Большое оренбургское «БЫ»

 ВЯЧЕСЛАВ МОИСЕЕВ 

 

Сослагательное наклонение нашей истории

Гор­дая, непре­клон­ная и холод­ная в сво­ей над­мен­ной кра­со­те фра­за «исто­рия не зна­ет сосла­га­тель­но­го накло­не­ния» пре­сле­ду­ет нас со школь­ных лет. Мол, аль­тер­на­ти­вы нет, исто­рия – это линей­ка, по кото­рой чело­ве­че­ство пол­зет, слов­но клоп-черепашка, и нет у кло­пи­ка ника­кой воз­мож­но­сти сде­лать шаг вле­во – шаг впра­во. А если бы была? А если пред­ста­вить себе, что кло­пик пол­зет внут­ри труб­ки, а труб­ка свер­ну­та в огром­ный клу­бок? Мало того – кло­пик может про­грызть ее стен­ки и ока­зать­ся в любой точ­ке исто­рии в любое вре­мя! Впро­чем, это уже какая-то вуль­гар­ная эйн­штей­нов­щи­на. Но давай­те все же вооб­ра­зим, что мы «про­грыз­ли» вре­мя и очу­ти­лись в тех его точ­ках, где наша с вами исто­рия вполне мог­ла пой­ти совсем по дру­гой труб­ке. Ну, или рус­лу, если угод­но.

Оренбург мог БЫ называться Актюбой

ОРЕНБУРГ 19 апре­ля (по ново­му сти­лю 30 апре­ля) 1743 года был осно­ван не на пустом месте. За два с поло­ви­ной сто­ле­тия до заклад­ки города-крепости здесь уже была сто­ли­ца ногай­ско­го хана Бас­ма­на.

В наших сте­пях в раз­ные вре­ме­на жили раз­ные наро­ды: ски­фы, сар­ма­ты, арии, угры, гун­ны… А в кон­це XV – нача­ле XVI века сюда отко­че­вал из Кры­ма ногай­ский хан Бас­ман. Там, в Таври­де, вспых­ну­ла эпи­де­мия моро­вой язвы, как назы­ва­ли в древ­но­сти чуму, и вот от нее-то, от чумы, и бежа­ли ногаи в коли­че­стве 17 тысяч киби­ток, отме­ча­ет иссле­до­ва­тель Орен­бург­ско­го края Петр Ива­но­вич Рыч­ков. Даже если пред­по­ло­жить, что в кибит­ке уме­ща­лось пять-шесть чело­век, выхо­дит, что к нам сюда при­бы­ло око­ло 100 тысяч чело­век! По тем вре­ме­нам очень даже при­лич­но. Бас­ман устро­ил свою став­ку у сли­я­ния Сак­ма­ры и Ура­ла (тогда река еще зва­лась Яиком). Он дал ей имя Актю­бай, то есть Белый стан или, по дру­гим дан­ным, Актю­бе – Белый холм. А рас­по­ла­га­лась став­ка на горе, кото­рую мы сей­час назы­ва­ем Мая­ком. 

Ногай­ские ханы и тогда, и после прак­ти­че­ски посто­ян­но вое­ва­ли друг с дру­гом.

И вот в один ужас­ный день что-то не поде­ли­ли два мур­зы Бас­ма­на – Алта­кар и Бий­тюряк. Бас­ман при­нял сто­ро­ну сво­е­го вас­са­ла Бий­тюря­ка, и они общи­ми сила­ми реши­ли напасть на Алта­ка­ра. Тот, про­знав об их пла­нах, вме­сте со сво­и­ми людь­ми поки­нул став­ку и ушел в сте­пи за Яиком, дошел до реки Эмбы и начал вре­мя от вре­ме­ни бес­по­ко­ить быв­ше­го сюзе­ре­на нале­та­ми и гра­бе­жа­ми. Бас­ман впал в ярость и велел с Алта­ка­ром «разо­брать­ся».

А тот, мятеж­ный, отды­хал рядом с боль­шим овра­гом, когда ему донес­ли о том, что на его сто­ян­ку соби­ра­ют­ся напасть. «Это мы еще посмот­рим, кто на кого напа­дет», – поду­мал Алта­кар и пере­шел со всем сво­им наро­дом на дру­гую сто­ро­ну овра­га. А на дне его велел вбить колья, на месте же сво­ей преж­ней сто­ян­ки вече­ром при­ка­зал раз­ве­сти кост­ры. Буд­то никто нику­да и не ухо­дил. Вои­ны Бас­ма­на под покро­вом тем­но­ты под­кра­лись к кострам и, при­шпо­рив коней, с гика­ньем про­ле­те­ли через пустую сто­ян­ку пря­ми­ком в овраг…

Еще пуще Бас­ман взъярил­ся! При­ка­зал изве­сти Алта­ка­ра под корень. А в это вре­мя Алта­кар на бере­гу то ли Эмбы, то ли Яика, то ли какой-то дру­гой реки (исто­рия умал­чи­ва­ет) обна­ру­жил ковыль, да такой высо­кий, что из него толь­ко голо­ва вои­на тор­ча­ла. Здесь мур­за со сво­им вой­ском и рас­по­ло­жил­ся. А вокруг велел спря­тать в ковы­ле камен­ные глы­бы, соеди­нив их жер­дя­ми.

И когда Бас­ман вновь ринул­ся в ата­ку, его кон­ни­ца лома­ла ноги о кам­ни и жер­ди, лоша­ди пада­ли, дави­ли всад­ни­ков. Нуке­ры Алта­ка­ра довер­ши­ли раз­гром. Басман-хан в этом бою погиб. Его вме­сте с уби­ты­ми баты­ра­ми при­вез­ли в став­ку и похо­ро­ни­ли на высо­ком бере­гу Яика – сей­час в этом месте начи­на­ет­ся ули­ца Кобо­зе­ва. А когда в 1743-м начи­на­лось стро­и­тель­ство Орен­бур­га, здесь воз­во­ди­ли Нагор­ный басти­он. И, как писал тот же Петр Рыч­ков, «нема­лая часть того клад­би­ща в цело­сти была, и раз­ные кам­ни с араб­ски­ми над­пись­ми най­де­ны».

В России могло БЫ не быть княжеского рода Урусовых

В 1586 году каза­ки, гуляв­шие по Самар­ской луке, реши­ли отсе­лить­ся от госу­да­ре­вых людей, забив­ших пер­вые колыш­ки на месте буду­ще­го горо­да Сама­ра. Сели в стру­ги и дви­ну­ли всей вата­гой на восток. Сотен пять или семь – плы­ли вверх по реке Сама­ре, добра­лись до вер­хо­вьев. Не раз уже этим путем ходи­ли, бес­по­ко­и­ли Ногай­скую Орду. Пере­во­лок­ли свои суда из про­сто Сама­ры в Камыш-Самару, при­ток Урала-Яика. Где они суда тащи­ли, сей­час Пере­во­лоцк.

И вот каза­ки уже на Яике. Нашли на реке ост­ров Кош-Яик, там и обос­но­ва­лись. Воз­глав­ля­ли их ата­ма­ны Матю­ша Меще­ряк, Ермак Пет­ров, Артю­ха Бол­ды­рев, Ники­та Ус, Бог­дан Бара­баш, Иван­ко Дуда, Нечай Шац­кий, Яку­ня Пав­лов, Перву­ша Зезя, Янбу­лат Чен­бу­ла­тов. Места на Яике были бога­тей­шие: паст­би­ща и сено­ко­сы, рыба, дичь. Но каза­ки иска­ли себе добы­чи и сла­вы. Да и про­тив­ник рядом – та самая Ногай­ская Орда. Ногаи, хотя и при­зна­ли себя под­дан­ны­ми Ива­на Гроз­но­го еще в 1557 году, в 1571-м при­со­еди­ни­лись к мос­ков­ско­му набе­гу крым­ско­го хана Девлет-Гирея. Сто­ли­цу Рус­ско­го цар­ства общи­ми уси­ли­я­ми сожгли, тыся­чи моск­ви­чей угна­ли в плен. Сам Иван Гроз­ный едва спас­ся в Росто­ве. В наших сте­пях ногаи про­дол­жа­ли гра­бить при­гра­нич­ные рус­ские селе­ния и про­да­вать людей в раб­ство.

Цар­ские вое­во­ды усми­ря­ли бес­по­кой­ных сосе­дей. В 1577 году вой­ско кня­зя Сереб­ря­но­го взя­ло сто­ли­цу Ногай­ской Орды Сарай­чик на Яике немно­го север­ней нынеш­не­го Аты­рау (Гурье­ва). И каза­ки цар­ским вое­во­дам помо­га­ли.

Новый пра­ви­тель Боль­шой Ногай­ской Орды Урус-бий, то есть князь, тоже вел себя совсем не как друг мос­ков­ско­го царя. Может, пото­му спу­стя три года после взя­тия кня­зем Сереб­ря­ным Сарай­чи­ка, в 1580-м или 1581-м, каза­ки ата­ма­нов буду­ще­го Кош-Яика Нечая и Бог­да­на Бара­ба­ша ногай­скую сто­ли­цу раз­ру­ши­ли до осно­ва­ния. В Моск­ву ушел отчет: Сарай­чик взя­ли «воров­ские каза­ки», нико­му не под­чи­ня­ю­щи­е­ся. Но, по неко­то­рым све­де­ни­ям, в деле участ­во­ва­ли два пол­ка аст­ра­хан­ских стрель­цов. Все-таки опе­ра­ция была сов­мест­ной. Лето­пи­си XVI века выяв­ля­ют, что яиц­кие каза­ки выпол­ня­ли роль нынеш­них част­ных воен­ных ком­па­ний…

Едва каза­ки успе­ли посе­лить­ся на Кош-Яике, Матю­ша Меще­ряк с отря­дом в 500 сабель отпра­вил­ся в поход на ногай­ские коче­вья за реку Узень и на Эмбу. Там каза­ки осво­бо­ди­ли 300 рус­ских плен­ни­ков и отпра­ви­ли их в Аст­ра­хань.

Урус-бий собрал 15 000 вои­нов и при­вел к каза­чье­му ост­ро­ву. А в кре­пост­це Кош-Яика каза­ков было не боль­ше тыся­чи! В кон­це лета ногаи пере­пра­ви­лись через реч­ную про­то­ку на ост­ров и оса­ди­ли укреп­ле­ние. Оса­да дли­лась восемь дней, пока каза­ки сво­ей вылаз­кой не ото­гна­ли напа­дав­ших. Наста­ла оче­редь сыно­вей Урус-бия Кан-мурзы и Джан-Арслан-мурзы штур­мо­вать каза­чий горо­док. Но и они не сла­ди­ли. В нача­ле осе­ни все силы нога­ев обру­ши­лись на Кош-Яик. В деле участ­во­ва­ли даже две сот­ни стрел­ков с тяже­лы­ми фитиль­ны­ми ружья­ми – руш­ни­ца­ми. Но каза­ки опять вышли из кре­по­сти и оттес­ни­ли напа­да­ю­щих, пере­би­ли всех стрел­ков и захва­ти­ли руш­ни­цы с бое­при­па­са­ми.

Той же ночью на Яике слу­чил­ся ливень с гра­дом, и ногай­ское вой­ско суши­ло вымок­шую одеж­ду. Вот в этот самый момент каза­ки и напа­ли.  Урус-бий с мно­го­ты­сяч­ны­ми сила­ми позор­но бежал, и с тех пор Ногай­ская Орда ника­ких дей­ствий про­тив Рос­сии себе уже не поз­во­ля­ла. Урус-бий с сыно­вья­ми при­нес при­ся­гу на вер­ность Рус­ско­му госу­дар­ству.

В те вре­ме­на было при­ня­то отправ­лять детей или вну­ков царя, вождя, кня­зя под­чи­нив­ше­го­ся наро­да ко дво­ру вла­сти­те­ля. Урус-бий отпра­вил в Моск­ву ама­на­тов – сво­их вну­ков. Как и подо­ба­ло кня­же­ским отпрыс­кам, вос­пи­ты­ва­лись они при дво­ре царя Федо­ра Иоан­но­ви­ча. А после беды с ногай­ским вла­сти­те­лем при­ня­ли кре­ще­ние. С тех пор име­но­ва­лись они Андре­ем Саты­еви­чем, Пет­ром Арсла­но­ви­чем и Алек­сан­дром Арсла­но­ви­чем. И ста­ли отца­ми ари­сто­кра­ти­че­ских семейств, пред­ка­ми цар­ских бояр, вое­вод, намест­ни­ков, губер­на­то­ров, гене­ра­лов, одно­го фельд­мар­ша­ла и даже народ­ной артист­ки Рос­сии Евдо­кии Уру­со­вой (Ама­лия Ива­нов­на из филь­ма Каре­на Шах­на­за­ро­ва «Курьер»).

А вот еще один зиг­заг исто­рии: в 1739 году коман­ди­ром Орен­бург­ской комис­сии, зани­мав­шей­ся созда­ни­ем укреп­ле­ний по Яику, Сама­ре и Иле­ку, стро­и­тель­ством кре­по­сти Орен­бург, был генерал-поручик Васи­лий Алек­се­е­вич Уру­сов – пра­пра­внук кре­щен­но­го в Москве в 1590-м Андрея Саты­еви­ча!

Сло­вом, не будь яиц­ких каза­ков, не появи­лось бы в Рос­сии слав­но­го рода.

Основателем Оренбурга мог БЫ считаться фон Штокман

КАК ИЗВЕСТНО, пер­вый из трех Орен­бур­гов зало­жи­ли 26 авгу­ста 1735 года на горе Пре­об­ра­жен­ской при сли­я­нии Яика и Ори. На вер­шине горы воз­двиг­ли кре­пость, под горою постро­и­ли Пре­об­ра­жен­скую цер­ковь.

Но спу­стя семь лет, когда стат­ский совет­ник, полу­опаль­ный Иван Ива­но­вич Неплю­ев со сво­ей моло­дою женой Анной (в деви­че­стве Пани­ной, фрей­ли­ной импе­ра­тор­ско­го дво­ра), с доче­рью и сыном от пер­вой жены, покой­ной Федо­сьи Федо­ров­ны, при­е­хал в наши края, то понял: этот Орен­бург № 1 рас­по­ло­жен неудоб­но. Вокруг нет лесов – не из чего стро­ить дома и укреп­ле­ния, нечем топить печи. Город постро­ен в пой­ме двух рек, и пото­му вес­ной его зали­ва­ют талые воды (зали­ва­ют и по сей день). К тому же кре­пость сия рас­по­ло­же­на в сто­роне от тор­го­вых путей – а ее же заду­мы­ва­ли и созда­ва­ли имен­но для тор­гов­ли! И вооб­ще место глу­хое – куп­цов на доро­ге посто­ян­но гра­би­ли…

Все это понял еще пред­ше­ствен­ник Неплю­е­ва на посту руко­во­ди­те­ля Орен­бург­ской комис­сии Васи­лий Ники­тич Тати­щев и в 1739 году пред­ло­жил пере­не­сти город на 150 верст ниже по тече­нию Яика – на Крас­ную гору. Рос­сий­ское пра­ви­тель­ство с этим согла­си­лось, но при­каз о стро­и­тель­стве Орен­бур­га номер два отда­ло уже ново­му коман­ди­ру экс­пе­ди­ции – Васи­лию Уру­со­ву. Так в 1741 году появил­ся Орен­бург № 2. Одна­ко и это место ока­за­лось негод­ным для стро­и­тель­ства. На память о вто­рой попыт­ке осно­вать Орен­бург нам оста­лось село Крас­но­гор…

В ито­ге Неплю­ев рас­по­ря­дил­ся Орен­бург № 1 пере­име­но­вать в Орск, Крас­ную гору оста­вить и с раз­ре­ше­ния Сена­та выбрал окон­ча­тель­ное место для глав­но­го горо­да буду­щей губер­нии – при впа­де­нии Сак­ма­ры в Яик. Здесь-то в 1743 году 30 апре­ля по ново­му сти­лю был в тре­тий и послед­ний раз зало­жен Орен­бург. «С помо­щию Божи­ею и с над­ле­жа­щим молеб­стви­ем, так­же и с пушеч­ною паль­бою», напи­сал о дне рож­де­ния наше­го горо­да Петр Рыч­ков.

Жаль, что сам Иван Ива­но­вич Неплю­ев при сем вели­ком не при­сут­ство­вал – он уехал в Орск и далее в Вех­не­яицк, сей­час Верх­не­уральск Челя­бин­ской обла­сти. Поэто­му заклад­кой горо­да руко­во­дил при­быв­ший из Сама­ры генерал-майор фон Шток­ман. Он так спе­шил выпол­нить при­каз о воз­ве­де­нии кре­по­сти до зим­них холо­дов, что даже не стал ждать застряв­ших где-то по доро­ге стро­и­те­лей – при­ка­зал сво­им сол­да­там начи­нать стро­и­тель­ные рабо­ты сво­и­ми сила­ми.

Как я ни бил­ся, а име­ни гене­ра­ла, увы, нигде не нашел. Фон Шток­ман – и все тут! Жаль. Ведь, по сути, хотя реше­ние стро­ить Орен­бург № 3 там, где он сто­ит и ныне, «про­бил» Неплю­ев, но фор­маль­но осно­ва­те­лем горо­да наше­го был имен­но фон Шток­ман! И, смею пред­по­ло­жить, запа­лил фитиль той самой пуш­ки, что сво­ей паль­бою воз­ве­сти­ла о рож­де­нии тре­тье­го и послед­не­го Орен­бур­га, имен­но он. Един­ствен­ное, чего удо­сто­ил­ся фон Шток­ман в память о тру­дах сво­их – один из басти­о­нов кре­по­сти был назван в его честь Шток­ма­нов­ским. Нахо­дил­ся он, если мне не изме­ня­ет память и гео­гра­фи­че­ское чутье, на тер­ри­то­рии быв­шей зенит­ки, нынеш­не­го Пре­зи­дент­ско­го кадет­ско­го учи­ли­ща – там, где забор его выхо­дит на ули­цу Крас­но­зна­мен­ную.

Толь­ко уже не нахо­дит­ся. Нет басти­о­на.

Но раз­ве не заслу­жил фон Шток­ман наря­ду с Неплю­е­вым нашей бла­го­дар­но­сти и наше­го ува­же­ния?


Вячеслав Моисеев

МОИСЕЕВ Вяче­слав Ген­на­дье­вич родил­ся в 1962 году в Орен­бур­ге, окон­чил факуль­тет ино­стран­ных язы­ков Орен­бург­ско­го пед­ин­сти­ту­та, слу­жил в армии, рабо­тал замре­дак­то­ра газе­ты «Новое поко­ле­ние», пресс-секретарем губер­на­то­ра, глав­ным редак­то­ром газе­ты «Орен­бур­жье», инфор­ма­ци­он­но­го агент­ства «Апри­о­ри», газе­ты «Орен­бург­ский курьер». Сей­час – редак­тор газе­ты «Орен­бург­ская неде­ля».
Пишет сти­хи и рас­ска­зы, пуб­ли­ко­вал­ся в орен­бург­ской и мос­ков­ской пери­о­ди­ке, в аль­ма­на­хе «Баш­ня», в жур­на­ле «Урал». Выпу­стил сбор­ни­ки сти­хов и пере­во­дов – «Пред­лог» (1998) и «Тро­пы сво­бо­ды» (2002). Член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей. Заме­сти­тель пред­се­да­те­ля Орен­бург­ско­го реги­о­наль­но­го отде­ле­ния СРП.
Для писем: 460058, Орен­бург, ул.Чкалова, 25, кв. 188.
Теле­фон: (3532) 777–276, 55–41–99.
Е-mail: wgmoses@mail.ru

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.