­ей.

– Что-то мало, – засо­мне­ва­лась дама. – У меня все зна­ко­мые адель­фан пьют, какие тут восемь про­цен­тов!

Углу­бив­шись в гипер­то­ни­че­скую тему, она уже не вспо­ми­на­ла о сво­ем насмор­ке.

– Это зага­доч­ный при­род­ный фено­мен, – про­дол­жил оде­тый в про­шлое врач. – Не объ­яс­ни­мое нау­кой явле­ние. Вот за рубе­жом в любом насе­лен­ном пунк­те пере­ме­ряй дав­ле­ние все­му насе­ле­нию, и ока­жет­ся, что у 30–40 про­цен­тов из них оно повы­шен­ное. А живут куда спо­кой­ней наше­го.

– Народ там хлип­кий, – вме­ша­лась одна из сумоч­ниц. – Мы вот каж­ный день тяга­ем по 15 кило, да не по разу, и не жалу­ем­ся.

– Это точ­но, – под­дер­жа­ла ее рас­кра­шен­ная дама. – Я в мага­зине мешок муки на загри­вок хоп – и впе­ред. Пожи­же за буг­ром народ.

Послед­няя фра­за про­зву­ча­ла при­ми­ря­ю­ще.

– Так что пусть они там со сво­и­ми 40 про­цен­та­ми живут, а у нас их восемь, и пусть дока­жут, что это не так.

В авто­бу­се уста­но­ви­лась тиши­на. И чего, соб­ствен­но, они сце­пи­лись? Может, Перу­но­во закля­тье, о кото­ром писал Клю­чев­ский, дей­ству­ет? Нов­го­род­ская леген­да рас­ска­зы­ва­ет: когда жите­ли горо­да при Вла­ди­ми­ре Свя­том сбро­си­ли идол Перу­на в Вол­хов, рас­сер­жен­ный язы­че­ский бог, доплыв до моста, выки­нул на него пал­ку со сло­ва­ми: «Вот, вам, нов­го­род­цы, от меня на память». С тех пор они на мосту и дра­лись, как чер­ти, решая набо­лев­шие вопро­сы. Дра­лись и на вече. Да и толь­ко ли в Нов­го­ро­де? Может, пал­ка Перу­на до сих пор по Руси гуля­ет? Либо мы сами себя коло­тим, либо нас коло­тят. Ино­го спо­со­ба жить вме­сте мы как буд­то и не зна­ем. Вон они, спор­щи­цы, с бла­гост­ны­ми лица­ми сидят тихо­неч­ко, каж­дая заду­ма­лась о сво­ем. Бег на месте про­дол­жа­ет­ся.

На сле­ду­ю­щей оста­нов­ке в авто­бус вошли два стри­же­ных под Котов­ско­го под­рост­ка в оди­на­ко­во­го фасо­на кожа­ных курт­ках и заве­ли на мало­по­нят­ном ново­язе свой тягу­чий раз­го­вор. Отчего-то вспом­ни­лись ста­тьи о кло­ни­ро­ва­нии и гене­ти­че­ских экс­пе­ри­мен­тах. Идея поко­пать­ся в гене­ти­че­ских тай­нах чело­ве­ка напря­га­ет сей­час умы уче­ных до испа­ри­ны. Согла­си­тесь, при­ят­но ощу­тить себя деми­ур­гом, рекон­стру­и­ру­ю­щим при­ро­ду и само­го чело­ве­ка по соб­ствен­но­му про­из­во­лу. Важ­но не забы­вать при этом, что науч­ное зна­ние содер­жит в себе эле­мент непол­но­ты, про­сто по опре­де­ле­нию, и дале­ко не все из того, что пред­став­ля­ет­ся сего­дня незыб­ле­мой исти­ной, выдер­жит про­вер­ку вре­ме­нем и напор науч­ной мыс­ли. И лет эдак через сто кое-какие из доми­ни­ру­ю­щих ныне тео­рий либо ока­жут­ся оши­боч­ны­ми, либо при­нуж­де­ны будут истле­вать на обо­чине науч­но­го мейн­стри­ма. Что­бы не раз­во­дить потом рука­ми, когда в фина­ле наших гене­ти­че­ских экзер­си­сов мы с удив­ле­ни­ем обна­ру­жим доро­гую нашу чело­ве­ко­об­раз­ную обе­зьян­ку: «Хоте­ли как луч­ше, а полу­чи­лось как все­гда». К сло­ву, чело­ве­ко­об­раз­ная обе­зья­на – это дале­ко не худ­ший вари­ант. Сце­на­рий в сти­ле попу­ляр­ных гол­ли­вуд­ских анти­уто­пий, с воз­ник­но­ве­ни­ем чело­ве­ко­по­доб­но­го мон­стра, спо­соб­но­го к репро­дук­ции и пре­тен­ду­ю­ще­го на место совре­мен­но­го чело­ве­ка в эко­ло­ги­че­ской нише пла­не­ты, может ока­зать­ся не про­сто захва­ты­ва­ю­щим бое­ви­ком. Но толь­ко буду­щее спо­соб­но отве­тить, дви­жем­ся ли мы впе­ред, или это все тот же бег на месте.

Воз­мож­но, ноосфе­ра, вби­рая в себя наши гене­ти­че­ские вос­тор­ги, с сочув­стви­ем и уко­ром вер­тит вооб­ра­жа­е­мым паль­цем у сво­е­го вооб­ра­жа­е­мо­го вис­ка.

– …китай­ские спе­ци­а­ли­сты пред­ста­ви­ли свои про­ек­ты  вос­ста­нов­ле­ния ста­туй Буд­ды в Бами­ане (Афга­ни­стан), – это води­тель вклю­чил радио, пере­да­ва­ли выпуск ново­стей.

Я где-то читал, что если в том месте, где когда-то выси­лись эти ста­туи, встать на про­ти­во­по­лож­ном хол­ме, и солн­це при этом будет све­тить в опре­де­лен­ном направ­ле­нии, то мож­но уви­деть очер­та­ния этих скульп­тур. Во вся­ком слу­чае, убе­дить­ся в том, что они когда-то там были. Хотя, если при­слу­шать­ся к инду­ист­ско­му религиозно-философскому уче­нию Адва­и­та Ведан­та, в мире не суще­ству­ет ника­кой дру­гой реаль­но­сти, кро­ме еди­ной выс­шей духов­ной сущ­но­сти – Брах­ма­на, все кро­ме него чистая иллю­зия (майя). Не скрою, мне труд­но в это пове­рить. Но пароч­ку май­ек, то есть пол­ных иллю­зий, в сво­ей жиз­ни рас­по­знать сумею. Одна из них – моя пер­вая любовь Май­ка Его­ры­че­ва, кото­рая живет в моей душе по сию пору. Вто­рая – музы­ка, пред­мет абстракт­ный, неося­за­е­мый, но когда надо, твер­дый и тре­бо­ва­тель­ный. Вот как сей­час, когда води­тель при­ба­вил гром­ко­сти, и на весь салон авто­бу­са поли­лась посты­лая попся­ти­на – «ля-ля, три руб­ля». Мне, чело­ве­ку «с рань­ше­го вре­ме­ни», слу­шать это боль­но физи­че­ски. Необ­хо­ди­мо что-то делать. Луч­ше все­го думать о сво­ем. Напри­мер, дав­но заме­че­но: чем боль­ше фоно­те­ка, тем труд­нее выбрать созвуч­ную настро­е­нию музы­ку. Это, мож­но ска­зать, меди­цин­ский факт. Сто­ишь вот так, подоб­но мата­до­ру на арене, напря­жен­но уста­вив­шись в бата­рею сидю­шек, а реше­ние все не при­хо­дит. Моз­ги начи­на­ют заки­пать, и пони­ма­ешь себя не то что мата­до­ром, даже не быком, а самым насто­я­щим бури­да­но­вым ослом. Нако­нец, оби­жен­ный на само­го себя, отхо­дишь, остав­ляя музы­ку в покое до сле­ду­ю­щей попыт­ки. Зна­ко­мая ситу­а­ция? А перед сном обя­за­тель­но уко­ришь себя: и что маял­ся? Вон сто­ит Джо Кок­кер – яркая мело­дия, мощ­ный драйв, наждач­ный голос. Нель­зя было осу­ще­ствить? И поза­ви­ду­ешь себе, начи­на­ю­ще­му когда-то бит­ло­ма­ну. Два десят­ка кату­шек – и ника­ких сомне­ний. Запра­вил первую попав­шу­ю­ся лен­ту в «Ноту», накру­тил «Ригон­ду» погром­че. Все! «Витя Зилов – пер­вое место!».

Хотя нет. Думаю, что извест­ная зако­но­мер­ность была. Под­со­зна­тель­но в раз­ное вре­мя года ста­ви­лись опре­де­лен­ные аль­бо­мы. В самом деле, труд­но себе пред­ста­вить аль­бо­мы Хар­ри­со­на летом. Тео­ре­ти­че­ски, конеч­но, мож­но, и все же это казу­и­сти­ка. Хар­ри­сон – самый осен­ний ком­по­зи­тор. Его музы­ка – это дождь, заря­див­ший на сут­ки. Это холод­ный, про­мозг­лый ветер за окном и одно­вре­мен­но уют и теп­ло род­но­го оча­га. Или типич­но январ­ские джаз-роковые «Кровь, Пот и Сле­зы» с их акку­му­ли­ро­ван­ной летом мощ­ной сол­неч­ной энер­ге­ти­кой, столь необ­хо­ди­мой зимой. Впро­чем, все эти рас­суж­де­ния весь­ма субъ­ек­тив­ны. И если мы с вами не сов­па­дем в сво­их ощу­ще­ни­ях – не беда. Глав­ное – чув­ство­вать музы­ку в прин­ци­пе, пытать­ся най­ти в себе созву­чие, и тогда душа запо­ет, а серд­це обра­ду­ет­ся.

Вот пять самых май­ских ком­по­зи­ций (в ощу­ще­ни­ях авто­ра, разу­ме­ет­ся).

Какая пес­ня без бая­на, какой же рок без «Рол­линг Сто­унз», веч­ных оппо­нен­тов «Бит­лз»? Тех дав­но нет, а реликты-роллинги все еще бро­дят по пла­не­те, демон­стри­руя пол­ную рези­стент­ность к худо­же­ствен­но­му ката­клиз­му под назва­ни­ем «попса». А уж пере­дать в музы­ке весен­ние сен­са­ции орга­низма, вызван­ные кипе­ни­ем гор­мо­нов в кро­ви, и вся­кие роман­ти­че­ские иллю­зии они уме­ли с дет­ства. И хотя вес­ной все­го важ­нее сила воли, на пятом месте субъ­ек­тив­но­го хит-парада мая их нетлен­ная«Honky nк , что дели­кат­нее все­го мож­но пере­ве­сти как «Жен­щи­на из при­то­на».

На чет­вер­том месте аме­ри­кан­ская груп­па «3 Dogs Night», отно­шение к кото­рой все­гда было неод­но­знач­ным. С одной сто­ро­ны, их музы­ка име­ла явно ком­мер­че­ский харак­тер, но с дру­гой – «3 Dogs Night» были спо­соб­ны под­нять­ся до вер­шин насто­я­ще­го соула уров­ня Джейм­са Бра­у­на или Виль­со­на Пик­ке­та. Вот такая серьез­ная «попса» име­ла место в семи­де­ся­тые. А с назва­ни­ем груп­пы одна­жды про­изо­шла забав­ная исто­рия. Веду­щая музы­каль­ных про­грамм «Голо­са Аме­ри­ки» Мари­на Левиц­кая, види­мо, эми­грант­ка во вто­ром поко­ле­нии, имев­шая свое­об­раз­ное пред­став­ле­ние о воз­мож­но­стях рус­ско­го язы­ка, порой выда­ва­ла забав­ные нео­ло­гиз­мы. Как-то раз она объ­яви­ла груп­пу так: «А теперь на нашей волне хит неде­ли – ком­по­зи­ция «Celebrate» груп­пы «Трех­со­ба­чья ночь». Луч­ше б не пере­во­ди­ла!

На тре­тьем месте Алан Прайс – пер­вая насто­я­щая рок-звезда, не толь­ко услы­шан­ная, но и уви­ден­ная нами в деле, пусть все­го лишь на кино­экране. Вес­ной не то 1973-го, не то 1974 года, точ­но не пом­ню, в наших кино­те­ат­рах про­шел фильм зна­ме­ни­то­го Линдсея Андер­со­на «О, счаст­лив­чик», к кото­ро­му Прайс не толь­ко напи­сал музы­ку, но и снял­ся в нем как актер. В прин­ци­пе, экс-«энималз» пред­став­лял себя само­го, и, подоб­но обра­зу глав­но­го героя, кото­ро­го играл юный Мал­колм Мак­дау­элл (его пер­вая роль в кино), герой Прай­са полу­чил­ся столь же оди­но­ким и непри­ка­ян­ным – «све­ча на вет­ру». Дунул – и нет. Я смот­рел «О, счаст­лив­чик» раз пять. Но это не пре­дел. Были отча­ян­ные инди­ви­ду­у­мы, имев­шие на сво­ем сче­ту боль­ше десят­ка сеан­сов насла­жде­ния кар­ти­ной – двух­се­рий­ной, заметь­те. Ну а люби­мая вещь? Конеч­но мелан­хо­лич­ная «РооPeople». Она и будет тре­тьей.

На вто­ром месте субъ­ек­тив­но­го май­ско­го хит-парада – шот­ланд­ский «Наза­рет», куль­то­вая груп­па гэп­эт­эуш­ни­ков сере­ди­ны семи­де­ся­тых. Суди­те сами. Кле­ши в широ­чен­ную, как у мат­ра­са, полос­ку (эта­ло­ном счи­та­лись брю­ки бара­бан­щи­ка груп­пы «Цве­ты», в кото­ром все еди­но­душ­но при­зна­ли Ста­са Нами­на, отка­зы­ва­ясь верить в то, что руко­во­ди­те­лем кол­лек­ти­ва может быть застен­чи­во улы­ба­ю­щий­ся паре­нек на краю облож­ки дис­ка, всего-то Ана­стас Мико­ян, внук сорат­ни­ка Лени­на Ана­ста­са Мико­я­на, взяв­ший псев­до­ним по маме, кото­рую зва­ли Намия), руба­шеч­ка при­та­лен­ная, жела­тель­но ярко-красного цве­та, поверх – шер­стя­ной тель­ник, длин­ный при­че­сон на пря­мой про­бор с запа­хом поль­ских духов «Быць може», а на руке, как на эстам­пе, новей­шее изоб­ре­те­ние оте­че­ствен­ной элек­тро­ни­ки – быто­вой кас­сет­ный маг­ни­то­фон «Вес­на». Полу­ден­ное, наби­ра­ю­щее силу май­ское солн­це жарит, а про­хлад­ный, не про­гре­тый им еще вете­рок при­ят­но охла­жда­ет. Теп­ло, но не поте­ешь. Лепо­та! Как вый­дешь на крыль­цо роди­мой «коб­лов­ки», да как вру­бишь «Раза­ма­наз». Про­би­ра­ет! Что может быть убе­ди­тель­нее для само­утвер­жде­ния? Удо­воль­ствие и обще­ствен­ный вызов в одном фла­коне.

Ну а есте­ствен­ным май­ским лиде­ром ста­ла экс­тра­ор­ди­нар­ная ком­по­зи­ция Роб­би Ван Леуве­на «Venus» («Вене­ра»), став­шая навяз­чи­вым при­зра­ком всех орен­бург­ских ста­ру­шек поры 70-х, не давав­шей им покоя бедой, посколь­ку «Шокинг Блю» ора­ли свою «Шиз­га­ру» из окон домов всех дво­ров, всех квар­та­лов, всех рай­о­нов. И на дачах тоже. Ни одной песне ни до, ни после не уда­лось повто­рить все­на­род­ный успех «Шиз­га­ры». Что это – бег на месте? 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *