Свадебный подарок

 АЛЕКСАНДР КЛИМОВ 

МОЛОДОЙ чете на сель­ской сва­дьбе кот­ную козу пре­под­нес­ли. Ко­за как коза, от рогато-бородатых собра­тьев при­ме­ча­тель­ным ничем не отли­ча­лась. Раз­ве худо­бой да стран­ной мол­ча­ли­во­стью для живот­ных подоб­но­го ран­га.

Пода­рок есть пода­рок: предъ­яв­лять рекла­ма­ции не при­ня­то. И никто из моло­дых и близ­ких в зубы козе не загля­ды­вал, что­бы в каче­стве пре­зен­та усо­мнить­ся.

Был един­ствен­ный момент, когда кто-то из род­ствен­ни­ков, хоро­шо знав­ший дари­те­лей, их тяже­лую руку, изба­вить­ся не мед­ля посо­ве­то­вал сва­там от  бес­по­кой­но­го (надо ходить) и, глав­ное, опас­но­го подар­ка. Роди­те­ли моло­дых рас­це­ни­ли дово­ды и с пред­ло­же­ни­ем к детям подо­шли.

Неве­ста согла­си­лась, а жених заупря­мил­ся. То ли, в дол­гий ящик не откла­ды­вая, хотел пока­зать, кто в доме хозя­ин? То ли в нем про­яви­лась дей­стви­тель­но без­за­бот­но ранее дре­мав­шая хозяй­ствен­ная жил­ка – какой-никакой обза­ве­стись жив­но­стью, при­да­ю­щей домаш­не­му быту спе­ци­фи­че­ский коло­рит.

Так коза у моло­дых с пол­ным пра­вом  окон­ча­тель­но устро­и­лась. А спу­стя два меся­ца, в кон­це сен­тяб­ря, раз­ре­ши­лась малень­ким коз­ли­ком с мяг­кой вол­ни­стой шерст­кой цве­та тем­ной осен­ней ночи. И вот что полу­чи­лось из этой исто­рии.

Как толь­ко мама Кузю (так назва­ли коз­лен­ка) обли­за­ла, он доволь­но бод­ро встал на нож­ки, нащу­пал влаж­ным носи­ком «пакет» с дву­мя сос­ка­ми и один их них в свой ротик затя­нул. Смеш­но подер­ги­вая хво­сти­ком, стал тыкать энер­гич­но мор­доч­кой в «пакет», выдав­ли­вая моло­зи­во.

Оно было вкус­ным: теп­лым, сыт­ным, слад­ким. Вско­ре Кузя почув­ство­вал: неку­да лить­ся моло­ку. Он выпу­стил сосок и ото­шел от мамы. Совер­шив два-три лени­вых дви­же­ния, дер­гать­ся хво­стик пере­стал. А потом и вовсе замер надол­го в вер­ти­каль­ном поло­же­нии – буд­то ста­би­ли­за­тор хво­сто­во­го опе­ре­ния лета­тель­ных аппа­ра­тов.

По его малень­ко­му тель­цу пошла теп­лая, при­ят­ная вол­на. Немно­го кру­жи­лась голо­ва. Свин­цо­вой  дре­мой веки нали­лись, нож­ки под­ги­ба­лись, ему хоте­лось спать.

Через какое-то вре­мя он открыл гла­за, огля­дел­ся и замор­гал чер­ны­ми длин­ны­ми рес­ни­ца­ми: то, что он видел, совер­шен­но незна­ко­мо ему.

«Как же так, – думал Кузя. – Я еще недав­но лежал в тем­ной теп­лой ванне и не видел ниче­го. В то же вре­мя я слы­шал хоро­шо, как мама сена про­сит, аппе­тит­но его жует, пьет воду; как рит­мич­но сту­чит ее серд­це рядом со мной. Я чув­ство­вал, как ложи­лась она отды­хать и сно­ва вста­ва­ла, что­бы раз­мять­ся, попить и поку­шать. А заод­но и меня покор­мить. И если я маму  не видел, то пре­вос­ход­но ее ощу­щал: вся она вокруг меня рас­по­ла­га­ет­ся. Или я в ней нахо­дил­ся? Ниче­го не пони­маю. И отку­да взя­лись непо­нят­ные эти пр-р, пре-е-э-э-э, пред-ме-э-э-эты?».

И как он ни ломал голо­ву, как ни напря­гал свой умиш­ко, так ниче­го и не при­ду­ма­лось: куда же поде­ва­лась при­выч­ная ван­на, в кото­рой плес­кал­ся несколь­ко меся­цев; поче­му  стал он видеть, поче­му лежит на гру­бой под­стил­ке? И, нако­нец, поче­му рядом с ним – какое-то рога­тое, боро­да­тое и лох­ма­тое чуди­ще, на него так похо­жее, но такое боль­шу­щее?

Было мно­го таких «поче­му». И чем чаще ста­вил он их, тем бес­про­свет­ней пред­став­ля­лась ситу­а­ция, в кото­рой вдруг ока­зал­ся он. Его сму­ща­ли, удив­ля­ли и чув­ство стра­ха наво­ди­ли на него и камен­ная клад­ка ста­ро­го сарая, и какие-то пал­ки, дос­ки, кад­ки с водой… И он тонень­ким, виб­ри­ру­ю­щим голос­ком впер­вые в жиз­ни закри­чал.

Чуди­ще повер­ну­ло голо­ву и отве­ти­ло похо­жим бар­хат­ным голо­сом. Оно лиз­ну­ло его в нос, загля­ну­ло в гла­за, инте­ре­су­ясь участ­ли­во – что же теперь нуж­но ему?

Каза­лось, Кузя ниче­го не заме­тил и опять бес­по­мощ­но мек­нул. С той мину­ты пошло-поехало: «ме» да «ме», «ме», да «ме» – слов­но был он игру­шеч­ный, на бата­рей­ках «Дюра­селл» коз­ле­нок.

Мама Фро­ся его обню­хи­ва­ла, лиза­ла, лиш­ний раз к «паке­ту» под­пус­ка­ла и, стоя рядом и воз­вы­ша­ясь над ним, голос в уни­сон пода­ва­ла, нера­зум­ное чадо ста­ра­ясь уте­шить. А ему буд­то ватой уши зало­жи­ло – кри­чал без умол­ку.

Вско­ре стал Кузя «пус­кать пету­ха», сорвав неокреп­ший голос. Одно­об­раз­ные «сере­на­ды» сына надо­е­ли Фро­се. Она вышла во двор, где под мяг­ким осен­ним солн­цем зеле­не­ла спарыж-трава. И ста­ла ее пощи­пы­вать.

Кузя за нею после­до­вал, но тра­ву не щипал, все огля­ды­вал­ся, рас­смат­ри­вая с сере­ди­ны дво­ра дом, воро­та и забор; поко­сив­шу­ю­ся, но еще креп­кую огра­ду ден­ни­ка, надвор­ные построй­ки.

Ему, конеч­но же, таин­ствен­ны очер­та­ния постро­ек и пред­ме­тов дво­ра. Что­бы рас­смот­реть шифер­ную кры­шу дома или взгля­дом про­сле­дить линию конь­ка, нуж­но было непри­выч­но высо­ко под­ни­мать голо­ву.

Там, над кры­шей, впер­вые он уви­дел голу­бое небо и в при­чуд­ли­вой фор­ме дико­вин­ных зве­рю­шек и дета­лей «Дет­ско­го кон­струк­то­ра» – горы плы­ву­щих белых обла­ков. Фор­мы меня­лись, тая­ли, а на сме­ну выплы­ва­ли новые зве­рюш­ки и новые дета­ли, кораб­ли­ки и доми­ки.

А он все смот­рел и смот­рел. Шея неме­ла, а глаз не хоте­лось отво­дить. Потом он, пока­чи­ва­ясь, дол­го по дво­ру ходил с запро­ки­ну­той голо­вой: и гла­за бы уже не смот­ре­ли, но и шея не слу­ша­лась.

Все это новое лави­ной обру­ши­лось на его нераз­ви­тое созна­ние. Его душу охва­тив­ший страх не про­хо­дил, и он сно­ва захо­дил­ся жалоб­ным кри­ком, отпу­ги­вая стай­ки воро­бьев и сини­чек, под­ле­жа­щих под­кор­мить­ся кури­ным раци­о­ном, рас­сы­пан­ным поверх зеле­но­го, выцвет­ше­го дво­ро­во­го ков­ра.

На его душе­раз­ди­ра­ю­щие «ме-импульсы» моло­дые люди выхо­ди­ли во двор. Дава­ли сено, отру­бей, крош­ки хле­ба и каких-то порош­ков и сна­до­бий. Его под­ни­ма­ли на руки, гла­ди­ли, буд­то ребен­ка кача­ли, – ничто не помо­га­ло.

Шли дни за дня­ми, неде­ли за неде­ля­ми. Все бли­жай­шие сосе­ди и про­хо­жие хоро­шо зна­ли, у кого име­ет­ся малень­кий, не выклю­ча­ю­щий­ся коз­ле­нок.

Мама Фро­ся сми­ри­лась с этим обсто­я­тель­ством. И хотя сыну в моло­ке не отка­зы­ва­ла, на его нескон­ча­е­мые арии никак не отве­ча­ла, раз­ми­ная зер­но в невы­со­ком корыт­це.

МЕЖДУ тем как рос коз­лик и с завид­ным посто­ян­ством раз­ви­вал­ся его пев­че­ский талант, моло­дые голу­би обжи­ва­ли гнез­до. Юная супру­га вла­де­ла швей­ной маши­ной, зна­ла толк в каче­стве и рас­цвет­ке тка­ней. Ею были искус­но поши­ты и на окнах выве­ше­ны теп­лых тонов ноч­ные зана­вес­ки, вос­хи­ти­тель­но­го рисун­ка тюле­вые што­ры, в поль­зу семей­ной жиз­ни отте­нив быв­шее холо­стяц­кое жилье.

Сте­ны квар­ти­ры уве­ша­ны пода­рен­ны­ми ков­ра­ми и репро­дук­ци­я­ми кар­тин худож­ни­ков про­шло­го сто­ле­тия. При­да­вая допол­ни­тель­ное ощу­ще­ние теп­ла и уюта, на полу рас­про­стер­ся светло-желто-зеленый «кру­че­ный» палас, защи­щая от холо­да, про­ни­кав­ше­го сквозь щели из под­по­лья.

Для уте­хи души и борь­бы с гры­зу­на­ми, запо­ло­нив­ши­ми дом, по насто­я­нию хозяй­ки обза­ве­лись котен­ком. Сно­ро­ви­стый котик бес­по­щад­но сокра­щал пого­ло­вье мел­ких нахлеб­ни­ков, без­за­стен­чи­во справ­ляв­ших нуж­ду на чистой посу­де, в кру­пе и мака­рон­ных изде­ли­ях.

Рабо­тя­щий и бес­по­кой­ный супруг бак при­вез из нержа­вей­ки под муку – по выпеч­ке кон­ди­тер­ских изде­лий жена масте­ри­ца отмен­ная. Для облег­че­ния кули­нар­ных заня­тий люби­мой жен­щи­ны он купил кухон­ный ком­байн. На зиму козу с при­пло­дом обес­пе­чил гру­бы­ми и кон­цен­три­ро­ван­ны­ми кор­ма­ми. Заго­то­вил часть мате­ри­а­лов на ремонт обвет­ша­лых сара­ев и построй­ку бани. Про­из­вел ремонт сли­ва, под­клю­чил к теп­лой маги­стра­ли ото­пи­тель­ную систе­му дома.

Впрок моло­дые заго­то­ви­ли все­воз­мож­ные соле­нья и варе­нья. По все­му было вид­но: супру­ги обу­строй­ством гнез­да все­рьез заня­лись. Гля­дя на них, не мог­ла роди­те­ли нара­до­вать­ся. Но чело­век, как гово­рит­ся,  пред­по­ла­га­ет, а Бог рас­по­ла­га­ет.

…Неде­ли скла­ды­ва­лись в меся­цы, и со дня рож­де­ния Кузи их набе­жа­ло целых три. Дав­но выпал снег и тол­стым сло­ем кон­ди­тер­ско­го кре­ма на кры­шах и ули­цах лежал.

Кузя замет­но воз­му­жал: он под­нял­ся на нож­ках, раз­дал­ся в пле­чах и гру­ди, похо­ро­ше­ла шуб­ка. Про­ре­за­лись воин­ствен­ные рож­ки, остро­та и кре­пость кото­рых опро­бо­ва­на на мами­ных боках, огра­де клет­ки и моло­дых людях, кор­мя­щих его и маму Фро­сю сеном и дроб­ле­ным зер­ном.

Его кор­пус так округ­лил­ся, что он стал похож на дири­жаб­лик – при усло­вии раз­во­ро­та на сто восемь­де­сят гра­ду­сов, пере­но­са харак­тер­ной дета­ли «ста­би­ли­за­то­ра» меж­ду ушка­ми и рож­ка­ми и уби­рав­ших­ся «шас­си». Впе­чат­ле­ние похо­же­сти уси­ли­ва­ли вылез­шие над шер­стью волок­на пуха, мас­ки­руя цвет шубы коз­лен­ка под светло-серый, сереб­ря­ный.

Бле­я­ние Кузи не сла­бе­ло с воз­рас­том, наво­дя смерт­ную тос­ку на хозя­ев и сосе­дей, волею судь­бы ока­зав­ших­ся в зоне зву­ко­вых коле­ба­ний, излу­ча­е­мых его неустан­ны­ми голо­со­вы­ми связ­ка­ми.

Извест­ное дело, на небе­сах бра­ки заклю­ча­ют­ся. Чем же объ­яс­нить рас­ту­щие раз­во­ды? Одни­ми ли Боже­ствен­ны­ми сила­ми? А все шло имен­но к тому, к раз­во­ду, хотя об этом никто из дей­ству­ю­щих лиц пока не дога­ды­вал­ся.

Как без­дум­но лег­ко мы порой от ста­рин­ных пове­рий отма­хи­ва­ем­ся. Одно из них гла­сит: не кри­чи в доме, накли­чешь беду.

Есте­ствен­но, Кузя об этом не знал. И так же, как и в пер­вые дни, стоя в кор­муш­ке на сене, ста­ра­тель­но ноты выво­дил. Он со сво­е­го пье­де­ста­ла посмат­ри­вал беже­вы­ми, ниче­го не выра­жав­ши­ми гла­за­ми. И… слу­жил свое­об­раз­ным маяч­ком, посы­лая без уста­ли сиг­на­лы в даль­ние и ближ­ние миры.

Он не SOS посы­лал, кри­ки о помо­щи. Помощь ему не нуж­на. А сиг­на­лы посы­лал, при­вле­кав­шие, наво­дя­щие и при­во­дя­щие в дей­ствие инстру­мент сокру­ши­тель­но­го уда­ра, некое подо­бие кры­ла­тых ракет с ней­трон­ной начин­кой – ничем не заня­тых, из одно­го про­стран­ствен­но­го изме­ре­ния в дру­гое празд­но­ша­тав­ших­ся из пре­ис­под­ней выход­цев – этих все­лен­ских бом­жей, чело­ве­ко­не­на­вист­ных сил.

И беда под­хлы­нуть не замед­ли­ла. Сна­ча­ла из-за Кузи с мамой моло­дые поспо­ри­ли: кому за ними уха­жи­вать и сто­ит вооб­ще их содер­жать? Ссо­ры испод­воль пере­шли в раз­бор­ки покру­че: хлоп­нув две­рью одна­жды, к роди­те­лям в сосед­нюю дерев­ню моло­дая хозяй­ка уеха­ла и не появ­ля­лась две неде­ли…

Кузя и тут ниче­го не заме­тил. Не уви­дел и того, что в сарай при­хо­дил лишь один моло­дой чело­век, кото­рый тороп­ли­во им сено совал, ста­вил ведер­ко с водой и до вече­ра не пока­зы­вал­ся. Коз­ле­нок, как и преж­де, орал на всю все­лен­скую. Голос окреп у него, и его сте­на­ния, став­шие при­выч­ной, неотъ­ем­ле­мой при­над­леж­но­стью усадь­бы, даже из-за запер­той две­ри сарая вели­ко­леп­но про­слу­ши­ва­лись.

Тем вре­ме­нем в доме собы­тия в том же духе про­дол­жа­ли раз­ви­вать­ся, достиг­нув апо­гея в пер­вых чис­лах янва­ря. Моло­дая жен­щи­на вер­ну­лась и ста­ла тороп­ли­во соби­рать лич­ные вещи в узлы и короб­ки, ничуть не потру­див­шись объ­яс­нить ско­ро­па­ли­тель­ное реше­ние свое.

Оше­лом­лен­ный муж рас­те­рян­но смот­рел на сбо­ры, совер­ша­е­мые чет­ко и уме­ло, без лиш­них дви­же­ний – буд­то после мно­го­крат­ных тре­ни­ро­вок на кур­сах граж­дан­ской обо­ро­ны.

На прось­бы мужа остать­ся, пого­во­рить, еще, воз­мож­но, и ула­дить семей­ную жизнь не отзы­ва­лась жена. И лишь изред­ка и рез­ко бро­са­ла бес­чув­ствен­но «нет!».

…А в сарае, над­ры­вая голо­со­вые связ­ки, из послед­них сил бес­ну­ет­ся коз­ле­нок. И толь­ко когда за взвин­чен­ной и отя­го­щен­ной покла­жей быв­шей хозяй­кой с содрог­нув­шим весь дом сту­ком захлоп­ну­лась дверь, он успо­ко­ил­ся. И с бело-розовой, на губах пузы­ря­щей­ся пеной, у порож­ка затих и вытя­нул­ся.

Зада­ча тем­ных поту­сто­рон­них сил, с помо­щью зем­ных испол­ни­те­лей, была бле­стя­ще выпол­не­на: брак рас­пал­ся ров­но через сто восемь­де­сят суток – с момен­та пер­вых тор­же­ствен­ных зву­ков Мен­дель­со­но­ва мар­ша.

1998 г.


Алек­сандр Ива­но­вич Кли­мов родил­ся в 1946 году в селе Ново­ни­ки­ти­но Октябрь­ско­го рай­о­на Орен­бург­ской обла­сти в семье кол­хоз­ни­ка. Окон­чил Октябрь­скую сред­нюю шко­лу и физико-математический факуль­тет Орен­бург­ско­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та. Рабо­тал учи­те­лем физи­ки, заву­чем, дирек­то­ром Сло­нов­ской сред­ней шко­лы Шар­лык­ско­го рай­о­на. Затем – агро­но­мом, заме­сти­те­лем пред­се­да­те­ля кол­хо­за в том же рай­оне. Печа­тал­ся в рай­он­ной прес­се, в газе­тах «Орен­бур­жье», «Южный Урал», в аль­ма­на­хе «Баш­ня». Лау­ре­ат Акса­ков­ской пре­мии.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *