Поэзия в объективе

 ОЛЕГ РУКАВИЦЫН 

Олега Рукавицына я знаю, мало сказать, давно. Очень давно, с советских еще времен. И все эти два десятилетия он не только делает удивительные фотографии, которыми хочется украсить любую, самую богатую квартиру (я лично украсил), но и пишет стихи.

Есть такое понятие – «скрипка Энгра». А Энгр – это знаменитый французский живописец, который к тому же для души играл на скрипке, причем получше иных профессиональных музыкантов. Вот и для Олега Рукавицына поэзия – его скрипка Энгра. Поэтичные, лирические пейзажи и точные, угаданные миг в миг уличные, жанровые снимки Олега неощутимо переходят в стихотворные строки:

«Осень потчевала хлебом, но скажи мне, отчего
Запах пьём вприкуску с небом увяданья самого».

Образы, настроения в стихах Олега так же точны, как точен его объектив. Нет в его поэзии размазанности чувств, приблизительности ощущений. Это хорошая мужская лирика, не бьющая на жалость, но читаемая как исповедь. Нас в России много лет отучали ходить на исповедь в церковь, поэтому мы исповедуемся друзьям. Наверное, именно для друзей, для близких, для самых дорогих людей писал и пишет Олег Рукавицын свои стихотворения.

Смею уверить автора: его послание дошло до адресата. Хочется верить, с каждым днем адресатов поэзии Рукавицына будет все больше. Ведь главное ее достоинство – искренность и объективный, хотя и сдержанный оптимизм. Без слез, но с надеждой…

И пускай твоя скрипка Энгра не смолкает, Олег. 

Вячеслав Моисеев,
председатель Оренбургского отделения
Союза российских писателей

***
Брёл вдаль
Звал снег
Пел стон
Знал дом
Клял ночь
Крал век
Лист дня
Рвал сном
Брёл в свет
По дну
Ждал час
Ждал срок
Приняв
Вину
Гнал боль
Вдоль строк
Дождём
Гнул сталь
Курил печаль
Рубил слова
Любовь
Жива.

возвращаясь домой
(текст песни)

Возвращаясь домой
сквозь кофейную гущу ночей,
Сквозь людей,
говорящих  так просто:
«Привет» и «Пока»,
Я не стану играть,
потому что не хватит свечей
Для того, чтоб во мне
появилась хотя бы строка.
Возвращаясь транзитом
сквозь кухни  знакомых квартир,
Где живут лишь друзья
и, конечно же, песни и сны,
Задержусь ненадолго,
взглянув из их окон на мир,
Слишком  слаб,  чтоб  в себе
обнаружить хоть каплю вины.
Возвращаясь домой
сквозь испарину летнего дня,
Возвращаясь, откашляв
дорожную пыль на листок,
Я услышу, как струны дождя
тихо‐тихо звенят,
И пойму — я вернулся,
чтоб снова уйти за порог.
Остается тревожная даль,
ни темна ни светла,
Остается лишь боль
где‐то слева, идти и нести,
Остается печаль
в тихом свисте чужого крыла,
И короткое старое
нежное слово: «Прости…»

* * *
Время, как ветер, визжит в проводах,
Всегда жили так, с собой не в ладах,
Зеленый ковер — степной самошив,
Да пьяный бардак — русский мотив.
Из нашей избы вовсю сыплется сор
На хитрый узор, тяжелый топор,
На шибко лихих, высокий порог
И боль за начало у пыльных дорог.
В грязи по колено — близки к небесам,
Ты дай только время, мы все будем там,
Плюем с высоты, открыты ветрам,
На шее кресты, за пазухой храм.
У каждого чувство своей правоты,
По жизни пинки, уж после цветы
В деревне потоп — пьют все два двора,
Ну что же, брат, трогай, пожалуй, пора…

испанская народная
(текст песни)

Все чаще вижу желтые слезы листвы вдали,
И кажется, как будто пустеют вокруг дома,
Расхлебывать осеннее небо своей земли -
Занятие лишь для тех, кто желает сойти с ума,
А птицы запятыми летят с моего листа,
Чтоб было чуть теплее, стихами кормлю огонь,
Как часто среди нас выживает один из ста,
Куда же ты спешишь, подставляя звезде ладонь.
А облака, как флот, проплывают в потемках дня,
Ведь осень постоянна в привычках который год,
Когда она опять понесет по земле меня,
Ты только загрустишь и промолвишь что всё пройдёт
Ведь в каждом столько тока, что только попробуй тронь,
Вот мой большой вопрос, так скажи мне скорей ответ,
Куда же ты спешишь, подставляя звезде ладонь.
На небе туч полно, а звезды той в помине нет..

выходной
(текст песни)

Опять выходной прибирается в пыльных квартирах,
«В пролете» семь дней лишь пустой суетою звенят,
На сердце дела нам милы, как заплаты на дырах,
И мне не воскреснуть под солнцем воскресного дня.
Летит выходной,
Снова меряет всех одной мерой,
Отмеряй и нам, набирающим новый разбег,
Мы выпьем с тобой и закусим соленою верой,
Заплатим душой, как всегда, за кров, хлеб и ночлег.
Пойдем погулять, поглядим на текущую воду,
Друг другу глаза от хандры и тоски оботрем,
Ведь март загрустил, отпуская любовь на свободу,
Пока она есть, мы с тобой никогда не помрем.
Умоются окна дождем и весенней листвою,
Прогоним печаль, ну хотя бы на день, со двора,
Но, видишь, больной понедельник трясет головою,
Не стой на пути, что ж ты медлишь…
Пора, брат, пора.….

русская румба
(текст песни)

Расскажи, отчего
что‐то тлеет в холодной золе,
Расскажи, почему
нас по белому свету мотает,
Снова кто‐то рисует
цветок на замерзшем стекле,
Снова солнце садится,
и этот цветок расцветает.
Поцелуй в моем сне,
он дрожит у меня на губах,
Вместе с этим цветком
умирает, но все еще дышит,
Мы продрогли с тобой,
как листы на семи сквозняках,
Молча пьем свои песни,
и вряд ли нас кто‐нибудь слышит.
Белый джокер зимы —
мы в его равнодушных тисках,
Как крепка эта карта
и всем нам до боли знакома,
Белый танец пляшу
с зажигалкой в замерзших руках,
Наблюдая, как падают
с крыши соседнего дома,
А как долго продержимся мы
бойко да весело,
Сколько снега в душе разгребать,
чтоб дойти до любви…
.… .… .… .… .… . .
«Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови…»

* * *

И слова твои упали
с беспокойных нежных губ,
Засыпает темный город
в стонах тепловозных труб,
А слова звучат, как прежде,
в однокомнатной тиши:
«Я все вижу, я все знаю,
только помни и пиши…».
Ночь, как сон, увы, уходит,
ночь уходит — день настал,
Безголовых патриотов
телевизионный шквал,
За рекой маячит август,
старой белой ниткой шит,
Подойду к окну — там дождик,
только дождик моросит,
День сменяет день и быстро
пролетает, как во сне,
И шаги за дверью мимо —
это явно не ко мне,
Где‐то песни и гульбище,
где‐то дача‐огород,
Я смотрю, как через лето
переходит вброд народ.
И сижу с горячим чаем,
по‐осеннему одет,
Ты ко мне сейчас так близко,
хоть тебя со мною нет,
Лягу спать уже под утро,
молча лампу погашу,
Я все вижу, я все знаю,
я все помню… и пишу…

 

* * *
Как складно все было в прошлом…
Я бросил курить… до завтра,
Новые слова засыпает снег,
Новые друзья отвечают кивком головы.
Как складно все было в прошлом…
Февраль целует в лоб,
И то, что случится потом, я уже где‐то видел,
Обидно, что все слишком просто,
И все, что движется, замешено на чьей‐то крови,
Нужно успеть, но не знаю, хватит ли сил,
Нужно что‐то сделать и стать сильнее себя…
Ты спросишь, зачем я пишу,
Это всего лишь портрет черно‐белой зимы.…

старой квартире

Нет на стенах моих картин,
За хозяйку здесь — Тишина,
Здесь все дни я встречал один
У бесхитростного окна.
Был тот год бесконечно мал,
Так же мал, как мой старый дом,
Здесь друзей я своих встречал
За когда‐то моим столом.
По ночам я так редко спал,
Сколько книжек я здесь прочел,
И соседей не раз пугал
Ну, конечно же, рок‐н‐ролл.
Я так редко спал, но зато
Каждый сон был правдив, как быль,
И неслись под окном авто,
День былой превращая в пыль…
Как приятно сидеть, курить,
Видеть то, что прошло давно,
Я хотел бы все повторить,
Только жизнь, увы, не кино.
Даже ветер здесь был ручным,
Он мне кофе с утра варил,
Я почти подружился с ним,
Я здесь жил, мой друг,
Я здесь жил…

конвертик

Все ответы на вопросы
сверху сыплют янтарём,
Осень курит папиросы
с кареглазым сентябрём,
Угадаю, коль позволишь,
дня прошедшего улов,
Дырка бублика всего лишь,
два ведра немытых слов.
Нынче, выпивший и смелый,
очень быстро и легко
Я куплю конвертик белый
и отправлю далеко,
Километр за километром,
пусть хоть задом наперёд,
Полетит конвертик с ветром
к той, что от меня не ждёт.
Лето быстро прогорело
и бурьяном поросло,
Листья, как после расстрела
хрипло шепчут: «Всё прошло…»

Осень потчевала хлебом,
но скажи мне, отчего
Запах пьём вприкуску с небом
увяданья самого.
Ах как мало остаётся,
даже солнце нынче врёт,
Сумасшедший мир несётся
и куда‐то нас несёт,
Каждый третий — угорелый
пляшет вальс под звон  цепей,
Так лети, конвертик белый,
может будет легче ей.

* * *

Мы сегодня с тобою опять не уснем,
Прикрути фитилек своей давней мечты,
Размалеваны дни новогодним огнем.
Он холодный, как лед, но со всеми «на ты»,
Время старых чудес, так сиди — не зевай,
Эй, красавица‐ночь, черной шалью взмахни,
Раз ты все же пришел, так давай, наливай,
Сдунь печаль со стола, мы с тобой не одни,
Время старых чудес, время новых потех
Матерится в душе — не жалеет огня,
Наступает на пятки, и слышится смех.
Доброта до утра да любовь на два дня.
Радость новых побед и сомнений тиски
Прижимают к холодной шершавой стене,
Вдохновение, выпив пол‐литра тоски,
Вырезает плохие слова на спине.

* * *

На улице дождь
Прилетел на туче‐метле
И ринулся вниз сей же час,
«Мой» светофор
Расплывается в мутном стекле,
И я прошу дождь
Спеть мне на бис
Еще один раз.
Будущим днем
Я, наверное, стану другим,
По делам, на мокрый асфальт плести свою нить,
И никогда
Я не стану тебе дорогим,
Забудь написать
Имя мое в графе «Позвонить».

сами собой пришедшие мысли

после прочтения стихов одного автора

Поэтичность — лезвие судьбы,
За осенней дымкой город тает,
Вот луна вползла на шпиль трубы,
Вечно ей чего‐то не хватает…
Ты пришла, скорей меня согрей,
Сам и оглянуться не успею,
Как тебя я лирикой своей
Оплету, от радости косея,
Научу пить водку по ночам,
Станем ждать с тобою первой стужи,
И, доверив тайное свечам,
Я тебе сварю себя на ужин…

имени почтового ящика

Ты зовешь меня, но куда,
У тебя огня не отнять,
Что же мне, уйти без следа
Или просто молча стоять.
Миром правит тихий расчет,
И твой счетчик где‐то внутри,
Я беру конверт, я пишу свой код:
460023…
Мне остался дым папирос,
Мне остался старый вокзал,
Размышлять под стуки колес
И идти к тому, что искал.
Встречу ночь, когда повезет,
И зажгу свои фонари,
И зайду к тебе и спою свой код:
460023!

* * *

По улицам ходят мальчики в коже,
Я стал бы таким, но мозги мне дороже,
И время смывает дома, как вода,
Я ждал, когда ты приедешь сюда.
Я помню твой город, я помню людей,
Я помню, что умер для многих друзей,
Я знаю, что помнил об этом всегда,
Я ждал, когда ты приедешь сюда.
И ночь на пороге — уснуть у дверей,
Забыть про чертей, забыть про зверей,
И все, что осталось — встречать поезда
И ждать, когда ты приедешь сюда.

сердце

Как странно живется под знаком Облома.
Какое там небо, какая звезда…
И словно пацан, убежавший из дома,
Я снова несусь непонятно куда.
А день мой с утра так печально‐неясен,
Я знаю, его не пройти налегке,
Лишь пьяный механик, как ангел прекрасен,
Поет на углу о Любви и Тоске:
«Сердце мое мне верни,
Ветры влетают в мой дом,
Что нам холодные дни,
Если мы будем вдвоем».
Распроданы все проездные билеты
На серый холодный ноябрьский маршрут,
Прижгу свои раны огнем сигареты,
И вспомню, что вряд ли меня где‐то ждут.
Но здравствуй, мой друг, заходи обогреться,
Раздавим наш холод слегка коньяком,
Мы разные люди, куда уж тут деться,
Но все мы когда‐то поем об одном.
Зима приближается, тихо петляя,
Потом первый снег упадет как‐то вдруг,
А мы так жестоки по свету гуляем,
Укрывшись бронею от частых разлук
В леса, где душа моя снова воскреснет,
Пройду, отложив все дела на потом,
Вот только механик…
Забывший о песне…
Лежит на снегу с окровавленным ртом…

 

* * *

Поседевшей душою осенние ласки
Принимаю,
Меняя страницы на сон,
В октябре умирают от холода сказки,
И рифмует гудки на столе телефон.
И по небу, напившись холодной водицы,
Равнодушные к нам, покоряясь судьбе,
Понесут мои песни осенние птицы,
И тогда ты поймешь, кто стучался к тебе…

 

* * *

Мы расскажем все друг другу
Пусть в костре горят дрова,
Время движется по кругу,
оказав нам всем услугу,
в воздухе сгниют слова,
Как листва.
Мир земле, а звезды небу,
Мы отправимся домой
Перед долгой затянувшейся зимой.
Мы устали, правый Боже,
Кто‐то сердит, что‐то злит:
День Другой Дерьмо все то же,
Думал друг, а он прохожий,
Только осень нас похоже исцелит.
Вместо прошлого потемок
чистый лист,
как образ мой
Перед долгой затянувшейся зимой.
Щеки гор, щетина леса,
долгий дождик с давних пор,
Не страдая мелким бесом
политического веса
Из души мы выметаем горький сор.
Мы с тобой две черных птицы на
заснеженной прямой
Перед долгой затянувшейся зимой.

Башкирия, сентябрь 2002 года.

 

* * *

Весенняя слякоть столкнула всех вместе,
Еще один шаг, тяжелее дышу,
Все улицы в липком снегу, словно в тесте,
И я ничего не пишу, но спешу,
С три короба грусти уюту наврали,
И только едва отойдя от окон,
Мы вместе с тобою опять обменяли,
Ключи от дверей на плацкартный вагон
Тот что в пустоту километры роняет,
Летит в половодье всем нам на беду,
Ведь пусто внутри, только ветер гуляет,
Когда больше нечего ждать, но я жду,
Я слышу дороги мотивы простые,
Я верю, что этой звезде не сгореть,
А люди глядят в окна черно‐пустые,
Как будто им не на что больше глядеть.

стрела декабря

Докурив эту ночь,
позабывший про совесть и страх
Вспоминаю сейчас,
после странного долгого бега,
Чистоту декабря
в твоих темных, печальных глазах
И тепло твоих рук,
ожидающих первого снега.
Не допив свой портвейн,
город  тихо забылся в бреду,
Снова плачет,
поет свои песни, подобные стонам,
Только я все иду
по холодному тонкому льду
И боюсь оступиться
на радость крикливым воронам.
Многоточья шагов,
что, как прежде, легки на подъем,
Молча вытравит день,
тот, что будет по‐зимнему краток,
Я хотел бы уйти…
На неделю,
Забыв обо всем,
Но стрела декабря
сиротливо торчит меж лопаток.

 

* * *

У нас по ночам бродит холод,
меняя весну на беду,
У нас по ночам люди спят необыкновенно,
Сантехник Потапов однажды увидел
светившую в небе звезду,
Он взял свой гаечный ключ
И стал говорить со Вселенной…
«Скажи, каково тебе, ласточка,
светить нашей грешной стране,
Где кровь каждый день льется,
как расцветают тюльпаны,
Ты только свети, ну, а ежели что…
дай знать, пожалуйста, мне,
И я проломлю ему череп отцовским наганом».
Вот так и живем,
и пытаемся с боями дойти до весны,
Все мечемся, будто в бреду, — не знаем покоя,
Сантехник Потапов спит рядом с женою
и видит прекрасные сны,
Так, Господи, всех нас прости и спаси
Своею щадящей рукою…

 

* * *

Я вернулся домой,
ощущая, что дня уже нет,
И я заперся в стенах,
считая, что это навечно,
И я сел на полу,
и я выключил в доме весь свет
И подумал: «Все то, что со мной,
слишком уж быстротечно».
Я подумал: «На том, что прошло,
крест поставлен навек».
Я подумал: «Все плохо давно,
и любовь за спиною»,
Но, проснувшись в то утро так рано,
Я увидел за окнами снег,
И я понял, что это чуть больше,
чем все остальное.
И ты можешь купить себе дом
или ехать на юг
И, читая всю ночь напролет,
осознать, что ты нужен,
Заявить о себе, сузить круг
из друзей и подруг,
Предаваться мечтам
и сварить себе сказочный ужин,
Размышлять, кто ты есть,
наблюдать за течением рек
И построить себе самолет,
но уплыть на каноэ,
А, проснувшись однажды так рано,
Посмотреть, как идет первый снег,
И понять: это все же чуть больше,
чем все остальное.

 

* * *

Я почуял тебя за версту,
Слыша топот горячих коней,
Привкус талого снега во рту
И желание солнечных дней,
Отпуская ветра на покой,
Из‐под черных, как крылья, бровей
Ты глядишь ошалевшей рекой
Сквозь сплетенье оживших ветвей.
Словно волк под огромной луной,
Иногда я срываюсь на крик
И швыряю строку за строкой
В ее желтый безжалостный лик.
Сумасшедшие дни нелегки,
Я смеюсь всем советам назло,
Ванька‐встанька, слетевший с руки,
Мне сказал: «Скоро будет тепло…»


Олег Анатольевич Рукавицын родился в 1972 году в Оренбурге. Ещё учась в школе, был принят внештатным фотокорреспондентом в областную молодёжную газету «Комсомольское племя», в 17 лет стал членом Союза журналистов СССР. Отслужив в Советской армии, вернулся в Оренбург, в 1999 году перешёл в областную газету «Оренбуржье», где и работает до сих пор редактором отдела фотоиллюстраций. В 2007 – 2012 годах был фотокорреспондентом газеты «Комсомольская правда» (Москва). Лауреат многих областных конкурсов на лучшие фоторепортажи, губернаторской журналистской премии (2005), областного литературного конкурса «Оренбургский край – XXI век» (2007). Автор двух поэтических книг.

Shares

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *