Порог Ожидания

 МОРО 

Вспышка

– Отой­ди от све­та. Я ищу. Тон­кий белый луч. Мне нуж­но напи­сать пес­ню. Нуж­но напи­сать пес­ню…
Обо­жжен­ная холо­дом без­раз­ли­чия – взгляд кинут слов­но на пустое место – голо­ву к пле­чу, под­бо­ро­док впе­ред, руки ищут места – ото­шла.
…Мы полю­би­ли рас­став­лять себе сети, думая, что дела­ем это для дру­гих. Нам нра­вит­ся быть хозя­е­ва­ми себе подоб­ных. Воля к вла­сти.
Мы полю­би­ли соб­ствен­ные гра­ни­цы. Луч взгля­да стал коро­че, и мы не охва­ты­ва­ем то, что нахо­дит­ся вне…
Вот так, одной ногой в сил­ках, а дру­гою пыта­ясь убе­жать за пре­де­лы сво­их стен, мы пля­шем врас­ко­ря­ку на празд­ни­ке (шаба­ше?) неве­до­мо­го Гос­по­ди­на. Ска­жи, Отче, мы оправ­да­ли свое имя – обе­зья­на гос­по­да Бога? Отра­же­ние в кри­во­зер­ка­лье опас­но сво­ей непред­ска­зу­е­мо­стью – нико­гда не зна­ешь, что оно выки­нет в сле­ду­ю­щий миг. Глуп­цы судят по отра­же­нию об истине, посто­ян­но путая пер­вое со вто­рым. Исти­на – сте­на, все­го лишь сте­на, дро­бя­щая сто­ны непра­вых.
Каж­дый год я сжи­гаю в кострах вес­ны свою ста­рую зме­и­ную кожу и в коль­цах дыма читаю пред­ска­за­ния буду­ще­го и зако­ны про­шло­го:

От рода чело­век раз­де­лен на две поло­ви­ны. Суть Бог – судь­бой дан­ный, и сто­ит за пра­вым пле­чом. Суть Дья­вол – суда­ми чело­ве­че­ски­ми порож­ден и постав­лен у пле­ча лево­го. Пока они в борь­бе, ты видишь свет – искры сечи – и жив этим. Грань меж­ду ними – тай­на тем­ная, и удер­жи­ва­ю­щи­е­ся на ней идут по жиз­ни звез­да­ми. Болот­ные огни – стра­жи дру­гой сто­ро­ны – выхо­дят из глу­би­ны и ярки­ми шара­ми кру­жат око­ло нас, гово­ря – подой­ди и возь­ми, я про­пус­каю тебя. Выда­вая за лень и сытость свой страх, мы про­дол­жа­ем мед­лен­но погру­жать­ся в зыбу­чий песок извест­но­го, пере­же­ван­но­го и надо­ев­ше­го… Мы все тяже­ло боль­ны. Дер­зость духа. Не лекар­ство – не пища – не ору­жие. Свя­зу­ю­щая нить. Со Всем, Что Ведо­мо. Со Всем, Что Живо. Застыл сжа­той пру­жи­ной, все­гда гото­вый к дей­ствию. Воля: про­стран­ство нес­ко­ван­но­го дви­же­ния тела – вовне; воля: про­стран­ство сво­бод­но­го дви­же­ния духа – внут­ри – про­ис­хо­дят из одно­го кор­ня и посто­ян­но пыта­ют­ся соеди­нить­ся. Кинь яд – отбрось стыд – под­ни­ми взгляд. Я твер­до верю, что мое место, моя зем­ля, име­ют свое отра­же­ние на небе. А мы, вме­сто того, что­бы най­ти его, порас­тра­ти­ли силу в сомни­тель­ных свя­зях. Теперь сидим невоз­му­ти­мо – ста­ры­ми индей­ца­ми под­ле сожжен­ных хижин. В гла­зах – муд­рость. В моз­гах – сухость. Руки спо­соб­ны толь­ко выко­пать себе моги­лу.

…Ясень люби­мых глаз подер­ну­лась пле­се­нью гор­до­сти и оби­ды. Уход мой не будет заме­чен.

– Ты куда?
– Не знаю. Может быть – искать белиз­ну обла­ков. Может – про­сто купить сига­рет.
Он вышел. Край кры­ши. Чер­ной зазуб­ри­ной на дис­ке Солн­ца.
Вспыш­ка. Нет его – Солн­це взя­ло. Толь­ко сереб­ря­ные нако­неч­ни­ки натель­но­го обе­ре­га зве­не­ли на вет­ру:

– Если и вер­нусь,
то не собою.
Если и оста­нусь –
не с тобою.

Пойдем со мной

Как стран­но совер­шать пре­вра­ще­ние обрат­но, к насто­я­ще­му, пере­ви­рая все закли­на­ния и зако­ны. Соле­ным холо­дом обра­ща­ет море свою лас­ку в оскал дикой соба­ки. Воз­врат в сте­ны глаз…
Гла­за здесь зали­ва­ют бешен­ством, не умея сде­лать шаг навстре­чу. Шок от вести, что речёт оди­но­че­ство – сумей отве­сти от меня име­нем без шоро­ха и зву­ка.
Камень мой в опра­ве ладо­ней – огне­ды­шащ, вырван из серд­ца зем­ли и бро­шен рядом с моим серд­цем. Пока горит – при­ди, воро­гом или воро­же­ей – я зову тебя в без­огляд­ную синь. При­мерь мою веру на себя – сво­бо­дой ли течет шелк моих песен сквозь паль­цы? Или пес­ча­ны­ми буря­ми зане­сен сюда скрип неве­до­мых чужих обря­дов?
Взгля­ни – небо застла­но дыма­ми. Сквозь них све­тят самые яркие звез­ды, и ярь их гро­зит­ся поки­нуть гнез­да. Может быть, это зовут нас туда, за край, где небо сли­ва­ет­ся в реки? Отре­кись от цеп­ких трав, что пом­нят дро­жа­ние шага. И хотя моя тень не дает мне под­нять­ся, я зову тебя в без­огляд­ную синь.
Взгля­ни – в мост из слов я впле­таю новые зву­ки, ни мне, ни тебе до сих пор не ведо­мые, и мы ведо­мы ими на край кри­ка, где плач на пле­че, где голос ого­лен к нача­лу пес­ни.
Взгля­ни – назад, когда вол­ком пол­но­чи в беге сжи­рал ты огром­ные рас­сто­я­ния, лишь бы не заме­чать ран сво­их. А теперь – воль­но ли без боли петь со мной?
Взгля­ни – гибе­лью идет на нас новый день, увле­кая наши взгля­ды пляс­кой огней и линий, тан­цем юной кол­ду­ньи в одеж­дах Смер­ти. Не дай ему вой­ти в твое серд­це раз­ры­вом струн самых глу­бо­ких и завет­ных песен, льсти­вым жур­ча­ни­ем род­ни­ка, что игра­ю­чи гасит твой огонь там, внут­ри. Про­вор­ным вором послан­ник его вор­ку­ет сре­ди камен­ных обла­ков.
Оставь свой страх зем­ле – мы ухо­дим. Впе­ред и вверх. Я зову тебя в без­огляд­ную синь.

Огнепоклонник

Пти­цы вечер­них кост­ров смы­ка­ют кры­лья над голо­вой, меня­ют шорох на кле­кот, зады­ха­ют­ся в тан­це пред­по­лет­ной волш­бы. Они не в силах раз­гля­деть горя­щие гла­за по ту сто­ро­ну дыма – место, где сижу я.
Кто здесь волен под­нять­ся в воз­дух и вести за собой? Вести вас, пти­цы цве­та скор­би?..
Скорбь – скарб обре­чен­ных и оди­но­ких, когда поте­ри, ухо­дя все даль­ше, скри­пят поло­зья­ми памя­ти по серд­цу.
Кто здесь волен сбро­сить опе­ре­ние? Кто боит­ся, что его кровь не будет вид­на в чер­ни ночи? Зата­ив дыха­ние, здесь ждут, как она раз­дро­бит­ся кап­лей о зем­лю и сот­ней искр раз­ле­тит­ся в раны жад­но дыша­щих ртов. Вы, лживо-кровные бра­тья, спо­соб­ны ли заме­тить живо­твор­ную реку, напол­ня­ю­щую мое тело? Сия­ни­ем сотен лун ваши сталь­ные перья дро­жат ожи­да­ни­ем в пле­ну блед­ных паль­цев. Дай­те им волю – может, им желан­нее схо­ро­нить­ся в нож­нах взры­той зем­ли?
Кри­ком «Жарь!» заме­ня­ют здесь Солн­це, не зная, что с рас­све­том рас­те­ря­ют, рас­тво­рят свои лица в огне его без­мол­вия.
Мои сло­ва, безнадежно-дикие кони, стре­но­же­ны тра­ва­ми и кор­ня­ми сте­пей, и толь­ко взре­вом пла­ме­ни осво­бо­дить их мож­но. Взре­вом воли, пока не сольют­ся огонь зем­ной и небес­ный. Взры­вом сер­дец – имен­но так рас­пус­ка­ют­ся здесь наши люби­мые цве­ты. Ведь жела­ние обла­дать тем, что тре­пе­щет и бьет­ся в тес­ных ладо­нях – пер­вый шаг на пути потерь.
Здесь кор­мят огонь сво­и­ми взгля­да­ми, и он уже не может обой­тись без тебя, при­тя­ги­вая глу­би­ной гла­за змеи. Так, про­ни­кая друг в дру­га, вы про­дол­жа­е­те жить.
И одна­жды, опа­лив лицо, я бегу к чер­но­му зер­ка­лу воды и там, на пес­ке, про­дол­жаю ждать. Ждать ту, что исце­лит меня поце­лу­ем дли­ной в целую веч­ность. Цве­та Солн­ца ее опе­ре­ние.
Лицо мое дро­бит­ся – сло­во достиг­ло цели. Цвель и цеп­кие стеб­ли… Голу­би­ная робость и гор­тан­ные вскри­ки… Вскорм­ле­ны жаром и свет вобра­ли от звезд до болот­ных огней.
Ты здесь?! Так возь­ми, я отдаю тебе свое имя. Впле­ти его в сеть узо­ров на том вол­шеб­ном камне, что веч­но с тобой.

Ночной бег

Ноч­ной Бег на Ведь­ми­но Озе­ро. Бег, в кото­ром нет побе­ди­те­лей, пото­му что нет про­иг­рав­ших.
Жел­тая пыль неве­до­мой тра­вы выри­со­вы­ва­ет наши про­шлые тени мири­а­да­ми фигур с раз­ма­хи­ва­ю­щи­ми рука­ми.
Туго натя­ну­тый канат тра­вя­ной тро­пы… Кто будет настоль­ко без­упреч­ным, насколь­ко без­упре­чен его натяг, что­бы выдер­жать Ноч­ной Бег на Ведь­ми­но Озе­ро? Под чьей похо­дью зазву­чит эта стру­на воем вол­ка и кри­ком козо­доя?
Эта пес­ня будит Дико­го Охот­ни­ка, кото­рый из века в ночь не может отыс­кать сво­их Гон­чих Псов, а на небо взгля­нуть боит­ся. Слы­шишь — это его дыха­ние, когда в поис­ках сво­их стрел он быст­ро листа­ет стра­ни­цы тра­вы, и пись­ме­на ее, кол­кость слов этой кни­ги застав­ля­ют не пре­ры­вать Ноч­ной Бег на Ведь­ми­но Озе­ро.
За ним! – ты пере­ста­ешь боять­ся, что там, где жела­ешь встре­тить гла­за и губы, попа­да­ет­ся затре­пан­ный пла­кат: «Соблю­дай чисто­ту!»
Но… Эта кук­ла слиш­ком ста­ра. Не пора ли ото­рвать ей голо­ву? Не то впе­ред нас это сде­ла­ют дикие вет­ки, слиш­ком низ­ко вися­щие над тро­пой, что ведет Ноч­ной Бег на Ведь­ми­но Озе­ро.
А Дикий Охот­ник, устав, раз­ри­со­вы­ва­ет спи­ны ноч­ных бабо­чек и жуков рисун­ка­ми мерт­вой голо­вы, погля­ды­ва­ет на Луну и при­щел­ки­ва­ет язы­ком – похо­же! Ино­гда кажет­ся, что там, высо­ко, по нему кто-то пла­чет, и, что­бы раз­бро­сать сле­зы по вет­ру, он про­дол­жа­ет бежать.
Мрач­ных не тер­пят там, где кон­ча­ет­ся Ноч­ной Бег на Ведь­ми­но Озе­ро.

Бессонница

Опять в четы­ре сте­ны, где по углам сухая пыль да одеж­да слов. Хотел надеть обе­ре­ги тво­е­го име­ни, да воро­ны злые укра­ли их силу живую.
На сто­ле – бук­вы копо­тью: «Слиш­ком позд­но любить сво­бо­ду, когда она берет тебя за руки». Неро­вен был и темен. Хотел без­бож­но и все­го. Летать про­бо­вал. Что вышло – зна­е­те.

Летя­ще­го – дико
Отстре­ли­вать кри­ком
Он сло­ман­ных весен
Не чует угро­зы
До слез про­сту­жен­ный
Колю­чим кру­же­вом
Вдох­нул в себя Солн­це
И стал без­на­деж­но боль­ным
Все любо­вью к сво­бо­де
Не знал, чего хочет
А если б и знал –
Не боял­ся…

Все это про­ка­жен­ные сло­ва, про­ка­жен­ные дела, кото­рым пора дав­но одеть на голо­ву мешок, а на шею при­ве­сить коло­коль­чик. Кто слы­шит – беги­те!
А над голо­вой про­ле­те­ли белые ночи, раз­бро­са­ли вокруг перья, что цара­па­ют зем­лю боль­но. Про­хо­ди­ли сквозь сте­ны, ста­но­ви­лись к огню. А огонь, как и вода – уво­дят, живые…
Посто­ян­ная осень гонит нас в дома, где мы, забыв о поте­ре огня, рас­пи­сы­ва­ем потол­ки соб­ствен­ной кро­вью. Туда, где крас­ный петух не пом­нит о сво­ей пляс­ке и кор­чит­ся в муках.
Смот­ри – твоя осень идет на нас вой­ной. Кто ее оста­но­вит? Может быть, ты?
Кто зна­ет лас­ки гро­зы, тому не при­дет­ся воз­вра­щать­ся в город пога­шен­ных снов. Что с того, что там сне­гом с неба – пепел тел?

Нас уво­ди­ли рит­мы
Мерт­вых горо­дов
За шум огня
Вас покры­ва­ло пеп­лом тела
От сожжен­но­го меня
В молит­ве сол­неч­ной пет­ли
Не ото­рвешь­ся от зем­ли.

Пока путь, рас­ска­жи, кто там живет в водо­сточ­ной тру­бе, жалу­ет­ся на холод, сви­стит, воет, а в дождь пла­чет огром­ны­ми сле­за­ми?

Он жег све­чу
На острие ее
Сго­ра­ли люди, годы, лица

…Муд­рый, как тыся­ча лет бес­сон­ни­цы.
Все, что знал, смел в плот­ную сте­ну тума­на, кото­рая застит гла­за, сто­ит пре­гра­дой меж­ду…
Раз­мы­ло дождем – потек по овра­гам, вымы­вая соль из бере­гов, да пес­чин­ки цве­тов раз­ных, что­бы попасть в море, а потом… Сло­жить­ся раду­гой в кап­ле на тво­ем сто­ле и заме­реть – не вздрог­нуть, не высох­нуть, уснуть.
Сквозь дре­му – шорох крыс. Шорох крыс на тону­щем кораб­ле – рек­ви­ем еще не сошед­ше­му на берег капи­та­ну. Как все­гда он не успе­ет…
Проснись! Здеш­ние сле­пые стек­ла это­го не любят.
Здесь все­гда най­дут место. Явь про­го­нит, Навь успо­ко­ит, Правь объ­яс­нит.
А еще здесь есть малень­кий пес. Он любит сидеть на окне и ловить белых мух. От стра­ха мухи съе­жи­ва­ют­ся, пре­вра­ща­ют­ся в кап­ли, кото­рые остав­ля­ют дорож­ки на тво­их щеках. Не мне ходить по ним.
Прочь из дома!
Голод­ный воз­дух ядо­ви­то плю­ет нам в лицо. Мы пря­чем­ся под дождь. За спи­ной невнят­но бур­чат тени. Обо­ра­чи­ва­юсь – раз­ве ты не зна­ешь, как делать сло­ва?
Осве­щен­ный зарей, освя­щен­ный вет­ром, кре­ще­ный вет­вя­ми и лоза­ми, сожжен­ный в ладье сво­ей кожи, мерт­вый, дикий, хотел одно­го – забыть про сло­ва, ведь здесь им слиш­ком про­стор­но.
Но нам пора. Пора сме­тать обрыв­ки слов со сто­ла. Пора научить­ся узна­вать город по тени на обла­ке. Пора най­ти место, отку­да каж­дый день поют:

Рас­ска­жи пес­ню птиц
Что не зна­ли люб­ви
От беды до звез­ды
Не счи­та­ли шагов
В запо­вед­ные сны
Не пус­ка­ют богов.

Одной крови

Если мы с тобой одной кро­ви – ста­нем ли мы одной пло­тью? Пла­мя безум­ных рук, сажа без­молв­ных мук… Две­на­дцать оди­но­ких ночей, слов­но кин­жа­лы, воткнул кру­гом, огра­див про­стран­ство вре­ме­ни – без тебя. Лицо на стене посто­ян­но пере­жи­ва­ет лишь два мига, замкну­тых коль­цом, думая что это — веч­ность.
Из пере­ул­ка вры­ва­ешь­ся в поток про­спек­та, в бешен­стве нераз­де­лен­но­сти пыта­ясь кула­ка­ми и кри­ком кру­шить сте­ны домов. Отре­бье – отра­вой – Oh, trouble! – рас­те­ка­ет­ся по жилам улиц, сжи­гая мас­ки бла­го­че­стия встреч­ных. Чем пья­ны вы? – Это ветер песен. Чем безум­ны вы? – Ветер песен гуля­ет у нас в голо­вах. Рвет­ся нару­жу. Гла­ва оди­но­че­ства вен­ча­ет веч­ную исто­рию Вели­кой Болез­ни, кото­рая – бес­по­лез­но – лихо­ле­сьем обо­жжен­ных душ метит свой след. Ох, и тяже­ла ты, шап­ка вер­то­пра­ха.
Зыб­кий воз­дух дро­жит – сре­ди зимы исче­за­ет снег, и зеле­ное буй­ство, кру­жа ура­га­ном, уно­сит туда, где серп меся­ца про­ре­за­ет мне гла­за:

Обо­ро­тень в тени бора – грудь сте­ной – зер­ка­лом глаз отбра­сы­ва­ет свет факе­лов обе­зу­мев­шей тол­пы. Эти пули не зальют мне гор­ло рас­плав­лен­ным свин­цом. А про­тив их сереб­ра я став­лю свое – сереб­ро лун­но­го све­та и звезд. Не страш­но – не зная соли пора­же­ний, не смо­жешь рас­про­бо­вать мёда пер­вой и горечь послед­ней побе­ды.

Я чув­ствую, как мое серд­це ста­но­вит­ся звез­дой – послед­нее вре­мя вокруг так холод­но. Хру­сталь­ные сле­зы печаль­но зве­нят коло­коль­ца­ми раз­лу­ки – околь­цо­ван­ные Солн­цем ухо­дят бес­край­ней сте­пью Веч­но­сти. Эпо­ха похо­ти ста­вит проч­ный заслон пес­ням о сли­я­нии душ. Мы рож­да­ем­ся тыся­чи раз и все­гда попа­да­ем не в свое вре­мя. Раз­ве это­го не доста­точ­но, что­бы овла­деть Искус­ством Остать­ся Собой?
Кровь, упав­шая на зем­лю, засты­ва­ет рудой в чре­ве её, про­жи­га­ет насквозь. Черно-багровые лучи Солн­ца Ниж­не­го Мира на острие мечей с лег­ко­стью – доро­га про­то­ре­на – нахо­дят наши серд­ца. Кокон разо­рван! Так осво­бож­да­ют вто­рую сущ­ность, кото­рая, про­пус­кая все сквозь себя, стре­мит­ся уто­лить веч­ную жаж­ду Зна­ния.
Сквозь скрип Сан­са­ры, сквозь кар­ка­нье кар­мы хочет­ся услы­шать песнь Лады, сла­дость лью­щую.
Я боль­ше верю зову кро­ви, чем силе, что спле­та­ет тела слад­кой болью. Зако­ны мира крас­ной нитью про­хо­дят по нашим венам.
…Задер­жи меня дро­жью губ. Не дай мне встать и уйти непо­знан­ным. Ведь если Мы с Тобой одной кро­ви – здесь и сей­час – мы сво­бод­ны от пло­ти.

Агат

(Голос с кре­пост­ных стен):
– Вам зна­ко­мо, как момент жиз­ни засты­ва­ет внут­ри кус­ка янта­ря, и свет Солн­ца того мига окра­ши­ва­ет гра­ни его в цвет веч­но­сти. Но зна­е­те ли вы, что годы жиз­ни откла­ды­ва­ют коль­ца­ми вре­ме­на судеб внут­ри слит­ка тьмы миров?
Имя это­му кам­ню – Агат.
…Было так. Вски­нул руку в незря­че­сти – метил в небо, а попал в искры раз­би­то­го стек­ла. Тру­бы Иери­хо­на облас­ка­ли перья моей души в кло­чья. Мир встал на дыбы, сми­ная строй­ность вре­мен. Перед взо­ром про­хо­дят цари ушед­ших пле­мен, кото­рые по глу­по­сти зем­ной во вре­ме­на жерт­во­при­но­ше­ний кида­ли золо­том в Солн­це. С тех пор золо­то у нас из дождей моют, сереб­ром при­ча­ща­ют­ся, летят в меш­ки моне­та­ми; и частые сме­ны эпох остав­ля­ют руб­цы на лбах муд­ре­цов.
Тугие кана­ты тума­нов обви­ва­ют шею, вяжут узлы, вдруг вывер­нут наизнан­ку – и под Солн­цем ока­жет­ся весь сонм хоро­ших и злых гадов, тан­цу­ю­щих за пле­чи вокруг кого-то, уви­то­го лозой и поли­ва­ю­ще­го зем­лю кро­вью вино­гра­да.

(Кри­ки , где-то…):
–Мама, оставь, оставь, я чист, не надо, мама-а-а !
– Где ты?
Оста­но­ви его. Слова-секунды к вече­ру рас­тя­ги­ва­ют­ся на моем запястье. Если бы я был один вече­ра­ми, никто бы и не верил в бес­ко­неч­ность вре­ме­ни. И был бы прав.
Сте­на­ми сво­их глаз­ниц не укро­ешь­ся от тьмы, что идет вкруг всей от часа шесто­го до часа нынеш­не­го,

Когда гла­за вос­па­ле­ны
До состо­я­ния Луны.

Тьма ложит­ся на чер­ные зер­ка­ла из вул­ка­ни­че­ских смол, что таят в себе гибель Вели­кой Импе­рии. И у каж­до­го из них – свое зазер­ка­лье. Можешь ли ты ска­зать, куда имен­но заве­дут тебя они в этот раз? Быть может, туда, где на шею тебе оде­нут оже­ре­лья из вере­ни­цы глаз заму­чен­ных тво­ей гор­до­стью? Зер­каль­ный кап­кан, что ста­вишь ты на сол­неч­ных зай­цев, по при­ро­де сво­ей, отби­ра­ет все твои жесты и поступ­ки и, по скры­то­му тво­е­му жела­нию, ночью, крив­ля­ясь, рас­пи­на­ет тебя вниз голо­вой на кре­сте окна в полу­под­ва­ле. А за окном — Мир вста­ет на дыбы в беге по вит­кам вре­ме­ни, управ­ля­е­мый рука­ми неуме­лых наезд­ни­ков.
И эти наезд­ни­ки – мы.
…Стран­но­гла­зый зверь с содран­ной кожей, живу­щий в одном из моих веч­ных снов, зовет в каж­дое тем­ное утро. Я иду рядом с ним. Дой­дя до древ­них, полу­раз­ру­шен­ных стен, раз­де­ля­ю­щих сны и яви, он мед­лен­но погру­жа­ет­ся в песок, остав­ляя на поверх­но­сти вни­ма­тель­ный глаз. Годы жиз­ни отме­че­ны коль­ца­ми Солн­ца во тьме его глу­бин.
Имя это­му кам­ню – Агат.

***

Уми­ра­ю­щий поэт вече­ра­ми топит в дур­мане боль поте­ри кры­льев, наут­ро – плю­ет жел­чью и ядом и в плев­ках этих видит соль зна­ний; и послед­ние сти­хи его – цара­пи­ны ног­тей по бума­ге, остав­лен­ные бес­силь­но спол­за­ю­щей со сто­ла рукой, что в судо­ро­ге пыта­ет­ся ухва­тить­ся за былую сла­ву. Искус­ство извра­щен­цев – бра­ва­да бес­си­ли­ем пере­вер­ну­то­го и узко­го (но сво­е­го!) взгля­да. Искус­ство вои­на – не остав­лять сле­дов после себя, кро­ме зажжен­ных сер­дец тех, кто решил после­до­вать за тобой. Искус­ство одер­жи­мых – спле­тать объ­я­тия с миром. Одер­жи­мые – шуты внешне, со взгля­дом муки и муд­ро­сти, их пути – пляс­ки боси­ком на сне­гу, хоро­во­ды на горя­щих углях.
Поче­му я гово­рю это тебе?
Ты нашла меня. Встре­ти­ла там, отку­да вре­мя начи­на­ет бежать под откос все быст­рее и быст­рее, и в кон­це это­го бега – боло­та мед­лен­ной смер­ти. Тебе решать, кто из тех, о ком гово­рил – я.
Мы убыст­ря­ем шаги, минуя огонь и лед, и вот уже – мы тан­цу­ем над горо­дом. И когда мы будем погру­жать­ся в Солн­це, я спро­шу тебя: ста­нешь ли ты моей смер­тью так же, как ты была моей жиз­нью? И на этой гра­ни я начи­наю пони­мать, что стук шагов и серд­ца – самые пер­вые рит­мы самых древ­них и запо­вед­ных закля­тий и песен. Так не пото­му ли мои пес­ни взры­ва­ют­ся беше­ным боем в момен­ты, когда я вижу тебя и бегу навстре­чу?
Мы про­дол­жа­ем тан­це­вать над горо­дом, и я веду тебя тай­ны­ми доро­га­ми в серд­це гро­зы, в центр Солн­ца. И ты уви­дишь птиц с муд­ры­ми гла­за­ми, птиц, что кру­жи­ли над миром в день наше­го появ­ле­ния на свет. И ты пой­мешь, что наша жизнь – коль­ца змеи, на коже кото­рой – лето­пись снов, имен, собы­тий про­шлых и буду­щих, древ­ние закля­тия люб­ви и смер­ти, что лег­ко отво­ря­ют серд­ца, две­ри, кровь. И когда она сожмет тебя в сво­их объ­я­тьях, не про­тивь­ся – ни одно зна­ние не дает­ся без боли.
Муд­ре­цы, встре­ча­е­мые мною ино­гда на ули­цах горо­да, дали имя Позна­ю­ще­го любовь через смерть. После это­го я им уже не инте­ре­сен. Но это их рабо­та – все­му на све­те давать име­на. А я сме­юсь, ведь сло­ва – толь­ко тени чувств. По-настоящему муд­рые зна­ют, что смерть – нача­ло ново­го рож­де­ния. Ощу­ще­ние сдер­ну­той кожи подоб­но частой смене миров – без­за­щит­ность обна­жен­но­сти, остро­ту гра­ней и холод ран при­ни­ма­ешь собой, всем телом.
Пом­нишь, как все начи­на­лось?
…Она откры­ла на пер­вой стра­ни­це:

«Он при­хо­дит и садит­ся на пол в углу, и никто не зна­ет, какую пес­ню он пишет сей­час. Ему не хва­та­ет сига­рет, что­бы гасить свою боль, но хва­та­ет сил, что­бы заме­щать боль – любо­вью.
Речи стран­ны, созна­ние спу­тан­ное, в лег­ких – ветер, в серд­це – Солн­ца хоро­вод.
В гла­зах – одер­жи­мость.
Нераз­ли­чим в чер­ни ночи.
Взры­во­опа­сен».

– Пас­порт Чело­ве­ка, Не-Ходящего-По-Земле…
И вот он смот­рит на нее:
– Чего ты ждешь от этой ночи?
– Стать тво­ею. А затем – стать тобою.
– Тогда не спе­ши. Есть веро­ят­ность, что утро сего­дня не насту­пит.
– А ты можешь?..
– Могу. Умею. Ведь всю жизнь до тебя каж­дый день я толь­ко и делал, что учил­ся испол­нять твои буду­щие жела­ния.
А потом – мы будем сто­ять на обры­ве и смот­реть, как закат кра­сит вол­ны в цвет кро­ви. Да, будет имен­но так – мы сто­им на обры­ве над рекой, и име­на наши, еди­ным ство­лом иду­щие от одно­го кор­ня, на вер­шине его рас­хо­дят­ся дву­мя обни­ма­ю­щи­ми друг дру­га вет­вя­ми.
Будет имен­но так.
От меня до тебя – пере­ход в одну сига­ре­ту. И, навер­ное, имен­но поэто­му я нико­гда не бро­шу курить.
…И на рас­све­те я иду по горо­ду, еще дрем­лю­ще­му в воро­хе жел­тых листьев, воро­шу нога­ми золо­то осе­ни, вспо­ми­наю про­шед­шие ночи и знаю, что каж­дый миг люб­ви рож­да­ет еще одну звез­ду

В холод­ном небе.

Оборотень

По чер­но­сте­пью,
по диким рвам,
С тяже­лым серд­цем –
в чужую брань.
Костром не зва­ли тебя домой.
При­шел изго­ем –
ушел чужой.

Ведь час Луны – от рода месть –
Клы­ки щерил и дыбил шерсть,
Ты в беге росы с тра­вы сби­вал,
Но – ста­рый волхв про все узнал.

…Затра­вят. До рас­све­та – век.
След кро­ви смер­ти кажет путь.
Ска­ла. Вста­ешь, рас­пла­вив снег.
Готов послед­ний раз вздох­нуть.

Оста­но­вил всех вол­чий взгляд,
Гла­за­ми про­чер­тив заплот,
Зрач­ка­ми обна­жив звез­ду,
Им поло­жил на серд­це лед.

…По чер­но­сте­пью,
по диким рвам,
С тяже­лым серд­цем –
в чужую брань.
Костром не зва­ли тебя домой.
При­шел изго­ем –
уйдешь не свой.
Кост­ры чужие не ста­нут гнать,
Спро­сить забу­дут – как вели­чать,
В плащ серой шку­ры обо­ро­тясь,
Да от рас­све­тов обо­ро­нясь,
Сво­ей оби­дою не остыл,
Не мстит, но пом­нит, что рань­ше был –
Кому в оби­ду, кому в боязнь,
Иль костью в гор­ле –
без­дом­ный князь.

Оберег

Сохра­ни огнем,
Схо­ро­ни на дно,
Схо­ро­ни в ладье
моей кожи страх.

Обер­ни тра­вой,
Обер­нись зме­ей,
Мой послед­ний вздох –
Ядом на губах.

От немой воды
Вырас­тет трост­ник –
Будет флей­той петь
Голос на дво­их.
Голос на кро­ви,
Знак беды внут­ри,
Пыль сожжен­ных трав,
Прячь огонь в руках.

Нам гово­ри­ли – наша жизнь
Уйдет на дно холод­ных рек,
Нам гово­ри­ли – наша смерть
Живет в кор­нях седых волос,
Нам на лицо падет
Про­ка­за да чума,
Три века сна,
Три века сна…

Но все ж пиши свои узо­ры
Моей кро­вью безы­мян­ной,
Да буди седые сте­ны
Пес­ней, сме­хом, сто­ном, болью,
Оты­щи
Игол­ки льда
В ладо­нях моря
И вер­нись в свой город
Пога­шен­ных снов.
Про­во­ди навзрыд –
Он уйдет один
От мол­ча­нья сна,
Ему мать – вес­на
Отпу­сти его…
Белой ночи страх
Будет дол­го жить
Ядом на губах.

Великая Ночь

Поля­жет в поле воин –
Стре­лу не оста­но­вишь.
Гуля­ет ветер в доме –
Печаль мою не сбро­сить.

Зажечь мосты и ждать рас­све­та –
Вели­кая Ночь.
Зажечь мосты и ждать рас­све­та.

А те, кто веч­но ищет –
Запу­та­лись в доро­гах.
Поте­ря­ны в обли­чьях
Сво­их сер­дец тре­во­ги.

Вста­ет над нами наше зна­мя –
Вели­кая Ночь.
Вста­ет над нами наше зна­мя.

Не пре­ко­словь обма­ну –
Нам прав­ды не изме­рить,
Не пору­чай молит­вам
Того, что в силах сде­лать.

Над нами веч­но – наша вера –
Вели­кая Ночь.

Над нами веч­но – наша вера.

Огонь изнутри

Тан­цы змей на поля­нах
в русаль­ные дни.
Мы плы­вем по реке
меж­ду явью и сном.
Наша память хра­нит
пись­ме­на на воде.
Поло­во­дье смер­тей
зато­пи­ло наш дом.

И я не знаю, какие
давать име­на
Этой силе, что вновь
застав­ля­ет нас петь,
Но я верю – она
при­ка­за­ла гореть
Солн­цу в небе
и серд­цу в гру­ди.

Мы лома­ли гра­ни­цы
сжи­га­ли зако­ны,
На наших губах –
соль нездеш­не­го моря,
На наших пле­чах –
пыль раз­дроб­лен­ных зна­ний,
В сле­дах наших ног
под­ни­ма­ет­ся пла­мя.

Пой нам песнь, Огонь-птица,
кры­ла­ми лас­кай
лица в бороз­дах бед.
И от края до края
Нас ведет наша боль,
Нас ведет наша боль,
Нас ведет наша боль.
Эта боль –
сто­рож наших гра­ниц.

И я не знаю, какие
давать име­на
Этой силе, что вновь
застав­ля­ет нас петь,
Но я верю – она
при­ка­за­ла гореть
Солн­цу в небе
и серд­цу в гру­ди.

Ночь в кострах и закля­тьях:
Живая вода,
Дай нам силы допеть
да спа­си нас от слез,
И мы уйдем в немо­ту
оди­но­кой ладьей,
летом чер­ной стре­лы
мимо взо­рван­ных звезд.

И я не знаю, какие
давать име­на
Этой силе, что бро­си­ла
нас в этот мир,
Но я верю – она
пород­нит навсе­гда
Солн­це в небе
И огонь изнут­ри.

Земля без радости

Когда мое серд­це
Взо­рвет­ся звез­дою –
Кост­ры новых песен
Взой­дут над зем­лей.
Как чер­ные пти­цы,
Что про­кля­ты небом,
Мы спу­стим­ся вниз,
Мы вер­нем­ся домой.

В безум­ное вре­мя,
В уби­тые пес­ни,
Где в тыся­чах глаз –
Пере­вер­ну­тый мир,
Где дети с рож­де­нья
Обу­че­ны мести,
Где все мимо нас,
Где роди­лись и мы.

Рас­ска­жи пес­ню птиц,
Что не зна­ли люб­ви,
От беды до звез­ды
Не счи­та­ли шагов.
…В запо­вед­ные сны
Не пус­ка­ют богов.

Сте­ны наших домов
Ждут смер­тей и даров,
Толь­ко идо­лы смот­рят
Да пуга­ют бедой.
На охран­ных стол­бах –
Коле­со шести спиц.
Ты не зна­ешь меня,
Но если слы­шишь – открой.

А на наших сто­лах –
Лишь огонь да вода,
Толь­ко лав­ки у нас
Не вме­стят семе­рых.
Белый сокол-отец
Сам не зна­ет, когда
Смо­гут солн­це обнять
Сот­ни тысяч сле­пых.

Рас­ска­жи пес­ню птиц,
Что не зна­ли люб­ви,
От беды до звез­ды
Не счи­та­ли шагов.
…В запо­вед­ные сны
Не пус­ка­ют богов.

Моя любовь

Где-то дале­ко
Дожди тре­во­жат мой крест,
Где-то мне закрыл гла­за
Дур­ман этих мест.
В горо­дах люб­ви –
Хра­мы на костях.
Я оста­вил страх
Золой в весен­них кострах.

Там, где я гулял –
Раз­лу­кой выжже­на степь,
Там, где я не спел –
Серд­ца, оде­тые в снег.
В горо­дах люб­ви –
Пляс­ки на кро­ви.
Взгляд на Солн­це слеп,
Но все ж мне ведом твой след.

В холод­ном небе
Белой пти­цей
Обер­нись, моя любовь.
В холод­ном небе
Меч лучей
Да отво­рит мою кровь.
И в этом море
Новой волей
Будет петь моя любовь,
За муд­рость новых сти­хов
Пла­тить безумьем вра­гов.

Там где холод ран
Залит теп­лом ее рук,
Там, где серд­ца стук
Забил на чей-то испуг,
В горо­дах люб­ви –
Всё не до молитв.
Про­шлых дней песок
Ложит­ся под коле­со.

И в оскол­ках дней
Все отра­же­нья мерт­вы,
Мы гля­дим на небо
Ждем люб­ви иль вой­ны.
Манят горо­да
В зам­ки изо льда –
Но я дождусь, когда
Родит­ся
Эта
Звез­да
В холод­ном небе.

Солнце! Останься здесь

Видишь –
Закат нами выпит до дна.
Солн­це!
Остань­ся здесь.
Ночь застав­ля­ет рвать цепи огня,
Солн­це!
Остань­ся здесь.
Лед про­ни­ка­ет в спле­те­ние рук,
Солн­це!
Остань­ся здесь.Беше­ных глаз закол­до­ван­ный круг,
Солн­це!
Остань­ся здесь.

Славь
Бес­ко­неч­ные сны горо­дов,
Про­буж­де­ние –
Не боль­ше, чем месть
За сво­бо­ду
От зво­на оков.
Солн­це!
Остань­ся здесь.
Вспом­ни –
На нас шла вой­ной
Неба помя­тая жесть,
Я пре­не­брег тиши­ной
В кри­ке:
– Солн­це!
Остань­ся здесь.

Бежим со мной
За гори­зонт,
Где небо рух­ну­ло в песок,
Где пля­шут тени у воды,
На здеш­них тра­вах – знак беды.
Без­зу­бых песен ржа­вый стих
Кро­ва­вой пеною затих.

Молитва

Беги новой кро­вью
В моем холод­ном теле,
При­ди пер­вым сне­гом –
Гон­цом чужой мете­ли,
Пой­ми – вре­мя
Не в силах выле­чить нас,
Пой­ми – вре­мя
Не верит в обман­чи­вость глаз.
Смот­ри – Солн­це
Огнем сжи­ра­ет реки,
Смот­ри – небо,
Но я на нем не был,
Гла­за ищут,
Гла­за моль­бой чер­не­ют,
Но мы уви­дим лица –
Это нас согре­ет.

Вер­ни мне мой голос –
Я знаю слиш­ком мно­го,
Вер­ни мне мой танец
По огнен­ным доро­гам,
Одень в перья
Пес­ню, что бьет­ся огнем,
Отдай вет­ру
Все, что узна­ли о нем.

Смот­ри – Солн­це
Огнем сжи­ра­ет реки,
Смот­ри – небо,
Но я на нем не был,
Гла­за ищут,
Гла­за моль­бой чер­не­ют,
Но мы уви­дим лица –
Это нас согре­ет.

Волхование

На пере­пра­ве
Кони хра­пят,
Рвут уди­ла­ми язык.
Что это?
– Или про­пал…
Или беше­ный крик
Зовет мое пле­мя
На новые зем­ли,
К пляс­кам за пле­чи
Вдоль сон­ми­ща бед,
К дол­го­му пла­чу
Уста­лых побед?

Помни – уби­тые
Ночью
Ищут доро­гу
К род­но­му поро­гу.

Вре­мя набе­гом
Уда­рит по сва­ям,
Собра­ны стаи
Вет­ру навстре­чу.
Сколь­ко же ждать нам
До талой воды?
Кровь на сне­гу
Белиз­ну иска­ле­чит…
Имя хозяйки-звезды
Пом­нят волх­вы,
Про­дол­жа­ют гадать:
Сколь­ко же мож­но ждать
Пра­виль­ных линий,
Подоб­ных доро­гам,
В древ­ней и дым­ной волш­бе?
Линий,
Подоб­ных доро­гам
От воли
К себе.

***

Умой
ум мой
думой.
Меч­той –
меч той,
кото­рую жаж­ду дождать,
дождя­ми догнать.
Глу­мил­ся речи­стый,
ломил­ся луч чистый
в откры­тую дверь…

Наут­ро –
тума­нит,
безумья топь манит
не-верным –
не верь.

***

Про­гля­дел бы гла­за –
да замерз­ло стек­ло,
Отыс­кать по воде –
да вода пря­чет след,
Поле­теть на закат,
При­нять в кры­лья рас­свет,
Да хозя­ин пути
Пря­чет пти­цу в гор­сти.

Что ни пес­ня – то стон,
Что ни шаг – то беда,
Лишь врас­тет ковы­лем
На вис­ках седи­на.
Чьи-то стре­лы спле­тут
Вме­сте наши тела
И отпу­стят летать
Лишь бы боль не нашла.

Огни на курганах

Дур­ная при­ме­та –
Перед даль­ним похо­дом упасть,
Дур­ное при­сло­вье
Без вина вождя сде­ла­ет пья­ным.
Если ты не вер­нешь­ся –
Нам оста­нет­ся ждать,
Ждать тре­вож­ных вестей,
Ждать огней на кур­га­нах.

Под­се­ре­деч­ная боль –
Память веч­ной вой­ны.
Доб­лесть вра­жьих мечей
Спит в болот­ных кана­вах.
Отче­го у тебя
До рас­све­та тре­вож­ные сны?
– Ярче Солн­ца вос­хо­дят
Огни на кур­га­нах.

Как степ­ная тра­ва
Лег твой род под копы­та вой­ны,
И уже не вер­нуть
Тех богов, что пле­ли тебе сла­ву.
Чер­ной пти­цей печаль
Застит небо кры­лом,
Ты уви­дишь до сро­ка
Огни на кур­га­нах.

Под­нят мир на дыбы,
Звез­ды пали с небес,
В звон­кой песне мечей
Не узреть вино­ва­тых и пра­вых.
Но пой­мешь, лишь когда
Заго­рят­ся селе­нья окрест –
Что скры­ва­ли собою
Огни на кур­га­нах.

Над зем­лей горо­дов
Све­тел дым в погре­баль­ных кострах,
Све­тел дым, что несет
В под­не­бес­ную степь
Жиз­ни юных и ста­рых.
Вслед послед­ней ладье
Пес­ни триз­ны летят.
Сла­ву пав­шим раз­но­сят
Огни на кур­га­нах.

Там, где охотится смерть

Наши сло­ва –
Стаи безум­ных птиц,
Кто-то ска­зал –
Кто-то скло­нил­ся ниц.
Злая судь­ба –
Все по местам.

Наши гла­за –
Кто отра­зит­ся в них?
В серд­це гро­за
Пес­ни выво­дит в крик.
С кем ты поешь?
Здесь или там?

Делая шаг
На краю,
Золо­то слов посвя­щая огню,
Мы будем петь
Там, где охо­тит­ся смерть.
В лас­ке небес
Чудит­ся плеть.
Золо­то слов не меняя на медь,
Мы будем петь
Там, где охо­тит­ся смерть.

Мы так боим­ся
Соб­ствен­ных песен и ска­зан­ных слов,
Не усто­ять –
Падать в покой манит стерва-любовь.
Вре­мя рож­да­ет
Тол­пы куми­ров и новых богов.
– Кто из них твой?
С кем твоя кровь?

Хочет­ся вспом­нить
Чем пах­нет воз­дух ушед­ших вре­мен,
Хочет­ся верить
В то, что над нами – еди­ный закон,
Хочет­ся плыть
С тем, кто дей­стви­тель­но зна­ет пути.
…Серд­це твое –
Пти­цей в гор­сти .

Делая шаг
На краю,
Золо­то слов посвя­щая огню,
Мы будем петь
Там, где охо­тит­ся смерть.
В лас­ке небес
Чудит­ся плеть.
Золо­то слов не меняя на медь,
Мы будем петь
Там, где охо­тит­ся смерть.

***

Можешь ли ты
Про­ни­кать в глубь вещей,
Когда они дро­бят­ся
Под иглой тво­е­го взгля­да?
Холод­ное утро
Закреп­ля­ет выра­же­ние тво­е­го лица
На целый день,
Прон­зая его игла­ми
Замерз­шей росы на окне.
Кто сту­чит в мою дверь?
Это слом­лен­ный ветер,
Бро­шен­ный оземь
За радость поле­та.
По его при­ка­зу
Мы рвем цепи огня,
Остав­ляя на паль­цах
Коль­ца све­та,
Кото­рые соеди­нят­ся
В кол­дов­ском ритуа­ле…
Мы уви­дим лица друг дру­га –
Это нас согре­ет.


Моро (Искан­де­ров Марат). Рож­ден 7 мар­та 1977г. В Орен­бург­ской обла­сти. Живет в г. Орен­бур­ге, окон­чил Орен­бург­скую Госу­дар­ствен­ную Меди­цин­скую Ака­де­мию, рабо­та­ет врачом-психотерапевтом. С 1994 по 2004  – вока­лист и автор тек­стов груп­пы «Оро­дру­ин». В 1998 в серии «Стран­ные Люди» издан цикл ран­них про­из­ве­де­ний «Коль­цо Солн­ца». В 2000 году сам­из­да­том выпу­щен вто­рой сбор­ник сти­хов и экс­пе­ри­мен­тов в малой про­зе «Порог Ожи­да­ния». К июлю 2007 под­го­тов­лен тре­тий цикл сти­хов и тек­стов песен «Меж­ду ночью и огнем» и поэ­ма «Зем­ля Людей».
В насто­я­щее вре­мя – лидер груп­пы «Ворон» (вокал и тек­сты). В 2012 году опуб­ли­ко­ван цикл «Вре­мя воро­на», состо­я­щий пре­иму­ще­ствен­но из тек­стов песен груп­пы.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *