Юм (рассказы)

 ПОЛИНА КУЗАЕВА 

Рассказы о Джо

И бегемоты умеют делать реверансы

– Я буду там, – ска­зал Джо и заку­рил труб­ку. Пятую за одно толь­ко утро.

– Джо, ты сдох­нешь не ина­че, как в сле­ду­ю­щем меся­це, если будешь и впредь так дымить, – заяви­ла Мар­га­рет.

– Поспо­рим? – ско­сив сме­ю­щий­ся круг­ля­шок гла­за, Джо выдох­нул из себя насто­я­щий парус­ник. – Смот­ри, какой лад­ный. При­го­дит­ся в хозяй­стве.

– Может и при­го­дит­ся, Джо. Толь­ко ведь в нашем горо­де и реки нету, – молочно-белые зубы Мар­га­рет блес­ну­ли из-под крас­ных обвет­рен­ных губ.

Слиш­ком уж они, зубы, выда­ют­ся впе­ред, кото­рый раз отме­тил про себя Джо и заду­мал­ся о дру­гой жене. Мыс­ли о Рози или, ска­жем, Аде­ли частень­ко посе­ща­ли его. Пусть даже будет Вио­лой, тоже непло­хое ведь имя! Глав­ное, что­бы гово­ри­ла помень­ше.

– Доро­гая, рань­ше и парус­ни­ка не было.

– Твоя прав­да, Джо. Толь­ко не выду­вай реку. Она слиш­ком боль­шая!

Про­из­не­ся это, Мар­га­рет при­се­ла в шуточ­ном реве­ран­се, рискуя боль­ше нико­гда не вер­нуть­ся в нор­маль­ное поло­же­ние. Так и беге­мот может сде­лать кник­сен, толь­ко после это­го вряд ли оста­нет­ся беге­мо­том, по край­ней мере целым.

Заду­мав­шись, Джо выдох­нул и беге­мо­та. Совсем чуть-чуть не хва­ти­ло дыха­ния, и беге­мот остал­ся без хво­ста. Прав­да, Джо не было извест­но, име­ют ли эти живот­ные хвост вооб­ще. «Сой­дем­ся на том, что это имен­но тот беге­мот, кото­рый неиз­вест­но кому кла­нял­ся», – мыс­лен­но решил Джо.

– Ой, Джо! Кто это? – вскрик­ну­ла Мар­га­рет. – Неуже­ли беге­мот? А поче­му он в моем перед­нич­ке?..

Вопрос сму­тил Джо, даже испу­гал. Пра­во, оби­жать свою ста­рую Мар­га­рет он не хотел вовсе. А тут такое сход­ство… и перед­ни­чек этот. Отло­жив труб­ку, Джо с крях­те­ни­ем встал (все-таки нуж­но мень­ше курить) и, подой­дя к жене, обнял ее за пле­чи.

– Это… наша новая гор­нич­ная! Да-да, вот сей­час она отпра­вит­ся варить кофе. Я тут решил, что не дело тебе так мно­го вре­ме­ни про­во­дить за пли­той.

– Джо… ты непо­вто­рим!

Мар­га­рет с таким чув­ством обня­ла Джо, что тот зашел­ся в при­сту­пе каш­ля. Воз­ду­ха пере­ста­ло хва­тать, и он бы вооб­ще упал, если бы не могу­чие объ­я­тия любя­щей жены.

– Тебе пло­хо? Да?.. Ох, Джо, я же про­си­ла тебя мень­ше курить, – голо­си­ла Мар­га­рет, уда­ряя мужа по спине. И если не выко­ло­ти­ла из него дух, то толь­ко бла­го­да­ря воле Все­выш­не­го, в кото­ро­го Джо рань­ше не верил. Но как-то, замеч­тав­шись, на деся­той или один­на­дца­той труб­ке выдох­нул Бога и даже раз­го­во­рил­ся с ним так, что они навсе­гда оста­лись дру­зья­ми.

– Всё-о хоро­шо. Ты оставь меня одно­го, Мар­га­рет, – с тру­дом совла­дав с собой, ска­зал Джо.

Сло­ва дава­лись бедо­ла­ге с тру­дом, каж­дое цени­ло себя настоль­ко, что тре­бо­ва­ло для про­из­не­се­ния боль­шое коли­че­ство вре­ме­ни.

– Про­верь, как там справ­ля­ет­ся с делом наша новая гор­нич­ная, – отды­шав­шись, про­мол­вил он, добрал­ся до крес­ла и замер, ста­ра­ясь не шуметь, что­бы кашель не услы­шал и не при­шел за ним сно­ва.

Мар­га­рет ушла, кашель тоже не давал о себе знать, толь­ко щеко­тал сво­ей посту­пью глот­ку. Види­мо, уже ухо­дил куда-то внутрь гру­ди, где и жил, каж­дую ночь выры­вая для ноч­ле­га по новой норе. «Сего­дня боль­ше не при­дет», – понял Джо и, рас­сла­бив­шись, потя­нул­ся было за труб­кой, да так и заснул.

Раз­бу­ди­ло его какое-то сопе­ние. Не желая про­сы­пать­ся (еще бы, ведь сни­лась Индия!), Джо осто­рож­но при­от­крыл левый глаз, решив, что если ниче­го серьез­но­го не про­ис­хо­дит, то он спо­кой­но заснет даль­ше. Но не тут-то было. Рядом с его креслом-качалкой сто­я­ла девоч­ка в заму­со­лен­ном пла­тьи­це и с котен­ком в руках. Вы смог­ли бы спать, зная, что рядом с вами ребе­нок? Если да, то Джо бы вам поза­ви­до­вал.

«Инте­рес­но, что ей нуж­но?» – поду­мал Джо. Дети дав­но не при­хо­ди­ли к нему, тем более с котя­та­ми на руках.

– Гкх-м, – про­чи­стил он гор­ло. – Что ты здесь дела­ешь, девоч­ка?

– Меня зовут Мари. А это Сне­ки, – про­пи­ща­ла девоч­ка, пред­ста­вив зачем-то Джо и сво­е­го зверь­ка.

– Что ж, Мари, я очень рад, что тебя зовут имен­но так, а не ина­че. Но все-таки, как ты тут очу­ти­лась? – все еще боясь гово­рить слиш­ком быст­ро, про­тя­нул Джо.

– У вас было не запер­то. А я… Я слы­ша­ла, что вы може­те сде­лать всё.

Гла­за у нее были до того боль­шие, что, каза­лось, на лице кро­ме них ниче­го не было. «Слав­ный мышо­нок», – улыб­нул­ся про себя Джо, набил таба­ком труб­ку и, выра­зи­тель­но при­под­няв бро­ви, пока­зал, что вни­ма­тель­но ее слу­ша­ет.

– Пони­ма­е­те, мне очень хочет­ся, очень надо… – не дого­во­рив, Мари запла­ка­ла, и Джо, бояв­ший­ся пла­чу­щих детей, поспе­шил закон­чить фра­зу за нее:

– Игруш­ку?.. Шоко­лад­ных кон­фет или, может, новое пла­тье? – спро­сил он и тут же, затя­нув­шись, выдох­нул чудес­ную кук­лу с длин­ны­ми воло­са­ми и в таком обор­ча­том пла­тье, что аж дух захва­ты­ва­ло. Доволь­ный, Джо пере­вел взгляд с кук­лы на девоч­ку и уви­дел, что Мари про­дол­жа­ет пла­кать. Целый под­нос с шоко­ла­дом и мар­ци­па­но­вы­ми сла­до­стя­ми тоже не удо­сто­ил­ся даже взгля­да девоч­ки, а пла­тье… Пла­тье вызва­ло еще боль­ший взрыв слез.

– М-мне не нуж­но все­го это­го, – про­ры­да­ла она, залив сле­за­ми несчаст­но­го котен­ка, и подой­дя совсем близ­ко, дер­ну­ла сво­и­ми мок­ры­ми паль­чи­ка­ми Джо за рукав.

Джо оза­да­чил­ся. Когда дитя рыда­ет, отка­зы­ва­ет­ся от игру­шек, вкус­но­стей и кра­си­вых вещей и что-то при этом от тебя хочет, вер­ное вре­мя испу­гать­ся и печально-сдержанным голо­сом сооб­щить, что ребен­ку пора идти домой, ведь его уже навер­ня­ка ищут роди­те­ли. А что, если?.. Если ее роди­те­ли умер­ли, и Мари при­шла, что­бы он, Джо, их вер­нул?.. Это же невоз­мож­но!.. Джо чуть не запла­кал, поняв, что не смо­жет уте­шить девоч­ку. В гла­зах уже защи­па­ло, все-таки нуж­но мень­ше курить, от таба­ка ста­но­вишь­ся слиш­ком уж сен­ти­мен­таль­ным. Или, может, от избыт­ка про­жи­тых лет? «Да-да, конеч­но, я же стар, как дыря­вый сапог, и курить мне мож­но столь­ко, сколь­ко хочет­ся!» – уте­шил себя Джо.

– Мари, – начал было он, пред­ва­ри­тель­но отве­дя взгляд от лица девоч­ки, посколь­ку не умел пла­вать, а уто­нуть в заре­ван­ных дет­ских гла­зах лег­че, чем выку­рить труб­ку. – Я, кажет­ся, знаю, чего ты от меня хочешь. Пони­ма­ешь, мож­но создать то, чего нико­гда не было. Оно вро­де похо­же на то, что ты когда-либо виде­ла, но совсем дру­гое! Вот ты хоть раз виде­ла двух оди­на­ко­вых кукол? – спро­сил Джо, ткнув паль­цем в сто­ро­ну кук­лы, что печаль­но при­юти­лась в углу ком­на­ты. – Я уве­рен, что нет! Улыб­кой или выра­же­ни­ем глаз они отли­ча­лись бы друг от дру­га! И я тебе при­зна­юсь, девоч­ка, что не смо­гу сей­час выдуть точ­но такую же кук­лу! Да-да, это не в моих силах, а уж что­бы…

– Зна­чит, вы не смо­же­те его взять, да?.. – пере­би­ла Джо девоч­ка и, что каза­лось уже невоз­мож­ным, запла­ка­ла еще силь­нее, не пере­ста­вая при этом давить­ся сло­ва­ми.

– Никто-никто… ик… в горо­де не согла­сил­ся взять его к себе в дом. На ули­це он умрет, а у-у-у-у-у-у у нас дома уже есть кош­ка, и я не могу-у-у-у оста­вить его себе.

– Взять? Кого взять? – Джо даже при­встал с крес­ла и удив­лен­но закру­тил голо­вой.

– Сне­ки такой тро­га­тель­ный. И очень у-у-умный, – не оста­нав­ли­ва­лась Мари, заме­тив, что ее слу­ша­ют и вовсе не гонят прочь.

Джо поти­хонь­ку начал пони­мать, что про­ис­хо­дит, и когда Мари дошла до того, что Сне­ки, как толь­ко вырас­тет, ста­нет ловить мышей и вооб­ще с ним так заме­ча­тель­но спать, не выдер­жал и рас­хо­хо­тал­ся. Послед­няя фра­за девоч­ки доби­ла его окон­ча­тель­но:

– А если у вас уже есть коте­нок, может, вы зна­е­те тех, кому он нужен?

Уже икая, Джо отве­тил вопро­сом на вопрос:

– А кук­лу, ста­ло быть, совсем не хочешь?.. Нет, ты посмот­ри, какая кра­си­вая! Насто­я­щая прин­цес­са. А сво­е­го Сти­ки… Ну про­сти, милая, Сне­ки, давай сюда. Дав­но меч­тал, зна­ешь ли, о котен­ке, – вновь поперх­нул­ся сме­хом Джо. – Мож­но ска­зать, что это пода­рок. А мне так дав­но ниче­го не дари­ли, Мари! А уж что­бы при­шли и ниче­го для себя не попро­си­ли…

Еще дол­го потом сме­ял­ся Джо, гла­дя котен­ка и вспо­ми­ная, как девоч­ка ухо­ди­ла от него, при­жи­мая к себе кук­лу и пла­тье вме­сте со сла­до­стя­ми.

– При­хо­ди еще! – ска­зал он ей напо­сле­док, преж­де чем выку­рить для котен­ка блюд­це моло­ка и сно­ва заснуть, что­бы уви­деть Индию.

– И все-таки я буду там, – про­шеп­тал Джо, про­ва­ли­ва­ясь в сон под мур­ча­ние котен­ка, при­стро­ив­ше­го­ся у него на гру­ди.

Когда в ком­на­ту вошла Мар­га­рет, неся под­нос с кофе, Джо уже ехал вер­хом на огром­ном белом слоне, охо­тясь на тиг­ра, что­бы пой­мать его и заста­вить выпить горя­че­го моло­ка.

Мар­га­рет, ста­ра­ясь не шуметь, мед­лен­но попя­ти­лась к выхо­ду, но наткнув­шись на парус­ник, уро­ни­ла под­нос. Заме­рев на одной ноге и не сво­дя глаз со спя­ще­го, она через неко­то­рое вре­мя вновь нача­ла про­би­рать­ся к две­ри. Даже дыха­ние задер­жа­ла, что­бы уж окон­ча­тель­но не раз­бу­дить Джо.

– Эх, а ведь рядом мог­ла быть Джейн! Такая тонень­кая и бес­шум­ная! Или Мол­ли. Но куда мы без Мар­га­рет?.. – похло­пав сло­на по боку, ска­зал Джо и заку­рил труб­ку.

Про картошку и дядюшку Эйнара

ДЖО ПОДНЯЛ гла­за к потол­ку и обо­млел. Зубы раз­жа­лись, и труб­ка, отпра­вив­шись в сво­бод­ный полет, боль­но уда­ри­ла по коле­ну.

– Чё-о… – вырва­лось у Джо. Он хотел чер­тых­нуть­ся, но сдер­жал­ся. В самом углу, заце­пив­шись хво­стом за кар­низ, сидел имен­но тот, кого Джо толь­ко что чуть не оклик­нул по име­ни. Малень­кий такой, с тро­га­тель­ны­ми рож­ка­ми.

– Мож­но я у вас пожи­ву? – грустно-грустно ско­со­бо­чив гла­за, спро­сил он у Джо. – Я недол­го. Чест­ное сло­во! Вы не почув­ству­е­те мое­го при­сут­ствия, у меня и вещей почти нет.

Джо мол­чал, мор­гал и сно­ва мол­чал. За это вре­мя черт успел не толь­ко пол­но­стью очи­стить чемо­дан и забить сво­и­ми веща­ми всю ком­на­ту, но и, достав свою тру­боч­ку, усесть­ся напро­тив.

– Это хам­ство, – толь­ко и ска­зал Джо. – Я ведь не давал раз­ре­ше­ния.

– Но вы же про­мол­ча­ли не мень­ше трех раз, а зна­чит, три­жды раз­ре­ши­ли мне здесь остать­ся,  – вино­ва­то улыб­нул­ся черт.

Джо опять погру­зил­ся в мол­ча­ние. Что ска­зать Мар­га­рет?.. Набож­ной Мар­га­рет, каж­дое вос­кре­се­нье ходив­шей в цер­ковь? Сно­ва заку­сив труб­ку, он затя­нул­ся и до того заду­мал­ся, что, когда черт закаш­лял­ся, опять раз­жал зубы от неожи­дан­но­сти и труб­ка поле­те­ла на пол.

– Черт возь­ми! – не выдер­жал он и сей­час же пожа­лел об этом. Пото­му что черт тут же взмет­нул­ся с крес­ла и, под­няв его люби­мую труб­ку, потер ее о живот да и засу­нул в кар­ман.

– Про­сти­те, не отдам! Бей­те нога­ми, про­ты­кай­те насквозь вил­ка­ми, но не отдам. Не поло­же­но! – вскри­чал черт. – Сами долж­ны пони­мать! Да и вред­но вам дымить… в вашем-то воз­расте!

Когда у Джо вдруг закан­чи­вал­ся табак или лома­лась труб­ка, с него сле­та­ла вся­кая задум­чи­вость и нето­роп­ли­вость. В такие момен­ты про­сы­па­лась в нем уди­ви­тель­ная ясность. Вот и сей­час он наконец-то понял, что напро­тив сидит черт, наби­ва­ю­щий­ся в квар­ти­ран­ты, и с этим надо что-то немед­лен­но делать.

– Чего тебе надо, а? – спро­сил он нако­нец. – До обе­да все­го час, пото­му гово­ри быст­рее и про­ва­ли­вай. Мне кош­ки в доме хва­та­ет. Чер­тям, уж изви­ни, места нет.

– Я и не сомне­вал­ся, что вы буде­те про­тив, – вздох­нул черт. – Лад­но, пой­ду… Толь­ко кто меня при­ютит? Вче­ра про­сил­ся на несколь­ко дней к мест­но­му свя­щен­ни­ку на постой, так он меня с матом выгнал! До сих пор обид­но ста­но­вит­ся, как вспом­ню, каки­ми сло­ва­ми он ругал меня.

– Свя­щен­ник матом? Врешь… – пере­спро­сил Джо доволь­но вяло. Хоте­лось затя­нуть­ся, а для это­го надо было встать и достать из сто­ла запас­ную труб­ку.

– Не, я нико­гда не вру. Он, кажет­ся, до сих пор молит­вы чита­ет. А для нас, чер­тей, хуже бра­ни нет.

Джо вздох­нул про себя с сожа­ле­ни­ем. Не знал он наизусть ни одной молит­вы. Спа­сти поло­же­ние мог­ла бы Мар­га­рет, у кото­рой от зубов толь­ко и отска­ки­ва­ли мно­го­чис­лен­ные «сохра­ни», но ведь та в обмо­рок грох­нет­ся, зави­дев гостя, и вся эта чер­тов­щи­на раем пока­жет­ся по срав­не­нию с зем­ле­тря­се­ни­ем, кото­рое немед­лен­но слу­чит­ся.

– Ну я ухо­жу, да?.. – уже пере­ве­сив ногу через окно, спро­сил черт, выти­рая заму­со­лен­ным рука­вом нос.

– Подо­жди, – бурк­нул Джо. – Ска­жи чест­но, ты явил­ся сюда, что­бы спе­реть мою труб­ку?

– Как вы мог­ли поду­мать! – всплес­нул рука­ми черт. – Сами же попро­си­ли взять ее! А она мне, дума­е­те, нуж­на? Даром не надо! Вы вот глянь­те сюда, – с эти­ми сло­ва­ми черт вновь заско­чил в ком­на­ту и начал лихо­ра­доч­но вытря­сать кар­ма­ны. Слов­но без дна, они с гро­хо­том выпле­вы­ва­ли на ковер клю­чи, очки, какие-то ско­во­род­ки.

– Хва­тит, – взмо­лил­ся Джо, когда из лево­го кар­ма­на вдруг выпрыг­ну­ла кош­ка. Невоз­му­ти­мо мяук­нув, слов­но ее не из кар­ма­на вытрях­ну­ли, а согна­ли с кро­ва­ти, она усе­лась в цен­тре ком­на­ты и, задрав хвост, тут же облег­чи­лась.

– Это же еще не всё… – стра­даль­че­ски про­тя­нул черт. – Вы вот уже изне­мог­ли. А мне жить с этим при­хо­дит­ся. А вы «труб­ка, труб­ка»…

Черт дунул, и все его хозяй­ство раз­ле­те­лось по кар­ма­нам.

– Зачем же ты все это с собой тас­ка­ешь? – осве­до­мил­ся Джо. – Выки­нул бы весь хлам и жил себе пре­спо­кой­но.

– Не поло­же­но! – посу­ро­вел черт. – Так ведь поряд­ка ника­ко­го не будет. Рабо­та у меня такая.

– Дур­ная рабо­та. Что куришь-то? – вдруг разулы­бав­шись, спро­сил Джо. И черт, обна­де­жен­ный его подоб­рев­шим видом, весе­ло засе­ме­нил сло­ва­ми:

– Перец, семя гор­чи­цы, солод­ку. Тра­вы бого­род­ской щепот­ку добав­ляю, что­бы про­ди­ра­ло.

При­щу­рив­шись, Джо наблю­дал за чер­том. Он уже понял, как вер­нуть свою труб­ку, и ничуть не сер­дил­ся. За чер­та ему было даже немно­го обид­но.

– Как без дома-то остал­ся?

– Ох-х, дол­гая исто­рия, – вздох­нул черт и сно­ва утер рука­вом нос. – Как потом­ствен­ный черт, про­пи­сан я в аду, – начал он. – Что? Спра­ши­ва­е­те, есть раз­ве не потом­ствен­ные чер­ти? Да их боль­шин­ство! Вот про­жил жизнь чело­век. Бога вопро­са­ми дони­мал годы напро­лет, на всех жало­вал­ся, так вы дума­е­те, куда его опре­де­лят после смер­ти? Конеч­но в чер­ти! Ну вро­де как на пере­вос­пи­та­ние, что­бы не жало­вал­ся. Рабо­та же адская, – всхлип­нул он и при­нял­ся каню­чить вновь: – Жил себе я в геенне огнен­ной при­пе­ва­ю­чи, как сам теперь пони­маю. Так набе­га­ешь­ся за день, насмот­ришь­ся на людей, вер­нешь­ся домой под ночь и, ото­гре­ва­ясь, потя­ги­ва­ешь свою тру­боч­ку. И как-то суще­ство­ва­ние соб­ствен­ное не таким уж бес­смыс­лен­ным кажет­ся. Лишил­ся все­го это­го я в одно­ча­сье! Ска­жу по сек­ре­ту, что в аду дефи­цит с места­ми. Мест­ные, конеч­но, руга­ют ад на чем свет сто­ит, но за про­пис­ку дро­жат.

– За что лишился-то? – не вытер­пел Джо. – Обед же ско­ро, рас­ска­зы­вай ско­рее, – пото­ро­пил он чер­та.

– Да по глу­по­сти… Вы, люди, часто чер­ты­ха­е­тесь без­на­ка­зан­но пото­му, что рядом наше­го бра­та не ока­зы­ва­ет­ся. Мы ведь не рези­но­вые, всю­ду не успе­ва­ем.

– Лад­но уж, не оправ­ды­вай­ся. Хал­ту­ри­те, чер­ти! – доб­ро­душ­но ска­лам­бу­рил Джо.

– Если и так, то ваше в том сча­стье, – без­злоб­но огрыз­нул­ся черт и закончил-таки рас­сказ о сво­их бедах: – Дело было под вечер. Устал я тогда, еле ноги воло­чил, хво­стом обо все кам­ни запи­нал­ся. Снег еще, пом­ню, шел. Тяже­лый такой, рых­лый. Ну я и решил пере­дох­нуть. Взо­брал­ся на кры­шу какой-то лачу­ги. Сижу – отхо­жу, в окно одним гла­зом погля­ды­ваю. А там чистень­ко очень. Голо­дом так и потя­ги­ва­ет от этой чисто­ты. В одной ком­на­те детиш­ки с соба­кой игра­ют, а в дру­гой устав­шая жен­щи­на с таким, зна­е­те, огру­бев­шим от тос­ки лицом сидит на лав­ке и в руках кар­то­фе­ли­ну дер­жит. Я не боль­шо­го ума черт, что уж и гово­рить, но даже я понял, что боль­ше здесь ниче­го нет на ужин. И вот сидит эта несчаст­ная и все смот­рит на кар­тош­ку, слов­но взгля­дом раз­мно­жить хочет. На этом-то я и пого­рел!

– Чер­тых­ну­лась, что ли, хозяй­ка? – дога­дал­ся Джо. – А ты, такой совест­ли­вый, брать кар­то­фе­ли­ну не стал?

– Истин­но так! Вот из ада и выгна­ли вза­шей, – горест­но затя­нул черт. – И пре­ду­пре­ди­ли: мол, если еще раз подоб­ное допу­щу, то на века лишусь шан­са про­пис­ку вер­нуть. А так… может, амни­сти­ру­ют. Пото­му труб­ку вам не отдам, хоть и готов уже ради вас на мно­гое!..

– Понят­но все с тобой, – Джо, едва уло­ви­мо нахму­рив­шись, неожи­дан­но крик­нул: – Мар­га­рет!

Он знал, что Мар­га­рет при­дет не сра­зу. Она ведь на кухне над обе­дом хло­по­чет. Сна­ча­ла рас­сер­дит­ся, что он сам не соиз­во­лил прий­ти, а потом все-таки, испу­гав­шись, что вдруг ему нездо­ро­вит­ся, поспе­шит.

– Сей­час сюда жена загля­нет, ты спрячь­ся пока за сту­лом, при­я­тель, – ска­зал Джо чер­ту. – Она у меня нерв­ная чуток, еще при­стук­нет тебя со стра­ху – вся­кое ведь быть может.

Удо­сто­ве­рив­шись, что чер­та не вид­но, Джо позвал жену еще раз, его нетер­пе­ли­вое «Марррр­га­рет» про­ка­ти­лось по все­му дому.

Через несколь­ко минут запы­хав­ша­я­ся и гнев­ная Мар­га­рет сто­я­ла на поро­ге, и Джо от ее вида даже немно­го страш­но ста­ло.

– Доро­гая, – начал он быст­ро, – ска­жи, как зва­ли тво­е­го люби­мо­го покой­но­го дядюш­ку: Вилья­мом или Эйна­ром?

Когда Мар­га­рет вспо­ми­на­ла о дяде, весь ее гнев уле­ту­чи­вал­ся. Да и не зли­лась она нико­гда, лишь стро­гий вид на себя напус­ка­ла. Прав­да, ино­гда, забыв­шись, мог­ла и при­ло­жить ско­во­ро­дой.

– Ох-х, Джо, опять ты забыл имя дяди Эйна­ра, а ведь он пода­рил нам на сва­дьбу пару пре­крас­ных под­свеч­ни­ков, что до сих пор сто­ят в нашей спальне. Свя­тым чело­ве­ком был! Пом­нишь, как он при­е­хал к нам в гости и жил месяц, каж­дый день начи­ная с молит­вы?.. Он-то ведь меня и при­учил к это­му.

– Да… Это было… неза­бы­ва­е­мо, – про­вор­чал Джо. – Сам удив­ля­юсь, как мог запа­мя­то­вать его имя. Обед-то ско­ро?

– Спус­кай­ся в сто­ло­вую через десять минут, – про­ще­бе­та­ла Мар­га­рет и поспе­ши­ла вер­нуть­ся на кух­ню.

– Слы­шал, черт? Каж­дый день моя Мар­га­рет молит­ся. Хочешь еще жить здесь?

Вылез­ший из-за сту­ла черт задро­жал. Да, хочет! Еще как хочет, а молит­вы он слу­шать не ста­нет. Заткнет себе уши затыч­ка­ми, и все дела!

– Дурак ты, черт. Уто­мил меня, – ска­зал Джо, под­ни­ма­ясь с крес­ла. – Не отдашь труб­ку – зна­ешь, что сде­лаю?

И, мед­лен­но выпус­кая из себя воз­дух, Джо по сло­гам начал:

– Мар­га­рет, побрал бы тебя чё-о-о…

Через секун­ду черт пла­кал навзрыд, про­кли­ная судь­бу, а Джо любов­но поти­рал вновь обре­тен­ную труб­ку.

– Да не реви, дурак. Отнял кар­тош­ку у нищей семьи, так не жалуй­ся. Я тебя сра­зу рас­ку­сил. Кто ж черту-то пове­рит?.. Мар­га­рет если толь­ко, – улыб­нул­ся Джо и доба­вил, вста­вая с крес­ла: – Пошли уж обе­дать, выда­дим тебя за соба­ку. Лаять-то уме­ешь?

Вкус к жизни

– Я, навер­ное, сего­дня умру, – буд­то про­буя сло­ва на вкус, про­тя­нул Джо.

– Да-а, черт. Умру. Ты уж поза­боть­ся о Мар­га­рет. Она ведь одна и дня не про­жи­вет. Неко­му вот будет зав­тра ска­зать ей, что на ужин гото­вить, она Богу душу и отдаст, не сумев сде­лать выбор. А ты – ты ока­жешь­ся рядом и не поз­во­лишь это­му про­изой­ти.

Вер­но, брат? Так и ска­жешь: «Мар­га­рет, пожарь сего­дня кар­тош­ки, отва­ри соси­сок и при­го­товь густо­го кисе­ля». Она оза­да­чит­ся, помчит­ся хло­по­тать и даже по мне горе­вать не ста­нет – неко­гда же!..

Черт так и замер с лоб­зи­ком в руках. Взял­ся было хво­ста­тый выре­зать из поле­на замыс­ло­ва­тую фигур­ку жен­щи­ны с печаль­ным лицом и с боль­шой кар­то­фе­ли­ной в руках. При­бли­жа­лось Вось­мое мар­та, вот и решил черт пора­до­вать Мар­га­рет новой солон­кой: под­ра­зу­ме­ва­лось, что соль будет запол­нять собой ту самую кар­тош­ку, полую внут­ри.

– Ну, чего оне­мел, дурень? – при­крик­нул на него Джо и, в раз­дра­же­нии дер­нув себя за ухо, доба­вил: – Устал я… И не зака­ты­вай гла­за.

Черт и не зака­ты­вал. Наобо­рот, испы­ту­ю­ще погля­дев на Джо, вздох­нул. Тут про­ро­ком не надо быть, и так вид­но, что утом­лен ста­рик. Толь­ко чем? Курит целы­ми дня­ми да в шах­ма­ты игра­ет. Прав­да, на час-другой выби­ра­ет­ся голу­бей покор­мить во двор. Всех город­ских пер­на­тых обжор уже при­учил при­ле­тать сюда. Мар­га­рет хлеб печь не успе­ва­ет, поду­мал он и вздох­нул.

– Может, курить бро­си­те? – про­тя­нул тоск­ли­во, зная, что зря сло­ва тра­тит. Нель­зя Джо тако­го гово­рить. Да и бес­смыс­лен­но: все рав­но, что пред­ла­гать не дышать. Толь­ко все беды-то от это­го. Из-за чего лицо Джо мрач­ное – гла­за такие, слов­но вли­ли в них смер­тель­но горь­ко­го кофе и даже кру­пин­ки саха­ра не кину­ли под­сла­стить. Из-за них… тру­бок этих, кото­рых за день до два­дца­ти штук выку­ри­ва­ет­ся.

– Фигу­ры луч­ше рас­ставь – белы­ми играть буду, – мах­нул рукой Джо, про­игно­ри­ро­вав пред­ло­же­ние, и, набив таба­ком труб­ку, затя­нул­ся.

– Доиграть-то успе­е­те? – съяз­вил черт. – А то в ад за вами с шах­мат­ной дос­кой отправ­лять­ся не ста­ну.

Сомкнув руки на живо­те, Джо заду­мал­ся. Хамит черт… То на цыпоч­ках ходил, в углу спал и голо­са не пода­вал. А тут взял­ся на кух­ню к Мар­га­рет загля­ды­вать. Кар­тош­ку, дескать, той помо­га­ет чистить! Буд­то Мар­га­рет сама не спра­вит­ся, неда­ром ведь всю жизнь этим делом про­за­ни­ма­лась. Потом выстру­гал под­став­ку в при­хо­жую для боти­нок. Мол, так удоб­нее и кра­си­вее. А сам при этом все испод­ло­бья на Джо погля­ды­вал, про­го­ва­ри­вая без­звуч­но: мог бы и выдуть при­го­тов­лен­ный уже ужин, хоть какой-то толк от тебя был бы. Какой заступничек-то у Мар­га­рет нашел­ся, с таким и мужа не надо.

Джо был совсем не злым и уж вовсе не мсти­тель­ным. Но устал он до рези в гла­зах. До нехват­ки воз­ду­ха в голо­ве.

Ско­сив забот­ли­вый взгляд на чер­та, он вдруг лас­ко­во и спо­кой­но про­из­нес:

– Черт, а ты зна­ешь, что Мар­га­рет я выдул?

Тот аж закаш­лял­ся от неожи­дан­но­сти. Задер­гал уша­ми и хво­стом закру­тил – гла­за его нали­лись какой-то смер­тель­ной тос­кой, хотя и был он бес­смерт­ным.

– Дога­ды­вал­ся, – бурк­нул он. От рож­де­ния таких доб­рых не быва­ет, – ска­зал, как отре­зал.

Ему-то это было извест­но луч­ше дру­гих. Кому, как не чер­ту, людей знать?

Одна­ко знал – не знал, а поник хво­ста­тый так, что смот­реть тяж­ко. Сидит, пеш­ку в руках вер­тит, буд­то бы пыль с нее сма­хи­ва­ет. Толь­ко, ска­жи­те, какая пыль может быть в доме у Мар­га­рет?

– Давай уж ходи, фило­соф.

Джо, недо­воль­ный и раз­дра­жен­ный, сде­лав пер­вый ход, ото­дви­нул от колен сто­лик с шах­мат­ной дос­кой, что­бы чер­ту спод­руч­нее было обо­зре­вать поле бит­вы.

Толь­ко хво­ста­тый с места не сдви­нул­ся. Обвил хво­стом коле­ни и затих.

Джо ста­ло стыд­но. Он чуть не чер­тых­нул­ся в доса­де, хотя за послед­ние дни почти отучил себя от этой при­выч­ки. Толь­ко вот собрал­ся поме­реть, так нет же, сорва­лась глу­пость с язы­ка, теперь само­му и рас­хле­бы­вать…

Оно и понят­но: чер­ту лег­че было бы пере­жить, что его выду­ли, чем Мар­га­рет, кото­рая даже молить­ся реже ста­ла, что­бы не нер­ви­ро­вать лиш­ний раз. И кого? Адско­го замо­ры­ша!..

– Не хочет­ся чего-то. Пой­ду Мар­га­рет помо­гу, – тихонь­ко так ска­зал черт и напра­вил­ся на кух­ню.

– Ну-ну, – толь­ко и смог выго­во­рить Джо, перед тем как напо­сле­док крик­нуть в след: – Ты напом­ни ей, что она выду­та, а то вдруг забы­ла!

Ска­зав это, он затя­нул­ся и через неко­то­рое вре­мя выдул рыцар­ские доспе­хи.

– Как раз то, что надо, – хмык­нул Джо, зная, что ско­ро они ему при­го­дят­ся. И чего толь­ко не сде­ла­ешь, что­бы совесть не мучи­ла!..

В кухне гро­хо­та­ли кастрюли, все было белым от пара: Мар­га­рет гото­ви­ла празд­нич­ный ужин. Заме­тив, что Джо послед­ние дни как в воду опу­щен­ный, она реши­ла сде­лать все, что­бы его под­бод­рить.

Не ско­ро, надо при­знать, заме­тив ско­со­бо­чен­ную фигур­ку чер­та, обра­ти­лась к нему:

– Чего тебе, чер­туш­ка? Закон­чи­ли в шах­ма­ты играть? – спро­си­ла она, не пере­ста­вая метать­ся от сто­ла к пли­те.

– Про­сто… думал, может, помощь нуж­на, – водя паль­цем по сто­лу, про­мям­лил черт. – Ниче­го почи­стить не надо?..

Мар­га­рет, с уми­ле­ни­ем погля­дев на него, вдруг нахму­ри­лась. Клу­бы пара хоть и носи­лись по кухне, оку­ты­вая ее в белое, но гла­за чер­та, в кото­рых плес­ка­лось стра­да­ние, засло­нить не мог­ли.

– Поче­му это ты такой груст­ный? Ну-ка рас­ска­зы­вай, – упе­рев руки в боки, ска­за­ла Мар­га­рет. Она даже бли­ны сни­мать не ста­ла со ско­во­ро­ды и про ман­ты забы­ла.

– Нет, ниче­го, – чуть не пла­ча, выда­вил он из себя. – Ста­рую жизнь вспом­нил, – при­плел черт.

– Ну это прой­дет, милый, – успо­ко­и­лась Мар­га­рет. – Быва­ет! Ты вот нарежь мне лука, если не слож­но. Не люб­лю я с ним возить­ся.

Быст­ро взял­ся за дело черт и, если бы его не оста­но­ви­ли, искро­шил бы весь запас лука в доме да залил сле­за­ми всю кух­ню.

Ото­брав у горе-помощника нож, Мар­га­рет пока­ча­ла голо­вой. Она, конеч­но, не была самой чут­кой жен­щи­ной в мире, но все же дога­да­лась, что пла­кал черт вовсе не из-за лука:

– Так дело не пой­дет. При­зна­вай­ся, что слу­чи­лось?

.
ДЖО МУРЛЫКАЛ себе под нос песен­ку про весе­ло­го жира­фа. Его настро­е­ние мед­лен­но улуч­ша­лось, а когда он заслы­шал гро­хот в кори­до­ре – такой, слов­но по нему бежа­ло ста­до бизо­нов, – то вооб­ще пря­мо рас­цвел.

Когда Мар­га­рет с ревом вле­те­ла в ком­на­ту, он был уже в доспе­хах, гото­вый к бит­ве. Черт не знал, сколь­ко вре­ме­ни Джо кру­жил по дому, под­го­ня­е­мый уда­ра­ми ско­во­ро­ды.

Это потом уже был заклю­чен мир и про­из­не­се­на тор­же­ствен­ная клят­ва, что нико­гда, воис­ти­ну ни-ко-гда Джо не про­из­не­сет подоб­ной ере­си вслух – что яко­бы Мар­га­рет роди­лась не от мамы и папы, а выплы­ла на свет из кури­тель­ной труб­ки.

Это потом они втро­ем упле­та­ли бли­ны, обма­ки­вая их в виш­не­вое варе­нье.

– Ну что, черт, все еще счи­та­ешь, что таких доб­рых, как Мар­га­рет, не быва­ет? – спро­сил Джо, поти­рая ушиб­лен­ную голо­ву, кото­рую не смог убе­речь даже шлем.

Черт ниче­го не отве­тил, уми­ная за обе щеки бли­ны. Толь­ко доволь­но угук­нул. Он бук­валь­но све­тил­ся от сча­стья. А Мар­га­рет улы­ба­лась, наблю­дая за Джо, вновь ощу­тив­шим вкус жиз­ни.

Ангел для черта

СО ВРЕМЕНИ извер­же­ния вул­ка­на про­шла уже пара дней, одна­ко гла­за Мар­га­рет все еще полы­ха­ли.
– Него­дяи! Негод­ни­ки! Кро­во­пий­цы! – то и дело слы­шал в сво­ей ком­на­те Джо, и это несмот­ря на то, что он накреп­ко закрыл дверь, кото­рая, прав­да, то и дело отхо­ди­ла от кося­ка.

Сидя в сво­ем поде­лен­ном на раз­но­цвет­ные лос­кут­ные квад­ра­ты крес­ле, Джо пытал­ся думать. Кру­ги мор­щин на его лбу смы­ка­лись и раз­мы­ка­лись, обра­зуя бес­ко­неч­ные лаби­рин­ты.

Дро­ва в камине дав­но про­го­ре­ли. В ком­на­те было холод­но и без­жиз­нен­но чисто. На дере­вян­ном полу ниче­го не валя­лось: ни маши­нок, ни кухон­ных ухва­ток, ни пуза­тых будиль­ни­ков. Один толь­ко стул, буд­то в испу­ге, замер на трех сво­их нож­ках, при­жав­шись к книж­но­му шка­фу. Вид­но, кто-то исполь­зо­вал его как лест­ни­цу, что­бы дотя­нуть­ся до верх­ней пол­ки.

В какой-то момент в доме ста­ла нарас­тать непри­выч­ная тяже­лая тиши­на. Джо слы­шал лишь, как поскри­пы­ва­ет его кресло-качалка. Каза­лось, мир стал изме­рять­ся одни­ми зву­ка­ми, кото­рые были совер­шен­но бес­плот­ны. Посмот­рев в окно, Джо заме­тил, что идет снег. Белые звез­доч­ки про­ле­та­ли мимо ком­на­ты, и это было обид­ным.

– Эй, черт! Открой окош­ко, – крик­нул и тут же осек­ся.

Вот уже три дня, как они с Мар­га­рет оста­лись одни. Вот уже три дня, как Джо не то что­бы курить – затя­нуть­ся не может, а все из-за это­го чер­та хво­ста­то­го, будь он нела­ден!

Разо­злив­шись на бес­про­свет­ную тиши­ну, на снег, кото­ро­му было все рав­но, про­пал черт или нет, на Мар­га­рет, кото­рая сей­час как пить дать пла­чет, услы­хав его крик, Джо не выдер­жал и, схва­тив тяже­лую кни­гу, лежав­шую у него на коле­нях, запу­стил ею в окно. Оскол­ки поле­те­ли на ули­цу, а навстре­чу им в ком­на­ту ворвал­ся ветер. Закру­жил снеж­ную пыль, вмиг выбе­лил и без того седо­вла­сую голо­ву Джо.

– Ой, – толь­ко и выда­ви­ла из себя Мар­га­рет, при­дя на шум, и Джо совсем пал духом. Его жена не ворва­лась подоб­но вих­рю, уни­что­жая на пути все немыс­ли­мые несча­стья, кото­рые уже одо­ле­ва­ли Джо в её голо­ве. Нет, лишь тихонь­ко вошла и, ойк­нув, опу­сти­лась на пол.

«Кажет­ся, она поху­де­ла», – поду­мал Джо и лязг­нул от холо­да зуба­ми.

– Может, ты при­го­то­вишь нам студ­ня? Тво­е­го чудес­но­го студ­ня? – уби­тым голо­сом пред­ло­жил он, наде­ясь все­лить хоть немно­го жиз­ни в свою Мар­га­рет.

– И ты смо­жешь есть в такую мину­ту? – стра­даль­че­ски спро­си­ла она и зары­да­ла, уткнув­шись лицом в перед­ник.

Это было уже слиш­ком. Черес­чур. У Джо от него­до­ва­ния запер­ши­ло в гор­ле.

– Пере-е-естань, Мар­га­рет! Ей-богу, ты убьешь меня этим.

Снег летал по ком­на­те, пре­вра­щая полы в кон­ти­нен­ты, поде­лен­ные на малень­кие ост­ро­ва лужиц.

Надо было собрать­ся с духом и заку­рить. Хотя бы для того, что­бы застек­лить окно. И согреть­ся – мысль о горя­чем вине со спе­ци­я­ми, мельк­нув в голо­ве Джо, тут же исчез­ла. Да, он хотел согреть­ся, но толь­ко не пить, не курить, не есть…

«Слиш­ком дол­го про­жил я с Мар­га­рет. Стал совсем как она», – мрач­но поду­мал Джо и пред­ста­вил себя иду­щим по засне­жен­ной доро­ге. Вот, теряя послед­ние силы, он доби­ра­ет­ся до дере­ва. Оно как вешал­ка – без­жиз­нен­ное и сухое, с рас­то­пы­рен­ны­ми вет­вя­ми. При­сло­нив­шись к ство­лу, Джо обо­ра­чи­ва­ет­ся: его сле­ды уже занес­ло. Ниче­го кро­ме сне­га нет. Впе­ре­ди тоже. Ещё немно­го, и он сам пре­вра­тит­ся в сугроб. Толь­ко бы заку­рить труб­ку… Он тянет­ся в кар­ман, вытас­ки­ва­ет её. Наби­ва­ет остат­ка­ми таба­ка и под­но­сит ко рту. Вот сей­час…

– Джо, ты слы­шишь?..

О чёрт! Сло­ва Мар­га­рет уда­ря­ют его. Мыс­лен­но он роня­ет в снег труб­ку. Надеж­ды не оста­ет­ся.

– Ты пони­ма­ешь, что сей­час уби­ла меня? – открыв один глаз, Джо кача­ет голо­вой. Ему очень жаль себя, уми­ра­ю­ще­го где-то в засне­жен­ной пусто­ши. И его может уте­шить одно – рас­ка­я­ние Мар­га­рет. Толь­ко ей, кажет­ся, вовсе не до него.

– Слы­шишь? – гово­рит она ещё раз. – Сту­чат… Может быть, это сно­ва они?..

Какое там сту­чат! В дверь уже чуть ли не нога­ми дуба­сят.

– Пусть лома­ют, – ожи­вил­ся Джо. – А ты, доро­гая, луч­ше не дви­гай­ся с места, – доба­вил он, доста­вая из кар­ма­на брюк свою труб­ку. – Ты смот­ри, как нале­га­ют! Молод­цы! – доволь­но усмех­нул­ся, затя­ги­ва­ясь. – Инте­рес­но, что сей­час будет?

Ждать при­шлось недол­го. Через пару минут в ком­на­ту ворва­лась целая ора­ва чер­тей. Хво­ста­тых, дур­но пах­ну­щих и, конеч­но, разу­тых. Заме­тив, что пер­вым делом Мар­га­рет поко­си­лась на сле­ды, остав­лен­ные копы­та­ми незва­ных гостей, Джо совсем раз­ве­се­лил­ся. Дело нала­жи­ва­лось!

Таким же табо­ром они яви­лись сюда и три дня назад. В мгно­ве­ние ока скру­ти­ли их чер­та и сги­ну­ли. Джо с Мар­га­рет даже опом­нить­ся не успе­ли…

И вот сто­ят, гла­за уставшие-преуставшие. Груст­ные даже.

– Ну-с… С чем пожа­ло­ва­ли?

Стран­ные фигу­ры выле­та­ют из труб­ки Джо. То ли дра­ко­ны, то ли люди, то ли…

Чер­ти мол­чат. Толь­ко пере­ми­на­ют­ся с ноги на ногу, кру­тят хво­ста­ми, пока один из них, вид­но самый глав­ный, с рыжим пят­ныш­ком на под­бо­род­ке, не выдав­ли­ва­ет из себя:

– В общем, это… забе­ри­те обрат­но сво­е­го…

Не дого­во­рив послед­нее сло­во – гряз­ное и бран­ное – гла­варь умол­ка­ет. Это Джо, выдох­нув огром­ный розо­вый леде­нец, заты­ка­ет им рот сквер­но­слов­ни­ку.

Тот тара­щит гла­за, силит­ся выплю­нуть застряв­шую в гор­ле сла­дость.

– Чем же вам не уго­дил наш… гм… род­ствен­ник? – осве­дом­ля­ет­ся Джо, косясь на Мар­га­рет, кото­рая, обняв скал­ку, ловит каж­дое сло­во мужа, гото­вая в любой момент ринуть­ся в бой.

– Да он… того… – мям­лят чер­ти.

– Про­сто… – начи­на­ет гла­варь, про­гло­тив наконец-то леде­нец, и тут же вновь замол­ка­ет.

Очень уж не любит Джо таких вот руга­тельств, осо­бен­но ска­зан­ных в при­сут­ствии Мар­га­рет.

Так что в одно мгно­ве­ние во рту без­об­раз­ни­ка появ­ля­ет­ся ещё одно сахар­ное лаком­ство – огром­ный пету­шок, и его уже – Джо поста­рал­ся – не выплю­нуть, не сглот­нуть.

– Ну мы не зна­ем… Нам и самим места в доме мало­ва­то. Да, Мар­га­рет? Или все же при­мем обрат­но? – обра­ща­ет­ся он к жене, неза­мет­но под­ми­ги­вая ей.

– Что ты, Джо! – вскри­ки­ва­ет она, не заме­тив сиг­на­ла. – Мы же…

– Да-да! – не давая ей про­дол­жить, гово­рит Джо. – Пра­во, мы не можем забрать его. Уж спа­си­бо, брат­цы, что изба­ви­ли! – добав­ля­ет он, выды­хая все новые фигу­ры из дыма: огром­но­го васи­лис­ка, смот­ря­ще­го в зер­ка­ло, даму с собач­кой, эта­жер­ку с кни­га­ми.

На чер­тей ста­но­вит­ся жал­ко смот­реть. Вот и Мар­га­рет гля­дит на них уже не так гнев­но. «Так дой­дет до того, что она их при­гла­сит чай пить и пред­ло­жит остать­ся у нас», – смек­нул Джо и решил, что пора закруг­лять­ся.

– Ска­жи­те сна­ча­ла, зачем ута­щи­ли его, – рявк­нул он на них и кру­та­нул себя за ус.

– Поло­же­но так, – высту­пил впе­ред один из чер­тей. С выбе­лен­ной вре­ме­нем боро­дой и шку­рой он пред­став­лял собой стран­ное зре­ли­ще. Бело­снеж­ный бес… Чего толь­ко не уви­дишь на све­те!

– Заве­де­но у нас в аду каж­дые пол­го­да являть­ся на свер­ку. Докла­ды­вать, сколь­ко злых дел сде­ла­но, сколь­ко душ погуб­ле­но. За это нас пре­ми­ру­ют, если мно­го. И, конеч­но, нака­зы­ва­ют, если слиш­ком мало. Этот же ваш… род­ствен­ник… не являл­ся целый год! Вот нас и высла­ли на его поис­ки. А как при­та­щи­ли в ад, так все и нача­лось.

– Что имен­но? – полю­бо­пыт­ство­вал Джо, начав успо­ка­и­вать­ся.

– А то! Ходить он меж нами начал и рас­ска­зы­вать, как здо­ро­во доб­ро делать. Тут его бы и уда­вить на месте, так мы же, чер­ти, бес­смерт­ны… И так его нака­зы­ва­ли, и сяк, ниче­го не помог­ло… Вот и реши­ли идти к вам и про­сить обрат­но его забрать. Слиш­ком уж невы­но­си­мой жизнь с ним в аду ста­ла…

– Поче­му? – роб­ко спро­си­ла Мар­га­рет.

Чер­ти при зву­ках ее лас­ко­во­го голо­са вздрог­ну­ли. И сно­ва отве­тил самый ста­рый из них:

– Слу­шая его, мно­гие из нас реши­ли, что мы несчаст­ны и убо­ги. А хуже чув­ства жало­сти к себе ниче­го нет.

Тут чер­та аж пере­дер­ну­ло.

– Ника­кая мука адо­ва не срав­нит­ся с этим. Ниче­го хуже нет, чем жалеть себя. Жалеть себя и кор­чить­ся в душе, что ты хуже всех и несчаст­нее. Что пра­ва не име­ешь на сча­стье…

– У вас душа есть? – искренне изу­мил­ся Джо.

Чер­ти, услы­шав вопрос, поник­ли совсем. Не хоте­ли бы при­зна­вать­ся в этом, да при­шлось.

– Сами види­те, я дале­ко не молод, а у нас ведь век за месяц идет. Если при­знать­ся, то бес­ко­неч­но стар и даже дряхл, а ваш… род­ствен­ни­чек и меня ухо­дил. Стал я с тос­кой думать, что вот у людей есть ангелы-хранители, а у чер­тей нет. Пото­му и беречь нас неко­му. От это­го сле­зы и ночью, и днем на гла­за про­си­лись. Думал выко­лоть их, да сил не доста­ло. Жалеть же себя начал. Вы уж забе­ри­те это­го… – ста­рый черт не закон­чил фра­зы. То ли очень муд­рым он был, то ли взгляд его в эту секун­ду упал на гла­ва­ря, кото­рый до сих пор давил­ся слю­ной, ста­ра­ясь рас­тво­рить в себе сахар­ный кляп.

– Так уж и быть… – мило­сти­во кив­нул Джо и, заме­тив, что чер­ти тут же при­обод­ри­лись, про­из­нес: – Хотя…

Здесь уже не выдер­жа­ла Мар­га­рет. Под­няв­шись с пола, подо­шла вплот­ную к чер­тям. Гла­за её напол­ни­лись сле­за­ми от жало­сти к несчаст­ным.

– Бед­ные, не пере­жи­вай­те. Быст­рее воз­вра­щай­те нам наше­го хво­ста­то­го. А его вон, – она кив­ну­ла на Джо, – не слу­шай­те. Нам тут и самим худо без чер­та живет­ся.

– Без черта-то? – седой бес пока­чал голо­вой. В гла­зах его вспых­нул злоб­ный ого­нек, кото­рый тут же погас. Толь­ко чер­но­та и оста­лась.

«Стран­но, а у наше­го плош­ки зеле­ные. Как кры­жов­ник», – поду­мал Джо и неожи­дан­но для себя понял, что страш­но устал.

Затя­нув­шись в послед­ний раз, он выдул малень­ко­го тоще­го сорван­ца с луком, кото­рый тут же закру­жил над голо­вой у древ­не­го чер­та.

А через пару часов Мар­га­рет уже отпа­и­ва­ла чаем с мали­но­вым варе­ньем сво­е­го любим­ца. Дуя в чаш­ку, он пря­тал гла­за на самое дно.

– Блин ещё будешь? – спро­сил Джо.

Он пил жгу­чий кофе, курил и борол­ся со сном.

Черт в ответ радост­но заки­вал:

– Бу-у-уду.

– Сколь­ко можно-то? – лени­во вски­нул­ся Джо, но, при­пав к труб­ке, выку­рил целое блю­до тонень­ких ажур­ных бли­нов.

В ком­на­те было теп­ло. На полу валя­лись перья, куби­ки, монет­ки.

– Про­сто дома хоро­шо очень, – нев­по­пад отве­тил черт. – Зна­е­те, как в аду пло­хо, где все толь­ко себя жале­ют? – спро­сил он, но никто ему не отве­тил.

Мар­га­рет ушла гото­вить свой вос­хи­ти­тель­ный сту­день, а Джо, засы­пая, думал о ста­ром чер­те. Всё ему пред­став­ля­лось, как тот забот­ли­во скло­ня­ет­ся над недокормышем-ангелом и про­сит его хоть немнож­ко поку­шать.

Орхидея

– А мож­но я съем ещё? – спро­сил Джо и тут же потя­нул­ся за послед­ним овся­ным пече­ньи­цем.

Он и так сло­пал почти все. Но как сдер­жать­ся, когда Мар­га­рет испек­ла такие вкус­ные шту­ки?..

Черт отвер­нул­ся, что­бы скрыть уко­риз­ну. Он поз­во­лил себе пола­ко­мить­ся лишь одним, а Мар­га­рет так вооб­ще лишь над­ку­си­ла печень­ку. Вот уже неде­ля, как в доме кон­чил­ся табак. А когда Джо не курит, кла­до­вая быст­ро пусте­ет… Да и отку­да чему взять­ся, когда из них тро­их никто не рабо­та­ет? Дни и ночи напро­лет черт думал, куда бы устро­ить­ся на служ­бу, и нещад­но худел.

– Боль­ше ниче­го нет, милая? – выте­рев рот рука­вом, Джо с сожа­ле­ни­ем уста­вил­ся на опу­стев­шее блю­до.

Мар­га­рет вино­ва­то пока­ча­ла голо­вой и, забрав посу­ду, ушла на кух­ню зава­ри­вать кофе.

Ком­на­ту затя­ну­ло мол­ча­ни­ем. Джо сер­ди­то поблес­ки­вал гла­за­ми.

– Что будем делать, черт? Кому-то из нас нуж­но отправ­лять­ся в город на зара­бот­ки, и я почему-то уве­рен: не мне.

Под­няв­шись из-за сто­ла, он подо­шел к окну. По саду уже кото­рый день топ­тал­ся дож­дик. Мел­кий, назой­ли­вый и холод­ный. Даже нос высо­вы­вать нару­жу не хоте­лось.

– Вот инте­рес­но, – вер­тя в руках не уне­сен­ную Мар­га­рет вил­ку, начал чёрт, – а что выку­ри­лось у нас в послед­ний раз? Никак не при­пом­ню.

– Врёшь, – бро­сил Джо и в раз­дра­же­нии задер­нул окно.

Да, чёрт врал. Забыть бело­снеж­ную орхи­дею с фио­ле­то­вым глаз­ком было нель­зя. Всю труб­ку Джо потра­тил на нее. Зная, что заби­ва­ет люби­ми­цу послед­ним запас­цем таба­ка, думал, как сей­час выду­ет целую про­рву пер­во­сорт­ной вир­джи­нии. Как раз в этот момент в дверь позво­ни­ли, и через мину­ту перед Джо воз­ник моло­дой чело­век лет два­дца­ти в зала­тан­ной курт­ке и со шра­мом через всю щеку.

– Пря­мо Лос­ку­тик, – хмык­нул Джо и, под­не­ся труб­ку ко рту, спро­сил, чему обя­зан.

– Я-а-а-а… – замы­чал гость. – Мне…

Ожи­дая, пока тот раз­бе­рет­ся с место­име­ни­я­ми, Джо рас­смот­рел, что гла­за у парень­ка синие с чер­ным. Во взгля­де – и зем­ля, и небо, и толь­ко рас­крыв­ший­ся после дол­го­го сна любо­пыт­ный цико­рий.

– Она… я… нам…

– Заткнись и сядь, – доб­ро­душ­но обо­рвал его Джо. Она тебе ска­за­ла, что видеть не хочет, а ты любишь её боль­ше жиз­ни?

– Вы почти пра­вы.

Спра­вив­шись с вол­не­ни­ем, он заго­во­рил лад­но и связ­но.

– Луч­ше и доб­рее моей Ани нико­го нет на све­те. Мы вырос­ли вме­сте. Сколь­ко я пом­ню себя, столь­ко и её.

«Оче­ред­ной вос­тор­жен­ный дура­чок, – про­вор­чал про себя чёрт. – Все они так: сна­ча­ла пре­воз­но­сят, а потом посы­ла­ют к чер­ту… при­чем таких исте­рич­ных дам, что хоть вешай­ся. Одна­ко что он там гово­рит про боль­ни­цу для бед­ня­ков?»

– Если бы вы виде­ли, как Ани забот­ли­во уха­жи­ва­ет за теми, кого бро­си­ли даже род­ные! После заня­тий в уни­вер­си­те­те я тоже часто спе­шу туда, что­бы помочь ей. Мы чита­ем кни­ги ста­ри­кам, кото­рые не пони­ма­ют ниче­го, одна­ко бла­жен­но слу­ша­ют нас. Я учусь на док­то­ра и как-то весь вечер рас­ска­зы­вал им осно­вы ана­то­мии, и, поверь­те, улыб­ка на губах у ста­ро­го Сэма была такой же, с какой он слу­шал нака­нуне сказ­ки. О, это милый ста­рик. Он всю жизнь про­ра­бо­тал в город­ской конюшне и сам сде­лал­ся похо­жим на лошадь. Мы сме­ем­ся с Ани, что во сне он фыр­ка­ет точь-в-точь как конь. Но я, кажет­ся, отвлек­ся. Про­сти­те!

В сму­ще­нии пар­ниш­ка вско­чил со сту­ла и начал ходить взад-вперед по ком­на­те. Так, что ско­ро у Джо заря­би­ло в гла­зах.

– Пони­ма­е­те, я не помо­гал Ани в боль­ни­це весь март! Гото­вил­ся к экза­ме­нам, будь они про­кля­ты! Сдав всё, поспе­шил в нашу бога­дель­ню и обна­ру­жил, что у нее уже дру­гой помощ­ник… Это садов­ник. Он вдов и вос­пи­ты­ва­ет тро­их детей, но вы бы виде­ли, как моя девоч­ка на него смот­рит. Она любит его, я уве­рен!

– А я-то здесь при чем? – спро­сил Джо, выпу­стив изо рта еще одно замыс­ло­ва­тое облач­ко дыма.

– Сде­лай­те что-нибудь! Гово­рят, вы може­те всё! – вспых­нул юно­ша, и чёр­ту пока­за­лось, буд­то он вот-вот раз­ры­да­ет­ся.

– Если цве­ток вырос и рас­пу­стил­ся, то его мож­но толь­ко сорвать, моло­дой чело­век. Вы напрас­но отня­ли наше с вами вре­мя, – изрек Джо и, ото­рвав­шись от труб­ки, взре­вел: – Мар­гарррр­рет!

– Но я под­слу­шал вче­ра их раз­го­вор! Он ска­зал моей девоч­ке, что ско­ро оста­вит семью. Этот садов­ник хочет позвать ее под венец!

Тут даже чёр­ту ста­ло жаль юнца. Шрам на лице пар­ня налил­ся кро­вью, гла­за запа­ли, а голос дро­жал, как порван­ная стру­на.

– Как дума­ешь, согла­сит­ся? – спро­сил Джо, преж­де чем в оче­ред­ной раз закри­чать изо всех сил: «Мар­гарррр­рет, ну где же ты?».

– Ах, вы изде­ва­е­тесь надо мной! Это жесто­ко, – очень крот­ко, совер­шен­но отча­яв­шись, ска­зал юно­ша. – Зря я при­шел…

Он напра­вил­ся было к две­ри, но Джо оста­но­вил его:

– Сядь! Да когда же явит­ся эта Мар­га­рет?.. Я не знаю, чего ты ждал от меня, маль­чик. Если ты любишь девоч­ку, то дол­жен верить ей, что бы она ни сде­ла­ла. Одна­ко я не фило­соф и не свя­той отец. Посмот­ри, какой цве­ток уда­лось мне создать, пока я слу­шал твой рас­сказ. Пода­ри его сво­ей Ани. Пусть даже на сва­дьбу с чудо­ви­щем, если это­го… гм… ей хочет­ся. А теперь иди, я устал от тебя.

Черт обмер, уста­вив­шись на бело­снеж­ную, с фио­ле­то­вым глаз­ком орхи­дею. Она была пре­крас­ной, но что они ста­нут делать без таба­ка?.. Джо, слу­шая маль­чиш­ку, выку­рил всю труб­ку… Ката­стро­фа!..

Мол­ча взяв цве­ток, юно­ша ушел. Кажет­ся, он пла­кал и не хотел пока­зы­вать сво­их слез.

Вздох­нув, Джо про­шеп­тал:

– Каков бол­ван, а?

– Вы или он? – любез­но осве­до­мил­ся чёрт.

– Ты, обор­мот!..

Когда в ком­на­ту загля­ну­ла Мар­га­рет, Джо, гнев­но на нее посмот­рев, спро­сил:

– Чего при­шла? Я хотел тебе пока­зать себя в моло­до­сти, но мой юный двой­ник уже ушел. Ты, как все­гда, опоз­да­ла!

– Джо, я отлич­но пом­ню сво­е­го тоще­го и глу­по­го уха­же­ра, кото­рый умуд­рял­ся рев­но­вать меня даже к вок­заль­ной ска­мей­ке! Через пол­ча­са, кста­ти, будут пирог с поч­ка­ми и плюш­ки с шоко­ла­дом.

Да, так ска­за­ла тогда невоз­му­ти­мая Мар­га­рет и устро­и­ла для них насто­я­щий пир! Черт, поло­жив на стол вил­ку, облиз­нул­ся. Хоте­лось есть. Все-таки имен­но он дол­жен пой­ти в город, а ина­че, того и гля­ди, на зара­бот­ки отпра­вит­ся Мар­га­рет.

Вздох­нув, он пото­пал к выхо­ду. Глав­ное, что­бы не поби­ли, когда при­дет нани­мать­ся. Чест­ным чер­тям все­гда доста­ет­ся…

Когда уже надел дож­де­ви­чок, раз­дал­ся зво­нок. Это был поч­та­льон.

– Пись­мо для сэра Джо! – гарк­нул тот, вытя­нув­шись во весь рост. Отдав кон­верт и какой-то уве­си­стый свер­ток, он, ухва­тив чер­та за локоть, спро­сил шепо­том:

– Любез­ный, а сэр Джо дей­стви­тель­но может все? У меня, зна­е­те, сло­ма­лись фамиль­ные часы. Он не мог бы их почи­нить?..

Умо­ля­ю­ще посмот­рев на чер­та, поч­та­льон полез в нагруд­ный кар­ман:

– Я запла­чу!

Иску­ше­ние было огром­ным, но черт сдер­жал­ся.

– Сэр Джо не часо­вых дел мастер. Изви­ни­те.

Ухо­дя в зал, черт ругал себя. Чего сто­и­ло попро­сить у поч­та­льо­на понюш­ку таба­ка! Ох уж этот гре­шок гор­ды­ни…

Рас­пе­ча­тав кон­верт, Джо заво­пил:

– Мар­га­рет, где очки?!.

– Давай­те я про­чту вслух! – пред­ло­жил черт, кото­ро­му было инте­рес­но, кто же мог напи­сать пись­мо.

– А ты раз­ве уме­ешь? Ах да, Мар­га­рет на кухне научи­ла… Ну читай!

Оста­вив это язви­тель­ное заме­ча­ние без вни­ма­ния, черт про­каш­лял­ся, преж­де чем про­честь:

– «Доро­гой дядюш­ка Джо…»

– Дядюш­ка? У меня нет пле­мян­ни­ков! Ну лад­но, читай даль­ше!

– Попро­шу не пре­ры­вать, ина­че я каж­дый раз ста­ну начи­нать сна­ча­ла: «Доро­гой дядюш­ка Джо, пишет вам тот, кому вы пода­ри­ли орхи­дею».

Тут черт пре­рвал себя сам, что­бы вста­вить ехид­ное:

– То есть тот соп­ляк, кото­рый лишил нас все­го.

Но тут же про­дол­жил:

– «Доро­гой дядюш­ка Джо, пишет вам тот, кому вы пода­ри­ли орхи­дею. Я со сво­ей неве­стой при­гла­шаю вас на сва­дьбу! Мы вен­ча­ем­ся в эту суб­бо­ту в церк­ви Свя­то­го Геор­гия. Будем счаст­ли­вы видеть вас! Искренне ваши, Джон Горд и Ани Преск».

– Это всё? – спро­сил Джо?.. Может, есть отдель­ная запис­ка?..

Загля­нув еще раз в кон­верт, черт дей­стви­тель­но извлек из него еще один листок и начал читать:

– «Пишу вам отдель­но, что­бы Ани не виде­ла. Вы были пра­вы: нуж­но верить люби­мым. Садов­ник умер три дня назад. Он знал, что смер­тель­но болен, и про­сил мою девоч­ку поза­бо­тить­ся о его малы­шах. Так что, еще не женив­шись, я уже стал отцом. Когда я пода­рил вашу орхи­дею Ани, она рас­пла­ка­лась и ска­за­ла, что любит меня боль­ше всех на све­те. Я не смог рас­ска­зать ей о сво­их пере­жи­ва­ни­ях и подо­зре­ни­ях. Страш­но пред­ста­вить, что она мог­ла бы обо мне поду­мать! Спа­си­бо вам! Будь­те так доб­ры, при­ми­те от меня немно­го таба­ка. Само­го луч­ше­го, кото­рый я толь­ко смог най­ти в горо­де.

Не оби­жай­тесь на этот смеш­ной пода­рок, вы мне теперь, как крест­ный. Сво­е­го пер­вен­ца мы назо­вем в вашу честь. Джон».

Закон­чив читать, черт посмот­рел на Джо и уви­дел, что гла­за у того подо­зри­тель­но бле­стят.

– Сего­дня не суб­бо­та? – спро­сил Джо.

Чёрт рас­те­рян­но пожал пле­ча­ми. Это был очень труд­ный вопрос. Быст­ро осо­знав, что отве­тить на него может лишь поч­та­льон, черт стрем­глав понес­ся на ули­цу. А пись­мо­но­сец уже вышел за пре­де­лы сада – важ­ный, похо­жий на гриб, со сво­им смеш­ным зон­ти­ком.

– Подо­жди­те! – закри­чал черт. – Ска­жи­те, какой сего­дня день?

– Что?

– Какой день сего­дня? – заво­пил черт еще гром­че, пере­кри­ки­вая дождь.

– Пло­хой, сэр! Как вы помни­те, у меня сло­ма­лись часы, да и ноги про­мок­ли.

– Вы не поня­ли! День неде­ли какой?

– А-а… Суб­бо­та! Все отды­ха­ют, а я вот рабо­таю… – ска­зал поч­та­льон и, пома­хав чер­ту рукой, побрел в сто­ро­ну горо­да.

Вер­нув­шись в дом, черт доло­жил:

– Суб­бо­та. Зна­чит, сего­дня они вен­ча­ют­ся. Через четы­ре часа.

Доволь­но хмык­нув, Джо заво­пил:

- Мар­гарррр­рет, Мар­гарррр­рет, Мар­гарррр­рет!

А когда та вле­те­ла в ком­на­ту с кофей­ни­ком в руках, ска­зал:

– Оде­вай­ся, люби­мая! Я хочу схо­дить и посмот­реть еще раз на тебя в моло­до­сти.

Чёрт тут же про­чел вслух пись­мо и запис­ку. Помол­чав, Мар­га­рет спро­си­ла:

– Эта девуш­ка похо­жа на меня?

– Ну что ты, милая. Я гово­рил про цве­ток…

Покрыв­шись пун­цо­вы­ми пят­на­ми, Мар­га­рет клю­ну­ла Джо в щёку:

– Я так и зна­ла!

Доволь­ный Джо заку­рил труб­ку. Он дога­ды­вал­ся, что, как и вся­кая при­лич­ная дама, Мар­га­рет будет не мень­ше часа при­хо­ра­ши­вать­ся у зер­ка­ла.

Он же пока выду­ет ей пару новых сере­жек.

Это озна­ко­ми­тель­ный отры­вок кни­ги Поли­ны Куза­е­вой «Юм». Пол­но­стью про­чи­тать ее вы може­те, ска­чав PDF-файл из раз­де­ла «Наши кни­ги»


Поли­на Ива­нов­на КУЗАЕВА роди­лась в Маг­ни­то­гор­ске. Дет­ские годы про­ве­ла в горо­де Абду­ли­но. С 2000 года живет в Орен­бур­ге. Окон­чи­ла факуль­тет жур­на­ли­сти­ки Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. Три года про­ра­бо­та­ла в област­ной газе­те «Южный Урал», сей­час тру­дит­ся в газе­те «Орен­бур­жье». Увле­ка­ет­ся фото­съем­кой. Пуб­ли­ко­ва­лась в пери­о­ди­ке и в аль­ма­на­хе «Баш­ня». Участ­ни­ца меж­ре­ги­о­наль­ных сове­ща­ний моло­дых писа­те­лей «Мы вырос­ли в Рос­сии!» (2007, 2008, Орен­бург) и Все­рос­сий­ско­го семинара-совещания моло­дых писа­те­лей (2009, Сур­гут). В 2009 году выпу­сти­ла сбор­ник рас­ска­зов «Вол­чьи сны».

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.