Сердце Семнадцатого

 АЛЕКСАНДР КУРОШИН 

orange_book_epub_png

на стороне лучшего

Очень мно­гое в нашем лите­ра­тур­ном быте-бытии в конеч­ном сче­те реша­ет серьез­ность отно­ше­ния авто­ра к выбран­но­му им делу – да это едва ли не глав­ное, где вполне понят­ное жела­ние само­вы­ра­зить­ся сопря­же­но с осо­знан­ной ответ­ствен­но­стью перед Сло­вом, перед чита­ю­щим наро­дом и, более того, этой ответ­ствен­но­стью направ­ля­е­мое.
Эту серьез­ность наме­ре­ний мы, руко­во­ди­те­ли семи­на­ра про­зы сове­ща­ния моло­дых писа­те­лей «Мы вырос­ли в Рос­сии» на бугу­рус­лан­ской родине Сер­гея Тимо­фе­е­ви­ча Акса­ко­ва, почув­ство­ва­ли в Алек­сан­дре Куро­шине, когда еще чита­ли его руко­пись. И не ошиб­лись: уме­ю­щий слу­шать и слы­шать – а в этом ска­зы­ва­ет­ся уме­ние учить­ся вооб­ще, – он пишет жест­ко­ва­тые по фабу­ле и трез­во­му огля­ду дей­стви­тель­но­сти неве­се­лой нашей, но внут­ренне теп­лые, к теп­лу чело­ве­че­ско­му взы­ва­ю­щие рас­ска­зы. «Опу­стить» чело­ве­ка – ска­жем, пер­со­на­жа сво­е­го – и даже сорвать на этом некий куш попу­ляр­но­сти, в сущ­но­сти, лег­ко, чем и поль­зу­ют­ся рас­пло­див­ши­е­ся ныне про­из­во­ди­те­ли «чер­ну­хи». Зада­ча же, сам смысл твор­че­ства рус­ско­го писа­те­ля – быть на сто­роне луч­ше­го, что есть в чело­ве­ке, искать и нахо­дить в нем это луч­шее, поды­мать его из инстинк­тов живот­но­го эго­из­ма к душев­но­му и духов­но­му.
И мы видим это стрем­ле­ние в Алек­сан­дре, рады ему и жела­ем доб­рот­ной рабо­ты над сло­вом, над про­зой сво­ей.

Петр КРАСНОВ

день учителя

ЭТА ИСТОРИЯ про­изо­шла лет пят­на­дцать назад, пото­му совсем было стер­лась из памя­ти и всплы­ла совер­шен­но слу­чай­но, вдруг, по какому-то слу­чай­но­му пово­ду. Но раз уж всплы­ла – рас­ска­жу.

– Я же не гово­рю, что один. Схо­ди­те с Мишей Бара­но­вым. Двое – уже деле­га­ция! – наша класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца Татья­на Пав­лов­на водру­зи­ла на стол кар­тон­ную короб­ку с тор­том «Лес­ная сказ-ка». – Цве­ты возь­мешь в сорок пер­вом каби­не­те. Не спорь! Это очень заслу­жен­ный чело­век, про­яви ува­же­ние!

«С Миш­кой, как же! Этот пен­ти­ум­ный раб даже ест толь­ко воз­ле ком­па и спит не раз­де­ва­ясь, – воз­му­щен­но думал я, пиная по пути жел­тые листья каш­та­на. – Не пред­став­ляю, что долж­но про­изой­ти, что­бы он сей­час вышел из дома. Навер­ное, дол­жен сго­реть дис­ко­вод или мате­рин­ская пла­та рас­па­ять­ся».

– Я не могу, я забо­лел! – сооб­щил Миш­ка и для пущей досто­вер­но­сти закаш­лял и поте­ре­бил на шее мах­ро­вый клет­ча­тый шарф.

В глу­бине квар­ти­ры при­зыв­но пилик­нул ком­пью­тер.

– Мне вооб­ще постель­ный режим про­пи­сан. А так я бы, конеч­но, с удо­воль­стви­ем, ты же зна­ешь! Спо­рить с ним нет ника­ко­го тол­ка. При­клю­че­ния Гор­до­на Фри­ме­на для него опять ока­за­лись важ­нее друж­бы.

Дом Пет­ра Ива­но­ви­ча по нари­со­ван­но­му класс­ной пла­ну я нашел без тру­да. Пяти­этаж­ка, похо­жая на черст­вую бухан­ку, сто­я­ла на краю шерен­ги точ­но таких же зда­ний. Весь квар­тал выгля­дел как хлеб­ная пол­ка в гастро­но­ме. Домо­фо­нов тогда не было, поэто­му в подъ­езд с банками-пепельницами и настен­ным сквер­но­сло­ви­ем я про­ник, нико­го не поста­вив в извест­ность. Дверь, покры­тая вспо­ро­тым дер­ма­ти­ном, рас­по­ла­га­лась на послед­нем эта­же, рядом с чер­дач­ной лест­ни­цей.

– Хто там? Из собе­са?

– Здрав­ствуй­те, я с пору­че­ни­ем заслу­жен­но­го педа­го­га Гусе­ва Пет­ра Ива­но­ви­ча поздра­вить с Днем учи­те­ля и при­гла­сить зав­тра на тор­же­ствен­ную линей­ку в шко­лу номер сто семь­де­сят.

Дверь при­от­кры­лась на дли­ну цепоч­ки, и вни­ма­тель­ный взгляд обша­рил меня все­го цели­ком, вклю­чая короб­ку с тор­том и хилый букет гвоз­дик. Види­мо, не най­дя в моей соро­ка­ки­ло­грам­мо­вой фигу­ре ниче­го подо­зри­тель­но­го, хозя­ин квар­ти­ры нако­нец рас­пах­нул дверь. Пере­до мной сто­ял высо­кий сухой ста­рик с заче­сан­ной назад совер­шен­но седой шеве­лю­рой.

– Это всё вам! – с облег­че­ни­ем про­тя­ги­ваю надо­ев­шую покла­жу.

– Зна­чит, из шко­лы? Про­хо­ди­те, моло­дой чело­век. Этот торт мы сей­час вме­сте с вами упо­тре­бим за чаем. Про­хо­ди­те, что же вы там замя­лись?

Веж­ли­во бы отка­зать­ся и уйти, но нет, я с печа­тью покор­ной обре­чен­но­сти при­нял­ся рас­шну­ро­вы­вать кеды.

В квар­ти­ре вита­ло при­ме­ча­тель­ное амбре пыли, ста­рья и хозяй­ствен­но­го мыла. При­сут­ство­ва­ла здесь еще одна весь­ма замет­ная деталь, бла­го­да­ря мало­му раз­ме­ру при­хо­жей раз­ли­чи­мая пря­мо от две­ри. Клет­ки с мыша­ми. Да, самы­ми обыч­ны­ми белы­ми лабо­ра­тор­ны­ми мыша­ми. В един­ствен­ной ком­на­те их было три, еще одна при­мо­сти­лась на кухне. В каж­дой – не мень­ше деся­ти осо­бей.

– Про­хо­ди­те сюда, на кух­ню. Вы уж про­сти­те, моло­дой чело­век, что я вас так вот бес­це­ре­мон­но рекру­ти­ро­вал, так ска­зать. Для меня гости – ред­кость, толь­ко пен­сию при­но­сят раз в месяц, и боль­ше нико­го не быва­ет. И так мно­го лет.

Ста­рик немно­го сует­ли­во и неук­лю­же гре­мел жел­тым эма­ли­ро­ван­ным чай­ни­ком. Все вокруг на кухне было очень потер­то и раци­о­наль­но. От изре­зан­ной раз­де­лоч­ной дос­ки пах­ло све­жим луком, пол, куда ни насту­пи, скри­пел в одной тональ­но­сти с пет­ля­ми посуд­но­го шка­фа, на чаш­ках от обод­ков ко дну рас­хо­ди­лись капил­ля­ры тре­щин.

– Вы, зна­чит, уче­ник? – хло­по­ча, спра­ши­вал Петр Ива­но­вич.

– Да, учусь в сто семи­де­ся­той, в «Б» клас­се.

– И какие у вас отмет­ки?

– Вся­кие, конеч­но, быва­ют. Но в чет­вер­тях – толь­ко пятер­ки и чет­вер­ки.

– Хоро­шист, ста­ло быть, – учи­тель теп­ло улыб­нул­ся. – И как же – тяже­ло дает­ся наука-то нын­че?

– Зада­ют мно­го­ва­то. А так – ниче­го, справ­ля­ем­ся.

– Зада­ют – это необ­хо­ди­мо, моло­дой чело­век, в тру­дах сей­час кует­ся ваша лич­ность. Будь­те ста­ра­тель­ны и акку­рат­ны, пости­гай­те все нау­ки. Вы, про­сти­те за баналь­ность, кем хоти­те стать?

– Пока не знаю.

– В самом деле? А я, при­знать­ся, уже в вашем воз­расте твер­до решил стать педа­го­гом.

– И ни разу не пожа­ле­ли о сво­ем реше­нии? – осме­лел я.

– При Сою­зе, моло­дой чело­век, ни разу. Но Союз раз­ру­ши­ли, и наста­ло смут­ное вре­мя. Про­сто­му наро­ду пока­за­ли кукиш и бро­си­ли уми­рать. Но были те, кто, напро­тив, вишь что, вос­пря­ли. Страш­ное разо­ча­ро­ва­ние!

Ста­рик опу­стил пле­чи и груст­но посмот­рел в чай­ную жижу.

– Вы разо­ча­ро­ва­лись в госу­дар­стве? – спро­сил я, когда мол­ча­ние затя­ну­лось.

– Не толь­ко. В людях, стране, вла­сти, соб­ствен­ной жиз­ни. У меня, зна­е­те ли, была одна мещан­ская меч­та: вый­ти на пен­сию, купить домик в при­го­ро­де, чтоб от забо­ра – пря­мо мост­ки на озе­ро. Вы зна­е­те, как в сов­хо­зе «Рощин­ском» чудес­но клю­ет окунь? А-а, не зна­е­те! – Петр Ива­но­вич разо­ча­ро­ван­но шевель­нул але­баст­ро­вым усом, – вы мно­го чего еще не зна­е­те, моло­дой чело­век. Потому-то и жизнь вам кажет­ся, навер­ное, не гор­ше этих ваших «Сни­кер­сов». У меня была сбер­книж­ка. Сум­ма там под ста­рость набе­жа­ла при­лич­ная. Два «жигу­ля» мож­но было взять. А потом…

– Что потом?

– Начал­ся бес-пре-дел! – учи­тель про­из­нес это сло­во страш­ным шепо­том. – От моих накоп­ле­ний оста­лась горст­ка мед­ных пята­ков. И с гуль­кин нос пен­сия. Несов­ме­сти­мая с жиз­нью. Я ведь, моло­дой чело­век, мило­сты­ню про­сил. Учи­тель выс­шей кате­го­рии. Встал себе тихо­неч­ко в под­зем­ном пере­хо­де и стою, а они мне в кар­туз монет­ки сып­лют. И вот уви­де­ла меня там Чел­но­ко­ва – быв­шая моя уче­ни­ца, ред­кост­ная шала­шов­ка, вы уж про­сти­те за рез­кость. Уви­де­ла и гово­рит: «Я вам, Петр Ива­но­вич, хле­буш­ка купи­ла – толь­ко за то, что мне трой­ку в атте­стат поста­ви­ли. Вот, дер­жи­те!» – и кида­ет мне под ноги бухан­ку боро­дин­ско­го. И пошла, сту­ча каб­лу­ка­ми, гор­дая, как кош­ка сиам­ская: ото­мсти­ла, дескать. А я, вот сучье вре­мя, буха­ноч­ку эту подо­брал и за пазу­ху.

ПЕТР ИВАНОВИЧ шум­но звяк­нул круж­кой по сто­лу, встал и отвер­нул­ся лицом к окну, по-мальчишески пря­ча сле­зы.

Я зачем-то решил уте­шать:

– Хоро­шо, что вы духом не пада­е­те, живот­ных люби­те. Вон какие у вас мыш­ки кра­си­вые.

Луч­ше б я это­го не гово­рил.

– Вы, кажет­ся, об этом, моло­дой чело­век? – ста­рик небреж­но ткнул лож­кой в сто­ро­ну про­зрач­ной поверх­но­сти аква­ри­ума.

Оби­та­те­ли задро­жа­ли и сгру­ди­лись в даль­нем углу.

– Здесь все про­сто до чрез­вы­чай­но­сти: я их бог, а они мои божьи тва­ри.

Внеш­ний вид Пет­ра Ива­но­ви­ча серьез­но поме­нял­ся. Гла­за из-под рого­вых очков бле­сте­ли холод­но и власт­но, суту­лая фигу­ра рас­пря­ми­лась, фла­не­ле­вая рубаш­ка топор­щи­лась, буд­то ман­тия.

– И я, при­знать­ся, очень стро­гий бог. Нака­зу­ю­щий за гре­хи! Не чета тому, аморф­но­му, кото­ро­го нын­че так яро почи­та­ют. Здесь у меня, – мыши­ный бог ука­зал на кухон­ную клет­ку, – обжо­ры: они все­гда ели боль­ше, чем это сто­и­ло делать. Теперь я корм­лю их очень ред­ко, с тем рас­че­том, чтоб не пере­дох­ли, но и про­дол­жа­ли мучить­ся голо­дом! Пой­дем, пока­жу осталь­ных!

Ста­рик креп­ко схва­тил меня за запястье и пота­щил в ком­на­ту.

– Здесь у меня дра­чу­ны! Эти мер­зав­цы все­гда были агрес­сив­нее осталь­ных! Шпа­на! Дрянь! Теперь пусть зади­ра­ют друг дру­га. И ведь зади­ра­ют регу­ляр­но, надо при­знать!

Дей­стви­тель­но, в клет­ке дра­чу­нов один из белых комоч­ков лежал совсем непо­движ­но.

– Ага, виде­ли, моло­дой чело­век? Его постиг­ла кара! Моя! Зна­чит, в живых оста­лось трид­цать девять. Хоро­шо, что ско­ро пен­сия, сно­ва пой­ду на пти­чий… Но мы с вами отвлек­лись. Вот в этой клет­ке у меня лен­тяи. Эти мерз­кие тва­ри не жела­ли вра­щать коле­со, они дума­ли, что пища будет доста­вать­ся им без­воз­мезд­но! Ха! Но меня им не про­ве­сти!

В этом аква­ри­уме несчаст­ные зверь­ки были вынуж­де­ны пла­вать или ходить на зад­них лап­ках – на два паль­ца от дна клет­ка была запол­не­на водой.

– Кто уста­ет плыть или опус­ка­ет­ся на перед­ние лапы – уми­ра­ет! – радост­но объ­яви­ло мест­ное боже­ство.

– А как же они спят? – несмот­ря на оце­пе­не­ние стра­ха, меня очень взвол­но­вал этот вопрос.

– Мерз­кие малень­кие гры­зу­ны без­за­щит­ны толь­ко на пер­вый взгляд. Они при­спо­со­би­лись спать на тру­пах погиб­ших соро­ди­чей. Вон, смот­ри­те, каков лов­кач!

Малень­кий мышо­нок, осо­ве­ло мор­гая глаз­ка­ми, цеп­лял­ся за шкур­ку без­ды­хан­но­го това­ри­ща. Рядом выжи­да­ю­ще, слов­но в оче­ре­ди на каче­ли, ходи­ли еще несколь­ко осо­бей.

Петр Ива­но­вич, со злой гор­до­стью гля­дя на муче­ния под­опеч­ных, пере­шел к послед­ней, самой насе­лен­ной клет­ке.

– Ну а тут у меня чест­ные граж­дане. Впро­чем, не все! Вы заме­ти­ли? Ах, Девя­тый, Девя­тый, сей­час уже пол­день, а ты спишь! Это грех лени! – Петр Ива­но­вич выхва­тил свер­нув­ше­го­ся клу­боч­ком мышон­ка из клет­ки чест­ных граж­дан и поме­стил его к лен­тя­ям. Мышо­нок с плес­ком погру­зил­ся в воду и тут же судо­рож­но зара­бо­тал лап­ка­ми.

Бог посмот­рел на меня осуж­да­ю­ще.

– Вы очень нена­блю­да­тель­ны, моло­дой чело­век. Я ска­зал, что мышей оста­лось трид­цать девять, а пока­зал толь­ко трид­цать восемь. Что с вами – поле­ни­лись посчи­тать? Ай, как нехо­ро­шо! Быть бы вам за это в клет­ке с лен­тя­я­ми!

– И где же еще одна? – во ртуу меня пере­сох­ло.

– Сей­час! – ста­рик с готов­но­стью полез под софу. – Сей­час я пока­жу вам само­го страш­но­го греш­ни­ка.

Он достал жестя­ную бан­ку из-под кофе.

– Это номер сем­на­дцать. И он вино­вен пере­до мной страш­но!

– В чем?

Ста­рик отко­луп­нул крыш­ку и извлек из тем­но­ты малень­ко­го мышон­ка.

– Он в меня не верит! Да, Сем­на­дца­тый у нас ате­ист. За это я лишил его солн­ца. Я исправ­но корм­лю его, но с одним усло­ви­ем: в абсо­лют­ной тем­но­те. Ведь бог – это свет! Пусть зна­ет, от чего отка­зал­ся. – Ста­рик поло­жил мышон­ка обрат­но и креп­ко захлоп­нул крыш­ку. Его шаль­ной энту­зи­азм экс­кур­со­во­да, кажет­ся, исчер­пал­ся.

– Я очень раз­нерв­ни­чал­ся, моло­дой чело­век. Свой мир я мало кому пока­зы­вал, до вас – толь­ко раз­нос­чи­це пен­сии. Мне нуж­но при­нять кап­ли, – он раз­ва­ли­сто напра­вил­ся в кух­ню.

Чело­ве­че­ская память – стран­ная вещь. Нет-нет, да и уко­лет такой вот булав­кой дав­но забы­то­го. Да еще и вос­кре­сит в душе тени тех самых чувств: изум­ле­ния, безыс­ход­но­сти и жгу­ще­го щеки сты­да. Когда я рас­ска­зал Миш­ке о сво­ем при­клю­че­нии, он лишь про­бур­чал: «Ну мыши и мыши» – и опять уткнул­ся в свой ком­пью­тер. Он и сей­час такой – немно­го­слов­ный, бес­страст­ный сисад­мин.

А вот что я ска­зал тогда Пет­ру Ива­но­ви­чу – стер­лось из памя­ти напрочь. Не пом­ню, гово­рил ли я вооб­ще хоть что-то. Толь­ко судо­рож­но напя­лил кеды, не зашну­ро­вав, а лишь запра­вив кон­цы шнур­ков внутрь, и летел по лест­ни­це пять эта­жей. Когда, как ста­рый филин, ухну­ла дверь подъ­ез­да, я уже свер­нул за угол и бежал напря­мик по рых­лой, влаж­ной зем­ле, отбра­сы­вая подош­ва­ми комья гря­зи. Вооб­ра­же­ние рисо­ва­ло кар­тин­ки воз­мож­ной пого­ни, и страх под­тал­ки­вал меня в спи­ну похле­ще попут­но­го вет­ра. Я не бежал так ни до, ни после. Нико­гда. Лишь спу­стя два квар­та­ла оста­но­вил­ся отды­шать­ся. Воло­сы взмок­ли, кап­ли пота съез­жа­ли по носу и пада­ли на зем­лю. В кар­мане моей олим­пий­ки билось малень­кое серд­це Сем­на­дца­то­го.

Пол­но­стью сбор­ник рас­ска­зов «Серд­це Сем­на­дца­то­го» досту­пен по этой ссыл­ке.


Алек­сандр Вале­рье­вич Куро­шин родил­ся в 1987 году в Куй­бы­ше­ве (ныне Сама­ра). Окон­чил Самар­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет путей сооб­ще­ния. Сей­час рабо­та­ет в мини­стер­стве тру­да, заня­то­сти и мигра­ци­он­ной поли­ти­ки Самар­ской обла­сти.
Начал пуб­ли­ко­вать­ся как граж­дан­ский жур­на­лист в кор­по­ра­тив­ном жур­на­ле Куй­бы­шев­ской желез­ной доро­ги «Стан­ция Моло­деж­ная». Печа­тал­ся в аль­ма­на­хе «Лед и пла­мень» (Москва), жур­на­лах «Рус­ское эхо», «Моло­деж­ная вол­на» (Сама­ра), «ЛитеrraNova» (Саранск), «Бий­ский вест­ник». Участ­ник II и III лите­ра­тур­ных фести­ва­лей име­ни Миха­и­ла Ани­щен­ко (Сама­ра, 2014, 2015). Как лау­ре­ат Меж­ре­ги­о­наль­но­го семинара-совещания моло­дых писа­те­лей «Мы вырос­ли в Рос­сии» в номи­на­ции «Про­за» (Бугу­рус­лан и Акса­ко­во Орен­бург­ской обла­сти, 2015) полу­чил пра­во выпу­стить эту кни­гу.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *