Ублюдок

 АЛЕКСАНДР ЧИНЕНКОВ 

Свет­лой памя­ти мое­го тестя
Ско­ро­бо­га­то­ва Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча посвя­щаю

В ЛЮБВИ ей нико­гда не вез­ло. Подру­ги и млад­шая сест­ра Евге­ния с две­на­дца­ти лет ходи­ли с пар­ня­ми на поси­дел­ки. Им дари­ли цве­ты, при­зна­ва­лись в люб­ви… А вот Ека­те­ри­на… Она буд­то вен­цом без­бра­чия была поме­че­на – одна и одна.

Сест­ра и подру­ги мно­го раз пыта­лись най­ти ей пар­ня, но не скла­ды­ва­лись у Кати отно­ше­ния с про­ти­во­по­лож­ным полом. Все на тан­цах, а она дома. Все тан­цу­ют и весе­лят­ся, а она пла­чет в подуш­ку и губы куса­ет. Каза­лось бы, все при ней – стать, кра­со­та… Любая поза­ви­ду­ет! А вот та изю­мин­ка, кото­рая при­тя­ги­ва­ет пар­ней как маг­ни­том, види­мо, отсут­ство­ва­ла. И воз­раст к заму­же­ству в самый раз при­шел, да сва­тать­ся никто не идет…

Жар­ким июль­ским днем Кате­ри­на пошла за водой к колод­цу. Набра­ла пол­ные вед­ра, заце­пи­ла их коро­мыс­лом, набро­си­ла при­выч­но на пле­чо и пошла к дому. Когда до калит­ки оста­ва­лось не более деся­ти шагов, она вдруг осту­пи­лась, покач­ну­лась и уро­ни­ла вед­ра вме­сте с коро­мыс­лом под ноги. Вода рас­плес­ка­лась, и Ека­те­ри­на едва не рас­пла­ка­лась от доса­ды.

Мимо про­ез­жа­ла теле­га. Сим­па­тич­ный муж­чи­на лет трид­ца­ти оста­но­вил лошадь и лег­ко спрыг­нул с повоз­ки.

– Ну? Чего сле­зы про­ли­ва­ешь, дуре­ха? – спро­сил он лас­ко­во, под­няв вед­ра. – Поду­ма­ешь, беда какая. Всего-то воду про­ли­ла. А может, ты ее послед­нюю из пере­сы­ха­ю­ще­го колод­ца вычер­па­ла?

Ека­те­ри­на опу­сти­ла гла­за. Заме­тив ее сму­ще­ние, незна­ко­мец улыб­нул­ся еще шире:

– Стой здесь. Я мигом…

Она не успе­ла опом­нить­ся, как муж­чи­на сто­ял перед ней с пол­ны­ми вед­ра­ми. И толь­ко тут Кате­ри­на как сле­ду­ет раз­гля­де­ла его.

Высок, хоро­шо сло­жен. Боль­ше все­го ее пора­зи­ли гла­за. Боль­шие, голу­бые и очень доб­рые. Губы сло­же­ны в застен­чи­вую улыб­ку. Бро­ви и воло­сы чер­ные. С ней он раз­го­ва­ри­вал тихо и лас­ко­во, в каж­дом его сло­ве чув­ство­ва­лась доб­ро­та.

Незна­ко­мец поста­вил вед­ра и, про­тя­нув руку, пред­ста­вил­ся:

– Пет­ром меня матуш­ка при рож­де­нии назва­ла. А фами­лия моя Быков.

Ека­те­ри­на в заме­ша­тель­стве минуту-другую посто­я­ла с опу­щен­ной голо­вой и нако­нец посмот­ре­ла в улы­ба­ю­ще­е­ся лицо муж­чи­ны. Ее темно-карие гла­за влаж­но бле­сте­ли. Петр сде­лал шаг к ней, но она спеш­но попя­ти­лась, всем видом гово­ря: «Нет, нет, не под­хо­ди близ­ко! Пожа­луй­ста!»

– А я здесь слу­чай­но, – оправ­ды­вал­ся Быков. – В эмт­э­э­се рабо­таю меха­ни­за­то­ром. А вам вот в Чилиж­ном поле пашу. А сам на стан­ции Жел­тое живу. Вот сей­час в МТС еду за зап­ча­стя­ми. Трак­тор сло­мал­ся…

Петр гово­рил и гово­рил, види­мо, не слы­ша себя и не заме­чая, что непо­сле­до­ва­тель­но­стью фраз пута­ет собе­сед­ни­цу. Но, к сча­стью, и она не слы­ша­ла его слов. Кате­ри­на уто­ну­ла без остат­ка в его гла­зах.

– А может, к реке съез­дим? – неожи­дан­но пред­ло­жил Петр. – Иску­па­ем­ся? Жара ведь!

– А зап­ча­сти? – ска­за­ла девуш­ка. – Ты ведь в МТС едешь, а не на Сак­ма­ру?

Кате­ри­на нико­гда не езди­ла с незна­ко­мы­ми муж­чи­на­ми, а тут согла­си­лась – сра­зу про­ник­лась к Пет­ру дове­ри­ем. Быков взял вож­жи, и теле­га, скри­пя коле­са­ми, тро­ну­лась.

Сна­ча­ла ей ста­ло страш­но, а потом… У реки Кате­ри­на успо­ко­и­лась. Пока новый зна­ко­мый купал­ся, она дожи­да­лась его на бере­гу. Затем они сиде­ли рядом, бро­са­ли в воду камеш­ки и раз­го­ва­ри­ва­ли.

Петр рас­ска­зал, что был женат, но теперь один… Его жена нало­жи­ла на себя руки. Это неожи­дан­ное при­зна­ние уди­ви­ло и насто­ро­жи­ло Кате­ри­ну.

– А поче­му она это сде­ла­ла? – спро­си­ла она.

– Боле­ла, – нехо­тя отве­тил Быков. – И детей иметь не мог­ла, а я… Я очень хотел сына!

– И поэто­му она…

– Пове­си­лась, – про­дол­жил Петр. – Ушла ночью в лес и пет­лю на шею себе набро­си­ла.

На этой груст­ной ноте у них отно­ше­ния и завя­за­лись креп­ким узлом. Осе­нью, после убор­ки уро­жая, Быков при­слал в дом Кате­ри­ны сва­тов.

Сва­дьба про­шла небо­га­то, но весе­ло. Фами­лию Лаще­ва Кате­ри­на поме­ня­ла на фами­лию мужа и ста­ла Быко­вой. Моло­дая семья посе­ли­лась на стан­ции Жел­тое, где от МТС им выде­ли­ли пло­хонь­кую квар­ти­ру в желез­но­до­рож­ном бара­ке.

В первую брач­ную ночь жена пообе­ща­ла Пет­ру родить маль­чи­ка. Про­шло пол­го­да, год, а Кате­ри­на все не мог­ла забе­ре­ме­неть. Пошла в боль­ни­цу и с ужа­сом услы­ша­ла вра­чеб­ный при­го­вор: «Детей у тебя не будет!»

Еще год она ски­та­лась по боль­ни­цам, а муж… С ним ста­ло тво­рить­ся что-то непо­нят­ное. Начал пить и охла­дел к ней как к жен­щине. Дол­го­ждан­ное сча­стье убе­га­ло, и тут…

Позд­ним весен­ним вече­ром 1941 года вход­ная дверь отво­ри­лась, и вошла Евге­ния. Пет­ра дома не было: задер­жи­вал­ся на рабо­те. Хло­по­тав­шая у при­му­са Ека­те­ри­на, уви­дев сест­ру с узел­ком в руках, выро­ни­ла полов­ник.

– Надо­е­ла мне дерев­ня! – с поро­га заяви­ла Женя. – Коро­вы и грязь, боль­ше ниче­го. Я в Чка­лов уеду, учить­ся на меди­ка поступ­лю. И замуж там вый­ду. Не где-нибудь рас­пи­сать­ся хочу, а в загсе, как нор­маль­ные люди.

Опра­вив­шись после неожи­дан­но­го появ­ле­ния сест­ры, Кате­ри­на осу­ди­ла ее посту­пок:

– А как же роди­те­ли? Они же совсем ста­рые? Как они теперь без тебя, пре­да­тель­ни­ца несчаст­ная?

Но сло­ва сест­ры Евге­ния про­пу­сти­ла мимо ушей. И оста­лась жить у Быко­вых, бла­го Петр не воз­ра­жал. Он не заме­чал ниче­го вокруг, проч­но сдру­жив­шись со спирт­ным…

Ока­зав­шись без роди­тель­ской опе­ки, Евге­ния нача­ла брать от жиз­ни все, чего ей недо­ста­ва­ло в малень­ком Чилиж­ном. Бой­кая на язы­чок, она понра­ви­лась мест­ным пар­ням и, не будучи писа­ной кра­са­ви­цей, была доступ­на каж­до­му. Евге­ния гуля­ла со все­ми, но по оче­ре­ди – с захо­да­ми на сено­вал или в баню. Кате­ри­на не зна­ла все­го. Она даже не дога­ды­ва­лась, что ее Петр тоже ока­зал­ся в чис­ле «поклон­ни­ков» раз­гуль­ной сест­ри­цы.

В нача­ле июня Евге­ния все же уеха­ла в город «учить­ся на меди­ка», а по Жел­то­му пополз­ли слу­хи, что она бере­мен­на.

После ее отъ­ез­да Петр запил креп­че преж­не­го. Кате­ри­на боль­ше не виде­ла его трез­вым: днем муж на рабо­те, домой при­хо­дил ночью. Так про­дол­жа­лось изо дня в день, ров­но до 22 июня, когда гит­ле­ров­ская Гер­ма­ния напа­ла на Совет­ский Союз…

* * *
ОТ БРОНИ трак­то­ри­ста Петр отка­зал­ся и подал заяв­ле­ние с прось­бой отпра­вить его на фронт доб­ро­воль­цем.
– А чего меня дома дер­жит? – хму­ро гово­рил он пла­чу­щей жене, соби­рав­шей его в доро­гу. – Ни детей, ни пле­тей. Надо­е­ла до чер­ти­ков жизнь раз­э­да­кая. Пой­ду хоть с гер­ман­цем пово­юю да судь­би­нуш­ку испы­таю!

– А я? Как же я буду без тебя, Петя? – вос­клик­ну­ла в отча­я­нии Кате­ри­на, обни­мая мужа.

– А тебе-то какая раз­ни­ца? – ухмыль­нул­ся тот, осво­бож­да­ясь от ее рук. – Живи-гуляй в свое удо­воль­ствие. Я тебе все про­щаю. Все одно, жив ли оста­нусь, голо­вуш­ку ли сло­жу, но в Жел­тое ни ногой. Так и знай!

На сарак­таш­ском  вок­за­ле, у подан­но­го к погруз­ке эше­ло­на, опух­шая от слез Кате­ри­на ни на мину­ту не отхо­ди­ла от мужа. Цеп­ля­ясь за его руку, она не пере­ста­ва­ла шеп­тать, что обя­за­тель­но дождет­ся с вой­ны. Люди уми­ля­лись, гля­дя на нее, и ути­ра­ли сле­зы. В это вре­мя из тол­пы выныр­ну­ла Евге­ния. Она дол­го наблю­да­ла со сто­ро­ны за сест­рой и ее мужем, изред­ка сма­хи­вая капав­шие на щеки сле­зы. Когда объ­яви­ли постро­е­ние, Евге­ния набра­лась сме­ло­сти и подо­шла к Пет­ру. Она обви­ла его шею рука­ми и поце­ло­ва­ла в губы.

– Я тоже буду ждать тебя, – ска­за­ла девуш­ка, не заме­чая блед­но­го лица сест­ры и видя лишь заси­яв­шие гла­за ее мужа. – Не дождет­ся она – я дождусь!

Как толь­ко эше­лон ото­шел от вок­за­ла, Кате­ри­на тут же отве­ла сест­ру в сто­ро­ну, раз­вер­ну­ла к себе лицом и жест­ко спро­си­ла:

– И что все это зна­чит, объ­яс­ни?

– Рас­ска­зать? – взвизг­ну­ла та исте­рич­но. – А что тебя инте­ре­су­ет?

– Поче­му ты здесь, в Сарак­та­ше, а не в Чка­ло­ве? – спро­си­ла тре­бо­ва­тель­но Кате­ри­на, не заме­чая любо­пыт­ных взгля­дов посто­рон­них.

– А тебе-то что? – спро­си­ла в свою оче­редь Евге­ния с вызо­вом.

– Ты же уеха­ла учить­ся? – наста­и­ва­ла Кате­ри­на.

– Вот выучи­лась, погля­ди, на собак бре­хать, – всхлип­ну­ла сест­ра.

– Что, не взя­ли?

– Нет.

– А поче­му?

– Боль­ной при­зна­ли.

– Какой?!

– Бере­мен­ная я…

Кате­ри­ну как током пора­зи­ло. Она схва­ти­ла Евге­нию за пле­чи и затряс­ла ее, слов­но тря­пич­ную кук­лу.

– Ты что, с ума сошла? – вос­клик­ну­ла она в силь­ней­шем воз­буж­де­нии. – Когда нагу­лять успе­ла, овца без­мозг­лая?

– Успе­ла вот, – озло­би­лась сест­ра. – Не чета тебе, кобы­ла бес­плод­ная.

Кате­ри­на вздрог­ну­ла и отпу­сти­ла Евге­нию. Сло­ва сест­ры боль­но уда­ри­ли ее. Будь они с сест­рой одни, Катя непре­мен­но вре­за­ла бы Жень­ке по щеке… Кате­ри­на отвер­ну­лась и заша­га­ла к гру­зо­ви­ку, под­жи­дав­ше­му жел­тин­цев, про­во­жав­ших сво­их мужи­ков на фронт. Она шла не обо­ра­чи­ва­ясь, но чув­ство­ва­ла, что сест­ра пле­тет­ся за нею.

Не раз­го­ва­ри­вая друг с дру­гом, они дое­ха­ли до Жел­то­го, и тут, сой­дя с маши­ны, Кате­ри­на спро­си­ла:

– И куда ты теперь, горе луко­вое?

– Не знаю, – отве­ти­ла сест­ра хму­рясь.

– К роди­те­лям в Чилиж­ное?

– У тебя пожи­ву, если не про­го­нишь.

Кате­ри­на посмот­ре­ла на нее насто­ро­жен­но:

– Что, опять за свое возь­мешь­ся? Меня позо­рить будешь?

– Я сча­стье тебе при­вез­ла, – оша­ра­ши­ла неожи­дан­ным отве­том Евге­ния. – Веди в дом. Там и рас­ска­жу тебе свою задум­ку!

Сест­ры при­шли в оси­ро­тев­шую после отъ­ез­да хозя­и­на квар­тир­ку, сели за стол, и Кате­ри­на в нетер­пе­нии спро­си­ла:

– Ну?

– Два меся­ца у меня бере­мен­но­сти, – пря­ча гла­за, ска­за­ла сест­ра.

– И что с того? – нахму­ри­лась Кате­ри­на.

– Нель­зя мне аборт делать.

– Нель­зя – так не делай.

– И ребе­нок мне не нужен, – про­дол­жи­ла Евге­ния.

Сло­ва сест­ры поверг­ли Кате­ри­ну в заме­ша­тель­ство. Она лишь бес­по­мощ­но мор­га­ла, не зная, что ска­зать.

– Это­го ребен­ка я реши­ла тебе пода­рить, – про­дол­жи­ла Евге­ния. – Я выно­шу и рожу, а мате­рью ты счи­тать­ся будешь!

Кате­ри­ну как жаром обда­ло. Она едва не лиши­лась созна­ния.

– Ты что, Жень­ка, совсем спя­ти­ла? – про­шеп­та­ла она побе­лев­ши­ми от силь­но­го вол­не­ния губа­ми. – Да раз­ве мыс­ли­мо такое – от род­но­го дитя отка­зы­вать­ся?

– Не нужен он мне, – упря­мо про­буб­ни­ла сест­ра. – Не хочешь ребен­ка, я выки­дыш устрою.

– Выки­дыш? – ужас­ну­лась Кате­ри­на. – Как же ты смо­жешь это?..

Она замол­ча­ла. Язык не пово­ра­чи­вал­ся обсуж­дать такое.

– Таз горя­чей воды и гор­чи­цу туда, – усмех­ну­лась Евге­ния. – Вер­ное сред­ство. Ноги в такой води­це попа­рить, и выки­дыш обес­пе­чен!

– Не смей не толь­ко гово­рить, но даже думать об этом в моем доме! – не выдер­жав, пере­шла на крик Кате­ри­на. – Я никак забе­ре­ме­неть не могу, а ты…

– Вот и возь­ми дитя мое, раз не можешь! – тоже закри­ча­ла сест­ра. – Не нужен он мне, а тебе как раз и надо­бен! Ведь не чужой он тебе будет. Плод от сест­ры род­ной, пусть и не тобой рож­ден­ный!

Кате­ри­на сжа­ла вис­ки ладо­ня­ми и закры­ла гла­за. Хоть и смут­но, но она нача­ла пони­мать, что в сло­вах бес­пут­ной сест­ри­цы что-то эда­кое было, непра­виль­ное, но зазыв­ное.

– И как ты все это хочешь про­де­лать? – открыв гла­за, спро­си­ла она у наблю­дав­шей за ней Жень­ки.

Та улыб­ну­лась. Вопрос сест­ры она рас­це­ни­ла как согла­сие, а пото­му сра­зу же ожи­ви­лась:

– Бро­сай все, и мы с тобой уез­жа­ем в город.

– Для чего мне в город?

– Там посту­пишь вме­сто меня на кур­сы меди­цин­ских сестер.

– Я? На кур­сы?

– Да.

У Кате­ри­ны похо­ло­де­ло в гру­ди, а серд­це сжа­лось от пред­чув­ствия чего-то пло­хо­го.

– Ну что с лица сме­ни­лась, сест­ра? – кос­ну­лась ее руки Жень­ки. – Все у нас полу­чит­ся, как надо. Кур­сы эти от воен­ко­ма­та. Туда бере­мен­ных не берут, а ты…

Кате­ри­на в смя­те­нии про­мол­ча­ла, а сест­ра про­дол­жа­ла:

– Мы поме­ня­ем­ся доку­мен­та­ми. Ты будешь мной, а я тобой! Ты будешь учить­ся за меня на кур­сах, а я вына­ши­вать тебе дитя!

– Но… но зачем тебе все это? – слов­но боясь быть кем-то услы­шан­ной, про­шеп­та­ла Кате­ри­на.

– Мне нуж­но это обра­зо­ва­ние, а тебе ребе­нок, – тут же отве­ти­ла Жень­ка.

– Да поче­му на эти кур­сы? Ты мог­ла бы посту­пить…

– Я хочу быть меди­ком – и точ­ка! – отре­за­ла сест­ра. – Я хочу на фронт и буду там!

– Но ведь ты под серд­цем дитя носишь!

– Я выно­шу его для тебя! Ты учишь­ся, я вына­ши­ваю, а потом все вер­нем на свои места!

– Но как? Ты же не полу­чишь зна­ний, кото­рых хочешь?

– Я буду учить­ся у тебя. Ты объ­яс­нять, а я слу­шать. Не бес­по­кой­ся, ты же зна­ешь, что я все схва­ты­ваю на лету!

– Да, это я знаю, – согла­си­лась Кате­ри­на. – Но как же я людям объ­яс­ню отъ­езд в город? А квар­ти­ра? А доб­ро в ней? На кого я все это остав­лю?

У Жень­ки, види­мо, были заго­тов­ле­ны отве­ты и на эти вопро­сы. Она пока­ча­ла голо­вой и лука­во улыб­ну­лась.

– Вещи в Чилиж­ное к роди­те­лям све­зем, – отве­ти­ла она. – Квар­ти­рен­ка твоя и даром нико­му не нуж­на. Пущай роди­те­ли мужа о ней забо­тят­ся. А людям про отъ­езд ниче­го объ­яс­нять и не надо! Все зна­ют, что ты подол­гу от бес­пло­дия лечишь­ся.

– Да на фронт тебя же не возь­мут. Тебе же еще сем­на­дцать, – выис­ки­ва­ла вопро­сы Кате­ри­на.

– Когда я рожу, а ты кур­сы окон­чишь, мне как раз восем­на­дцать испол­нит­ся, – отве­ти­ла Жень­ка.

Оста­ток дня и боль­шую часть ночи они обго­ва­ри­ва­ли эту затею. Кате­ри­на сомне­ва­лась, а Жень­ка ее тер­пе­ли­во уго­ва­ри­ва­ла. К согла­сию они при­шли толь­ко утром, после чего засну­ли.

* * *
КАК ИЗМЕНЧИВА жизнь! Кате­ри­на вспом­ни­ла о сво­ей сва­дьбе. Уже три года мину­ло. За пол­го­да раз­лу­ки с Пет­ром вряд ли най­дет­ся день, когда бы она не дума­ла о нем! А как толь­ко с сест­рой при­е­ха­ла в Чка­лов, серд­це ее еще боль­ше затос­ко­ва­ло о вою­ю­щем где-то на фрон­те муже.

Посту­пая на кур­сы, Кате­ри­на испы­ты­ва­ла такой страх, что гото­ва была немед­лен­но уехать обрат­но в Жел­тое. Доку­мен­ты сест­ры жгли ей руки. Кате­рине каза­лось, что все люди косят­ся на нее, как на воров­ку, и вот-вот схва­тят и отпра­вят в тюрь­му.

К сча­стью, все обо­шлось. Доку­мен­ты при­ня­ли, ее зачис­ли­ли на кур­сы. Но сто­и­ло Кате­рине уви­деть на ули­це мили­ци­о­не­ра, как нава­жде­ние повто­ря­лось. Хоть она и зна­ла, что с доку­мен­та­ми все в поряд­ке, а с сест­рой они похо­жи как две кап­ли воды, и даже стриж­ки у них оди­на­ко­вые.

Уез­жая в Чка­лов, Кате­ри­на зарек­лась: как толь­ко полу­чит доку­мент, а Жень­ка родит, она немед­лен­но вер­нет­ся в Жел­тое. О муже она реши­ла тоже не вспо­ми­нать, хотя бы на вре­мя уче­бы. С фрон­та он не напи­сал ей ни одно­го пись­ма, хотя мате­ри слал весточ­ку чуть ли не каж­дую неде­лю.

Еще перед отъ­ез­дом в Чка­лов Кате­ри­на зашла к све­кро­ви, что­бы попро­щать­ся.

– Чаво при­пер­лась? – хму­ро спро­си­ла ста­ру­ха, заго­ра­жи­вая калит­ку.

– Да вот учить­ся я в город уез­жаю, – отве­ти­ла Кате­ри­на, опус­кая гла­за. Она боя­лась свою све­кру­ху. Эта злоб­ная, веч­но вор­ча­щая баб­ка нена­ви­де­ла сно­ху и сла­ви­ла на всю дерев­ню. Кате­ри­на пла­ти­ла ей той же моне­той, но дела­ла это, когда нико­го рядом не было, – запер­шись дома, она выска­зы­ва­ла все оби­ды, гля­дя на фото­кар­точ­ку све­кро­ви.

– Чаво это тебя уго­раз­ди­ло? – про­це­ди­ла баба Мар­фа, как ее назы­ва­ли в селе. – Муж, зна­чит­ся, кро­вуш­ку свою про­ли­ва­ет на поле бра­ни, а она… С кур­ви­щей, сест­ру­хой сво­ей, встре­ну­ла­ся и айда в город зад­ни­ца­ми вер­теть, про­сти Хос­по­ди.

– Ну, мама…

– Чаво «мама»? Ишь ты, маму сыс­ка­ла, шала­ва ник­чем­ная! Твоя мама эда­ка же срам­ни­ца, как и вы с сест­ри­цей! Дума­те, мне неве­до­мо, како­ва мам­ка ваша в моло­до­сти была? Осла­ви­ла­ся на всю Чилиж­ную свою пога­ную. Лад­но хоть дурень нашел­ся, што в жены ее взял! И вы обе, и она… Ябло­ко от ябло­ни неда­ле­че пада­ет!

– Не тро­гай маму, про­шу тебя.

– Ишь ты, про­сит она! – уви­дев соби­ра­ю­щих­ся у дво­ра людей, закри­ча­ла све­кровь. – Люди доб­рыя! Полюбуйтеся-ка на шала­ву энту! Ко мне, не спро­сясь, заяви­ла­ся, да ешо сло­ва ска­зать не дает! Сыно­чек мой, орел небес­ный, ожа­нил­ся на энтой кури­це бес­плод­ной и жиз­ню свою загу­бил! А с чево он запил-то, люди? Да с тово, што зме­ю­ка энта угро­би­ла ево! При­во­ро­жи­ла кол­дов­ством, оже­ни­ла на себе, а тепе­ря? В город она пода­ет­ся, учить­ся! Сыно­чек мой кро­вуш­ку свою про­ли­ват, а она…

– Я за адре­сом при­шла, – попро­бо­ва­ла оправ­дать­ся Кате­ри­на перед людь­ми. – Адрес его у тебя есть?

– Есть, да не про твою гадю­чью честь! – заора­ла, брыз­гая слю­ной, баба Мар­фа. – Катись в город свой, блуд­ни­ца! А сыноч­ка маво даже не вспо­ми­най.

На сча­стье Кате­ри­ны, про­грам­ма кур­сов ока­за­лась обшир­ной и слож­ной, что поз­во­ля­ло с голо­вой уйти в уче­бу. Заня­тия дли­лись с утра до позд­не­го вече­ра. Двух­го­дич­ную про­грам­му под­го­тов­ки меди­цин­ских сестер вви­ду воен­но­го поло­же­ния сжа­ли до шести меся­цев. А пото­му каче­ствен­но осво­ить обшир­ный мате­ри­ал было чрез­вы­чай­но слож­но.

Но Катя ста­ра­лась. Вся ее жизнь замкну­лась на уче­бе. Слу­ча­лось, что и поесть не было вре­ме­ни. А вече­ром, борясь с уста­ло­стью и сном, она тер­пе­ли­во и подроб­но пере­ска­зы­ва­ла сест­ре все, что усво­и­ла за день.

В этой суто­ло­ке неза­мет­но про­ле­те­ли пол­го­да. До окон­ча­ния кур­сов оста­вал­ся самый ответ­ствен­ный месяц – март. Не задер­жи­ва­ясь, она вер­нет­ся домой с ребен­ком. А там… Пусть люди гово­рят о ней, что хотят, зато она зажи­вет в сво­ей уют­ной квар­тир­ке раз­ме­рен­но и при­выч­но.

По при­ез­де в город Кате­ри­на пер­вое вре­мя жила надеж­дой. «На войне, рядом со смер­тью, серд­це Пет­ра отта­ет, – дума­ла она. – Он напи­шет мне, обя­за­тель­но напи­шет. Все будет у нас хоро­шо. Луч­ше преж­не­го!»

Но муж не пода­вал о себе ни весточ­ки. Уйдя на вой­ну, он обо­рвал свя­зы­ва­ю­щие их нити. Какая горечь, какая оби­да! Но что поде­лать? Не искать же его по всем фрон­там! Знать, так на роду напи­са­но – не видать ей сча­стья. Забыть бы его, вычерк­нуть навсе­гда из жиз­ни! Но ее бед­ное, исстра­дав­ше­е­ся по люб­ви и муж­ней лас­ке серд­це никак не хоте­ло при­ми­рить­ся с этим, оно не жела­ло жить толь­ко горь­ки­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми об ушед­шей люб­ви, оно хоте­ло тре­пе­тать и любить сей­час…

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *