Я помню зимний день позавчерашний

 СЕРГЕЙ УШАКОВ 

южноуральские звезды

«…если звез­ды зажи­га­ют…» 
В. Мая­ков­ский

Южно­ураль­ские звез­ды.
Зна­ешь, а это кра­си­во.
Не гово­ри: «слиш­ком позд­но».
Холод­но.
Замо­ро­си­ло.
Ветер. Поры­ви­стый, дерз­кий…
Встре­чу тебя у вок­за­ла.
Ты уди­вишь­ся по-детски:
«Что, как все­гда опоз­да­ла?»
Если тебе это нуж­но
(я не шучу, я серьез­но),
в небе сомни­тель­но южном
я разо­жгу тебе звез­ды.
Кли­мат души (микро-, макро-).
В мест­но­сти этой бру­таль­ной,
холод­но мне или жар­ко,
рез­ко ли кон­ти­нен­таль­но,
мне все рав­но –
это вечер,
ночь или ран­нее утро,
позд­няя осень и встре­ча
позд­няя?
Вовре­мя.
Муд­ро
и не слу­чай­но,
так нуж­но,
зако­но­мер­но,
не позд­но!
В небе сомни­тель­но южном –
южно­ураль­ские звез­ды…

стихи – вода

«Сло­во – сереб­ро, мол­ча­нье – золо­то».
Жгу сти­хи – не гре­ет тиши­на.
В чем доб­ро? И что спа­сет от холо­да?
Блеск огня и пол­ная луна.
Сереб­ро в реб­ро, в кар­ман же – среб­ре­ник,
Зубы – в золо­то, а голо­ву в пет­лю.
В зер­ка­ла потрес­кан­ные, древ­ние
Вгля­ды­ва­юсь… Шепо­том молю:
«Гос­по­ди, поми­луй отра­же­ние,
Огра­ди от сытой немо­ты,
Слово-серебро – от раз­ло­же­ния,
Душу – от посты­лой пусто­ты».
Горст­ку сереб­ра заго­во­рен­но­го
Бро­шу в глубь сто­я­че­го пру­да.
Горст­ку слов, гото­вых стать иона­ми.
Сло­во – сереб­ро, сти­хи – вода.

гора детства

В степ­ном краю не часто встре­тишь горы.
Здесь куча щеб­ня – чуть ли не Эль­брус.
С высо­ток недо­стро­ен­ных на город
Смот­ре­ли паца­ны, кто был не трус.

Потом узна­ли мы, что есть Коч­кар­ка –
Гора, с кото­рой виды хоть куда!
Три шало­пая плюс одна овчар­ка
Шот­ланд­ская, так дума­ли тогда.

Я пом­ню зим­ний день поза­вче­раш­ний:
Катил­ся с гор­ки, слов­но чер­ту в пасть.
Пытал­ся пока­зать, что мне не страш­но,
В гла­зах дру­зей ста­ра­ясь не упасть.

Упал! Ну лад­но – снег лицо обли­жет.
В душе вос­торг (неча­ян­ный трам­плин)
И огор­че­нье (сло­ман­ные лыжи)
Силь­нее, чем осен­ний взрос­лый сплин.

Пес под­бе­жал, по-свойски уте­шая
Сво­им шер­ша­вым теп­лым язы­ком.
— Спа­си­бо, друг, полом­ка неболь­шая.
Смеш­но ска­зать – сего­дня в гор­ле ком…

А в дет­стве боль ост­рее, мы чест­нее
И горы выше всех извест­ных гор.
Коч­кар­ка дет­ства… Встреть­ся бы с нею.
Да вот най­ду ли?
При­ту­пил­ся взор…

туман

Сквозь муар полу­те­ни
Льет­ся свет фона­рей.
Силу­эты рас­те­ний,
Неиз­вест­ных зве­рей.
В зами­ра­нии вет­ра –
Шепо­ток упы­рей,
При­ды­ха­ние веп­ря,
Гово­рок еге­рей…

Рас­тво­ри­лись, умолк­ли,
Даже след их про­стыл.
В ста­рых окнах-моноклях –
Отра­же­нья пусты.
Тиши­на… Толь­ко шорох
Вели­ка­нов лист­вы,
Раз­ме­та­ю­щих ворох
Обла­ков за мосты.

Неожи­дан­но взо­ру
Откры­ва­ет­ся план:
Кры­ши?.. Может быть, горы?..
Джо­мо­лунг­ма, Мон­блан?
Недо­пи­сан­ной сагой
В нере­аль­ный роман,
Папи­рос­ной бума­гой
Лег на город туман.

я не видел войны

Я не видел вой­ны,
Ни вче­раш­ней, ни поза­вче­раш­ней.
Я счаст­лив­чик застоя, не знав­ший «афган­ской чумы».
Не сидел в блин­да­жах, не испы­ты­вал жуть руко­паш­ной,
Я убит напо­вал рико­ше­том, оскол­ком вины.

По мет­ро, по утрам
Коле­ся­ще­му мир­но по кру­гу,
Опус­кая гла­за, про­хо­дил моло­дой вете­ран,
Про­хо­дил вино­ва­то. Нет, он не про­тя­ги­вал руку.
Да и что про­тя­нуть? Лишь обруб­ки без­жа­лост­ных ран…

Со спор­тив­ной сумой,
Вещ­меш­ком или ста­рой котом­кой,
Пере­ки­ну­той лов­ко, быть может, невзго­дой самой.
«Раз­ми­нул­ся слу­чай­но с могиль­ной, глу­бо­кой ворон­кой.
Изви­ни­те, – гла­за гово­ри­ли, – вер­нул­ся домой…»

Кошель­ки тере­бя,
Доста­ва­ли чер­вон­цы и сот­ки.
Вино­ва­тым почув­ство­вал каж­дый, навер­но, себя?
Ста­ри­ки и сту­ден­ты, рабо­чие, негры, кра­сот­ки.
А чинов­ни­ки? Нет! Их в мет­ро не быва­ет. А зря.

Заблу­ди­лась во тьме,
Заплу­та­ла чинов­ни­чья совесть,
Поми­ная по празд­ни­кам пав­ших на страш­ной войне.
Не допи­са­на, види­мо, веч­ная скорб­ная повесть
О цене лице­ме­рья, пре­да­тель­ства горь­кой цене.

осеннее

Бабье лето вызре­ло, напо­сле­док радуя
Буй­ным изоби­ли­ем в сти­ле ассор­ти.
Нали­тые ябло­ки, гроз­ди вино­град­ные…
Ком­по­нен­ты вин­ные (Гос­по­ди, про­сти)!
Лас­ко­вое сол­ныш­ко не сда­ет­ся холо­ду:
Ходит вкруг да око­ло в небе высо­ко.
Золо­то про­зрач­ное раз­ли­лось по горо­ду.
Бар­хат­но. Без­вет­рен­но. Дышит­ся лег­ко.
Во дво­ре под окна­ми три садо­вых олу­ха
Гово­рят насмеш­ли­во: «Если бы ты мог,
Оце­нил бы пре­ле­сти спе­ло­го под­сол­ну­ха –
Жел­тое и чер­ное… Жаль, ты не Ван-Гог…»
С ними роза спо­ри­ла: «Тоже мне рас­те­ния –
Недо­гляд садов­ни­ка или бытия.
Кантри-деревенщина… Боль­ше нет тер­пе­ния.
Вам бы луз­гать семеч­ки! То ли дело я!»
В гама­ке под виш­нею кре­сто­но­сец малень­кий –
Пау­чок кача­ет­ся, изу­ча­ет чат.
Рыжий кот при­щу­рил­ся, дрем­лет на зава­лин­ке,
Нежит­ся живот­ное в сол­неч­ных лучах.

Увя­да­нье зеле­ни с каж­дым днем замет­нее.
У лист­вы по осе­ни нездо­ро­вый вид.
И под­сказ­кой груст­ною, что теп­ло – послед­нее,
Пау­тин­ка тон­кая в сине­ву летит…

узор золотой хохломы

Где-то там, посре­ди посе­дев­шей зимы,
Мне при­снит­ся узор золо­той хох­ло­мы.
А сего­дня я злюсь на осен­нюю хлябь
И озер холо­де­ю­щих груст­ную рябь.
Глаз не раду­ет пыш­ность извеч­ных кар­тин.
Кро­во­то­чат рос­кош­ные кисти рябин,
Добав­ляя в палит­ру кра­п­лак и камедь,
Уми­ра­ю­щих листьев тле­твор­ную медь.
Раз­до­са­до­ван кри­ком пре­да­тель­ских стай,
Уле­та­ю­щих в южный заоб­лач­ный рай.
Солн­це под­лое в прят­ки игра­ет со мной,
Укры­ва­ясь за туч­ной, свин­цо­вой спи­ной.
В золо­той лихо­рад­ке дубов и берез
Обле­та­ют остан­ки несбыв­ших­ся грез.
Обост­ре­нье осен­нее вто­рит дождям,
Я не рад нико­му, даже ста­рым дру­зьям,
Даже новым подру­гам сего­дня не рад
И с тос­кою гля­жу на забро­шен­ный сад.
Все прой­дет… Где-то там, в сере­дине зимы
Мне при­снит­ся узор золо­той хох­ло­мы.

черный квадрат

«Чер­ный квад­рат» – новой веры ико­на?
Моли­тесь, гля­дя в про­ем пусто­ты,
Модно-бездушные бье­те покло­ны,
Не заме­чая вокруг кра­со­ты!

Чер­ная боль – лого­тип лика смер­ти.
Кос­мо­са дрожь будо­ра­жит умы.
Я об одном умо­ляю: не верь­те
В побе­до­нос­ное шествие тьмы.

Чер­ная ком­на­та, чер­ная кош­ка…
Ище­те тщет­но не то и не там.
Дай­те мне нож, я про­ре­жу окош­ко,
Я пока­жу вам доро­гу к цве­там!

В тар­та­ра­ры неф­те­га­зо­вых сква­жин,
В без­дну летит обе­зу­мев­ший мир?
Мера вели­чия – цен­ник про­даж­ный?
В недо­уме­нии сам Кази­мир.

Вспом­нил бун­тарь эту чер­ную ноч­ку,
Муки, сомне­нья – не выдох, не вдох.
«Чер­ный квад­рат» – про­сто жир­ная точ­ка,
Что­бы с небес раз­гля­дел ее Бог!

скоро выпадет снег!

Ско­ро выпа­дет снег!
Эту весть при­нес­ла мне соро­ка.
«Ско­ро выпа­дет снег», -
Вто­рят в небе вет­рам журав­ли.
«Ско­ро выпа­дет снег», -
Закли­наю, уста­ми про­ро­ка.
Ско­ро выпа­дет снег,
Чтоб укрыть без­за­щит­ность зем­ли.
Знаю, сбу­дет­ся сон
С неиз­беж­но­стью веще­го рока.
Знаю, сбу­дет­ся сон,
Рас­тво­рив­ший­ся в снеж­ной пыли.
Знаю, сбу­дет­ся сон
На Покров или даже до сро­ка.
Знаю, сбу­дет­ся сон,
А во сне – Покро­ва на Нер­ли…

старуха

Осень рас­сы­па­ла слит­ки
в грязь… Невзна­чай, сго­ря­ча?..
Домик саман­ный. Калит­ка
скрип­ну­ла: «Гостя встре­чай».
После – беле­ные сени:
«Как ты, здо­ро­во живешь?
Что-то сего­дня рас­се­ян,
кла­няй­ся – лоб рас­ши­бешь!»
Даль­ше, за низ­кою две­рью,
теме­ни мрач­ный про­ем,
лада­на запах. Я верю –
пах­нет былин­ным жильем.
Скрип­нут в тиши поло­ви­цы…
Скри­пок пол­не­хо­нек дом.
Скуч­но им без репе­ти­ций –
ходит хозяй­ка с тру­дом.
Баб­ка оклик­ну­ла хму­ро
(Бадик в руке ли, смы­чок?):
— Вот ведь, ослеп­шая дура!
Кто это, нечто вну­чок?
Гром­че кри­чи – я не слы­шу.
Так и живу – не живу…
Даве­ча виде­ла Мишу.
Помер? А как наяву…
Сон, ста­ло быть, может, вещий?
Стал бы напрас­но он звать!
Все похо­рон­ные вещи
ждут уже лет два­дцать пять.
Трех сыно­вей схо­ро­ни­ла,
мужа – того напе­ред.
Пла­чет дав­нень­ко моги­ла,
толь­ко Гос­подь не берет
Чай­ник поставь – не най­ду я.
Ох, голо­ва – что дур­шлаг…

Через неде­лю бабу­ля,
в празд­ник свя­той,
ото­шла…

Рождество

Сюжет Люд­ми­лы Сереб­рен­ни­ко­вой

Рож­де­ство! Пере­звон коло­коль­ный. И свет за окош­ком.
Вели­ча­во и мед­лен­но сып­лют­ся с неба сне­жин­ки.
Спит соба­ка, свер­нув­шись кала­чи­ком рядыш­ком с кош­кой,
Как на ста­рой, вися­щей в при­хо­жей забав­ной кар­тин­ке.

Стар­ший сын, обни­мая за пле­чи, про­шеп­чет: «Спа­си­бо»,
Пишет доч­ка о сча­стье сво­ем пер­вый раз в эсэм­эс­ке,
А дере­вья сто­ят, наря­див­шись, – лег­ки и кра­си­вы,
Сочи­няя со сне­гом в соав­тор­стве стиль ара­бес­ки.

Кра­со­та и любовь в это вре­мя, навер­но, повсю­ду,
Чело­ве­чьи серд­ца согре­ва­ют надеж­да и вера.
Мы живем в этом мире – да раз­ве же это не чудо?
Жизнь и есть вели­чай­ших чудес эта­лон­ная мера.

Бро­сил снеж­ный комок точ­но в фор­точ­ку юный про­каз­ник,
Брыз­ги сне­га лицо обо­жгли, рас­плав­ля­ясь на коже.
Хоро­шо! Начи­на­ет­ся свет­лый и радост­ный празд­ник!
Бла­го­дать! Про­сто верь – и Гос­подь непре­мен­но помо­жет!

был день, как день

Был день, как день…
Под вечер снег пошел,
Такой, что чело­век ска­зал:
— Одна­ко!
«Уви­дел Бог, что это хоро­шо…»
И даже про­сле­зил­ся.
И запла­кал…
— Он был сен­ти­мен­та­лен.
— И сме­шон.
— Любил людей.
— Стра­дал за них от них же.
«Да будет… всё!»
«Да будет… хоро­шо!»
— А люди пада­ли все ниже, ниже, ниже.
Был день, как день.
Потом была вой­на,
Потом еще…
— А Он хотел ина­че?..
— Я верю,
Бог все так же верит в нас,
Хоть от бес­си­лия порою тихо пла­чет.
Все­силь­ный и все­ми­ло­сти­вый Бог,
На этом поле ты один не воин.
Куда бы ты без тех, кому помог?
Без тех, кто этой помо­щи досто­ин?
Был день, как день,
А вечер, как тогда,
Когда еще не насту­пи­ло лихо.
Потом зажглась, как лам­поч­ка, звез­да,
Потом еще…
И ста­ло тихо-тихо…


Сер­гей Алек­сан­дро­вич Уша­ков родил­ся в 1964 году в Орен­бур­ге. В 1983 году окон­чил Орен­бург­ское худо­же­ствен­ное учи­ли­ще. Худож­ник, дизай­нер, инди­ви­ду­аль­ный пред­при­ни­ма­тель. Участ­ник худо­же­ствен­ных выста­вок. С мая 2008 года пуб­ли­ку­ет­ся на сай­те Стихи.ру под ником Йегрес Вока­шу, а так­же на сай­тах Графоманов.нет, Поэзия.ру. Неод­но­крат­ный побе­ди­тель поэ­ти­че­ских кон­кур­сов. Член Ассо­ци­а­ции поэтов Ура­ла. В 2011 г. по при­гла­ше­нию Люд­ми­лы Некра­сов­ской участ­во­вал в про­ек­те «Совре­мен­ная рус­ская поэ­зия мира» (Дне­про­пет­ровск), в рам­ках кото­ро­го чита­лись его сти­хи.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *