Крылатым пером о крылатых пернатых

ОРЕНБУРГСКИЙ писатель-натуралист Юрий Лео­ни­до­вич Полу­эк­тов по обра­зо­ва­нию к изящ­ной сло­вес­но­сти отно­ше­ния не име­ет. Он — инже­нер, дол­гое вре­мя про­ра­бо­тав­ший на сек­рет­ном орен­бург­ском воен­ном заво­де. Но всю свою жизнь, с ран­не­го дет­ства, Юрий Лео­ни­до­вич был «болен» кни­га­ми. По прав­де ска­зать, это, навер­ное, един­ствен­ная, кро­ме носталь­гии, бла­го­род­ная болезнь – любовь к чте­нию. Неуди­ви­тель­но, что с года­ми Юрий Лео­ни­до­вич стал писать и сам. Начал, как часто быва­ет, со сти­хов, а потом его жан­ро­вая палит­ра при­рос­ла таким сколь ред­ким, столь же нуж­ным, жан­ром — писатель-натуралист. Если точ­нее – с орни­то­ло­ги­че­ским (пти­чьим) укло­ном.  Год эко­ло­гии, что объ­яв­лен в Рос­сии, для Полу­эк­то­ва начал­ся чере­дой пуб­ли­ка­ций в изда­ни­ях Орен­бур­га, в том чис­ле в литературно-художественном аль­ма­на­хе «Гости­ный Двор».

Для Юрия Лео­ни­до­ви­ча нет пти­чек невы­со­ко­го полё­та. О любой вара­куш­ке или коноп­лян­ке он гово­рит почти как о чело­ве­ке – с любо­вью и вос­хи­ще­ни­ем. И пти­цы в рас­ска­зах Полу­эк­то­ва почти как люди – каж­дая со сво­им харак­те­ром. Сей­час Юрий Лео­ни­до­вич тру­дит­ся над кни­гой «Степ­ные тре­ли Орен­бур­жья», кото­рая ста­но­вит­ся ито­гом мно­го­лет­них наблю­де­ний и тру­дов авто­ра, как нату­ра­ли­ста и как писа­те­ля. И уни­каль­на она тем, что суще­ству­ет на сты­ке худо­же­ствен­но­сти, доку­мен­таль­но­сти, пуб­ли­ци­сти­ки, поэ­зии… Дай Бог, что­бы эта кни­га уви­де­ла свет, чему будут рады не толь­ко собра­тья Юрия Полу­эк­то­ва по перу, в смыс­ле писа­те­ли, но и пер­на­тые тоже бы обра­до­ва­лись, если бы уме­ли читать. Глав­ное, что эта кни­га будет инте­рес­на чита­те­лям само­го раз­но­го воз­рас­та.

Ино­гда я думаю, что в том, что Юрий Лео­ни­до­вич так увлек­ся имен­но пти­ца­ми, есть нечто мета­фи­зи­че­ское. Как он сам при­зна­ёт­ся, сто­и­ло ему купить дачу, как вдруг имен­но к нему на дач­ный уча­сток ста­ли сле­тать­ся пер­на­тые самой раз­ной «этни­че­ской при­над­леж­но­сти». И всё это пти­чье цар­ство почему-то сде­ла­ло сво­ей вот­чи­ной имен­но дачу Полу­эк­то­ва.  Меня не остав­ля­ет мысль, что эти пти­цы суть кры­ла­тые раке­ты, что были неко­гда скон­стру­и­ро­ва­ны Полу­эк­то­вым, а теперь, заску­чав по сво­е­му созда­те­лю, в пти­чьем обли­чье заяви­лись к нему.

Я име­ла воз­мож­ность не раз лич­но убе­дить­ся в том, что пти­цы поис­ти­не при­пи­са­ны к Полу­эк­то­ву. Как-то Юрий Лео­ни­до­вич взял нас с мужем в одну из сво­их авто­мо­биль­ных эпи­че­ских экс­кур­сий на орен­бург­скую при­ро­ду. На всём про­тя­же­нии наше­го пути нас про­сто пре­сле­до­ва­ли пти­цы.  Мне слу­ча­лось не раз ездить на при­ро­ду, но со мной тако­го нико­гда не быва­ло! То пообочь доро­ги пры­га­ли какие-то яркие пер­на­тые, то про­но­си­лись перед лобо­вым стек­лом. Два­жды доро­гу нам пре­граж­да­ли гуси – то белые, то серые, слов­но пред­ла­гая обра­тить на них вни­ма­ние… А уж когда мы, вый­дя из маши­ны воз­ле какой-то красавицы-речушки, что­бы сфо­то­гра­фи­ро­вать при­род­ные кра­со­ты, уви­де­ли ОРЛА, что парил над полем и одно­вре­мен­но охо­тил­ся, я чуть дара речи не лиши­лась. Дело в том, что орла за всю свою жизнь в при­ро­де я уви­де­ла впер­вые! Прав­да, Юрий Лео­ни­до­вич тут же про­све­тил меня, что это не орёл, а лунь, раз­но­вид­ность семей­ства орли­ных, но эта деталь мое­го изум­ле­ния не умень­ши­ла. Поис­ти­не, люби­мец и избран­ник орен­бург­ских птиц этот Юрий Полу­эк­тов!

Кры­ла­тое перо и кры­ла­тые пер­со­на­жи Юрия Полу­эк­то­ва учат нас не про­сто любить роди­ну, но и чаще смот­реть в небо роди­ны – небо, явля­ю­ще­е­ся при­ста­ни­щем кры­ла­то­го пер­на­то­го брат­ства. Хочу пред­ло­жить вни­ма­нию чита­те­лей фраг­мент из буду­щей кни­ги орен­бург­ско­го писателя-натуралиста Юрия Полу­эк­то­ва.

Диа­на Кан, поэтес­са

Фрагмент из книги
«Степные трели Оренбуржья»

 ЮРИЙ ПОЛУЭКТОВ 

Первые встречи

ИЗ-ЗА ВЕСЕННЕЙ рас­пу­ти­цы в пер­вых поезд­ках в сад обыч­но при­хо­ди­лось поль­зо­вать­ся элек­трич­кой. Город в это вре­мя уже осво­бо­дил­ся от сне­га, но за пре­де­ла­ми горо­да всё ина­че — овра­ги набух­ли влаж­ной ледя­ной мас­сой, в пере­лес­ках дотле­ва­ли сугро­бы. Дере­вья вдоль желез­ной доро­ги сто­я­ли плот­ной озяб­шей тол­пой, бетон­ные опо­ры кон­такт­ной сети воз­вы­ша­лись над ними как голо­вы бас­кет­бо­ли­стов над коре­на­сты­ми пас­са­жи­ра­ми, застыв­ши­ми в ожи­да­нии поез­да. Дав­но уже не тер­пе­лось съез­дить за город — снять зим­ние укры­тия с роз, вей­ге­лы, гор­тен­зии,  мно­го­лет­ни­ков, чес­но­ка, моло­дой, позд­но пере­са­жен­ной про­шлой осе­нью клуб­ни­ки, рас­пу­стить стя­ну­тые шпа­га­том кро­ны туй, под­нять при­гну­тые на зиму веточ­ки фор­зи­ции.  На садо­вой ули­це места­ми, осо­бен­но меж­ду высо­ки­ми забо­ра­ми, ноги про­ва­ли­ва­лись в сугро­бы выше коле­на. Пока добе­рёшь­ся до сада, все гре­хи свои, реаль­ные и при­ду­ман­ные, вспом­нишь.

За калит­кой меня обя­за­тель­но встре­ча­ют пти­цы. Вот и в этом году, едва я сту­пил на уча­сток, из воро­ха обре­зан­ных осе­нью веток выско­чи­ли и взле­те­ли на иву две неве­ли­кие, раз­ме­ром с воро­бья, пичу­ги. При­смот­рев­шись, на одной из них я раз­ли­чил яркое крас­ное пят­ныш­ко. Коноп­лян­ки! Обыч­но они самые пер­вые мои гости. Но «гость», похо­же, здесь сего­дня ско­рее я, чем они, ведь  коноп­лян­ки в наших кра­ях зиму­ют, кочуя непо­да­лё­ку, и в сад при­ле­та­ют гораз­до рань­ше меня, ещё по сне­гу, раз­би­ра­ют самые укром­ные, удоб­ные для гнез­до­ва­ния, места. Имен­но поэто­му  счи­та­ют себя коноп­лян­ки пол­но­прав­ны­ми вла­дель­ца­ми мест­ных уго­дий, а меня тер­пят как неиз­беж­ную неопас­ную напасть.

По влаж­ной, не про­сох­шей до кон­ца дорож­ке я про­брал­ся к рас­по­ло­жен­но­му в глу­бине сада доми­ку. Перед домом ком­пакт­но рас­тут четы­ре туи — спле­тён­ные вет­вя­ми и пре­вра­тив­ши­е­ся в очень густой и раз­но­вы­со­кий куст. Впе­ре­ди — две круп­ные, в чело­ве­че­ский рост, шаро­вид­ные, сза­ди — две четы­рёх­мет­ро­вые колон­ны. Из туй выско­чил и усел­ся на трос, под­дер­жи­ва­ю­щий элек­три­че­ский кабель, про­тя­ну­тый к доми­ку, ещё один крас­но­гру­дый кры­ла­тый кра­са­вец, похо­же, не очень доволь­ный моим втор­же­ни­ем. И тут же начал меня вся­ко пори­цать. Коноп­лян­ки – пти­чьи дол­го­жи­те­ли, могут про­жить до девя­ти лет, если ниче­го не слу­чит­ся. Похо­же, меня встре­чал  дей­стви­тель­ный ста­ро­жил — не стес­нял­ся, резал всю свою пти­чью прав­ду в гла­за. За годы про­жи­ва­ния пер­на­тых в саду я при­вык выслу­ши­вать подоб­ные репри­ман­ды. Здесь даже выго­во­ры испол­ня­ют­ся арти­стич­но и зву­чат музы­каль­но — грех оби­жать­ся! Сре­ди при­род­ных пев­цов вздор­ных кри­ку­нов нет, их искус­ство не поз­во­ля­ет опус­кать­ся до уров­ня кухон­ных пере­бра­нок.

Есть такая осо­бен­ность у коноп­ля­нок: чем ярче и круп­нее крас­ные пят­на на гру­ди у сам­ца, тем стар­ше и авто­ри­тет­нее их обла­да­тель. Тот, у калит­ки, опре­де­лён­но моло­дой — нови­чок. Робок ещё. И грудь у него скром­но розо­ва­тая, а вот узур­па­тор око­ло­туй­ной тер­ри­то­рии может похва­стать­ся про­сто пыла­ю­щей  гру­дью. В пти­чьем мире так: самые бес­про­свет­ные зарос­ли доста­ют­ся исклю­чи­тель­но по заслу­гам – ста­рей­шим… Конеч­но, я не стал пре­пи­рать­ся с гру­би­я­ном: мне было важ­но, что­бы пти­цы не рас­сер­ди­лись и не уле­те­ли.

На моём участ­ке частень­ко квар­ти­ру­ют сра­зу несколь­ко семей­ных коноп­лян­ко­вых пар. Одна­жды уда­лось сфо­то­гра­фи­ро­вать момент обще­ния двух таких квар­ти­ран­тов. Моло­день­кий самец  слиш­ком  близ­ко под­ка­тил­ся к туям — очень уж ему нра­ви­лись густые веч­но­зе­лё­ные хвой­ни­ки. Стар­ший тут же под­ле­тел к моло­до­му, объ­яс­нив сопле­мен­ни­ку, что непро­шен­ный гость неправ во всех жиз­нен­ных слу­ча­ях. И, как и пола­га­ет­ся быва­ло­му педа­го­гу, про­во­дя про­фи­лак­ти­че­скую вос­пи­та­тель­ную рабо­ту, выгля­дел спо­кой­но, уве­рен­но. Точ­но стар­ший офи­цер на пла­цу.

Моло­дой вынуж­ден был тер­петь мен­тор­ский тон быва­ло­го това­ри­ща. Хотя ему явно было не по себе от этой про­по­ве­ди. Когда птич­ки ощу­ща­ют дис­ком­форт, чуют опас­ность, у них на голо­ве при­под­ни­ма­ют­ся перья.  По тому, как у млад­ше­го по зва­нию взъеро­шил­ся чуб­чик, было оче­вид­но, что мыс­ли его не самые жиз­не­ра­дост­ные. Что тут ска­жешь? Иерар­хия! Кому в моло­до­сти какой-нибудь ста­рый хрыч настро­е­ние не пор­тил?

Самое попу­ляр­ное пти­чье место в саду – элек­три­че­ский про­вод, про­тя­ну­тый через весь уча­сток от улич­но­го стол­ба к доми­ку. Это и поди­ум, где коноп­лян­ки любят покра­со­вать­ся, и сце­ни­че­ская пло­щад­ка, отку­да пев­чие и чири­ка­ю­щие демон­стри­ру­ют свои вокаль­ные дивер­тис­мен­ты, и место любов­ных сви­да­ний, и  сто­ро­же­вая выш­ка. Про­вод натя­нут невы­со­ко, рядом с основ­ной дорож­кой, и фото­гра­фи­ро­вать пер­на­тых на нём очень удоб­но. Ещё одна аре­на, где частень­ко фото­объ­ек­тив отлав­ли­вал пер­на­тых актё­ров и слу­чай­ных залёт­ных гастро­лё­ров – шпа­ле­ра для раз­но­об­раз­ных лиан. (Есть у меня такая при­хоть – выра­щи­вать вью­щи­е­ся сор­та жимо­ло­сти, кле­ма­ти­сы). Верх­няя пере­кла­ди­на шпа­ле­ры сде­ла­на из тон­кой сталь­ной труб­ки, и пти­цам она весь­ма по вку­су в каче­стве «лавоч­ки». 

Под куста­ми поне­мно­гу ску­ко­жи­вал­ся снег, и лет­ний сезон стар­то­вал с при­бор­ки в доме.  Я возил­ся на веран­де и под­гля­ды­вал за коноп­лян­ка­ми. Моло­дой сам­чик уже опра­вил­ся от оби­ды, нане­сён­ной стар­шим, устро­ил­ся на про­во­де и завёл лири­че­скую пес­ню. Пес­ня коноп­лян­ки, неж­ная и чистая, вхо­дит в топ-список у люби­те­лей пти­чьих тре­лей. Вто­рым голо­сом всту­пил обос­но­вав­ший­ся у вхо­да в сад, послы­ша­лись ещё голо­са. Коноп­лян­ки любят петь хором, а я люб­лю хоро­вое пение.    

Самоч­ка сно­ва­ла по зем­ле, по голым ещё кустар­ни­кам и пери­о­ди­че­ски с тра­вин­ка­ми в клю­ве ныря­ла в зарос­ли туи. Стро­и­тель­ство гнез­да у коноп­ля­нок – про­бле­мы дамы, гнез­до она скла­ды­ва­ет очень акку­рат­ное и уют­ное. За вре­мя наше­го сов­мест­но­го с пти­ца­ми про­жи­ва­ния на даче сожи­тель­ства я обна­ру­жил уже боль­ше десят­ка отслу­жив­ших коноп­лян­ко­вых «хаток». Рабо­та сам­ца коноп­лян­ки во вре­мя стро­и­тель­ства, что гово­рит­ся непыль­ная, но ответ­ствен­ная: рас­пе­вать любов­ные ари­о­зо и опо­ве­щать кон­ку­рен­тов о том, что здесь имен­но он хозя­ин тер­ри­то­рии, заня­тый стро­и­тель­ством семей­но­го оча­га и посто­рон­них про­сит не совать­ся. Ново­сёл мое­го сада зали­вал­ся, импро­ви­зи­руя от души, даже хохо­лок на голо­ве изред­ка топор­щил­ся. Пение пери­о­ди­че­ски «раз­би­ра­ло» сам­ку: она под­ска­ки­ва­ла на про­вод, кру­ти­лась воз­буж­дён­но око­ло кава­ле­ра… А он — весь такой отстра­нён­ный певун, и толь­ко в песне его жизнь. Подруж­ка не отсту­па­ла, наста­и­ва­ла напо­ри­сто и… пароч­ка стре­ми­тель­но сле­та­ла в кусты. Где и теря­лась. А ведь  дей­стви­тель­но, не толь­ко у людей пре­крас­ный сла­бый пол любит уша­ми! Через несколь­ко минут пение и стро­и­тель­ство воз­об­нов­ля­лись с преж­ним усер­ди­ем.  

Счаст­ли­вая и весё­лая жизнь коноп­ля­нок про­длит­ся недол­го. Через пару-тройку недель при­ле­тит самец вара­куш­ка. Он тоже любит мой сад, и усту­пать обжи­тое уют­ное про­стран­ство не захо­чет. Вара­куш­ка – это про­сто сти­хий­ное бед­ствие для дру­гих    пер­на­тых. Что­бы про­гнать коноп­лян­ку, вара­куш­ка будет тре­ти­ро­вать несчаст­ную птич­ку, вос­про­из­во­дя самые тре­вож­ные, самые отча­ян­ные кри­ки, какие толь­ко воз­мож­ны. Вара­куш­ке это лег­ко: она мастер­ски под­ра­жа­ет голо­сам самых раз­ных птиц, вели­кий поли­глот пер­на­то­го цар­ства. Бед­ные коноп­лян­ки в такие мину­ты едва с ума не схо­дят от стра­ха и отча­я­ния.

А куда девать­ся? Самка-то уже на гнез­де. Самец ухо­дит на даль­ние рас­ту­щие по меже сирень и кали­ну, сидит пону­рый, поёт неве­сё­лые пес­ни. На про­во­де появ­ля­ет­ся ред­ко, и в сто­рон­ке от доми­ка. Коро­че, живут коноп­лян­ки в посто­ян­ном стрес­се – боят­ся, но тер­пят. И лишь когда у вара­куш­ки всё уста­ка­нит­ся и подруж­ка сне­сёт яйца, буян-самец подоб­ре­ет. Птен­цов у вара­ку­шек выси­жи­ва­ет толь­ко сам­ка. Самец, как насто­я­щий мужик, охра­ня­ет доро­гую подру­гу, а потом кор­мит вылу­пив­ших­ся отпрыс­ков. Ино­гда согре­ва­ет голень­ких, толь­ко что вылу­пив­ших­ся птен­чи­ков, когда сам­ка сле­та­ет за кор­мом. Сло­вом, не до тер­ро­ра коноп­ля­нок  ста­но­вит­ся сам­цу вара­куш­ки, пото­му как сво­их роди­тель­ских  хло­пот полон рот.

Толь­ко, ради бога, не демо­ни­зи­руй­те вара­ку­шек: ника­кие это не мон­стры. Нико­го не бьют и осо­бо не оби­жа­ют. Про­сто в борь­бе за тер­ри­то­рию при­бе­га­ют к вокаль­но­му тер­ро­ру. Если бы гомо сапи­енс для дости­же­ния соб­ствен­ных целей исполь­зо­вал толь­ко пар­ла­мент­ские деба­ты, на зем­ле, по край­ней мере, не было бы войн. Вара­куш­ки на самом деле очень милые птич­ки, но раз­го­вор о них я пове­ду в дру­гих рас­ска­зах.

После того, как вара­куш­ка уго­мо­нит­ся, коноп­лян­ка ожи­ва­ет, сме­ле­ет, сно­ва выска­ки­ва­ет на про­вод с неж­ны­ми пес­но­пе­ни­я­ми. Горе­сти поза­бы­ты, начи­на­ет­ся вто­рая серия любов­ной исто­рии – зача­тие ново­го в это лето вывод­ка. Вот так и здрав­ству­ем мы, я с пти­ца­ми, слов­но в боль­шой ком­му­наль­ной квар­ти­ре, где всё на виду, впе­ре­меш­ку – с любо­вью и скло­ка­ми. В общем, всё как у людей!

 

Юрий Полу­эк­тов, Орен­бург


Юрий Лео­ни­до­вич Полу­эк­тов родил­ся в Дро­го­бы­че (Укра­и­на) в семье воен­но­го. Через три года семья пере­еха­ла в Орен­бург, где Юрий  позд­нее учил­ся в шко­ле №55. Окон­чил Ленин­град­ский элек­тро­тех­ни­че­ский инсти­тут. Рабо­тал в КБ «Ори­он», зани­мал­ся испы­та­ни­я­ми кры­ла­тых ракет. Увле­ка­ет­ся садо­вод­ством и фото­гра­фи­ро­ва­ни­ем живой при­ро­ды. Живёт в Орен­бур­ге, явля­ет­ся чле­ном област­но­го лит­объ­еди­не­ния име­ни С.Т. Акса­ко­ва при Орен­бург­ском Доме лите­ра­то­ров. 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *