Дмитрий Бадов, автобиография

ЧЕСТНО гово­ря, необ­хо­ди­мость писать авто­био­гра­фию поста­ви­ла меня, два­дца­ти­лет­не­го моло­до­го чело­ве­ка, перед неко­то­ры­ми затруд­не­ни­я­ми: ниче­го сверх­ин­те­рес­но­го и увле­ка­тель­но­го со мной не про­ис­хо­ди­ло. В войне не участ­во­вал, в кос­мос не летал, кор­са­ром не был… Более того: боль­шую часть сво­ей жиз­ни про­вел в бес­со­зна­тель­ном состо­я­нии, назы­ва­е­мом дет­ством.

Не писать же, в самом деле, о брыз­гал­ках, пер­вых слу­ча­ях отрав­ле­ния табач­ным дымом или о пери­о­де, кото­рый при­ня­то назы­вать тре­уголь­ным и шер­ша­вым тер­ми­ном: «Бес­ша­баш­ность юно­ше­ско­го мак­си­ма­лиз­ма»?

К тому же, мне дума­ет­ся, надо быть гени­ем, что­бы пове­дать о таких бес­цвет­ных вещах, как домаш­ний адрес, граж­дан­ство и про­чих, соблю­дая при этом бла­го­род­ную фор­му лите­ра­тур­но­го очер­ка.

Неволь­но при­хо­дят на ум сло­ва, ска­зан­ные одним (впро­чем, не слиш­ком умным) лите­ра­тур­ным пер­со­на­жем: «…о чем писать, не знаю, но все же напи­шу».

Родил­ся я 22 октяб­ря 1977 года в пыль­ном ураль­ском горо­де Орен­бур­ге. Рож­де­ния сво­е­го не пом­ню.

Когда мне испол­нил­ся год, встал на сла­бень­кие нож­ки, сде­лал шаг и упал, рас­ква­сив нос. Так закон­чи­лось моё пер­вое само­сто­я­тель­ное путе­ше­ствие в сто­ро­ну дет­ства.

Склон­ность к неза­ви­си­мо­сти про­яви­лась у меня очень рано, поэто­му роди­те­ли реши­ли под­стра­хо­вать­ся на слу­чай моей про­па­жи: заста­ви­ли выучить наизусть домаш­ний адрес. Уже в трех­лет­нем воз­расте я на вопрос «где ты живешь?» мог отве­тить: «Про­спект Гага­ри­на сорок дробь два, квар­ти­ра сто восемь­де­сят». (Хотя, надо при­знать­ся, что в то вре­мя это состав­ля­ло почти весь мой лек­си­кон.)

Поз­же, когда я под­рос и научил­ся читать и сам писать пись­ма, к адре­су доба­вил­ся индекс: 460040.

Дет­ство было обыч­ным. Его опи­са­ние может занять или очень мно­го места, или очень мало, поэто­му выде­лю три момен­та, кото­рые счи­таю важ­ны­ми и этап­ны­ми.

Пер­вое гран­ди­оз­ное впе­чат­ле­ние: при­ем в пио­не­ры. Я рос идей­ным ребен­ком, дохо­дил даже до тако­го иди­о­тиз­ма, что цело­вал гал­стук перед тем, как повя­зать его. Сей­час вспо­ми­наю об этом с улыб­кой. Но во вся­ком слу­чае, дет­ство моё было духов­но сфор­ми­ро­ва­но.

Вто­рое дет­ское потря­се­ние: где-то услы­шал одну из песен «Бит­лз». После чего бук­валь­но забо­лел. Сна­ча­ла — «Бит­лз», потом — музы­кой вооб­ще. И хотя сей­час «Бит­лз» почти не слу­шаю, всё-таки я научил­ся с боль­шим ува­же­ни­ем отно­сить­ся к шести­де­ся­тым и семи­де­ся­тым годам. И не толь­ко в смыс­ле музы­ки.

И, нако­нец, тре­тье, ярчай­шее вос­по­ми­на­ние: «Андрей Руб­лев» Тар­ков­ско­го. Я с дет­ства любил кино, но смот­рел тогда все под­ряд, лишь бы худо­же­ствен­ный. И ничто меня осо­бо не заде­ва­ло, не запо­ми­на­лось, я при­вык к опре­де­лен­ным штам­пам и сюже­там и готов был зев­нуть, но…

Вдруг «Руб­лев». Я был пора­жен, что-то во мне сло­ма­лось. Не мог понять, как так мож­но сни­мать. Я был слиш­ком мал, что­бы рас­суж­дать о досто­ин­ствах и недо­стат­ках это­го филь­ма, я его даже не понял тогда. Про­сто смот­рел. А там все было не так, как обыч­но, к чему я при­вык, и я не мог ото­рвать­ся от экра­на. Не знаю, как писать об этом.

Осо­бен­но меня пора­зи­ла послед­няя часть: «Коло­кол». До сих пор ста­но­вит­ся не по себе, когда смот­рю ее.

О шко­ле ниче­го осо­бен­но­го не запом­нил. Ну шко­ла и шко­ла…

Не успел закон­чить деся­ти­лет­ку, как роди­те­ли взва­ли­ли мне на спи­ну не слиш­ком тяже­лый, но обре­ме­ни­тель­ный и надо­ед­ли­вый крест в виде сред­не­спе­ци­аль­но­го учеб­но­го заве­де­ния и с уми­ле­ни­ем наблю­да­ли, как я его несу. Донес, сде­лал им пода­рок. Потом спе­шил во ВГИК.

Поче­му во ВГИК? Во-первых, пото­му, что, про­сти­те за гру­бое сло­во, само­ре­а­ли­зо­вать­ся я смог бы толь­ко в кине­ма­то­гра­фе. Смот­рел на мир, слов­но в гла­зок кино­ка­ме­ры, думая, как луч­ше снять. Слы­ша инте­рес­ный диа­лог, думал, куда его вста­вить и как обра­бо­тать.

О лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ни­ях рас­суж­дал преж­де все­го в смыс­ле кине­ма­то­гра­фич­но­сти.

Да мало ли еще…

Все­му это­му есть толь­ко два воз­мож­ных объ­яс­не­ния: или я псих, или кинош­ник.

Поэто­му пошел на сце­нар­ный — писать я более-менее умею для сво­е­го воз­рас­та (ска­зы­ва­ет­ся жур­на­лист­ская прак­ти­ка), и на этом факуль­те­те я чужо­го места не занял. И, конеч­но, очно, пото­му, что научить­ся заоч­но кине­ма­то­гра­фии, мне каза­лось так же мало­ве­ро­ят­но, как выучить по бро­шю­рам хирур­гию или авиа­цию.

Теперь о кино­по­ве­сти, кото­рую я пред­став­ляю.

У меня есть неко­то­рое коли­че­ство рас­ска­зов и новелл, кото­рые напи­са­ны луч­ше и увле­ка­тель­нее. Но я решил напи­сать что-то более кине­ма­то­гра­фич­ное. Не знаю, полу­чи­лось ли… Писал, как мог.

Поста­рал­ся, делая упор на диа­ло­ги, све­сти автор­ский текст до мини­му­ма — про­сто обо­зна­чить основ­ные пере­ме­ще­ния и инто­на­ции. Отка­зал­ся от при­ме­не­ния сло­вес­ных вывер­тов, типа «неот­ме­ни­мая модаль­ность зри­мо­го», неумест­ных в сце­на­рии, а так­же от отступ­ле­ний, типа: «Наезд. Полу­круп­ный план. Убрать иду­щий на маль­чи­ка кон­тро­вой свет». Пото­му что это выгля­дит по-дилетантски наив­но.

Мне каза­лось, что так надо.

Что полу­чи­лось, то полу­чи­лось. В кон­це кон­цов, я имею пра­во делать ошиб­ки.

Дмит­рий Вита­лье­вич Бадов

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.