Лицо в окне

 ОЛЕГ МАСЛОВ 

Я ПРИЕХАЛ в этот город все­го на один день. Одна­ко из-за непред­ви­ден­ных обсто­я­тельств мое воз­вра­ще­ние отло­же­но на сут­ки. Несколь­ко часов я про­вел в поис­ках деше­во­го гости­нич­но­го номе­ра и, отча­яв­шись, решил зано­че­вать на вок­за­ле.

Я бес­цель­но бро­дил по горо­ду и был сви­де­те­лем борь­бы двух непри­ми­ри­мых жела­ний. В кон­це кон­цов, мне уда­лось обез­вре­дить их зна­ком вопро­са. Этим ору­жи­ем я пока­зал себе всю их сме­хо­твор­ность. В самом деле, раз­ве я могу выби­рать меж­ду дву­мя воз­мож­но­стя­ми: вер­нуть­ся домой, что­бы занять при­выч­ную нишу, покрыть­ся обо­лоч­кой, достав­шей­ся по наслед­ству, или зате­рять­ся в чужом горо­де, отка­зав­шись от жиз­ни по рас­пи­са­нию, обречь себя на голод и бро­дяж­ни­че­ство? Смеш­но.

Как бы там ни было, сего­дня я могу выско­чить из обще­го дви­же­ния и почув­ство­вать себя нико­му ничем не обя­зан­ным и нико­му не нуж­ным. Здесь я не уви­жу зна­ко­мое лицо, меня не потре­во­жит слу­чай­ный гость, и теле­фон будет мол­чать.

Я иду без вся­кой цели, и мой марш­рут опре­де­ля­ет не мысль, как обыч­но, а нечто непо­сти­жи­мое. Поче­му я свер­нул имен­но в этот пере­улок? Поче­му я выбрал эту ули­цу? Меня кос­ну­лась стран­ная мысль: город – это живое суще­ство, создан­ное чело­ве­ком по сво­е­му обра­зу и подо­бию. Если это так, то поми­мо рук, ног, голо­вы, глаз, ушей, кишеч­ни­ка, поло­вых орга­нов, пря­мой киш­ки у него долж­но быть лицо. Я попы­тал­ся пред­ста­вить себе лицо совре­мен­но­го горо­да: боль­ное, измож­ден­ное, пере­ко­шен­ное от ужа­са, с бле­стя­щи­ми зуба­ми…

Тем вре­ме­нем доро­га при­ве­ла меня в кар­тин­ную гале­рею. Мне захо­те­лось постичь дух горо­да, из кото­ро­го так же тяже­ло выбрать­ся, как из сна.

Девуш­ка сидит спи­ной перед хол­стом, впол­обо­ро­та, виден ее пре­крас­ный про­филь. На хол­сте нари­со­ва­но нечто ужас­ное – имен­но так я пред­став­лял себе лицо это­го стран­но­го горо­да.

Девуш­ка пле­ни­ла меня сво­ей кра­со­той, и я теперь мучил­ся одним-единственным вопро­сом: суще­ству­ет ли она в дей­стви­тель­но­сти или она – плод вооб­ра­же­ния худож­ни­ка. И если ее не суще­ству­ет, как воз­мож­но такое чудо? Как худож­ник мог создать совер­шен­ную кра­со­ту, не наблю­дая ее в реаль­но­сти?

– Толь­ко те кар­ти­ны сто­ит при­знать удав­ши­ми­ся, от кото­рых не можешь ото­рвать­ся. Они как буд­то не отпус­ка­ют, все боль­ше втя­ги­вая в себя.

Я вздрог­нул и обер­нул­ся. Рядом со мной сто­ял немо­ло­дой чело­век в зано­шен­ном костю­ме. По-видимому, это смот­ри­тель.

– Рас­ска­жи­те мне, пожа­луй­ста, об этой кар­тине.

– С удо­воль­стви­ем! – обра­до­вал­ся он. – Вообще-то, кар­ти­ны нуж­но не смот­реть, их нуж­но читать. Одна­ко нуж­но учи­ты­вать, что худож­ни­ки делят­ся на два типа. Возь­мем, к при­ме­ру, Дани­и­ла Чер­но­го и Андрея Руб­ле­ва. Чер­ный про­ни­ка­ет в небес­ные тай­ны умом, а Руб­лев – серд­цем. Чер­ный – дела­тель, Руб­лев – созер­ца­тель. Чер­ный – мыс­ли­тель, а Руб­лев – поэт. Чер­ный видит Бога на небе, а Руб­лев – в сво­ей душе. Чер­ный – бого­слов, Руб­лев – мистик. Если вы виде­ли кар­ти­ну Гла­зу­но­ва, где изоб­ра­же­ны оба худож­ни­ка, вы пой­ме­те, о чем я гово­рю. Чер­ный смот­рит в мир, а Руб­лев – в себя.

Он замол­чал, гром­ко выдох­нул, набрал воз­ду­ху, и тут меня кос­нул­ся лег­кий запах вина.

– Теперь об этой кар­тине. Худож­ник, ее нари­со­вав­ший, без­услов­но при­над­ле­жит к созер­ца­те­лям. Зна­чит, мы долж­ны уви­деть ее так, что­бы ока­зать­ся внут­ри кар­ти­ны. Все дело в том, что худож­ник, про­из­ве­де­ние и зри­тель в какой-то момент ста­но­вят­ся еди­ным целым, и очень важ­но этот момент не упу­стить. Тот, кто тво­рит, рас­тво­ря­ет­ся в тво­ре­нии, а тво­ре­ние ста­но­вит­ся тем, через кого обре­та­ет свое бытие. Тот, кто видит кар­ти­ну гла­за­ми худож­ни­ка, тот вби­ра­ет в себя и худож­ни­ка и тво­ре­ние… На кар­тине изоб­ра­жен худож­ник и его тво­ре­ние. Поче­му худож­ник обер­нул­ся? Вам не кажет­ся это стран­ным? Поче­му его взгляд пере­пол­нен ужа­сом?

– Может быть, кар­ти­на напу­га­ла сво­е­го созда­те­ля?

– Вы не един­ствен­ный, кто так дума­ет. Но давай­те пораз­мыс­лим над этим. Допу­стим, худож­ник хотел напи­сать нечто пре­крас­ное, но руко­твор­ная кра­со­та пока­за­лась ему лжи­вой. Тогда он испы­та­ет под­лин­ный ужас. А если худож­ник хотел изоб­ра­зить ужас, и ему это уда­лось, то ужас­ное будет пре­крас­ным…

Сна­ча­ла я пере­стал слы­шать его голос, в гла­зах потем­не­ло, я пере­стал вос­при­ни­мать окру­жа­ю­щий мир, а потом я услы­шал голос.

Нико­гда не дума­ла, что быва­ют такие лица. Про­сто ста­ла рисо­вать, а что полу­чи­лось – это уже не моя вина. Сна­ча­ла он воз­ник в моем вооб­ра­же­нии. Я не знаю, отку­да, из каких миров при­шел этот образ. Навер­ное, из глу­би­ны мое­го оди­но­че­ства. Я оди­но­ка, как пал­ка, воткну­тая в зем­лю. Он – невы­со­ко­го роста, худо­щав, его лицо напо­ми­на­ет луну – вытя­ну­тый про­филь, выпи­ра­ю­щие ску­лы, малень­кий нос, впа­лые щеки. Когда я рисо­ва­ла его, я люби­ла его. Но когда были сде­ла­ны послед­ние штри­хи, мне ста­ло страш­но. Когда я рисо­ва­ла его, я люби­ла его как ребен­ка, как свое тво­ре­ние. Все пра­виль­но, чело­век не спо­со­бен ниче­го выду­мать. Тво­рить кар­ти­ны и рожать детей – это одно и то же. Счаст­лив тот, кому уда­ет­ся и то, и дру­гое. Но это одно и то же.
Так что я долж­на была чув­ство­вать, когда в глу­бине моей души рож­дал­ся этот ужас­ный образ? Я люби­ла в нем свое тво­ре­ние, но в то же вре­мя я люби­ла в нем свои стра­хи. Когда порт­рет был закон­чен, я поня­ла, насколь­ко пре­кра­сен ужас. 
Я не вери­ла, что он суще­ству­ет, пока одна­жды не уви­де­ла его. Когда я сиде­ла у порт­ре­та, мне пока­за­лось, что у окна кто-то сто­ит и смот­рит на меня. Я огля­ну­лась. 

– А я тебя вез­де ищу!

Я вздрог­нул и огля­нул­ся. Какая-то тол­стая тет­ка шла к нам. Ее лицо было очень недо­воль­ным.

– Саш­ка, я тебя вез­де ищу! Ты про­вод­ку почи­нил?

– Нет.

– Поче­му?

– Да там рабо­ты на целый день. Зав­тра нач­ну с утреч­ка.

– Слу­шай, Саш, ну сколь­ко мож­но?

Саша что-то про­бур­чал, под­миг­нул мне и скрыл­ся за две­рью с таб­лич­кой «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Жен­щи­на подо­шла ко мне. Она выгля­де­ла угро­жа­ю­ще:

– Мы закры­ва­ем­ся.

Я ВЫШЕЛ из кафе и дви­нул­ся в сто­ро­ну вок­за­ла, уда­ря­ясь голо­вой о небо.
Я нико­гда не узнаю, поче­му из мно­же­ства жен­щин мой взор выхва­тил имен­но ее. Я заме­тил, что она стар­ше меня, и будь я в сво­ем обыч­ном состо­я­нии, мне не уда­лось бы пере­си­лить свою робость.

Я догнал ее и не пожа­лел – она была оча­ро­ва­тель­на. Пусть каж­дый уви­дит ее, исхо­дя из соб­ствен­ных пред­став­ле­ний о жен­ской кра­со­те. Меж­ду нами завя­зал­ся непри­нуж­ден­ный раз­го­вор – нача­лась игра. Она пле­ни­тель­но улы­ба­лась. В ее жестах не было ни малей­ше­го кокет­ства. Я был пьян, но она не обра­ща­ла на это ника­ко­го вни­ма­ния, буд­то так и долж­но быть.

Каж­дый раз, когда я обла­даю Еле­ной, ее холод­ная чув­ствен­ность сбра­сы­ва­ет меня в глу­би­ны оди­но­че­ства. Когда я пыта­юсь совлечь с нее оде­я­ло отчуж­де­ния, ее бес­страст­ные лас­ки впи­ва­ют­ся в мое тело гвоз­дя­ми. Наша бли­зость, напол­нен­ная отча­я­ни­ем, не при­нес­ла нико­му из нас сча­стья, мы пони­ма­ем это и бро­са­ем­ся в «любовь», как буд­то нас к это­му при­нуж­да­ет некий меха­низм, в силу кото­ро­го люди спят друг с дру­гом без уча­стия чувств.

Несколь­ко дней под­ряд я про­сы­пал­ся рядом со спя­щей жен­щи­ной. Я осто­рож­но сду­вал с нее пыль, остав­шу­ю­ся от чужих тел, лас­кал взгля­дом воло­сы, рас­сы­пав­ши­е­ся на подуш­ке, и, отки­нув оде­я­ло, дол­го рас­смат­ри­вал ее. Она нико­гда не была моей, она была ничьей, ее тело было при­зрач­ным и суще­ство­ва­ло отдель­но от нее самой.

Одна­жды я  проснул­ся сре­ди ночи и обна­ру­жил, что обни­маю мерт­вое тело жен­щи­ны, с кото­рой меня ниче­го не свя­зы­ва­ет – я знал, что она не нуж­на мне и ско­ро она исчез­нет навсе­гда, но почему-то мне захо­те­лось силь­нее при­жать­ся к ней, как буд­то в мире боль­ше нет суще­ства, к кото­ро­му мож­но при­жать­ся всей душой. Воз­мож­но, так оно и есть.

Я при­шел в этот мир слиш­ком позд­но, когда он был с голо­вы до ног зала­пан чужи­ми рука­ми. Но я могу забыть про­шлое, выки­нуть из голо­вы все, что было с миром рань­ше, и полю­бить его новым и чистым.

Мое тело сте­ка­ет на Еле­ну кап­ля­ми пота, ее полукрик-полушепот раз­ры­ва­ет ночь на части, и мы вре­за­ем­ся в рас­свет с застыв­шей болью на губах – в моих объ­я­тьях она ста­ла жен­щи­ной, ее невин­ность заро­ди­лась в глу­бине мое­го суще­ства, я лежу рядом с ней и наши тела – лип­кие и горя­чие – врас­та­ют друг в дру­га.

Невин­ность мира будет воз­рож­дать­ся каж­дый раз, когда я буду про­ни­кать в него, раз­ры­вая зна­ние о нем, скры­ва­ю­щее от меня его тай­ну.

В день отъ­ез­да я захо­тел сно­ва уви­деть кар­ти­ну, но не нашел доро­гу. Вре­ме­ни было мало – я опаз­ды­вал на поезд.

Я шел по вечер­не­му горо­ду, с опас­кой погля­ды­вая в сто­ро­ну окон и вит­рин, без­жа­лост­но копи­ру­ю­щих мой образ, выбра­сы­ва­ю­щих в мир тыся­чи отражений-призраков; шел, уткнув­шись лицом в зем­лю, пыта­ясь пред­ста­вить себе тот ужас, кото­рый испы­тал бы чело­век, уви­дев одна­жды в чужом окне свое лицо.

2003 г.


Олег Алек­сан­дро­вич Мас­лов родил­ся в 1976 году в горо­де Сафо­но­во Смо­лен­ской обла­сти. В 1977 году семья пере­еха­ла в Орен­бург. В 1993 году окон­чил шко­лу, а в 2002-м – эко­но­ми­че­ский факуль­тет Орен­бург­ско­го фили­а­ла Совре­мен­но­го гума­ни­тар­но­го инсти­ту­та. Сей­час рабо­та­ет в «Орен­бург­ской газе­те». Его рас­ска­зы пуб­ли­ко­ва­лись в газе­тах «Орен­бург­ские губерн­ские ведо­мо­сти», «Орен­бург­ский уни­вер­си­тет», аль­ма­на­хе «Баш­ня» (2002), жур­на­ле «Вра­та Сиби­ри». Участ­ник Все­рос­сий­ско­го сове­ща­ния моло­дых писа­те­лей в Иши­ме Тюмен­ской обла­сти в мае 2003 года. В октяб­ре 2003 года в серии «Авто­граф» вышла его пер­вая кни­га «При­ду­ман­ный мир».

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *