Айн «Момент»!

 ВАЛЕРИЙ ЛЕВАНОВСКИЙ 

МИТЯЙ вос­се­дал на при­вок­заль­ной лавоч­ке, насла­ждал­ся нежар­ким с утра июль­ским сол­ныш­ком, желез­ны­ми стан­ци­он­ны­ми вида­ми – ждал элек­трич­ку до Крас­но­гор­ки. Пока вос­се­дал, насла­ждал­ся и ждал, мог дой­ти пеш­ком, пол­то­ра кэмэ было до дере­вуш­ки, где бабуш­ка жила. Не боль­ше. Но элек­трич­кой – куда как солид­ней: скрип тор­мо­зов, воз­душ­ное дыха­ние две­рей, тор­же­ствен­ный сход на бетон­ную пли­ту пер­рон­чи­ка…

- Пацан, дай пять руб­лей!

Он почти не обра­тил вни­ма­ния на хило­го шке­та, сидя­ще­го на кор­точ­ках у вок­заль­ной сте­ны, — таким серень­ким и неза­мет­ным тот пока­зал­ся.

- Ты мне? – уточ­нил Митяй.

- Тебе.

- Пять руб­лей?

- Пять.

- Айн момент, майн фройнд, — с делан­ной готов­но­стью отве­тил Митяй. Он толь­ко что окон­чил деся­тый класс, и по немец­ко­му у него была твер­дая чет­вер­ка. А вот денег не было. Само­му бы кто дал. На вся­кий пожар­ный. Если в элек­трич­ке как без­би­лет­ни­ка засту­ка­ют.

Шкет, долж­но, по-немецки не шиб­ко шпре­хал – под­ско­чил, про­тя­нул ладонь. Она была в гряз­ных серых стру­пьях, и Митяй отпря­нул – вдруг зара­за?

- Не боись, — заме­тил шкет. – Это клей при­стал – не отмо­ешь… Давай!

- Чего давай?

- Клей.

- Какой еще клей? У тебя что, глю­ки?

- Ты же сам ска­зал…

- Что я ска­зал?

- «Момент».

- Ну, ска­зал «айн момент» – один момент, зна­чит. По-немецки. Иди, доро­гой, это дру­гой момент.

- А-а!.. — дошло до паца­нен­ка. — А я поду­мал…

- Что я нюхач, что ли?

- Ну.

- Не балу­юсь. А ты как?

- Как? Так вот! Сдох­ну счас! Баш­ка раз­ла­мы­ва­ет­ся. Дай пять руб­лей! Луч­ше, конеч­но, десять…

- Дал бы, если бы были.

- Так ты ж элек­трич­ку ждешь…

- Жду.

- Зна­чит, долж­ны быть день­ги…

- Долж­ны, да не обя­за­ны. Мне тут рядом.

- В Крас­но­гор­ку?

- В Крас­но­гор­ку.

- Выхо­дит, облом. И спро­сить, зара­за, не у кого – во втор­ник веч­но так. Вот в вос­кре­се­нье… — он меч­та­тель­но зака­тил гла­за, но тут же смор­щил­ся от боли. Пере­ждал при­ступ. – На сто тюби­ков мож­но набрать!

- Зачем тебе это? – жалост­ли­во спро­сил Митяй. – Вред же один!

- Вред, — согла­сил­ся паца­не­нок. – Еще какой вред! Ой, голо­ва тре­щит… Ой, не могу… Дай хоть рубль! Там один мужик в долг дает, но хоть рубль надо…

- Так брось!

- Бро­сишь… Вот счас нюх­ну – и бро­шу. Ну дай! Дай! Дай! Дай!..

Паца­не­нок орал и не заме­чал ниче­го вокруг. О том нар­ко­лог у Митяя в клас­се рас­ска­зы­вал. Вооб­ще, гово­рил, подростки-наркоманы невме­ня­е­мы­ми могут быть во вре­мя лом­ки. А тут Митяй возь­ми и ляп­ни это самое – «момент»…

Паца­не­нок уже катал­ся по пер­ро­ну, сту­ча голо­вой об асфальт, что­бы заглу­шить боль. Митяй бес­по­мощ­но топ­тал­ся вокруг, не зная, что пред­при­нять. И вдруг его оза­ри­ло.

- Есть! Нашел, пацан, нашел! – запры­гал он на месте, как завод­ной лягу­шо­нок. – Ров­но пять руб­лей! Нашел!…

Паца­не­нок пере­стал бить­ся об асфальт. Замер. Мут­ны­ми гла­за­ми уста­вил­ся на Митяя, еле слыш­но про­хри­пел:

- Давай…

- Счас, — пере­стал пры­гать Митя. – Дого­няй!

- Так дай…

- Нет, если толь­ко дого­нишь! – и побе­жал.

Шар­ка­нье за спи­ной услы­шал, толь­ко когда совсем сба­вил ход на тро­пин­ке, спус­ка­ю­щей­ся к реч­ке. Огля­нул­ся. Это был вок­заль­ный шкет. Он не бежал – тащил­ся, захва­ты­вая ртом воз­дух, как рыба, выбро­шен­ная на берег.

Митяй свер­нул с тро­пин­ки, взбе­га­ю­щей на мостик, на кро­шеч­ный пес­ча­ный пляж, мед­лен­но ухо­дя­щий под воду. Оста­но­вил­ся.

Свер­нул в его сто­ро­ну и паца­не­нок. Сил у него не было уже ника­ких.

Тут, у ног Митяя, и упал, все так же жад­но загла­ты­вая воз­дух и пыта­ясь что-то ска­зать, долж­но, все то же: «Дай!».

Митяй, сбро­сив рубаш­ку, шта­ны и сан­да­лии, с удо­воль­стви­ем плюх­нул­ся в реч­ку, шум­но про­плыл до кон­ца зато­на, назад повер­нул…

Шкет с испу­ган­ны­ми гла­за­ми сто­ял на карач­ках и, как соба­чон­ка, тоск­ли­во гля­дел в сто­ро­ну плов­ца. Боял­ся, навер­ное: пять руб­лей уплы­ва­ют…

- Так нуж­ны тебе день­ги? – крик­нул Митяй.

Паца­не­нок заки­вал голо­вой, как завод­ная игруш­ка.

- Плы­ви сюда!

Тот замо­тал голо­вой – нет, мол.

- Ну и не дам, — Митя с удо­воль­стви­ем зашле­пал по воде, наре­зая кру­ги по затон­чи­ку.

Шкет начал раз­де­вать­ся. Раз­дел­ся. Подо­шел к кром­ке. Потро­гал воду кон­чи­ком паль­ца ноги – поежил­ся. Девать­ся было неку­да – плюх­нул­ся. Пла­вать, похо­же, не умел – очу­ме­ло заба­рах­тал­ся на мели.

- Плы­ви, плы­ви, давай, — под­бод­рил его Митя, — осве­жай­ся.

Шкет по-собачьи погреб к нему – бли­же, бли­же…

- Плы­ву! Я плы­ву! – ни с того ни с сего заорал. – Надо же, блин… Плы­ву!

- Ну и плы­ви так даль­ше, — спо­кой­ным тоном ска­зал Митяй и скрыл­ся в воде с голо­вой, выныр­нув вско­ре почти у само­го бере­га.

Денег, понят­ное дело, у него ника­ких не было.

Бугу­рус­лан


Вале­рий Нико­ла­е­вич Лева­нов­ский (1947 – 2011). Окон­чил Орен­бург­ский пед­ин­сти­тут, Выс­шую шко­лу госу­дар­ствен­ной служ­бы Ака­де­мии гос­служ­бы при Пре­зи­ден­те Рос­сии. Жил в Бугу­рус­лане. Опуб­ли­ко­вал более 20 книг для детей и взрос­лых, его про­из­ве­де­ния выхо­ди­ли в Москве, печа­та­лись в «тол­стых» жур­на­лах, пере­ве­де­ны на несколь­ко язы­ков раз­ных стран. Он автор более ста песен для детей и их роди­те­лей, балета-мюзикла «Алень­кий цве­то­чек». Был соб­ко­ром газет «Южный Урал», «Новое поко­ле­ние», инфор­ма­гент­ства «Апри­о­ри», изда­вал жур­нал «Феникс», дет­скую газе­ту «Цап-царап, или Кошки-мышки». Рабо­тал учи­те­лем, заву­чем, дирек­то­ром шко­лы. Руко­во­дил лит­объ­еди­не­ни­ем при редак­ции газе­ты «Бугу­рус­лан­ская прав­да», был орга­ни­за­то­ром дет­ских фести­ва­лей «Акса­ко­во. Рос­сии осень золо­тая». Член Сою­за писа­те­лей СССР с 1982 года, Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей – с 1991 года.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *