Скептик и Чиновник – неразлучные враги в русской литературе

 НИКОЛАЙ СТРУЗДЮМОВ 

1. Живучесть «лишнего человека»

ИМЕЕТСЯ в виду рус­ская лите­ра­ту­ра не толь­ко XIX века, но и совет­ско­го пери­о­да. Это про­дол­же­ние темы, частич­но затро­ну­той в моей пуб­ли­ка­ции «Анде­гра­унд для героя» (лите­ра­тур­ный аль­ма­нах «Баш­ня», Орен­бург, 2001 г.), в кото­рой речь шла о романе наше­го зем­ля­ка Вла­ди­ми­ра Мака­ни­на «Анде­гра­унд, или Герой наше­го вре­ме­ни».

Очень упро­щен­но я там обо­зна­чил глав­ных пер­со­на­жей темы «лиш­не­го чело­ве­ка», из них основ­ные: Оне­гин Пуш­ки­на, Печо­рин Лер­мон­то­ва, Рудин Тур­ге­не­ва, Нико­лай Кава­ле­ров Оле­ши, герои «мос­ков­ских пове­стей» Три­фо­но­ва и Пет­ро­вич Мака­ни­на. При всей раз­ни­це соци­аль­но­го ста­ту­са и всех вре­мен­ных раз­ли­чи­ях их объ­еди­ня­ет нечто зна­чи­тель­ное. Они по сво­е­му уму, наблю­да­тель­но­сти по отно­ше­нию к жиз­ни и людям, осо­бой зор­ко­сти очень даже воз­вы­ша­ют­ся над окру­жа­ю­щей сре­дой, над тол­пя­щи­ми­ся вокруг посред­ствен­но­стя­ми. И к этой сре­де, к тол­пе, а потом вооб­ще ко все­му окру­жа­ю­ще­му у них появ­ля­ет­ся кри­ти­че­ское, дохо­дя­щее до язви­тель­но­сти отно­ше­ние, кото­рое с тече­ни­ем вре­ме­ни ста­но­вит­ся чер­той харак­те­ра. Скеп­ти­цизм. Но скеп­ти­циз­мом все и кон­ча­ет­ся.

Прав­да, из чис­ла этих воз­вы­сив­ших­ся рус­ская лите­ра­ту­ра выяви­ла и лич­но­сти, кото­рые не огра­ни­чи­ва­ют­ся кри­ти­циз­мом и издев­кой, а выра­жа­ют гром­кий про­тест, либо даже всту­па­ют в борь­бу с окру­жа­ю­щи­ми посред­ствен­но­стя­ми. Но всех их ждет печаль­ный финал, так или ина­че свя­зан­ный с сума­сше­стви­ем. Чац­кий Гри­бо­едо­ва объ­яв­ля­ет­ся сума­сшед­шим: «Безум­ным вы меня про­сла­ви­ли всем хором…». Бул­га­ков­ский Мастер доб­ро­воль­но ухо­дит в псих­боль­ни­цу. Мака­нин­ско­го худож­ни­ка Веню упря­ты­ва­ют в «пси­хуш­ку» и дово­дят до сума­сше­ствия. Попа­да­ет туда и сам Пет­ро­вич, оста­ва­ясь, прав­да, в здра­вом уме.

«Лиш­ний чело­век» – совсем дру­гое. Он видит и глу­пость, и посред­ствен­ность, все пони­ма­ет, язвит, но не про­те­сту­ет, «не высо­вы­ва­ет­ся». Посколь­ку зна­ет: бес­по­лез­но. Может быть, пото­му он и выжи­ва­ет в дей­стви­тель­но­сти, а в нашей лите­ра­ту­ре пере­хо­дит из поко­ле­ния в поко­ле­ние вот уже лет две­сти. А такие, как Чац­кий, – ред­кость.

Теперь глав­ный вопрос: поче­му имен­но в РУССКОЙ лите­ра­ту­ре так живуч тип «лиш­не­го чело­ве­ка»? Нач­нем с того, что лите­ра­ту­ра в ее самом высо­ком про­яв­ле­нии – отра­же­ние прав­ды реаль­ной жиз­ни. Так поче­му в этой реаль­ной жиз­ни имен­но люди неор­ди­нар­ные, зор­ко фик­си­ру­ю­щие вся­кую глу­пость, ока­зы­ва­лись лиш­ни­ми?

Ответ вижу в том, что имен­но у нас во все вре­ме­на были наи­бо­лее харак­тер­ны над­зор и наси­лие госу­дар­ства над лич­но­стью. Воз­мож­но пото­му, что все, жив­шие здесь, были про­сто обре­че­ны на то, что­бы у нас суще­ство­ва­ло креп­кое, дохо­дя­щее до дес­по­тиз­ма госу­дар­ство с силь­ны­ми над­зи­ра­тель­ски­ми функ­ци­я­ми. Как толь­ко осла­бе­вал над­зор, начи­на­лись раз­брод и сму­та. Свя­за­но это с исто­ри­че­ски­ми усло­ви­я­ми обра­зо­ва­ния госу­дар­ства, гео­гра­фи­че­ским поло­же­ни­ем, но тут осо­бый, отдель­ный раз­го­вор.

Пока же отме­тим, что имен­но пери­о­ды прав­ле­ния государей-деспотов в Рос­сии наи­бо­лее дли­тель­ны. А имен­но: Иван Гроз­ный, Петр I (да, «море­пла­ва­тель и плот­ник», но и дес­пот, насаж­дав­ший немет­чи­ну), Нико­лай I. После рево­лю­ции – Ста­лин. Прав­да, ста­вить его в один ряд с рус­ски­ми царя­ми и импе­ра­то­ра­ми никак не хочет­ся. Хотя мно­гие нынеш­ние ста­рич­ки из парт­но­мен­кла­ту­ры и орга­нов любят повто­рять вот это: «вождь наро­дов», «все пла­ка­ли при изве­стии о его смер­ти». Не все пла­ка­ли. Сам слы­шал и читал, что мно­гие – не кто-нибудь, а рабо­чие – зло­рад­ство­ва­ли. И назы­ва­ли его: «кав­каз­ский гута­лин­щик»…

Обра­тим­ся к само­му суще­ствен­но­му: наси­лие госу­дар­ства над лич­но­стью. Кон­кре­ти­зи­ру­ем поня­тие «госу­дар­ство» по люд­ским кате­го­ри­ям: 1. пра­ви­тель, госу­дарь; 2. его узкое окру­же­ние (в оби­хо­де – «пра­вя­щая вер­хуш­ка»); 3. чинов­ни­че­ство. На них, чинов­ни­ках, и оста­но­вим­ся.

2. Око государево – конторская крыса

ЭТО БЫЛА вез­де­су­щая огром­ная армия испол­ни­те­лей, про­ни­ка­ю­щих во все щели обшир­ной стра­ны. И если стра­ною пра­вил дес­пот, эти испол­ни­те­ли дово­ди­ли дес­по­тизм до быто­вых мело­чей и созда­ва­ли гне­ту­щую обста­нов­ку, подав­ляя дви­же­ния любой неза­у­ряд­ной лич­но­сти. На пра­вах ока госу­да­ре­ва. Боль­шим оби­ли­ем креп­ких слов отме­тил чинов­ни­ка народ. Чино­драл. Чер­ниль­ная душа. Кон­тор­ская кры­са. Бумаж­ная мышь. Ну и так далее.

Любо­пыт­но, что лютую сви­ре­пость к чинов­ни­че­ству выка­за­ли еще неоте­сан­ные, но очень сво­бо­до­лю­би­вые ватаж­ни­ки Стень­ки Рази­на. Взяв­ши Аст­ра­хань, они с остер­ве­не­ни­ем рва­ли и выбра­сы­ва­ли кон­тор­ские бума­ги, кото­рые, как сви­де­тель­ству­ет оче­ви­дец, воро­ха­ми носи­лись по ули­цам горо­да. Понят­но, поче­му. Ведь кон­тор­ская бума­га – про­дукт усер­дия и тру­до­лю­бия чинов­ни­ка. Это еще вон когда – в 1670 году!

Креп­ко попля­са­ла на костях чинов­ни­че­ства рус­ская клас­си­че­ская лите­ра­ту­ра. Хоть тот же Гоголь. Один толь­ко его Иван Анто­но­вич – Кув­шин­ное рыло из «Мерт­вых душ» чего сто­ит. Блеск! То есть не сам Иван Анто­но­вич, а образ. Вспом­ни­те хотя бы сце­ну, в кото­рой он так искус­но вымо­га­ет взят­ку у Чичи­ко­ва и лов­ко ее пря­чет.

А пер­со­на­жи коме­дии «Реви­зор»! Они осо­бен­но впе­чат­ля­ют нас, живу­щих дале­ко от сто­лич­ных горо­дов. Они, точ­нее их пря­мые потом­ки, до сего дня у нас живы и бла­го­ден­ству­ют. И не диво – Гоголь напи­сал «Реви­зо­ра» по рас­ска­зам Пуш­ки­на, вер­нув­ше­го­ся из поезд­ки в Орен­бург и Уральск.

3. В новом обличьи

ПОСЛЕ рево­лю­ции, этак пол­то­ра деся­ти­ле­тия спу­стя, на тер­ри­то­рии быв­шей импе­рии обра­зо­ва­лась новая. Тип восточ­ной дес­по­тии. Все потом­ки цар­ской дина­стии рас­стре­ля­ны, хра­мы раз­ру­ше­ны. Покло­нять­ся и молить­ся мож­но толь­ко вождю, хоть он и «гута­лин­щик».

К тому вре­ме­ни обри­со­ва­лось новое чинов­ни­че­ство. К уже име­ю­щим­ся ранее его про­зви­щам доба­ви­лись новые: бюро­кра­тия, пар­то­кра­тия, парт­но­мен­кла­ту­ра. А «при­вод­ные рем­ни», «вин­ти­ки» – все те же кон­тор­ские кры­сы.

В лите­ра­ту­ре выхо­дят на сце­ну глу­бо­ко копа­ю­щие раз­об­ла­чи­те­ли этой пуб­ли­ки – Ильф и Пет­ров, Зощен­ко, осо­бен­но Бул­га­ков и дру­гие. Одна­ко совет­ская бюро­кра­тия вско­ре уби­ра­ет их со сце­ны, ори­ен­ти­ру­ясь на сво­е­го хозя­и­на. Хоть он одна­жды и изрек: «нам нуж­ны Гого­ли и Щед­ри­ны».

Сла­ва богу, что хоть белая эми­гра­ция сохра­ни­ла для нас мно­гих рус­ских сати­ри­ков того вре­ме­ни. Напри­мер, Арка­дия Авер­чен­ко. Он и такие, как он, ока­за­лись недо­ся­га­е­мы­ми для трав­ли и запре­тов совет­ских угод­ни­ков.

Вер­но­под­дан­ные чинов­ни­ки внед­ря­ют­ся в аппа­рат обра­зо­ван­но­го в то вре­мя ново­го ведом­ства – Сою­за писа­те­лей. Это осо­бый тип людей. С виду вро­де писа­тель, а по сути – чинов­ник, зача­стую нена­ви­дя­щий истин­ный талант. Вро­де как обо­ро­тень. Мно­гие уже состо­яв­ши­е­ся писа­те­ли вынуж­де­ны тянуть чинов­ни­чью и про­па­ган­дист­скую лям­ку. В тех усло­ви­ях даже такие выда­ю­щи­е­ся масте­ра, как Горь­кий и Шоло­хов, посте­пен­но дегра­ди­ро­ва­ли.

Алек­сандр Фаде­ев, дол­гие годы воз­глав­ляв­ший Союз писа­те­лей СССР, после раз­об­ла­че­ния куль­та лич­но­сти Ста­ли­на и всех тем­ных сто­рон того вре­ме­ни, застре­лил­ся. Может быть, пото­му, что осо­знал пороч­ность поряд­ков, кото­рым ранее слу­жил. Ведь когда-то он был истин­ным писа­те­лем. Его повесть «Раз­гром», напи­сан­ная в два­дца­тые годы, талант­ли­ва без вся­ких ого­во­рок.

Зани­ма­ет свое место чинов­ник, ранее не видан­ный, – с нече­ло­ве­че­ским, звер­ским лицом. В рас­стрель­ном 37-м. В под­ва­лах НКВД. Двой­ки и трой­ки. Двое или трое полу­дур­ков, не име­ю­щих не толь­ко юри­ди­че­ско­го, но и вооб­ще почти ника­ко­го обра­зо­ва­ния, пыт­ка­ми вымо­га­ли нуж­ные при­зна­ния и реша­ли, кого рас­стре­лять, кого отпра­вить в конц­ла­ге­ря. Ника­кое пра­во, ника­кая кон­сти­ту­ция там не нуж­ны были. Един­ствен­ный ори­ен­тир – соба­чий нюх, под­ска­зы­ва­ю­щий, как уго­дить Хозя­и­ну.

В те годы «лиш­ний чело­век» с его кри­ти­циз­мом и скеп­ти­циз­мом в лите­ра­ту­ре не появ­ля­ет­ся; Посколь­ку и в жиз­ни он пре­сле­до­вал­ся и отстре­ли­вал­ся, как опас­ный зверь. Появ­ля­ет­ся он мно­го позд­нее, после смер­ти Ста­ли­на. И тут же на него набра­сы­ва­ет­ся чинов­ник (зача­стую в обли­ке писа­те­ля), слу­жа­щий новой пар­то­кра­тии, не раз­лу­чив­шей­ся со ста­ры­ми при­выч­ка­ми.

Здесь мы впра­ве вос­клик­нуть: «Да что ж это за зло­вред­ная, зло­па­кост­ная часть наро­до­на­се­ле­ния – чинов­ни­ки?! Может, чтоб зло пре­сечь, собрать их одним махом да и рас­стре­лять всех к чер­то­вой мате­ри? Ну, не всех, так поло­ви­ну. А осталь­ных отпра­вить в конц­ла­ге­ря на десять лет без пра­ва пере­пис­ки».

Но вот беда – делу это не помо­жет. На сле­ду­ю­щий же день появит­ся новое чинов­ни­че­ство. Ведь без него не может и дня про­су­ще­ство­вать ни одно госу­дар­ство. В кон­це кон­цов дело-то они дела­ют. А что­бы доб­ро­со­вест­но рабо­та­ли и не воро­ва­ли, надо наве­сти общий поря­док, что зави­сит от выс­шей вла­сти. А с обра­зо­ва­ни­ем демо­кра­ти­че­ских инсти­ту­тов в новую эпо­ху – и от актив­но­сти всех граж­дан обще­ства.

* * *
НАДО отдать долж­ное той части писа­те­лей, кото­рая не рва­лась в сек­ре­та­ри, на высо­кие долж­но­сти, боль­шие окла­ды, а писа­ла и в самые мрач­ные вре­ме­на. Писа­ла «в стол». Как хоть тот же Бул­га­ков. Далее – Сол­же­ни­цын, Дудин­цев, Гросс­ман и так далее, и так далее.

После смер­ти Ста­ли­на, а осо­бен­но после застоя, к кон­цу 80-х хлы­нул поток талант­ли­вых про­из­ве­де­ний, ранее лежав­ших вза­пер­ти. Тира­жи тол­стых лите­ра­тур­ных жур­на­лов пере­ва­ли­ли за  мил­ли­он­ные отмет­ки! Но это уже осо­бый раз­го­вор, совсем дру­гое вре­мя.


Нико­лай Тро­фи­мо­вич Струз­дю­мов – член Сою­за писа­те­лей СССР с декаб­ря 1983 года, а с октяб­ря 1991-го – член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей. Кни­ги его пове­стей и рас­ска­зов выхо­ди­ли в мос­ков­ских изда­тель­ствах и в Южно-Уральском книж­ном изда­тель­стве. Пуб­ли­ко­вал­ся в жур­на­лах «Новый мир», «Друж­ба наро­дов», «Урал», в аль­ма­на­хе «Баш­ня». Про­из­ве­де­ния Н.Т. Струз­дю­мо­ва пере­ве­де­ны и изда­ны в США, Гер­ма­нии, Поль­ше. Живет в Орен­бур­ге.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *