Весна

 ЕКАТЕРИНА СМИТИЕНКО 

ПОЧЕМУ-ТО вес­ной… она почти физи­че­ски ощу­ща­ла это… ее томи­ло. Нет, не томи­ло! Ее под­ка­ра­у­ли­ва­ло стран­ное ожи­да­ние. Чего? Пожа­луй, она и сама не зна­ла отве­та. Пред­чув­ствие, что долж­но что-то про­изой­ти, непре­мен­но – что-то хоро­шее! Из года в год она пыта­лась най­ти ответ и объ­яс­не­ние, хоть какое-то объ­яс­не­ние это­му чув­ству! Всмат­ри­ва­лась в небо, в рисун­ки обла­ков, ста­ра­лась не про­пу­стить момент появ­ле­ния пер­вых листоч­ков из набух­ших почек. Втя­ги­ва­ла всей гру­дью све­жий воз­дух, не успев­ший еще вобрать в себя лет­нюю пыль, но уже избав­лен­ный от кри­стал­лов мороз­ца.  

Она сама не заме­ча­ла пере­ход, когда жизнь соскаль­зы­ва­ла с отшли­фо­ван­ных, бле­стя­щих от часто­го исполь­зо­ва­ния рель­сов и начи­на­ла замед­лять ход, при­об­ре­тая неспеш­ность и раз­ме­рен­ность дви­же­ния по какой-то забы­той, парал­лель­ной вет­ке. Что за стре­лоч­ник, пока она спа­ла, изме­нял это дви­же­ние?.. Какое-то вре­мя пей­заж оста­вал­ся зна­ко­мым, потом начи­нал не то менять­ся, не то про­сто явля­лось эта­кое дежа­вю.

Она пыта­лась не заме­чать изме­не­ний, делая вид, что ниче­го не про­ис­хо­дит. Пыта­лась избе­гать это­го непо­нят­но­го и отто­го немно­го пуга­ю­ще­го чув­ства ожи­да­ния. Повто­ря­ла: хватит-хватит-хватит! Пыта­лась искать то неви­ди­мое, что зва­ло и мани­ло, искать его во всем – в кни­гах, в людях, зна­ко­мых и незна­ко­мых, в соче­та­ни­ях цифр, в лепест­ках рас­пу­стив­шей­ся сире­ни… Одно вре­мя даже дума­ла, что боль­на – но вры­ва­лось лето, и все забы­ва­лось. Неуем­ное огнен­ное лето не остав­ля­ло лазе­ек в памя­ти, запи­хи­вая кру­гом свои все­про­ни­ка­ю­щие лучи.

Дав­но ли это дли­лось? Пожа­луй, с той вес­ны, когда она впер­вые про­чла «Масте­ра и Мар­га­ри­ту». Сле­ду­ю­щей вес­ной она чита­ла эту кни­гу вновь, наде­ясь вос­кре­сить и пой­мать за хвост то, что в силу юно­го воз­рас­та еще не уме­ла назвать сло­ва­ми. Но то ли от того, что это была ДРУГАЯ вес­на, попыт­ка полу­чи­лась блек­лая и прес­ная. То ли все пере­кры­ла влюб­лен­ность – пер­вая. Впро­чем, все пер­вые влюб­лен­но­сти похо­жи. Одна­ко каж­дая из после­ду­ю­щих весен под­бра­сы­ва­ла по одно­му кусоч­ку паз­зла в кар­тин­ку. Сама она, конеч­но, это­го не веда­ла и ника­кой кар­тин­ки не соби­ра­ла. Она не люби­ла паз­злы. Но точ­но лови­ла момент, когда утром откры­ва­ла гла­за и виде­ла лучик, а это зна­чи­ло, что дни ста­ли начи­нать­ся рань­ше – когда при­ни­ма­лись петь соло­вьи, когда зацве­та­ла виш­ня, или что там такое белень­кое цве­тет?

В ЭТУ вес­ну… Она забы­ла, что ДОЛЖЕН прий­ти момент, когда под­ка­ра­у­ли­ва­ю­щее ожи­да­ние набро­сит­ся на нее. Нет, ниче­го осо­бен­но­го не про­изо­шло, удач­ная защи­та дипло­ма и папи­ны свя­зи про­чи­ли ей место в круп­ной мос­ков­ской ком­па­нии, но она дав­но была гото­ва к это­му и не счи­та­ла свой ско­рый пере­езд вели­кой пере­ме­ной. К тому же в сто­ли­це было пол­но зна­ко­мых, сре­ди них и Нико­лай. Кем он являл­ся для нее? Ее парень? Ей не пят­на­дцать лет, чтоб так назы­вать муж­чин. Любов­ник? Слиш­ком цинич­но. Друг? Воз­мож­но. Но он не знал, да если чест­но, и не осо­бо инте­ре­со­вал­ся тай­на­ми ее души. Жених? С папи­ной коло­коль­ни – воз­мож­но…

Она зада­ва­ла порой себе вопрос: а что будет, если они в самом деле поже­нят­ся? Пред­став­ля­ла себя в фате, затем – с коляс­кой, затем – ста­ре­ю­щую – с пова­реш­кой на кухне… Но эти мыс­ли были настоль­ко на краю созна­ния, что не вызы­ва­ли в ней каких-либо эмо­ций, и она даже не обра­ща­ла вни­ма­ния на то, что само­го Нико­лая в них не было!

И вот, сидя воз­ле уже собран­ных дорож­ных сумок, толь­ко что нажав «отбой» на теле­фоне – вызы­ва­ла так­си, она вдруг захо­те­ла пла­кать. Даже не пла­кать – раз­ре­веть­ся! Рыдать! И чтоб ее обни­ма­ли и гла­ди­ли по воло­сам и назы­ва­ли «моя малень­кая девоч­ка». Види­мо, от нако­пив­шей­ся уста­ло­сти, свя­зан­ной со сбо­ра­ми, от того, что надо было не забыть сде­лать мас­су дел, от выслу­шан­ных слов напут­ствия мамы она чув­ство­ва­ла себя опу­сто­шен­ной… В ком­на­ту загля­нул отец. Сглот­нув под­сту­пив­ший ком, она наки­ну­ла на пле­чо рюк­за­чок и спу­сти­лась вслед за отцом к подъ­е­хав­ше­му так­си.

Ночью в поез­де она дол­го не мог­ла уснуть, хотя все взбал­мош­ные сосе­ди по купе – сует­ли­вая ста­руш­ка, все сето­вав­шая, что «раньше-то ездить было луч­ше», мужи­чок неопре­де­лен­ных лет, все искав­ший ком­па­нию, что­бы выпить или хоть сыг­рать в дура­ка, да мама­ша с изба­ло­ван­ным слю­ня­вым кара­пу­зом – уже уго­мо­ни­лись и виде­ли свои деся­тые сны. Ста­ра­ясь не шуметь, вышла в кори­дор, мимо­хо­дом отве­тив про­вод­ни­це, что ниче­го не нуж­но, а блед­ная отто­го, что вол­ну­ет­ся перед встре­чей с жени­хом. Про­вод­ни­ца, обра­до­ван­ная, что от нее ниче­го не тре­бу­ет­ся, гре­мя ста­ка­на­ми, про­тис­ну­лась в слу­жеб­ное купе.

А она все сто­я­ла и смот­ре­ла неви­дя­щим взгля­дом на повто­ря­ю­щи­е­ся стол­бы, ред­кие дале­кие огни… Ветер, вры­ва­ю­щий­ся в окно, то ли сушил сле­зы в ее гла­зах, то ли высе­кал их. Нако­нец, вер­ну­лась в спя­щий, с при­ту­шен­ны­ми кори­дор­ны­ми лам­поч­ка­ми вагон, юрк­ну­ла на свою верх­нюю, слу­чай­но смах­нув коло­ду карт, при­над­ле­жав­шую ее сосе­ду по купе. Не ста­ла соби­рать. Вот еще! Толь­ко пере­бу­дить всех. Но обра­ти­ла вни­ма­ние на слу­чай­но лег­шую лицом вверх кар­ту – чер­вон­но­го коро­ля. Уже лежа­ла на сво­ей пол­ке, и сквозь оку­ты­вав­ший сон слы­шал­ся ей голос бабуш­ки: король чер­вон­ный – друг сер­деч­ный… Дре­мо­та под­хва­ты­ва­ла сло­ва и под стук колес пела: сер-деч-ный, сер-деч-ный…

Что за стре­лоч­ник, пока она спа­ла, изме­нил дви­же­ние поез­да? Да нет, при­е­ха­ла она куда надо, и даже вовре­мя, что тоже неуди­ви­тель­но. И встре­ча­ли ее, как и дого­ва­ри­ва­лись, Нико­лай и ее дво­ю­род­ный брат. Но пока еха­ли к съем­ной квар­ти­ре, кото­рая на мно­го лет долж­на была стать ее новым домом, она выгля­де­ла немно­го оше­лом­лен­ной и глу­по­ва­то улы­ба­лась. Нико­лай, види­мо, спи­сал это на впе­чат­ле­ния нечастой гостьи сто­ли­цы и посмат­ри­вал на нее со снис­хо­ди­тель­ной улыб­кой. А она, сжи­мая лямоч­ку рюк­за­ка, одно­вре­мен­но сжи­ма­ла, слов­но боясь поте­рять, наспех запи­сан­ный на ладо­шке номер теле­фо­на Сань­ка. Того само­го, кто под­су­нул ей «Масте­ра и Мар­га­ри­ту», кто уте­шал ее после разо­ча­ро­ва­ний пер­вой влюб­лен­но­сти и еще несколь­ких дру­гих, кто навер­ня­ка знал, что она не любит паз­злы, а любит зву­ки флей­ты и рисо­вать бабо­чек.

Это с ним они застря­ли на машине посре­ди леса, когда она позво­ни­ла ему из дере­вень­ки, куда с семьей езди­ла на похо­ро­ны бабуш­ки: она не уме­ла пла­кать при ком-то, и после всех обря­дов и поми­нок ей необ­хо­ди­мо было остать­ся наедине со сво­им горем, и она не нашла ниче­го луч­ше, чем вызво­нить из горо­да Сань­ка. И он при­мчал­ся, как толь­ко смог, но ста­рень­кие отцов­ские «Жигу­ли» под­ве­ли, и в ноч­ном лесу она впер­вые слу­ша­ла, как поют соло­вьи, и рыда­ла, как ненор­маль­ная, а Санек лишь гла­дил по воло­сам рукой, про­пах­шей машин­ным мас­лом, и солн­цем, и вет­ром, и гово­рил не сло­ва уте­ше­ния, а «моя малень­кая девоч­ка»…

А на сле­ду­ю­щий год, когда она учи­лась на вто­ром кур­се, Санек уехал в Питер со сво­ей семьей – сосе­дя­ми ее роди­те­лей. За насту­пив­шей сес­си­ей отъ­езд про­шел неза­мет­но. Память ино­гда вытас­ки­ва­ла образ Сань­ка – высо­ко­го, улы­ба­ю­ще­го­ся, но она уже почти при­вык­ла, что в жиз­ни нет ниче­го веч­но­го и поте­ри дру­зей неиз­беж­ны, да и жизнь была пол­на еже­днев­ны­ми собы­ти­я­ми. Да, он был ей дру­гом, сосе­дом, ино­гда нянь­кой, ино­гда жесто­ким стёб­щи­ком, были момен­ты, когда за его ост­рые сло­веч­ки она нена­ви­де­ла Сань­ка со всей яро­стью!

Но поче­му же, когда они столк­ну­лись в вагоне – он встре­чал кого-то и про­тис­нул­ся одним из пер­вых помочь выне­сти вещи, Нико­лай в этот момент толь­ко под­хо­дил к ваго­ну… Поче­му, неожи­дан­но столк­нув­шись в дав­ке, отче­го объ­я­тия полу­чи­лись креп­че обыч­ных дру­же­ствен­ных, поче­му, встре­тив­шись с его гла­за­ми и даже не успев объ­яс­нить свой визит, она ока­за­лась с наско­ро запи­сан­ным номе­ром на ладо­шке. И чув­ством, что при­е­ха­ла домой…


Ека­те­ри­на Алек­сан­дров­на Сми­ти­ен­ко роди­лась в 1982 году в Орен­бур­ге. Окон­чи­ла шко­лу № 32, про­фес­си­о­наль­ный лицей № 18. Сти­хи нача­ла писать с 12 лет, пуб­ли­ко­ва­лась в орен­бург­ской пери­о­ди­ке, в аль­ма­на­хах «Баш­ня» и «Бузу­лук­ские зори». Участ­ни­ца област­но­го сове­ща­ния моло­дых писа­те­лей «Мы вырос­ли в Рос­сии!» (2007), по ито­гам кото­ро­го полу­чи­ла пра­во на изда­ние в серии «Новые име­на» сво­ей пер­вой кни­ги – сбор­ни­ка сти­хов «От пят­ни­цы до пят­ни­цы».

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *