Глашатай Безумья

 АНДРЕЙ ЮРЬЕВ 

речь к себе

Я СЛЫШАЛ, буд­то бы без бояз­ни смот­ря­щих на свет чтут слеп­ца­ми? буд­то бы плав­ная поступь: сон­ная одурь – назва­на бла­го­род­ством? Взнуз­дав­ший дух Кон­во­ир Тос­ки пове­дал мне об этом, и пре­воз­нёс меня: «Ты – Гла­ша­тай Безу­мия!» И вот я ищу воз­рож­де­ния Кня­зей Духа, Несу­щих Надеж­ду.

Я при­гла­шаю вас на казнь:
Я буду вздет на солн­це.

Я встре­чу тебя у даль­ней излу­ки зме­я­щей­ся реки жиз­ни – у стен без про­ще­нья, где с троп зар­ниц ждут гостей Несу­щие Синь;  поце­лую на про­ща­нье комо­чек свин­ца и буду сме­ять­ся потом долго-долго.
Ведь смеш­но же: не то взбрыз­ги кро­ви в рас­стре­ли­нах Солн­ца, не то зер­каль­ная пыль осе­да­ет на лёг­ких…
Я – ворон похо­рон;
Я – Сви­де­тель всем, себе – Гла­ша­тай!
И будешь каз­нён тогда, ты, Повер­га­ю­щий – ты, Несу­щий Тос­ку!
И я – мастер обли­чий – явлю тебе лик пожи­ра­ю­щей без­дну дней…

Ну вот, ты при­шёл, изгло­дан тос­кой; твоё солн­це опять не взо­шло, и тебе рече­на оди­ночь; псы –  мер­ца­нье смер­ти глаз – ищут в тиши дыха­нье твое.
Я знаю всё.
Ты слы­шишь? – потрес­ки­ва­ют искры в кро­ви: искры вели­ких кост­ров?
Ты чув­ству­ешь? – рвёт­ся пла­мя, ты, рву­щий­ся серд­цем на све­жесть и хмарь!
Ты видишь? –  сёстры-зарницы твои сры­ва­ют с тебя покро­вы покоя!
Смот­ри: я тан­цую сре­ди туч, и, устав, опи­ра­юсь на пле­чи Солн­ца, не боясь обжечь­ся…
Ты видел? И что же? Ты всё ещё мра­чен?
Ты про­сто боишь­ся схва­тить своё солн­це голой рукою!
Итак, я назвал тебя: Рву­щий­ся Серд­цем на Све­жесть и Хмарь!
Твой шаг неуве­рен, ты – стра­нен на шаг.
Блуж­дая средь сон­мищ сомне­ний, тре­вог – ты стра­нен на вид.
Ты ищешь Солн­це?
Ты жаж­дешь Солн­ца?
Пусть этот Хорс не уйдет от клы­ков тво­их, ты, огне­длак!

И если солн­це твое: Любовь – гори! – и влюб­лён­ные в тебя при­не­сут тебе жерт­ву!
Но если ты не при­ем­лешь жертв, то лад – твоя доля.
Смот­ри: я рас­сти­лаю дым­ные тан­цы вкруг хруп­ких рук Той, что Моё бере­жёт; обвет­рен­ный сол­неч­ным, брыз­жет­ся смех под нерв­ные паль­цы; здесь нас никто не най­дёт.
И мы рас­ши­ря­ем коль­цо защи­ты на наших люби­мых.
И мы подоб­ны Обе­ре­га­ю­щим.
Мой обе­рег – нежесть: на гра­ни неж­но­сти и небы­тия.
И что нам до тех, чья любов­ни­ца – немочь! – и до сты­да тех, кто остыл…
Не повер­гай свой огонь!
Смот­ри: их солн­це лос­нит­ся.
Смот­ри: их лиц пара­лич.
Итак: смер­ды Солн­ца, смер­ды Надеж­ды – обре­каю я их.
И запо­ведь тебе:
«Поку­да искрит­ся тебе этот свет: ходи меж дома­ми до страст­но­го зова – ищи ту дверь, за кото­рой не ста­нешь незва­ным» – если очаг люб­ви ищешь ты.

И мне гово­рят:
«Люб­ви и про­ще­ния жаж­дут эти серд­ца».
Уме­ние про­щать – как счаст­лив, долж­но быть, тот уме­лец!
Я бла­го­да­рен вра­гам – они изред­ка напо­ми­на­ют о моих гнус­ных сла­бо­стях.
Здесь искус­ство люб­ви и друж­бы – рас­ки­ды­ва­ние сети пове­де­ния – но я, безум­ный зубр, про­хо­жу невре­ди­мым – и за что про­щать мне вас? – запу­тав­ших­ся – охо­чих долюб­ви.
Но ино­гда: сты­нет серд­це – я изра­нен: теат­раль­ной наро­чи­то­стью – искус­ной – и ужа­са­юсь я вашей изво­рот­ли­во­сти. И думаю: «Искус­ство пони­мать…»
И вижу вдруг: мне жела­ю­щие Воли – любят бес­ко­рыст­но.
И про­ни­ка­юсь к ним обе­ре­же­ни­ем.
Вы, нано­ся­щие раны! – вам гово­рю:
«Обо­жай­те же про­ща­ю­щих вас, как обо­жа­ет насиль­ник жерт­ву!»
И слы­шу вдруг:
«Неужто ты настоль­ко слаб,
Что их укус тебя поверг?
И всех причин-то: ты ждал от них люб­ви».
Дове­ря­ю­щий себя жиз­ни – насколь­ко дол­жен быть силен он? – мяг­кой склад­кой: улыб­ка его – насколь­ко он непри­ка­са­ем – овла­дев­ший сек­ре­том Тан­ца Змеи…
Так пусть я довер­чив! –
Как звез­да дове­ря­ет мра­ку, не забо­тясь о судь­бе лучей.
Ты, ищу­щий в дове­рии под­держ­ку, помощь – звез­да горит сама собой: помни!
А может, ты хром, и груз собой обла­да­ния давит на пле­чи: изба­ви­те­ля ищешь ты? –
Может, про­вод­ни­ка  в небо жаж­дешь ты? Пово­ды­ри нуж­ны толь­ко сле­пым!
Ты напо­ми­на­ешь мне жду­щих, смерд Солн­ца!

ИСКУССТВО пони­мать – смот­реть на мир гла­за­ми люби­мых.
Зна­е­те вы эту сказ­ку о колод­цах, со дна кото­рых даже днём вид­ны звез­ды? – и изред­ка про­плы­ва­ет вели­ча­вый вал лавы – Люб­ви и Воли – оди­но­кий коб­ник – вор кро­ви моей…
И рух­нув в глаз тво­их коло­дезь,
Я вижу все твои све­ти­ла!
Смот­ри: я встре­тил ветер, что рос­сыпь стоп закру­жил над без­до­ньем звёзд.
Пой­дём со мной!
И вы так бои­тесь Смер­ти, бои­тесь дна, вы, креп­ко сто­я­щие на зем­ле – гор­дые сво­ей «силой» – неспо­соб­ные босой ногой попрать огонь – и небо вам не ляжет в кры­лья лебя­жьей белью – а я пла­чу за алч­ность яри – мне ветер тра­вит брит­вой ворот – и назрев­шая заря заре­жет жерт­ву – и обо­чи­ны ноч­ных маги­стра­лей: Стран­ни­ка ноч­лег.
И ночью очень очно. Око­че­не­лые виде­ния – вряд ли я ослеп­ну послед­ним, ско­рее, пер­вый взре­ву зве­рем. –
И не любит­ся, не спит­ся, не поет­ся.
Но если спит­ся – кла­ве­син вес­ны снит­ся в сия­нии ясе­ней – и мири­а­ды рядом – мне: Смерт­но­му Зве­рю – Пора­жен­но­му ядом Змеи.
Я люб. Всех кра­сок оскал.

Я слы­шу голо­са:
Один: «И рух­нув­ший в хао­се эмо­ций и чувств мир явит нам Лик сто­я­ще­го над ним!» –
Дру­гой: «Напро­тив, сли­я­ние их в гар­мо­нич­ное целое откро­ет суть неиз­мен­ной и посто­ян­ной Веч­но­сти» –
Пер­вый: «Пре­дать мир: его судь­бе – и взло­мать свое тело» –
Вто­рой: «Что ска­жешь ты, Сви­де­тель Жиз­ни?» –
опять дра­ко­ны бушу­ют в клет­ке мое­го моз­га: рас­тре­во­же­ны мура­вья­ми сомне­ний – мучи­тель­но – и вот я выдер­ги­ваю из серд­ца зано­зу и не успе­ваю рас­смот­реть её – я уже поте­рял к ней вся­кий инте­рес.
Я пога­сил свет разу­ма в жили­ще духа – жиз­нью в бес­со­зна­тель­ном назы­ваю я это – и откры­ваю я две­ри ком­нат, оце­ни­ваю нао­щупь накоп­лен­ное и награб­лен­ное: сокро­ви­ща кро­ви моей: и шел­ка обле­кав­ших меня лас­кой и нежью – и ляс­кав­шие ска­лы гро­мив­ших трон мой – и сме­хом взо­рван­ные зори – и вен­ки и лица тех, кого не заста­ла вес­на: что про­во­жал я вниз по тече­нию жиз­ни – и мно­гое: огню! – и раз­во­жу вели­кий костер! – и иду, сме­ясь, и пыта­юсь досту­чать­ся в ваши гла­за: «Устро­им же празд­ник выжив­ших кра­сок!» – и неко­му поко­рить меня сия­ни­ем!
И я смот­рю в гла­за всем дождям – вдруг: ста­вень лучей из-за воло­ка туч – и падаю ниц…
И вот ты тоже ушел в эту Дикость.
Посмев­ший загля­нуть внутрь себя! – желаю тебе: не ослеп­ни! – про­шу тебя: хра­ни эту тай­ну! – ведь Солн­це здесь: обы­ден­ная вещь; за ум здесь почи­та­ют отра­жен­ный свет; за серд­це – щед­рость: так нищий вели­ча­ет гос­по­ди­на.
И наша тро­па – в Запо­вед­ность.
Смот­ри, как бли­ки огня игра­ют на лицах, высвет­ля­ют нить в про­ёмы две­рей, ты, плен­ник лаби­рин­тов!
Смот­ри на скры­тый яр вещей – их Имя.
Смот­ри: Реаль­ность без изъ­я­нов и при­крас.
Безу­мец, лику­ю­щий: «Я видел всё!» – воз­нёс ли ты звез­ду свою, чтоб осве­тить весьмир?
Желаю: будь про­ник­но­ве­нен!
Иди и сияй!
Ведь:
В каж­дой душе – звез­да Виф­ле­е­ма,
В каж­дой душе – звез­да Люци­фер.
Жизнь в бес­со­зна­тель­ном – спо­соб про­ве­рить себя на излом: что же ты выне­сешь, кро­ме Тос­ки Не Из Буд­ней?

И СКАЖУТ: «вот: кле­ве­щет на разум! – зор­кость нашу: ведь узре­ли мы в жиз­ни!»
И будут пра­вы – выкор­мы­ши Змеи.
Ты – зор­кий ворон?
К сожа­ле­нию, я не видел безум­но хохо­чу­щих – лишь безум­но тос­ку­ю­щих. Неуже­ли я так  оди­нок?
Я гово­рю: это выгля­ды­ва­ние, высмат­ри­ва­ние сла­бых мест в Её ата­ках – сла­бых сто­рон Бытия – под­власт­ных тебе – ты, опу­тан­ный удуш­ли­вым коль­цом!
Здесь опыт – мно­же­ствен­ность колец, и муд­рость – опыт при­ми­ре­ния.
Смот­ри: в алую власть ластит­ся и гре­ет­ся на исхо­де солн­ца – Она.
Рас­пле­ти куса­ю­щую себя за хвост – будешь ли ты пора­жен Её ядом?
Ты бун­ту­ешь про­тив Реаль­но­сти?
Если ты спо­со­бен видеть:
Я научу тебя Тан­цу Змеи, Тан­цу Веч­но Воль­ных! – и оскол­ки зме­и­ных зубов захру­стят у тебя под нога­ми…
Итак: твой разум, смерд Солн­ца – высмат­ри­ва­ю­щий и выгля­ды­ва­ю­щий; мой – рву­щий­ся вку­сить.
Ты состав­ля­ешь мне­ние о мире – опи­са­ние его, но спо­со­бен ли ты вме­стить Все­лен­ную в пылин­ку моз­га?
И вот я слы­шу:
«В ката­ком­бах глаз­ниц октяб­ря заплу­тал я, насла­жда­ясь пада­лью золо­та – осы­пью шеп­чу­щих снов. Я так люб­лю про­сы­пать­ся, видеть восток, думать: про­жи­то не зря! И я про­сы­па­юсь на холод­ном полу казе­ма­та души моей, а там, за окном – пау­тин­ка путей – лукав­ства вуаль…
И деми­ург Грусть вновь соби­ра­ет меня в пого­ню – вот уже про­сти­раю я истёр­тую вет­ром и уста­ми Солн­ца пла­щя­ни­цу над моей вот­чи­ной…»
Так пусть этот Хорс не избег­нет клы­ков тво­их, ты, огне­длак!

Вни­ма­ние и мни­тель­ность – две вещи несов­мест­ных: я – вижу, не сужу.
Лишь внем­ля миру, Голос раз­ли­чишь, разя­щий зряш­ных.
Я наблю­даю Шествие Змеи: вере­ни­цею про­тя­ну­тые дни, солн­це­во­рот, и сме­на стра­жи ночи; втор­же­ние вет­ра – напол­за­ю­щая хмарь – и шелест: имен и дат: на листьях, в печах.
При­хот­ли­вые изви­вы Её муд­ро­сти пре­граж­да­ют вход в лого­во Веч­но­сти; два жёл­тых све­ти­ла – неусып­ные Сви­де­те­ли: недо­сти­жи­мые, над­мен­ные стра­жи, что огля­ды­ва­ют Её покои; вот кто-то встре­во­жил Её сон: кос­нул­ся тре­пе­щу­ще­го неба – и скрыл­ся в раз­вёр­стой пасти Безу­мия.
Я хотел бы тан­це­вать с Жиз­нью, и тем искус­ством раз­ру­шить чары Её глаз.
Но Жизнь – моя вет­ре­ная и непо­сто­ян­ная спут­ни­ца – не хочет иных обру­чаль­ных колец, кро­ме колец Веч­но­сти: Её колец.
Но вот: её каприз­ный и гнев­ный Голос уже не ранит моих ушей – я укро­тил строп­ти­ви­цу – я начи­наю Танец Веч­но Воль­ных – не каса­ясь дней, мимо лиц, под купо­лом неба – в хра­ме, осве­щен­ном угля­ми сер­дец – я хотел бы здесь уви­детьсве­точ!
Вдруг я оста­нов­лен: мой гость под­нял руку на Жизнь – что ты тво­ришь в хра­ме моём? Здесь моя запо­ведь – вос­сла­вить Дух! – так вос­ста­нешь из пра­ха, Князь Духа!
Пой свою пес­ню, тан­цу­ю­щий дух, веди мое тело – я верю сво­е­му огню – он устрем­лён быть Воль­ным.
Я – стран­ник в лаби­рин­тах мира, сре­ди колец Змеи;
Я – былью не зашёп­тан, в день не вцве­чен: лишь так могу отри­нуть вся­ких змей.
Я – Веч­но Воль­ный!
Я взнуз­дал Змею и несу свою Волю сквозь роды и при­ро­ды.
И что мне в печа­ли
О том, что не нужен никто:
Ни небу, ни мне?..
Зови меня Гла­ша­тай Безу­мия.
Зови меня, Гла­ша­тай Безу­мия!

…Так пусть этот Хорс не избег­нет клы­ков тво­их, ты, огне­длак!
И вот ты пьёшь эту солонь.
По нра­ву ли тебе небес­ная горечь?
Ты, алкав­ший: «выше и выше!» – пре­сы­щен соком Зна­ния?
Что я вижу? – пьян зарёю, ты хар­ка­ешь днём?!
Ты вынес Солн­це сво­им кры­лом,
Но мерт­ве­цы, ник­чём­ные: немы – окру­жа­ют тебя, веду­ще­го песнь жиз­ни, и неко­му тебе подать руку…
Что я слы­шу? – «Про­ле­тая над миром в доли секун­ды, я не успе­вал рас­ска­зать об уви­ден­ном, а в моих кра­ях я оди­нок – на сот­ни вёрст: разя­щий холод…»
Но если ты Обе­ре­га­ю­щий тех, в ком теп­лит­ся искра надеж­ды, смот­ри:
Я подаю тебе руку: «Встань со мной до бес­край­них солнц!»
Итак, я назвал тебя: Обе­ре­га­ю­щий.

Я видел и их, при­ста­ни­ще тела срав­няв­ших с при­ста­ни­щем духа: в огне оча­га не нашли они уте­ше­ния. Ты, Кон­во­ир Тос­ки, тебе ли не знать этих неволь­ни­ков тела?
Не луч­ше и те, чей день кра­шен в чернь: стран­ни­ки со взгля­дом без цели: при­го­во­рён­ный быть пове­шен­ным с пет­лёй на шее не сбе­жит.
Мой выве­рен путь, мне Солн­це в лицо.
Мой лад – Све­те­лье.
Повто­ряю: не повер­гай свой огонь!
Итак: Повер­га­ю­щие – обре­каю я их, жду­щих и жаж­ду­щих све­та вовне.
Как вся­кий Иуда ищет сво­е­го Хри­ста – мрак свой насы­тить, пожрав – так ищут они.
Воз­не­си руку на Бога сво­е­го – срав­ни: одной ли вы кро­ви? –
Пре­воз­мо­жешь ли ты? – искус повер­же­ния…

Одна из личин тво­их, ты, Повер­га­ю­щий – миру палач: заступ­ник себе.

И лишь одно Повер­же­ние я при­знаю: Повер­же­ние Смер­ти.
В дни празд­ни­ков души моей, когда сквоз­няк гуля­ет по дому и прочь выно­сит прах печа­лей и тре­вог – откры­ты настежь окна и две­ри – бро­жу я сре­ди гостей моих, опья­нен­ный шумом их голо­сов – и заме­чаю вдруг Её, един­ствен­но тер­пе­ли­вую и вер­ную мне – и в даль­ние покои увле­каю, тан­цуя, смеш­ли­вый: оста­вить рас­тер­зан­ной и обес­си­лев­шей – и гости обес­по­ко­е­ны моим отсут­стви­ем – и зача­стую не дожи­да­ют­ся  мое­го воз­вра­ще­ния… И каж­дой вхо­дя­щей смот­рю я в гла­за с пыт­ли­вой надеж­дой: «Достой­на ли ты Её рев­но­сти?» И ино­гда пою я стран­ные пес­ни – во сла­ву Её – не стал бы хва­лить­ся невзрач­ной любов­ни­цей!..
Взой­ди же жар­ким цве­том!
Ты полон этим соком, брат по кро­ви!
И вот: ты ушел по сле­дам исто­ка.
Желаю тебе, Хра­ня­щий Зна­ние: стань Несу­щим Синь, Несу­щим Надеж­ду!
Я слы­шу тебя: «Где зем­ля мое­го рас­цве­та? – и если мне не най­ти её – зажги­те по мне све­чу: от меня!»

ЛОВЕЦ птиц безу­мия в цеп­кую сеть разу­ма опять оди­нок.
И Созда­тель Суме­рек вновь сто­ит под моим окном. В шёпо­те его слы­шит­ся мне: «В мину­ты глу­бо­чай­шей тос­ки испы­ты­ваю я неодо­ли­мую потреб­ность в людях – вели­чай­шую любовь к ним. Так утоп­лен­ник из-под мут­ной воды жад­но ловит ред­кие лучи солн­ца, еле-еле про­би­ва­ю­щи­е­ся сквозь мглу, окру­жён­ный пиг­ме­я­ми – мель­те­ша­щей мас­сой жиз­ни. И ему не выбрать­ся уже из ому­та, к кото­ро­му он так стре­мил­ся – с отвра­ще­ни­ем под­цеп­ля­ют баг­ра­ми его всплыв­шее поси­нев­шее, раз­дув­ше­е­ся тело».
И тогда сажусь я в ладью рас­све­та и вёс­ла­ми раз­го­няю вол­ны тос­ки – дро­бят­ся хруп­кие надеж­ды жите­лей вод – зыб­кие: недо­сти­жи­мые – и тень моя сколь­зит по гра­ни све­та и мра­ка, и мол­чит после о том, что узна­ла – «Так стань же Тенью!» – зашёп­ты­ва­ет меня гость мой.
И очнув­шись, гля­дя на иска­жен­ные гри­ма­са­ми отча­я­ния лица таких же утоп­ших, как я, взмы­ваю я вверх неудер­жи­мым пото­ком огня – чтоб уже нико­гда не вер­нуть­ся…
Поток без источ­ни­ка и устья.

И пока ты жив – выхо­да нет – смот­ри на Свет.
И ты люби его: про­тя­ни ему руки, дай ему понять: «Тобой ведом наш мир, и жизнь под этой вла­стью не кон­чит­ся вовек».
Зови меня Гла­ша­тай Безумья!
Зови меня, Гла­ша­тай Безумья!


ЮРЬЕВ Андрей Ген­на­дье­вич родил­ся в 1974 году в Печо­ре (Рес­пуб­ли­ка Коми), в 1996 году окон­чил элек­тро­тех­ни­че­ский факуль­тет Орен­бург­ско­го госу­ни­вер­си­те­та, рабо­тал дизайнером-верстальщиком в орен­бург­ских газе­тах и в Фон­де Эффек­тив­ной Поли­ти­ки (Москва).
С 1993 по 1995 год – вока­лист и автор тек­стов песен груп­пы «Лич­ная Соб­ствен­ность». Лау­ре­ат спе­ци­аль­но­го дипло­ма «За фило­со­физм лири­ки» област­но­го поэ­ти­че­ско­го кон­кур­са «Яиц­кий Мост – 96». Повесть «Те, Кого Ждут» вошла в сбор­ник «Про­за – то, чем мы гово­рим» (Сара­тов, 2000), пуб­ли­ка­ции в газе­те «Орен­бур­жье» и аль­ма­на­хах «Баш­ня», «Гости­ный двор». Побе­ди­тель кон­кур­са «Орен­бург­ский край — XXI век» в номи­на­ции «Авто­граф» в 2014 году, при­зом ста­ло изда­ние отдель­ной книж­кой пове­сти «Юрки­ны беды».

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *