Что едят бесы?

 ИННА ИГНАТКОВА 

  часть Iчасть 2часть 3

«Плачьте о детях своих…»

НАПИСАТЬ отзыв на кни­гу Инны Игнат­ко­вой «Что едят бесы» ока­за­лось делом нелег­ким — про­из­ве­де­ние вызы­ва­ет мно­го слож­ных, сме­шан­ных чувств, тре­бу­ет вдум­чи­во­го про­чте­ния и вни­ма­тель­но­го осмыс­ле­ния. Имен­но вни­ма­тель­но­го, осто­рож­но­го раз­мыш­ле­ния, посколь­ку фан­та­зия авто­ра про­дви­га­ет­ся в такие обла­сти позна­ния, на кото­рые, как пра­ви­ло, нало­же­но табу, ибо зна­ния, скры­тые от нас за гра­нью мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го мира, могут ока­зать­ся для чело­ве­ка, не име­ю­ще­го духов­но­го опы­та, губи­тель­ны­ми.

А опас­но­стей здесь — как в бушу­ю­щем оке­ане для неопыт­но­го плов­ца, волею судеб ока­зав­ше­го­ся за бор­том спа­си­тель­но­го суд­на. И здесь очень важ­но, подви­гая чело­ве­ка к раз­мыш­ле­ни­ям о его внут­рен­нем состо­я­нии, ука­зать ему пра­виль­ный путь к спа­се­нию. Через оке­ан чело­ве­че­ских стра­стей к спа­си­тель­но­му бере­гу Цар­ства Божия, сохра­нив свою глав­ную сущ­ность — бес­смерт­ную душу, не захлеб­нуть­ся в вол­нах, не быть обгло­дан­ным хищ­ны­ми рыба­ми, высу­шен­ным испе­пе­ля­ю­щим солн­цем, про­со­лен­ным мор­ской водой… Поэто­му важ­но иметь в жиз­ни духов­ное руко­вод­ство — Цер­ковь Хри­сто­ву и глав­но­го корм­че­го — Гос­по­да Иису­са Хри­ста.

Мир духов­ный, реаль­но суще­ству­ю­щий рядом с нами, или, как часто гово­рят, мир парал­лель­ный, полон не толь­ко свет­лы­ми, доб­ры­ми духа­ми — Анге­ла­ми Божи­и­ми, но, к сожа­ле­нию, и тем­ны­ми бесов­ски­ми сила­ми. И те, и дру­гие ока­зы­ва­ют на нас свое воз­дей­ствие: Анге­лы воз­во­дят к Небе­сам, а бесы вся­че­ски меша­ют им в этом, иску­шая нас стра­ха­ми, стра­стя­ми, помыс­ла­ми. Толь­ко раз­ни­ца в том, что Гос­подь ждет, когда чело­век сам обра­тит­ся к Нему с пока­я­ни­ем и прось­бой о помо­щи и вра­зум­ле­нии, а силы сата­нин­ские вры­ва­ют­ся в чело­ве­че­ские души, как тати вры­ва­ют­ся в дома, гра­бя и уби­вая жите­лей. Поэто­му надо дер­жать дом души сво­ей в креп­ком охра­не­нии Духа Свя­то­го, ибо толь­ко Он в силах сохра­нить нас от наси­лия дья­воль­ско­го и защи­тить от вся­ко­го зла. Пока чело­век живет бла­го­че­сти­во, сохра­няя запо­ве­ди Божии, он нахо­дит­ся как бы в броне веры и ника­кое зло не при­бли­жа­ет­ся к нему. Каж­дый грех же, совер­шен­ный им, вели­кий или малый, про­еда­ет эту бро­ню как ржа, делая мно­го дыро­чек, через кото­рые вхо­дит дух нечи­стый, а если дол­го не лечить грех пока­я­ни­ем, бро­ня пре­вра­ща­ет­ся в тлен, а чело­век — во вме­сти­ли­ще зла. Вот тогда горе, тогда скорбь и беда.

В таком скорб­ном состо­я­нии нахо­дит­ся и геро­и­ня рома­на. Обла­дая чут­кой и неж­ной душой, она стра­да­ет от коз­ней дья­воль­ских с ран­не­го дет­ства. Жизнь с пер­вых мгно­ве­ний встре­ча­ет ее нелас­ко­во: уми­ра­ет от тяже­лых, затяж­ных родов мать, про­кли­ная соб­ствен­ное дитя. Это, навер­ное, и опре­де­ля­ет все буду­щее глав­ной геро­и­ни.

Самой силь­ной после молит­вы цер­ков­ной счи­та­ет­ся молит­ва мате­ри, есть такая народ­ная при­сказ­ка: «Молит­ва мате­ри со дна ада доста­ет». Такой же силой обла­да­ет и мате­рин­ское про­кля­тие. Как важ­но сле­дить за сло­ва­ми, выле­та­ю­щи­ми из наших уст, осо­бен­но роди­те­лям, бра­ня­щим сво­их детей, но не уме­ю­щим молить­ся за них. Мате­ри! Моли­тесь, плачь­те о детях сво­их, но не про­кли­най­те их.

Не знав­шая с дет­ства насто­я­щей люб­ви и забо­ты, но зато мно­го пре­тер­пев­шая люд­ской нена­ви­сти и зави­сти Даша попол­ня­ет душу дет­ски­ми непро­щен­ны­ми оби­да­ми и нена­ви­стью. Она нена­ви­дит тот мир, в кото­ром живет, и все­ми сила­ми пыта­ет­ся вырвать­ся из него в дру­гой, кажу­щий­ся пол­ным сча­стья и радо­сти. Но от себя же не убе­жишь, какое бы хоро­шее место ни най­ти, внут­рен­ние про­бле­мы оста­ют­ся с тобой.

Стра­дая от душев­ной боли, она обра­ща­ет­ся вро­де бы в ту лечеб­ни­цу, в кото­рую долж­на была бы попасть, — в Цер­ковь, к свя­щен­ни­ку, но полу­ча­ет обрат­ный резуль­тат. Конеч­но, помочь в духов­ных про­бле­мах спо­соб­на толь­ко Бла­го­дать Духа Свя­то­го, кото­рым совер­ша­ют­ся Цер­ков­ные Таин­ства. Ника­кой, даже самый муд­рый, самый доб­рый чело­век не может само­сто­я­тель­но про­ти­во­сто­ять духу тьмы, толь­ко Бог, воз­жи­га­ю­щий в наших серд­цах истин­ный Свет. Бла­го­дать Божия, как вклю­чен­ная в тем­ной ком­на­те элек­три­че­ская лам­поч­ка, вмиг рас­се­и­ва­ет тьму.

Толь­ко важ­но знать, что не каж­дая цер­ковь явля­ет­ся носи­тель­ни­цей Духа Свя­то­го. Сколь­ко сек­тант­ских и ново­яв­лен­ных церк­вей пыта­ют­ся сбить лас­ко­вы­ми сла­во­сло­ви­я­ми людей с пути истин­но­го! Даша по иску­ше­нию бесов­ско­му попа­да­ет имен­но в такую цер­ковь, к свя­щен­ни­ку, явно нахо­дя­ще­му­ся в состо­я­нии «духов­ной пре­ле­сти», когда чело­век при­ни­ма­ет за исти­ну не Божие Откро­ве­ние, а соб­ствен­ное пред­став­ле­ние о нем.

Таким свя­щен­ни­ком явля­ет­ся Алек­сий. По сути сво­ей он нео­фит — чело­век, совсем недав­но при­шед­ший к вере и еще не укре­пив­ший­ся в ней как сле­ду­ет. Сам не про­шед­ший насто­я­ще­го иску­са, он уже кида­ет­ся в пучи­ну чело­ве­че­ских гре­хов, пыта­ясь спа­сти пад­ших, — и спа­сти не силой Божи­ей через молит­вен­ное обра­ще­ние к Нему, а соб­ствен­ны­ми уси­ли­я­ми. И ведь кажет­ся, что полу­ча­ет­ся, и мно­гие спа­са­ют­ся его горя­чей про­по­ве­дью и неустан­ны­ми тру­да­ми. Толь­ко не заме­ча­ет он, что спа­са­ет толь­ко бул­ты­ха­ю­щих­ся на поверх­но­сти, а тех, кто чуть поглуб­же, топит сво­и­ми неуме­лы­ми, поспеш­ны­ми дей­стви­я­ми. Конеч­но, свя­щен­ник поми­мо служ­бы в хра­ме дол­жен зани­мать­ся мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­стью, соци­аль­ным слу­же­ни­ем, духов­ным обра­зо­ва­ни­ем, стро­и­тель­ством и так далее, но нель­зя забы­вать, что все-таки глав­ное — это молит­ва, а доб­рые дела явля­ют­ся толь­ко про­дол­же­ни­ем, след­стви­ем духов­ной жиз­ни его само­го, а когда одно начи­на­ет под­ме­нять дру­гое — это ката­стро­фа.

Герой этой кни­ги — как раз такой чело­век, из чистых побуж­де­ний он зани­ма­ет­ся помо­щью постра­дав­шим, боль­ным, немощ­ным, и его доб­рые поры­вы нахо­дят отзы­вы в серд­цах дру­гих людей, кото­рые начи­на­ют посе­щать его храм, соучаст­во­вать в его доб­рых делах. Заня­тый доб­ро­де­ла­ни­ем Алек­сий не забо­тит­ся как сле­ду­ет о соб­ствен­ном внут­рен­нем здо­ро­вье и, когда при­хо­дит иску­ше­ние, не нахо­дит в себе сил бороть­ся с ним, а наобо­рот, при­ни­ма­ет гре­хов­ный помы­сел, оправ­ды­ва­ет его и пада­ет в без­дну гре­ха, увле­кая за собой и Дашу.

Он при­ни­ма­ет ее в свой дом, оправ­ды­ва­ясь любо­вью Хри­сто­вой, но в серд­це его дру­гая любовь — страсть. Любовь Хри­сто­ва — любовь жерт­вен­ная, сози­да­ю­щая, а страсть по боль­шо­му сче­ту любо­вью вовсе не явля­ет­ся, ибо испе­пе­ля­ет душу гор­дым жела­ни­ем обла­дать и в конеч­ном сче­те раз­ру­ша­ет душу. Неда­ром страст­ную любовь часто срав­ни­ва­ют с пожа­ром в гру­ди, жар­ко обжи­га­ю­щим, но ниче­го после себя, кро­ме боли и пеп­ла, не остав­ля­ю­щим. Страсть, грех блу­да тянут за собой дру­гие гре­хи: ложь, кото­рой все покры­ва­ет­ся, рев­ность, урав­ни­ва­ю­щую любовь с нена­ви­стью, и так далее. Все закан­чи­ва­ет­ся тра­гич­но, псев­до­се­мья рушит­ся, как рушит­ся все, осно­ван­ное на лжи, на гре­хе.

Такой же страст­ной любо­вью пыла­ют к Даше все ее муж­чи­ны, и она, вро­де бы не по сво­ей воле, увле­ка­ет их, как Мар­га­ри­та Фау­ста, соучаст­вуя в их духов­ных паде­ни­ях. Неда­ром автор несколь­ко раз отме­ча­ет, что она, несмот­ря на воз­раст, чет­ве­рых детей, силь­ные стра­да­ния, сохра­ня­ет юно­ше­скую кра­со­ту, подоб­но Дори­а­ну Грею. Геро­и­ня чув­ству­ет, что все боль­ше ста­но­вит­ся ору­ди­ем дья­во­ла, и уже зри­мо ощу­ща­ет бесов­ское при­сут­ствие в сво­ей жиз­ни. Пыта­ет­ся бороть­ся с этим. Были попыт­ки аске­ти­че­ских подви­гов, молит­вы, но все кажет­ся напрас­ным, обра­ще­ние к заго­во­рам при­во­дит к еще более пла­чев­ным резуль­та­там. Мы видим, как мно­же­ство людей, когда пошат­нет­ся их духов­ное здра­вие, ищут исце­ле­ния у раз­но­го рода экс­тра­сен­сов, цели­те­лей, магов, боль­шин­ство из кото­рых суть слу­жи­те­ли дья­во­ла, даже если это про­сто шар­ла­та­ны, обма­ны­ва­ю­щие довер­чи­вых граж­дан. Есть мно­го тех, кто обра­ща­ют­ся вро­де бы к Церк­ви, но ищут не исце­ле­ния от гре­хов через пока­я­ние, а каких-то стар­цев, ездят по свя­тым источ­ни­кам…

Даша пыта­ет­ся осмыс­лить свою духов­ную сущ­ность и при­хо­дит к выво­ду, к кото­ро­му при­хо­дят мно­гие люди: она име­ет осо­бую силу, и если поже­ла­ет кому-то злое, то с ним про­изой­дет что-то страш­ное. Нель­зя забы­вать, что Твор­цом чело­ве­че­ских судеб явля­ет­ся толь­ко один Гос­подь, и ощу­ще­ние того, что мы буд­то бы опре­де­ля­ем участь каких-то людей, само по себе тоже боль­шое иску­ше­ние. Даша начи­на­ет боять­ся это­го, а когда чело­век боит­ся, то это про­ис­хо­дит с ним еще чаще и в боль­шей сте­пе­ни, пото­му что любая боязнь дает воз­мож­ность осу­ществ­лять с нами дья­воль­ское зло­дей­ство, и чело­век посте­пен­но ста­но­вит­ся игруш­кой в его руках, «чер­то­вой кук­лой». Толь­ко один раз Даша по-настоящему чув­ству­ет облег­че­ние — в мона­сты­ре после отчит­ки, но не сохра­ня­ет сове­та стар­ца не боять­ся дей­ствия духов зла. И опять через страх за судь­бы детей в нее вхо­дит нечисть, а как извест­но, вме­сто одно­го беса их воз­вра­ща­ет­ся семе­ро.

Неуже­ли невоз­мож­но исце­лить­ся от дья­воль­ско­го наси­лия? Конеч­но мож­но и нуж­но! Нуж­но преж­де все­го отве­тить на вопрос, выне­сен­ный в загла­вие этой кни­ги: «Что едят бесы?» Бесы пита­ют­ся наши­ми гре­ха­ми, зло­бой, нена­ви­стью, стра­стя­ми, поро­ка­ми, стра­ха­ми, высо­ко­уми­ем, гор­ды­ней. Тер­петь не могут люб­ви, мило­сер­дия, жерт­вен­но­сти, доб­рых дел, поста, молит­вы и дру­гих доб­ро­де­те­лей. Не кор­ми­те бесов их люби­мы­ми лаком­ства­ми, а давай­те чаще не съе­доб­ной для них пищи.

И самое глав­ное: пусть в душах ваших все­гда живет и цар­ству­ет Бог.

Геор­гий Гор­лов,
пред­се­да­тель отде­ла куль­ту­ры Орен­бург­ской епар­хии, рек­тор Орен­бург­ской пра­во­слав­ной гим­на­зии име­ни свя­то­го пра­вед­но­го Иоан­на Крон­штадт­ско­го, член Сою­за писа­те­лей Рос­сии

Роман Инны ИГНАТКОВОЙ «Что едят бесы?» вы може­те про­чи­тать, ска­чав PDF-файл в раз­де­ле «Наши кни­ги». Ниже при­ве­ден озна­ко­ми­тель­ный отры­вок.

Часть первая
Все заборы одинаковы

1
ЕГО МАТЬ сде­ла­ла девят­на­дцать абор­тов за свою жизнь. Послед­ний отнял ее соб­ствен­ную. В резуль­та­те у Алек­сия была толь­ко одна стар­шая сест­ра — худо­соч­ная сто­се­ми­де­ся­ти­двух­сан­ти­мет­ро­вая Кате­ри­на. Она ста­ла учи­тель­ни­цей рус­ско­го язы­ка и лите­ра­ту­ры, пре­по­да­ва­ла в гим­на­зии, позд­но вышла замуж, и у нее роди­лись двое детей — маль­чик и девоч­ка. С сест­рой Алек­сий ладил пло­хо. Но к абор­там, тем не менее, имел осо­бен­ную непри­язнь, счи­тая себя из-за это­го чрез­мер­но оди­но­ким. Он назы­вал это дето­убий­ством и про­кли­нал за сво­их неро­див­ших­ся бра­тьев и сестер всех жен­щин, уве­рен­ный в том, что каж­дая хоть один раз в жиз­ни дела­ла это.

— Гос­подь дал вам пра­во дарить жизнь! — про­по­ве­до­вал он в малень­ком при­хо­де при город­ской боль­ни­це оди­но­ким бере­мен­ным жен­щи­нам, для кото­рых добил­ся откры­тия бла­го­тво­ри­тель­но­го при­ю­та. — Если бы у меня был такой дар, я был бы самым счаст­ли­вым чело­ве­ком на све­те! Я посвя­тил бы все­го себя без остат­ка это­му бого­угод­но­му делу — вос­пи­та­нию детей. Если вы убье­те этот дар в себе, вы убье­те свою душу. И гореть вам веч­но в аду…

Похо­же, его сло­ва име­ли нема­лую дей­ствен­ную силу — при­хо­дя­щие в его цер­ковь «попав­шие в слож­ную жиз­нен­ную ситу­а­цию» бере­мен­ные поба­и­ва­лись геен­ны огнен­ной, и впо­след­ствии рожа­ли почти все.

Город­ская адми­ни­стра­ция под­дер­жа­ла энту­зи­азм моло­до­го свя­щен­ни­ка, под­со­би­ла ему с при­вле­че­ни­ем спон­со­ров и бла­го­тво­ри­те­лей: решив­шим­ся на роды предо­став­ля­ли бес­плат­но коляс­ки и кро­ват­ки, а так­же под­гуз­ни­ки, дет­ское пита­ние и про­чее необ­хо­ди­мое для ново­рож­ден­ных. Кро­ме того, роже­ни­цы мог­ли поесть в при­юте боль­нич­ной еды и пере­но­че­вать в отве­ден­ной под при­ют при­строй­ке, где до рекон­струк­ции нахо­ди­лось кар­дио­ло­ги­че­ское отде­ле­ние.

Алек­сий в свои трид­цать два чув­ство­вал себя вели­ким бла­го­де­те­лем. Он был уве­рен, что испол­ня­ет волю Божью. Пона­ча­лу вла­сти с недо­ве­ри­ем отнес­лись к его ини­ци­а­ти­ве открыть в горо­де цер­ковь для ново­ве­ров, голов­ной офис кото­рых нахо­дил­ся где-то в Сиби­ри. В новой трак­тов­ке пра­во­сла­вия было мно­го нестан­дарт­ных дета­лей: неко­то­рые кано­ны ново­ве­ры откро­вен­но игно­ри­ро­ва­ли, соблю­де­ние дру­гих, напро­тив, уже­сто­ча­ли. Но, уви­дев, что в целом ниче­го пло­хо­го от такой бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­сти не будет, Алек­сию раз­ре­ши­ли попро­бо­вать. И дела его, обла­да­ю­ще­го ора­тор­ским даром, неожи­дан­но пошли в гору. Наде­лен­ный ком­мер­че­ской жил­кой, ново­яв­лен­ный батюш­ка доволь­но быст­ро обрел спон­со­ров и нерав­но­душ­ных, а то и вовсе одер­жи­мых, гото­вых на все, что­бы помочь при­хо­ду. Людям нра­ви­лись про­по­ве­ди Алек­сия, кото­рые он мог про­из­но­сить часа­ми.

«Фили­а­лы» так назы­ва­е­мой Новой пра­во­слав­ной церк­ви откры­ва­лись по всей стране, невзи­рая на отча­ян­ное сопро­тив­ле­ние и даже осуж­де­ние церк­ви тра­ди­ци­он­ной. «Штаб» ново­ве­ров в Сиби­ри имел гром­кое назва­ние — Цен­траль­ная епар­хия Новой пра­во­слав­ной церк­ви. Сокра­щен­но — НПЦ, в про­ти­во­вес РПЦ. Алек­сий даже заоч­но вошел в чле­ны прав­ле­ния — прав­да, лишь фор­маль­но и дистан­ци­он­но, как один из отцов-основателей: полу­чал свою зар­пла­ту из средств фон­да и давал сове­ты, в каком направ­ле­нии раз­ви­вать­ся даль­ше. Его не раз при­гла­ша­ли на духов­ные семи­на­ры. Но, чест­но гово­ря, ехать в Сибирь Алек­сию совсем не хоте­лось. К тому же тамош­ние его кол­ле­ги совсем уж пере­ги­ба­ли пал­ку с жерт­вен­но­стью и все сво­бод­ное вре­мя уде­ля­ли рабо­те, будучи новою верой совер­шен­но одер­жи­мы. У Алек­сия же был свой взгляд на вещи. Он отвле­кать­ся на мело­чи и абстрак­ции не желал — оста­вал­ся при сво­ем при­хо­де и зани­мал­ся делом. И уже через пол­го­да вме­сто выде­лен­ной ему молель­ной ком­нат­ки нача­лось на тер­ри­то­рии боль­ни­цы стро­и­тель­ство часов­ни. Тогда Алек­сий решил, что пора бы поду­мать о пиа­ре. И обра­тил­ся в газе­ту.

В обе­ден­ный пере­рыв Даша сиде­ла за ком­пью­те­ром — толь­ко в это вре­мя мож­но было отдох­нуть от гомо­на сотруд­ниц и спо­кой­но поду­мать в тишине. Она и не заме­ти­ла, как вошел чело­век креп­ко­го тело­сло­же­ния с рыже­ва­той бород­кой. Шап­ку он по сво­е­му обык­но­ве­нию снял перед вхо­дом в поме­ще­ние и дер­жал в руках. Пау­за затя­ги­ва­лась. В редак­ции, кро­ме них дво­их, нико­го не было. Алек­сий вни­ма­тель­но смот­рел на сосре­до­то­чен­ное лицо девуш­ки. Навер­ня­ка она тоже дела­ла это. Нако­нец она заме­ти­ла его.

— Поче­му вы выбра­ли имен­но это направ­ле­ние в сво­ей рабо­те? — спро­си­ла Даша, выслу­шав моло­до­го чело­ве­ка с необыч­ным име­нем Алек­сий. Ока­за­лось, это было не толь­ко имя, дан­ное при полу­че­нии духов­но­го сана, так его дей­стви­тель­но при рож­де­нии назва­ла мама. Даша не пита­ла осо­бой люб­ви к новым направ­ле­ни­ям в рели­гии. Она счи­та­ла все подоб­ные сек­ты откро­вен­ным «раз­во­дом», но про­грам­ма Алек­сия выгля­де­ла хоть и ере­ти­че­ской, но вполне без­обид­ной и даже полез­ной, а кон­цеп­ция — очень раци­о­наль­ной. В кон­це кон­цов, кому ста­нет хуже от того, что улуч­шит­ся демо­гра­фи­че­ская ситу­а­ция? К тому же Алек­сий обе­щал за мате­ри­ал запла­тить — а ком­мер­че­ским замет­кам в изда­нии, где рабо­та­ла Даша, отда­ва­лось пред­по­чте­ние.

— Пото­му что Бог дает вам, жен­щи­нам, вели­кий дар — дарить жизнь, — завел Алек­сий свою шар­ман­ку, все так же при­сталь­но гля­дя на Дашу. Он не смог бы объ­яс­нить себе, что удер­жи­ва­ет его взгляд на этом лице. То была, вер­но, нече­ло­ве­че­ская сила. Даша каза­лась ему исча­ди­ем ада. И поче­му толь­ко в редак­ции не ока­за­лось дру­гих жур­на­ли­стов? Она к тому же еще жур­на­лист­ка! Навер­ня­ка про­даж­ная. Жен­щи­ны все про­даж­ны. — А вы его… Вы к нему так… отно­си­тесь. Вы посы­ла­е­те Бога к чер­ту!

— Поз­воль­те! — Даша при­под­ня­ла левую бровь. — Вы обра­ща­е­тесь ко мне? Или… в целом?

— Ответь­те и вы мне на один вопрос, — пере­бил Алек­сий, рас­па­ля­ясь.

— Какой?

— Вы когда-нибудь дела­ли аборт?

Даша под­ня­ла левую бровь еще выше.

— Нет, — отве­ти­ла она, гля­дя ему в гла­за.

«Врет», — поду­мал он.

— А виде­ли, как это дела­ет­ся?

— Не виде­ла. И, кста­ти, у меня есть ребе­нок, — ска­за­ла она как отре­за­ла.

Алек­сий был обес­ку­ра­жен — ведь она выгля­де­ла такой юной. Но про­по­ве­ди сво­ей не пре­кра­тил.

— Вам нуж­но посмот­реть видео. Тогда вы пой­ме­те, что это отвра­ти­тель­но. Со всех точек зре­ния.

— Пред­став­ляю себе… Так все же, как обо­зна­чить в замет­ке цель вашей дея­тель­но­сти? — попы­та­лась она пере­ве­сти раз­го­вор в дру­гое рус­ло.

«Пред­став­ля­ет себе! — с пре­зре­ни­ем поду­мал Алек­сий. — Зна­чит, тоже… дрянь!»

— Как вам угод­но, — спо­хва­тил­ся он, почув­ство­вав, что она вот-вот и его пошлет к чер­ту. — Глав­ное, что­бы люди узна­ли: есть такой при­ют. И нам нуж­ны пожерт­во­ва­ния.

Но Даша не ста­ла про­го­нять его — он ее заин­те­ре­со­вал. Этот парень был каким-то стран­ным. «Стран­ным» — это даже сла­бо ска­за­но! В нем что-то было… Что-то, выры­ва­ю­ще­е­ся из рамок обы­ден­но­го. Нечто такое, чему про­ти­ви­лось все ее созна­ние, но, тем не менее, при­вле­ка­тель­ное, зага­доч­ное. И Даша реши­ла бы, что он псих, не ока­жись он свя­щен­но­слу­жи­те­лем. Хотя и для свя­щен­ни­ка такое пове­де­ние было, мяг­ко гово­ря, нестан­дарт­ным. Но ведь он же ново­вер — может быть, у них так поло­же­но? Ста­ро­об­ряд­цы вон так вооб­ще за веру доб­ро­воль­но устра­и­ва­ли мас­со­вые само­со­жже­ния.

Алек­сий тоже заин­те­ре­со­вал­ся Дашей, но по-своему. И он сно­ва начал этот раз­го­вор, когда они встре­ти­лись еще раз для согла­со­ва­ния мате­ри­а­ла. Хотя согла­со­вать текст мож­но было и по элек­трон­ной почте, Алек­сий пред­по­чел прий­ти. Он вооб­ще не слиш­ком при­вет­ство­вал Интер­нет, пред­по­чи­тая живое обще­ние. Так он объ­яс­нил Даше. На самом деле при­чи­на была в дру­гом: его не остав­ля­ла навяз­чи­вая мысль, что в этой девуш­ке сидит нечто тем­ное, несмот­ря на ее почти ангель­скую внеш­ность.

— Сколь­ко лет ваше­му малы­шу? — поин­те­ре­со­вал­ся он. Пото­му что она совсем не каза­лась ему похо­жей на моло­дую маму, рас­пол­нев­шую после родов и изму­чен­ную бес­сон­ны­ми ноча­ми. У Даши чет­ко про­сле­жи­ва­лась линия талии, даже взгляд не был уста­лым.

— Пять меся­цев.

— И вы рабо­та­е­те?! — уди­вил­ся Алек­сий. — С кем же вы остав­ля­е­те его?

Они про­гу­ли­ва­лись по зим­не­му пар­ку. Пого­да была отлич­ная: моро­зец спал, набе­жа­ли туч­ки, сыпал кра­си­вый сне­жок. Рабо­чий день под­хо­дил к кон­цу, и Алек­сий в знак бла­го­дар­но­сти за хоро­шую замет­ку пред­ло­жил соби­ра­ю­щей­ся домой Даше про­во­дить ее до авто­бус­ной оста­нов­ки. Заод­но наде­ял­ся испо­ве­до­вать. Для солид­но­сти сего­дня он обла­чил­ся в рясу, поверх кото­рой, впро­чем, была наде­та вполне свет­ская муж­ская дуб­лен­ка.

— Супруг нанял ему няню, как толь­ко у меня про­па­ло моло­ко, — отве­ча­ла моло­дая жен­щи­на — неж­ное созда­ние, иду­щее рядом с ним в белом пухо­вич­ке по послед­ней моде, тро­га­тель­но пря­чу­щее руки без рука­виц в рука­ва с опуш­кой, сомкну­тые напо­до­бие муф­ты. Даша не люби­ла рука­ви­цы. Он заме­тил: три паль­ца на ее левой руке и три паль­ца на пра­вой были околь­цо­ва­ны.

— Это непра­виль­но… Мать и дитя долж­ны нахо­дить­ся рядом. По край­ней мере, пока ребе­нок пре­бы­ва­ет в мла­ден­че­ском воз­расте. Ваш супруг не дол­жен был допус­кать тако­го.

— Поз­воль­те, а у вас дети есть? — пари­ро­ва­ла Даша.

— Н-нет. Я не нашел свою поло­ви­ну до при­ня­тия сана, — Алек­сий почув­ство­вал, что покрас­нел. И еще боль­ше воз­не­на­ви­дел это гре­хов­ное созда­ние.

2
ЕГО МАШИНА сто­я­ла в «кар­маш­ке» напро­тив зда­ния про­ку­ра­ту­ры. Когда он ехал сюда, не смог най­ти более под­хо­дя­ще­го места для пар­ков­ки, все близ­ле­жа­щие сто­ян­ки были заби­ты. Узнав, что Даша живет в том же рай­оне горо­да, что и он, Алек­сий пред­ло­жил под­вез­ти ее — он мог бы выса­дить ее по пути, прак­ти­че­ски не затра­тив сво­е­го дра­го­цен­но­го вре­ме­ни. Она согла­си­лась, и они свер­ну­ли к про­ку­ра­ту­ре, не дой­дя до авто­бус­ной оста­нов­ки.

Забрав­шись на перед­нее сиде­нье вне­до­рож­ни­ка, Даша весе­ло заулы­ба­лась. И это не укры­лось от бро­шен­но­го вскользь взгля­да свя­щен­но­слу­жи­те­ля. Но ее улыб­ка была такой наив­ной, что на этот раз он не разо­злил­ся.

— Вы нахо­ди­те здесь что-то забав­ное? — без­злоб­но спро­сил Алек­сий.

— Нет, про­сто я нико­гда не дума­ла о том, как свя­щен­ни­ки ездят за рулем, да еще на джи­пах.

— Как все люди, — отве­тил он, вклю­чая зажи­га­ние и выстав­ляя впе­ред из-под рясы обе ноги, обу­тые в крос­сов­ки на меху. — Мы все дела­ем, как обык­но­вен­ные люди, — доба­вил он и, сняв шап­ку, бро­сил ее на зад­нее сиде­нье.

Там еще лежа­ло потре­пан­ное Еван­ге­лие, несколь­ко запе­ча­тан­ных кон­вер­тов, глян­це­вый еже­ме­сяч­ный епар­хи­аль­ный жур­нал и кожа­ный порт­фель. Даша обра­ти­ла вни­ма­ние на поду­шеч­ку грязно-бежевого цве­та с выши­тым кре­сти­ком рисун­ком на биб­лей­скую тему. Было похо­же, что вышив­ка не новая и что хол­що­вая наво­лоч­ка, на кото­рую был нане­сен руко­твор­ный узор, вовсе не пер­вой све­же­сти. «Долж­но быть, семей­ная релик­вия», — поду­ма­ла Даша, но не ста­ла спра­ши­вать об этом.

Потом вни­ма­ни­ем Даши завла­де­ла жен­щи­на, спус­ка­ю­ща­я­ся с крыль­ца про­ку­ра­ту­ры с кипой бумаг. Вне­зап­ный порыв вет­ра выхва­тил у нее из рук несколь­ко листоч­ков и вме­сте с кло­чья­ми сне­га понес в сто­ро­ну. Почему-то схва­тив­шись за голо­ву, жен­щи­на побе­жа­ла за уле­тев­ши­ми доку­мен­та­ми. Спус­кав­ший­ся сле­дом муж­чи­на с порт-фелем, по всей види­мо­сти, про­ку­рор, спо­кой­ным уве­рен­ным шагом направ­лял­ся к сво­е­му «мицу­би­си», рядом с кото­рым при­пар­ко­вал­ся свя­щен­ник. Достав клю­чи из кар­ма­на, он в неко­то­рой нере­ши­тель­но­сти накло­нил­ся к окош­ку «лек­су­са» и посту­чал костяш­кой ука­за­тель­но­го паль­ца по стек­лу. В ответ на улыб­ку про­ку­ро­ра Алек­сий поспе­шил вый­ти из маши­ны.

— Игорь! — искренне обра­до­вал­ся он. — Вот так встре­ча!

— Да ты, я вижу, свя­щен­но­слу­жи­те­лем заде­лал­ся, Леха! — отме­тил про­ку­рор, креп­ко пожи­мая руку быв­ше­го одно­класс­ни­ка. Кра­ем гла­за он рев­ни­во оце­нил его маши­ну.

Алек­сий на миг сму­тил­ся. Потом нашел под­хо­дя­щие сло­ва для под­дер­жа­ния раз­го­во­ра. В двух сло­вах рас­ска­зал, чем зани­ма­ет­ся.

Даша наблю­да­ла за муж­чи­на­ми изнут­ри, она не слы­ша­ла, о чем они гово­рят. За стек­ла­ми неумо­ли­мо тем­не­ло.

Слу­чай­ная встре­ча одно­класс­ни­ков была недол­гой. Игорь еще раз корот­ко загля­нул в салон, где с любо­пыт­ству­ю­щим видом сиде­ла Даша, и, похо­же, непри­стой­но пошу­тил. После чего Алек­сий сму­тил­ся еще раз и поспе­шил объ­яс­нить ситу­а­цию: нет, увы, не попа­дья… А всего-навсего жур­на­лист­ка.

Потом они ста­ли про­щать­ся.

— Бла­го­сло­ви­те, батюш­ка, — круг­ло­ли­цый про­ку­рор про­тя­нул обра­щен­ные квер­ху ладо­ни Алек­сию. Потом при­нял лег­шую свер­ху руку свя­щен­ни­ка и при­ло­жил­ся губа­ми к тыль­ной сто­роне его кисти. Тем самым совер­шен­но сму­тил Алек­сия. Даше пока­за­лось, что во вре­мя это­го дей­ства на губах про­ку­ро­ра игра­ла лег­кая усмеш­ка. С нею же он и ныр­нул в свою маши­ну, пошу­тив насчет того, что обыч­но не целу­ет руки муж­чи­нам, но это — в поряд­ке исклю­че­ния.

Поеха­ли. За окна­ми было уже совсем тем­но. Двор­ни­ки сма­хи­ва­ли посы­пав­ший круп­ны­ми хло­пья­ми снег. В замкну­том теп­лом про­стран­стве авто­мо­би­ля было очень уют­но. Даша при­гре­лась, обняв свою сумоч­ку. В машине пах­ло ее духа­ми. Ей пока­за­лось, что Алек­сий улы­ба­ет­ся. Она посмот­ре­ла на него и отме­ти­ла очень доволь­ное выра­же­ние его лица. Долж­но быть, свя­щен­ни­ки все­гда ста­ра­ют­ся нахо­дить­ся в доб­ром рас­по­ло­же­нии духа, радо­вать­ся каж­до­му мгно­ве­нию, даро­ван­но­му небом. Уны­ние — грех.

— А вы мно­го моли­тесь, свя­той отец? — лука­во спро­си­ла она. И тут же усты­ди­лась сво­е­го кокет­ли­во­го тона.

Алек­сий опом­нил­ся. Он разо­злил­ся на себя — за то, что не смог сра­зу вырвать­ся из ее пле­на. Ему было чисто по-человечески хоро­шо. Он упо­до­бил­ся миря­ни­ну! А она, похо­же, взду­ма­ла шутить по пово­ду его уче­ния: мол, оно нена­сто­я­щее — и назы­вать его мож­но не батюш­кой, а вот так вот, шутя! Алек­сий стис­нул зубы, что­бы не вспы­лить.

— В Новой пра­во­слав­ной церк­ви нет тако­го сана — «свя­той отец», — отве­тил он, еле сдер­жи­ва­ясь. — Это у като­ли­ков при­ня­то так обра­щать­ся к сво­им…

— Ой, пад­ре, вы про­еха­ли! — пере­би­ла его Даша, заме­тив, что он про­ле­тел на ско­ро­сти зна­ко­мый пово­рот.

«Дья­вол!» — выру­гал­ся про себя Алек­сий. Он чуть было не ска­зал это вслух, но вовре­мя оста­но­вил­ся, удер­жав сквер­ное сло­во, уже гото­вое сле­теть с язы­ка.

— Про­во­ро­нил в тем­но­те, — улыб­нул­ся он, взяв себя в руки и крат­ко взгля­нув на Дашу. Но на ее оза­бо­чен­ное лицо невоз­мож­но было смот­реть без улыб­ки. — На сле­ду­ю­щем пере­крест­ке раз­вер­нем­ся.

— Я могу вый­ти здесь.

— Куда же вы пой­де­те по тем­но­те? Это моя вина — увез даль­ше, чем вы бы шли от оста­нов­ки…

— Да нет, прав­да. Я вый­ду здесь. Пожа­луй­ста… Я не хочу отни­мать ваше­го вре­ме­ни. Я люб­лю ходить пеш­ком!

— Пустя­ки! Я ведь делаю бого­угод­ное дело, — еще раз улыб­нул­ся он ей.

Теперь уже Даше каза­лось, что он кокет­ни­ча­ет. Но ей нра­вил­ся этот сдержанно-шутливый тон. Долж­но быть, свя­щен­ни­ки шутят имен­но так.

Он под­вез ее к само­му подъ­ез­ду. Дарья побла­го­да­ри­ла его и обе­ща­ла как-нибудь прий­ти на служ­бу в его часов­ню. Когда хлоп­ну­ла две­рью, уто­ну­ла глуб­же, чем по щико­лот­ку, в напа­дав­шем за день сне­гу и огля­ну­лась на лобо­вое стек­ло чер­но­го джи­па Алек­сия. Пома­ха­ла рукой, вдох­нув при­ят­но­го све­же­го зим­не­го воз­ду­ха, и скры­лась в подъ­ез­де.

Алек­сий заду­мал­ся, гля­дя ей вслед. А когда чер­ная желез­ная дверь закры­лась за ее спи­ной, ему ста­ло груст­но. «В кон­це кон­цов, — думал он, — что пло­хо­го было бы, если бы я под­дал­ся вле­че­нию к жен­щине? При­нял бы сего­дняш­ний вечер как сни­зо­шед­шую на меня бла­го­дать?»

Но когда вновь осо­знал, что его душа вос­па­ря­ет от необъ­яс­ни­мо­го сча­стья высоко-высоко, буд­то на кры­льях, и это отнюдь не любовь к Богу, Алек­сий обуз­дал себя. Нель­зя под­да­вать­ся обман­чи­вым чув­ствам лег­ко­сти, кото­рые нароч­но насы­ла­ет дья­вол в серд­ца людей, что­бы сбить их с пути истин­но­го! К тому же, когда при­ни­мал сан в глу­хой сибир­ской церк­вуш­ке, он раз и навсе­гда опре­де­лил­ся с семей­ным поло­же­ни­ем — теперь женить­ся ему уже нель­зя. А грех пре­лю­бо­де­я­ния он совер­шать не наме­рен!

Но жела­ние мир­ско­го сча­стья сво­ди­ло его с ума вос­по­ми­на­ни­я­ми о Даше еще не раз весь этот вечер и на сле­ду­ю­щее утро. Он сно­ва и сно­ва вспо­ми­нал ее гла­за, ее поход­ку и мане­ру гово­рить: она насла­жда­лась жиз­нью, в то вре­мя как долж­на была зани­мать­ся толь­ко сво­им чадом, сва­ли­ва­ла хло­по­ты о ребен­ке на дру­гих, дума­ла совсем об иных вещах! И судя по все­му, совесть не уко­ря­ла ее за это.

«Да она про­сто исча­дие ада!» — сто­нал он, не в силах совла­дать с собой.

3
ПРОШЛО три меся­ца. Алек­сий про­дол­жал свою каж­до­днев­ную рабо­ту, пыта­ясь уни­что­жить в себе червя-воспоминание, кото­рый вре­мя от вре­ме­ни грыз его мозг. Он ден­но и нощ­но взы­вал ко всем свя­тым, что­бы убе­рег­ли его от гре­хов­ных мыс­лей. Но днев­ные раз­ду­мья, сме­ня­ю­щи­е­ся ноч­ны­ми кош­ма­ра­ми, не дава­ли покоя. Ему навяз­чи­во дума­лось, что Даша нахо­дит­ся в опас­но­сти. При этом он отда­вал себе отчет, что про­сто хочет еще раз встре­тить­ся с ней. Но пони­мал, что ему не нуж­но это­го делать, ибо его и без того обу­ре­ва­ли гре­хов­ные стра­сти. Не помо­га­ли молит­вы, пост и епи­ти­мьи, кото­рые он нала­гал сам на себя.

На ули­це, на беду, рас­цве­та­ла вес­на: снег рас­та­ял в три дня, обна­жив чер­ную сырую зем­лю, изны­ва­ю­щую от жаж­ды небес­но­го све­та и сол­неч­но­го огня. А на день чет­вер­тый из нее на поверх­ность нача­ла про­би­вать­ся пер­вая трав­ка. К Пасхе, кото­рая в этом году была ран­ней, уже взду­лись поч­ки на дере­вьях. Суро­во и слов­но наро­чи­то отстра­нен­но сто­я­ли лишь кара­га­чи — они про­сы­па­лись поз­же всех.

Алек­сий раз­гов­лял­ся у сест­ры. Ее дети носи­лись вокруг, обост­ряя атмо­сфе­ру празд­ни­ка. У Алек­сия теп­ле­ло на серд­це, когда он смот­рел на них. А у их мате­ри, напро­тив, настро­е­ние было не очень — и без того хло­пот нев­про­во­рот, а тут еще сорван­цы рас­шу­ме­лись. Нако­нец она накри­ча­ла на детей и веле­ла им идти в свою ком­на­ту.

— Кате­ри­на, ты слиш­ком стро­га с ними. Это же дети! — упрек­нул он сест­ру. — А сего­дня празд­ник…

— А ты вот поси­ди с ними с утра до утра, я посмот­рю, как ты запо­ешь! Будут у тебя дети — тогда узна­ешь, какое с ними нуж­но иметь тер­пе­ние.

Алек­сий вздрог­нул и уста­вил­ся на сну­ю­щую туда-сюда Кате­ри­ну с еле сдер­жи­ва­е­мым раз­дра­же­ни­ем. Она все­гда вос­при­ни­ма­ла его как млад­ше­го бра­та. Сколь­ко он пом­нил, нико­гда не отно­си­лась серьез­но ни к одно­му из его начи­на­ний. Она совсем его не пони­ма­ла! И сей­час, он это чув­ство­вал, даже сей­час она счи­та­ла, что его при­зва­ние, то, чем он зани­ма­ет­ся, — про­сто глу­пость какая-то, оче­ред­ное увле­че­ние.

«Бес­тия про­кля­тая! — разо­злил­ся он на сест­ру. — Такая же глу­пая, как все бабы».

Вече­ром Алек­сию ста­ло совсем нев­мо­го­ту. Домой идти не хоте­лось, и он отпра­вил­ся в свою часов­ню.

Вече­ре­ло. Солн­це сади­лось, отбра­сы­вая крас­ные лучи на кир­пич­ные сте­ны хра­ма и уны­лые серые кор­пу­са боль­ни­цы. От лежа­щих там, внут­ри, жен­щин и муж­чин ухо­ди­ли послед­ние посе­ти­те­ли с сосредоточенно-грустными лица­ми. Зем­ля почти про­сох­ла, но еще выгля­де­ла влаж­ной и теп­лой, как толь­ко что выну­тый из духов­ки пирог.

Алек­сий под­нял­ся по сту­пень­кам, воткнул боль­шой ключ в замоч­ную сква­жи­ну. В часовне нико­го не было, толь­ко ико­ны и цве­ты. Он не стал вклю­чать свет, не стал жечь све­чей. Про­сто встал на коле­ни перед ико­ной Божьей Мате­ри и надол­го замол­чал. Сна­ча­ла он молил­ся, потом забыл­ся и не думал ни о чем. Пока не услы­шал шаги. Это были очень лег­кие, но звон­кие шаги. Кто-то вошел в его храм на шпиль­ках, уве­рен­но впорх­нул, почти не каса­ясь пола. Жен­щи­на в сире­не­вом плат­ке не про­сто опу­сти­лась, а рух­ну­ла на коле­ни перед бли­жай­шим к две­ри обра­зом и спу­стя несколь­ко секунд душе­раз­ди­ра­ю­ще сдер­жан­но зары­да­ла. Сна­ча­ла Алек­сию пока­за­лось, что ее сей­час вырвет, до того тяже­ло выхо­дил из нее каж­дый всхлип, похо­жий на спазм. Но потом он понял, что она про­сто пла­чет. И сила ее пла­ча посте­пен­но нарас­та­ла. Она не заме­ча­ла Алек­сия, пре­да­ва­ясь сво­е­му безыс­ход­но­му горю.

— Помо­ги же мне, помо­ги… — без­утеш­но моли­ла она навзрыд. — Не могу боль­ше, не могу!

Потом умолк­ла, про­дол­жая всхли­пы­вать.

В узкой поло­се све­та, пада­ю­ще­го из при­от­кры­той две­ри, Алек­сий уви­дел ее коле­ни и икры — на ней были тон­кие про­зрач­ные чул­ки. Он поду­мал, что она про­сту­дит­ся, если будет про­дол­жать сидеть на холод­ном полу. Тем более ей это вред­но, если она бере­мен­на, а кто, кро­ме обма­ну­той и опо­зо­рен­ной девуш­ки, спо­со­бен на такую печаль? Да и кто еще при­шел бы сюда в такой час? Он решил вме­шать­ся.

Алек­сий встал и подо­шел вплот­ную к греш­ни­це. Она про­дол­жа­ла сидеть в той же позе, гля­дя перед собой, в то место под обра­зом Спа­си­те­ля, где была изоб­ра­же­на чер­ная, буд­то бы над­гроб­ная пли­та с изоб­ра­же­ни­ем чере­па Ада­мо­ва. Она смот­ре­ла туда, как смот­ре­ла бы в про­пасть.

— Что у тебя слу­чи­лось, дитя мое? — обра­тил­ся он к ней. — Нет ниче­го пре­крас­нее, чем чудо жиз­ни, даро­ван­ное нам Гос­по­дом.

Жен­щи­на не испу­га­лась, слов­но ожи­да­ла встре­тить его здесь. Она мед­лен­но обра­ти­ла к нему свое запла­кан­ное лицо. И, невзи­рая на полу­мрак, он узнал Дашу! С запек­шей­ся кро­вью на раз­би­тых губах.

— Я не бере­мен­на, свя­той отец, — с горе­чью усмех­ну­лась она, пони­мая, к чему он кло­нит. — Но если вы не помо­же­те, они сожрут меня.

С эти­ми сло­ва­ми она рез­ко под­ня­лась на ноги и вне­зап­но схва­ти­ла его за руки:

— Про­шу вас, помо­ги­те мне!

Алек­сий повер­нул ключ с внут­рен­ней сто­ро­ны две­ри и зажег несколь­ко све­чей. Ста­ло почти свет­ло. Он выдви­нул на сере­ди­ну поме­ще­ния оби­тую искус­ствен­ной кожей ска­мей­ку, сто­я­щую у сте­ны, явно заим­ство­ван­ную из боль­нич­ной мебе­ли. И они при­се­ли рядом.

— Вот, — ска­зал он нако­нец. — Мы можем про­си­деть здесь хоть всю ночь, и никто нас не потре­во­жит. А теперь рас­ска­жи мне все как есть.

4
ОНА РОДИЛАСЬ в авгу­сте, перед оран­же­вым рас­све­том. Лет­няя ночь была душ­ной, и ее мать, нена­ви­дя всей душой это при­чи­ня­ю­щее столь­ко мук созда­ние, дума­ла, что отдаст Богу душу, так и не уви­дев солн­ца. Но солн­це взо­шло, невзи­рая на гром­кие про­кля­тья, кото­ры­ми роже­ни­ца осы­па­ла соб­ствен­но­го ребен­ка. Оно взо­шло за окна­ми чет­вер­то­го родиль­но­го зала город­ско­го род­до­ма и оза­ри­ло белую ком­на­ту, каж­дая части­ца кото­рой была напря­же­на и сто­на­ла от боли. Ржа­вый луч упал на кро­хот­ное крас­ное личи­ко ново­рож­ден­ной. Безы­мян­ную поло­жи­ли на грудь изму­чен­ной два­дца­ти­ча­со­вы­ми рода­ми жен­щи­ны. Девоч­ка пыта­лась полз­ти впе­ред, изда­вая вме­сто пла­ча сла­бое урча­ние. Но мама не реа­ги­ро­ва­ла — ее тряс­ло в после­ро­до­вой горяч­ке…

С тех пор Даша уми­ра­ла несколь­ко раз. Впер­вые это слу­чи­лось, когда ей не было и трех лет. Она игра­ла на полу со сво­и­ми игруш­ка­ми, как вдруг заме­ти­ла, что в ком­на­те нико­го нет. Голо­са взрос­лых доно­си­лись со сто­ро­ны кух­ни — бабуш­ка и тет­ка были слиш­ком заня­ты, что­бы обра­щать вни­ма­ние на ребен­ка. В тот момент в ее малень­кой дет­ской голов­ке и созре­ла безум­ная мысль: неза­мет­но вый­ти из дома и добе­жать до оста­нов­ки в кон­це пере­ул­ка, что­бы посмот­реть на авто­бу­сы.

На про­шлой неде­ле дед, еще не вышед­ший тогда на пен­сию, брал ее с собой на завод. Они вме­сте сели в огром­ный красно-белый «ЛиАЗ» и еха­ли целых несколь­ко оста­но­вок! А потом на таком же авто­бу­се воз­вра­ща­лись назад. Но у Даши и мыс­ли не воз­ник­ло совер­шать это путе­ше­ствие без взрос­лых. Она хоте­ла толь­ко посмот­реть…

«Я толь­ко туда и обрат­но, — реши­ла Даша. — Они и не заме­тят, что меня нет».

Ее малень­кое дет­ское сер­деч­ко зами­ра­ло от вос­тор­га в пред­вку­ше­нии это­го пер­во­го при­клю­че­ния ее созна­тель­ной жиз­ни. Осто­рож­но про­брав­шись к две­ри, Даша вста­ла на цыпоч­ки, при­под­ня­ла огром­ный чугун­ный крюк и ока­за­лась сна­ру­жи в сво­ем сером шер­стя­ном пла­тьи­це.

Сто­ял теп­лый конец апре­ля, а быть может, нача­ло мая. Ули­ца, зали­тая после­обе­ден­ным солн­цем, была пустын­на. Никто не обра­тил вни­ма­ния на оди­но­ко бегу­ще­го впри­прыж­ку ребен­ка. Выска­ки­вать на про­ез­жую часть у Даши не было ника­ко­го жела­ния: взрос­лые объ­яс­ни­ли ей, поче­му это­го делать нель­зя, как и то, поче­му нель­зя брать у чужих дяде­нек кон­фет­ку. Но с каж­дым шагом, отда­ляв­шим ее от дома, что-то в гру­ди тре­вож­но и тре­пет­но сжи­ма­лось: «Еще чуть-чуть, один, два, три… Вер­нуть­ся я в любой момент успею», — дума­ла Даша.

На оста­нов­ке нико­го не было. Добе­жав до места, девоч­ка ста­ла ждать. Очень ско­ро подъ­е­хал боль­шой авто­бус, оста­но­вил­ся и рас­пах­нул пря­мо перед Дашей свои двери-гармошки. Дре­без­жа­ние мото­ра напо­ми­на­ло звон пустых буты­лок из-под моло­ка, кото­рые несут сда­вать в сет­ке. Соблазн был велик. Даше так хоте­лось еще раз очу­тить­ся внут­ри и потро­гать рука­ми корич­не­вое кожа­ное сиде­нье!

«Я толь­ко потро­гаю — и сра­зу же выбе­гу», — раз­ре­ши­ла себе Даша.

Она хоро­шо пом­ни­ла тот момент, когда перед тем, как захлоп­нуть две­ри и тро­нуть­ся, авто­бус слег­ка дер­га­ет­ся. Такое про­ис­хо­ди­ло, когда води­тель вклю­чал первую пере­да­чу преж­де чем дви­нуть­ся с места. За это вре­мя, пожа­луй, мож­но успеть выско­чить нару­жу…

Даша мигом взле­те­ла по сту­пень­кам, подо­шла к боко­во­му сиде­нью, сто­яв­ше­му спин­кой к окну, и поло­жи­ла руки на его гру­бую шер­ша­вую поверх­ность. Но вдруг услы­ша­ла за спи­ной голос:

— Ты чьих будешь? С нами поедешь?

Даша обер­ну­лась и уви­де­ла на сосед­нем сиде­нье муж­чи­ну сред­них лет с бади­ком: он сидел, широ­ко рас­ста­вив ноги, и дву­мя рука­ми опи­рал­ся на неза­мыс­ло­ва­то изо­гну­тый набал­даш­ник.

В этот момент Даша почув­ство­ва­ла зна­ко­мый тол­чок — авто­бус сей­час поедет! — и кину­лась к две­ри. Услы­шав за спи­ной крик: «Куда ж ты?.. Води­тель, стой!», — выско­чи­ла из авто­бу­са, побе­жа­ла со всех ног и ока­за­лась дома.

Даша реши­ла дер­жать слу­чив­ше­е­ся в сек­ре­те. Но через несколь­ко дней, когда бабуш­ка повез­ла ее на трол­лей­бу­се в поли­кли­ни­ку, не выдер­жа­ла и похва­ста­лась. Вни­ма­тель­но выслу­шав внуч­ку, пожи­лая жен­щи­на не пове­ри­ла:

— Не выду­мы­вай! Мы бы заме­ти­ли, если бы ты убе­жа­ла. Может быть, тебе при­сни­лось?

И даже пору­га­ла за такие опас­ные фан­та­зии — не дай бог, на самом деле взду­ма­ет вот так убе­жать…

Даша немно­го поспо­ри­ла, но серьез­но заду­ма­лась: быть может, ей и прав­да все при­сни­лось? Но тогда отку­да столь реаль­ные ощу­ще­ния: шер­ша­вость кож­за­ма, звук мото­ра, запах бен­зи­на?.. И при вос­по­ми­на­нии об этом ее вывер­ну­ло на сидев­шую рядом жен­щи­ну.

Про­шло мно­го лет, и Даша почти забы­ла об этом слу­чае. Но с тех пор всю жизнь ее тош­ни­ло в авто­бу­сах, и она пред­по­чи­та­ла им любой дру­гой вид транс­пор­та.

Вто­рой раз это слу­чи­лось нака­нуне поступ­ле­ния Даши в пер­вый класс. По слу­чаю ее дня рож­де­ния накры­ли во дво­ре, пря­мо под откры­тым небом, боль­шой круг­лый стол и при­гла­си­ли гостей. Наев­шись до отва­ла бабуш­ки­но­го беш­бар­ма­ка, дети побе­жа­ли играть в саду, оста­вив взрос­лых за выпив­кой и душев­ны­ми раз­го­во­ра­ми.

Даша не пом­ни­ла, чья это была идея — бра­тьев или сосед­ско­го маль­чиш­ки. Но она с радо­стью под­дер­жа­ла пред­ло­же­ние посо­рев­но­вать­ся в том, кто выше взбе­рет­ся на ябло­ню. В даль­нем кон­це сада рос­ли две ста­рые ябло­ни, ниж­ние вет­ви кото­рых были совсем низ­ко — до них мож­но было дотя­нуть­ся рукой и, под­тя­нув­шись, взо­брать­ся на дере­во. Под ними в бес­по­ряд­ке рос­ла пере­пу­тан­ная фасоль.

— Я могу залезть во-он на ту вет­ку! — ска­зал Вовка.

— А я забе­русь на самую макуш­ку! — заяви­ла Даша, хоро­хо­рясь перед маль­чи­ка­ми. Она была чуть стар­ше и нико­гда им ни в чем не усту­па­ла.

— На макуш­ку ты не зале­зешь, — усо­мнил­ся Жень­ка.

— Спо­рим?

— Давай! Кто выше!

Дети полез­ли на ябло­ни. Даша дей­стви­тель­но взо­бра­лась выше всех. Несмот­ря на свой рост, она была лег­че маль­чи­ков, и ее без тру­да выдер­жи­ва­ли даже более или менее тон­кие вет­ки послед­ней серьез­ной раз­вил­ки на ство­ле. Но когда она попы­та­лась под­нять­ся еще выше, они хруст­ну­ли.

Все, что пом­ни­ла Даша, — это треск веток, пока­зав­ший­ся дли­ною в веч­ность, а потом глу­хой и тупой хло­пок. Как буд­то на зем­лю швыр­ну­ли мешок с кар­тош­кой. Вокруг сыпа­лись с дере­ва спе­лые ябло­ки. Осто­рож­но открыв гла­за, она уви­де­ла голу­бое небо в про­све­тах лист­вы. И пере­пу­ган­ные лица детей над собой. Она не мог­ла поше­ве­лить ни рукой, ни ногой, ни язы­ком.

«Навер­ное, я сло­ма­ла позво­ноч­ник и теперь не смо­гу ходить», — было пер­вой мыс­лью Даши. Но она ошиб­лась. Спо­соб­ность дви­гать­ся, как и спо­соб­ность гово­рить, посте­пен­но воз­вра­ща­лась.

— По-зо-ви-те ко-го-ни-будь из взрос-лых… — очень мед­лен­но, по сло­гам выго­во­ри­ла девоч­ка. И пока маль­чи­ки зва­ли на помощь, с тру­дом под­ня­лась и села посре­ди заро­с­лей фасо­ли.

Дашу повез­ли в боль­ни­цу — про­ве­рить, не повре­ди­ла ли она себе чего. Но все чудес­ным обра­зом обо­шлось, у нее не было даже сотря­се­ния. Толь­ко с тех пор она ста­ла боять­ся смот­реть вверх, нахо­дясь даже на неболь­шой высо­те. И пере­ста­ла любить ябло­ки — ее от них всю жизнь воро­ти­ло.

Даша вышла замуж в восем­на­дцать лет. Это был, как ей каза­лось, един­ствен­ный на тот момент выход. После смер­ти баб­ки дядь­ка бес­про­буд­но пил, один из бра­тьев под­сел на нар­ко­ти­ки, вто­рой погиб во вре­мя армей­ской служ­бы в «горя­чей точ­ке». Тет­ка води­ла в дом мужи­ков, а они при­ста­ва­ли к Даше. Дом вет­шал. Воду по ста­рин­ке наби­ра­ли из колон­ки за воро­та­ми. Убор­ная нахо­ди­лась во дво­ре. Каких-то пять лет назад все так жили, но с неко­то­рых пор это ста­ло счи­тать­ся «небла­го­по­луч­ны­ми жилищ­ны­ми усло­ви­я­ми». Даше стыд­но было при­во­дить сюда дру­зей. И дру­зей у нее не было.

Сна­ча­ла она жила в обще­жи­тии при учи­ли­ще — ей так было спо­кой­ней. Она и в «коб­лу­ху» пошла после девя­то­го клас­са лишь затем, что­бы поско­рее уйти из дома. Через три года, не имея денег, пола­га­ясь лишь на свои силы, посту­пи­ла в уни­вер­си­тет. Все­ми сила­ми души и тела она стре­ми­лась вырвать­ся из пороч­но­го кру­га. Пере­ехать из небла­го­по­луч­но­го рай­о­на, уйти из сво­ей семьи, добить­ся неза­ви­си­мо­сти, нор­маль­ной жиз­ни. Но она была слиш­ком сла­ба, что­бы в оди­ноч­ку про­ти­во­сто­ять тяго­там жесто­ко­го мира.

Этот круг, как чер­ная дыра, засо­сал всех ее род­ных и тех, с кем она рос­ла на ули­це сво­е­го дет­ства. Быть может, она рань­ше, в дет­стве, про­сто не заме­ча­ла его… Но, взрос­лея, Даша нача­ла пони­мать: как толь­ко она собе­рет­ся совер­шить хоро­ший, чистый посту­пок, так сра­зу же на нее обру­ши­ва­ет­ся беда, кото­рую мож­но было бы назвать карой небес­ной, если б толь­ко ей пред­ше­ство­вал грех, а не наобо­рот. Ведь как-то одна­жды Даша при­ня­ла реше­ние сми­рен­но при­ни­мать тяго­ты судь­бы. И имен­но тогда умер­ла в тре­тий раз.


ИГНАТКОВА Инна Кон­стан­ти­нов­на роди­лась 28 сен­тяб­ря 1985 года во Вла­ди­во­сто­ке в семье офи­це­ра. Вырос­ла и окон­чи­ла шко­лу в Орен­бур­ге. В 2010 году с отли­чи­ем завер­ши­ла обу­че­ние на факуль­те­те жур­на­ли­сти­ки Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. Рабо­та­ла кор­ре­спон­ден­том в газе­тах «Аргу­мен­ты неде­ли» и «Орен­бург­ская газе­та», стар­шим кор­ре­спон­ден­том в газе­те «Брат­ство». С сен­тяб­ря 2009 года – кор­ре­спон­ден­том, а затем редак­то­ром отде­ла инфор­ма­ции газе­ты «Орен­бург­ская неде­ля».
Печа­та­лась в жур­на­ле «Москва», аль­ма­на­хах «Гости­ный двор» (Орен­бург), «Баш­ня» (Орен­бург), «Под часа­ми» (Смо­ленск), «Чаша кру­го­вая» (Ека­те­рин­бург), литературно-художественном жур­на­ле «Гений» (Махач­ка­ла), Все­рос­сий­ской поэ­ти­че­ской анто­ло­гии «Рус­ская поэ­зия. XXI век». Автор поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков «Игра с огнем» (2006), «Кра­ю­ха луны» (2007), «Пер­вая чет­верть» (2010), сбор­ни­ка про­зы «Сказ­ки солн­ца и вью­ги» (2009), рома­на «Что едят бесы?» (2016).
Член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей с 2010 года. С 2011 года — член Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии.
Лау­ре­ат Все­рос­сий­ской лите­ра­тур­ной пуш­кин­ской пре­мии «Капи­тан­ская доч­ка» (2003), лите­ра­тур­но­го кон­кур­са «Орен­бург­ский край – XXI век» (2006), пре­мии име­ни П.И. Рыч­ко­ва (2009) и «Чаша бытия» (2012).

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *