Нам спасение с неба Принесший…

 ДИАНА КАН 

***

Нам спа­се­ние с неба При­нес­ший,
И Взи­ра­ю­щий скорб­но с икон,
При­гвож­дён­ный, Рас­пя­тый, Вос­крес­ший,
Неуже­ли и Ты побеж­дён?

Неуже­ли неоста­но­ви­мо
Вновь на Русь напол­за­ет орда?..
Тре­тий Рейх про­тив Тре­тье­го Рима –
А чет­вёр­тым не быть нико­гда!

Это тьма про­тив рус­ско­го све­та.
Это сва­сти­ка про­тив звез­ды.
Это вран про­тив соко­ла… Это
Заме­та­ют убий­цы сле­ды.

Это выздо­ров­ле­нье боль­но­го –
Волей Выш­не­го неис­тре­бим
Вос­ста­ёт из неве­рья было­го
Кума­чом обез­бо­жен­ный Рим.

белгородский кисель

« …Раз­ве може­те пере­сто­ять нас?.. Ибо име­ем мы 
пищу от зем­ли…»
«Повесть вре­мен­ных лет» о бел­го­род­ском кисе­ле

Гор­де­ли­вой походочкой-лодочкой,
Зата­ив за рес­ни­ца­ми грусть,
Мне навстре­чу плы­вут бел­го­ро­доч­ки,
В чьих бро­вях рас­кры­ля­ет­ся Русь.

Пра­во­слав­ная рус­ская вот­чи­на –
На губах и на серд­це ожог.
Бел­го­род­чи­на – реч­ка молоч­ная
Да кисель­ный кру­той бере­жок.

Здесь раз­бой­ные тро­пы нахо­же­ны…
Не зазор­но здесь – так твою мать! –
Заяв­лять­ся незванно-непрошенно
За семь вёрст кисе­ля похле­бать.

Шли сюда пече­не­ги и полов­цы,
Чтоб вку­сить бел­го­род­ский кисель…
Бел­го­род­ские доб­рые молод­цы
Про­во­жа­ли незва­ных отсель.

Про­во­жа­ли незваных-незнаемых,
Что без спро­су при­шли на постой.
Про­во­жа­ли в закат­ное заре­во
И булат­ным мечом, и сытой.

Поляница-душа Бел­го­род­чи­на!
Супо­ста­ту пока­зы­вай нрав.
Кре­пость рус­ской дер­жа­вы упро­чи­вай,
Бога­тыр­ской заста­вою встав.

 

*** 

Осер­чав­шая вью­га бра­нит­ся
В тес­но­те родо­вых кур­мы­шей…
Не впер­вой ей в каза­чьих ста­ни­цах
Выпро­ва­жи­вать приш­лых вза­шей.

Я не при­ш­лая, бабушка-вьюга!
Поче­му ж мне нисколь­ко не рад
Свои став­ни захлоп­нув­ший глу­хо
Орен­бург­ский угрю­мый фор­штадт?

Ну так что ж?.. И на этом спа­си­бо,
Родо­вой зве­ро­ва­тый кур­мыш.
Я такая ж, как ты, неулы­ба,
Да и ты-то хорош, пока спишь.

Непро­гля­дью род­ной, непро­бу­дью
Ты меня не жесточь, не морочь.
Без того посто­рон­ние люди
Истер­за­ли мне душень­ку вклочь.

Ты пой­ми, я смер­тель­но уста­ла
На раз­луч­ной чужой сто­роне
От радуш­ных улыбок-оскалов,
Что не тонут в бан­кет­ном вине.

…Месяц-серп кро­вя­нит­ся на небе,
И сугро­бы вста­ют на пути…
На Пикет­ную улоч­ку мне бы
По фур­шет­ным буль­ва­рам дой­ти!

вьюжная соната

Наив­ная моло­день­кая дуроч­ка,
Озяб­шая от без­утеш­ных слёз,
Бре­дёт по орен­бург­ским тихим улоч­кам,
Бредёт-бормочет стран­ное под нос.

Никем ещё ни разу не цело­ва­на
И ни в кого ещё не влюб­ле­на.
Ничем поку­да не разо­ча­ро­ва­на,
Ни разу не схо­див­шая с ума.

В шубейку-ветродуйку зяб­ко кута­ясь,
За вьюж­ною вуа­лью пря­ча взгляд,
Она бре­дёт, наив­ная и муд­рая –
Совсем как я так мно­го лет назад.

Она бре­дёт навстре­чу мне из про­шло­го,
Про­кла­ды­вая стёж­ки на сне­гу.
Вновь, как в бре­ду, посмот­рит: «Что хоро­ше­го?..»
И сно­ва я отве­тить не смо­гу.

Сей­час свер­нёт с Ураль­ской на Пикет­ную,
Оста­вив мне лишь стё­жек снеж­ных вязь…
В таинственное-странное-рассветное
Уйдёт, в сона­те вьюж­ной рас­тво­рясь.

Стиш­ка­ми, меж­ду стё­жек заплу­тав­ши­ми,
И тем, что у поэта жизнь горь­ка,
Сона­та­ми, соне­та­ми не став­ши­ми,
Она не оза­бо­че­на пока.

Она бре­дёт, поку­да безы­мян­ная…
Она не зна­ет, как она сла­ба!
Она в бре­ду бор­мо­чет что-то стран­ное –
Ещё не риф­ма, но уже – судь­ба.

И неко­му ска­зать наив­ной дуроч­ке,
Пока её меч­та­ния тихи,
Пока пустын­ны утрен­ние улоч­ки,
Что это – гени­аль­ные сти­хи!

 

*** 

На зем­лю сни­зо­шед с небес­ной выси,
Вла­чу века сквозь при­зрач­ный туман.
Мечу пред кем попа­ло скат­ный бисер
И под­ли­ваю воду в оке­ан.

А оке­ан не толь­ко мно­го­дум­ный,
Кос­мич­но выво­дя­щий свой напев…
Во гне­ве он порой быва­ет буй­ный
И на меня свой обра­ща­ет гнев.

Я б в небе­са вер­ну­лась, может стать­ся,
Как люди воз­вра­ща­ют­ся домой.
Увы, удав­ка­ми элек­тро­стан­ций
Стре­но­жен бег укро­ти­мый мой.

Но я дру­гой судь­бы себе не чаю.
Хоть путь зем­ной нелас­ков и тяжёл,
Но кровь моя небес­но голу­бая
Горит огня­ми горо­дов и сёл.

Она горит, прон­зая мрак упря­мо,
Познав и высо­ту, и глу­би­ну.
А я хра­ню затоп­лен­ные хра­мы,
Баю­каю пер­сид­скую княж­ну.

А я гор­жусь горою Девьей стат­ной
В пре­да­ни­ях, как буд­то наяву.
И голью, слов­но жем­чуг пере­кат­ной,
Что жигу­лёв­ской воль­ни­цей зову.

 

***

Ковар­ной волей фото­ма­сте­ра
Одна­жды и уже наве­ки
На кол­лек­тив­ном фото замер­ли
Дру­зья, завист­ни­ки, кол­ле­ги.

Мгно­ве­нья друж­но­го бод­ря­че­ства
Не выгля­дят на фото зыб­ки­ми…
А ведь чего толь­ко ни пря­чет­ся
За бело­зу­бы­ми улыб­ка­ми!

Тще­сла­вье, зависть, често­лю­бие…
А пуще про­чих – хуже неку­да! –
Изра­нен­ное само­лю­бие
Люб­ви, что неко­гда отверг­ну­та.

«Столь раз­ные, что вме­сте дела­ем?..» -
Неволь­но дума­ет­ся с ужа­сом.
Здесь даже рев­ность заста­ре­лая
Галант­но­стью при­кры­та дру­же­ской.

Но вновь, лучась улыб­кой тихою,
Со все­ми жду – вот птич­ка выпорх­нет
Из объ­ек­ти­ва юным соко­лом,
Рож­дён­ным толь­ко для высо­ко­го!

Не пото­му ль так страст­но хочет­ся
Остать­ся дуроч­кой наив­ною
И вновь свер­шать от оди­но­че­ства
Побег в то фото кол­лек­тив­ное,

Где средь при­твор­ства изощ­рён­но­го
Лишь ты один – вко­нец рас­те­рян! -
Сто­ишь с лицом при­го­во­рён­но­го
Ко мне, как к самой выс­шей мере.

 

*** 

Ты вза­хлёб с дру­ги­ми цело­вал­ся,
Слов­но был со мною незна­ком.
Но как был дурак, так и остал­ся
Ты в меня влюб­лён­ным дура­ком.

Ты уда­ры сол­неч­ные в серд­це
Вопло­щал в лири­че­ский угар.
Но с года­ми нику­да не дел­ся
От уда­ра лун­но­го пожар.

Щед­ро ты дарил цве­ты люби­мым –
Уж таков широ­кий твой раз­мах!..
Но мер­цал почти неуло­ви­мо
Лун­ный свет, осев­ший на цве­тах.

Поче­му же, как это ни стран­но,
Через столь­ко ока­ян­ных лет
Отре­шён­ный свет луны-дианы
Пере­си­лил сол­неч­ный при­вет?

 

*** 

«В сле­ду­ю­щий раз они попы­та­ют­ся взять нас изнут­ри…»
Мар­шал Г.К.Жуков, 1945 год

И вновь мы усто­им, когда мечи попря­тав,
Они впол­зут в наш дом, рядясь в дру­зей.
И ста­нут, опо­ив замор­ским ядом,
Морить ста­рух и раз­вра­щать детей.

Допу­стят наших дунек до Евро­пы –
Пусть пля­шут по бор­де­лям наги­шом.
И пере­обо­ру­ду­ют под «шопы»
И шко­лу, и завод, и кос­мо­дром…

Мы усто­им… Хотя и поне­во­ле
То вле­во нас, то впра­во зане­сёт.
Мы даже убе­дить себя поз­во­лим –
Мол, рынок нас не выдаст, Бог спа­сёт!

И будет сча­стье, слов­но локоть, близ­ко –
Мы по-американски зажи­вём.
Мы, может, даже выучим англий­ский
(Немецкий-то учить нам было в лом!).

Мар­ке­тинг, кил­лер, дилер, супер­вай­зер,
Про­мо­у­тер, бэби­си­тер, бэби-бум…
Мы дума­ли: из гря­зи – пря­мо в кня­зи.
А на повер­ку вый­дет — рус­ский бунт.

Сме­та­ю­щий содом­ские поро­ки
От гат­чин­ских болот и до Курил,
Бес­смыс­лен­ный, кро­ва­вый и жесто­кий –
Тот, о кото­ром Пуш­кин гово­рил.

 

*** 

Средь тём­ной ночи, сре­ди бела дня
(Мол­чи, мол­чи, не гово­ри ни сло­ва!)
Я знаю, сла­ва, ты най­дёшь меня,
Но всё же адрес сооб­щу поч­то­вый.

Хоть ты пока не очень-то спе­шишь
Меня под­верг­нуть голо­во­кру­же­нью…
Я знаю, сла­ва, ты меня про­стишь
За все мои былые пре­гре­ше­нья.

Про­стишь за то, что лишь тебя любя,
Я не была упря­мой до пре­де­ла.
За то, что в ожи­да­нии тебя
Я замуж пару раз схо­дить успе­ла.

Пусть вер­но­сти в тебе и ни на грош -
Не толь­ко рядо­вым, но – зна­ме­ни­тым.
Зато меня ты, как никто, пой­мёшь.
А, зна­чит, сла­ва, мы с тобою кви­ты.

Пусть я не раз про­дрог­ну на вет­ру,
Шеп­ча твоё един­ствен­ное имя…
Но я проснусь одна­жды поут­ру,
Согре­тая объ­я­тья­ми тво­и­ми.

 

***

Когда заря запо­лы­ха­ла ало
И волж­ский окро­ва­ви­ла при­бой,
Я выпла­кать­ся к Вол­ге при­бе­жа­ла
И дол­го при­чи­та­ла над водой.

Печа­ли, что копи­лись долго-долго,
Сле­за­ми и сло­ва­ми изли­ла.
Так дол­го я рыда­ла, что лишь Вол­га
Меня понять и выслу­шать мог­ла.

О том, что жизнь не ока­за­лась гла­дью,
И что любовь зем­ная так горь­ка
Рыда­ла я над волж­скою быст­ря­дью:
«При­ми обрат­но, матушка-река!..».

Пол­ноч­ных звёзд рас­се­ян­ный стек­ля­рус.
Зари вечер­ней сумрач­ный при­гас…
Но – плыл ко мне под­няв­ший алый парус
С проть-берега отча­лив­ший бар­кас.

 

*** 

Ты гово­рил мне пустые сло­ва,
Не отра­жав­шие суть:
«Вот и Нева!..» — Ну и Нева?
Это неваж­но ничуть!

И отра­жа­лись, как вещие сны,
В сумрач­ной нев­ской волне
Белые ночи, чёр­ные дни,
Мед­ный кумир на коне.

И про­во­жал поез­да на Моск­ву
Город, пле­няв­ший умы.
И неот­рыв­но смот­ре­ли в Неву
Неот­ра­зи­мые мы.

Толь­ко и надо – объ­я­тья раз­жать
Перед сви­да­ньем с Моск­вой…
…Город, при­вык­ший вра­гов отра­жать,
Не отра­зил нас с тобой.


Кан Диа­на Ели­се­ев­на – поэт, член Сою­за Писа­те­лей Рос­сии. Закон­чи­ла МГУ и ВЛК Мос­ков­ско­го Лит­ин­сти­ту­та. Автор книг: «Висо­кос­ная вес­на», «Под­дан­ная рус­ских захо­лу­стий», «Сог­ди­а­на», «Поку­да гово­рю я о люб­ви», «Обре­чён­ные на сла­ву». Лау­ре­ат мно­го­чис­лен­ных лите­ра­тур­ных пре­мий, в т.ч. Орен­бург­ской пре­мии им. В. Прав­ду­хи­на. (Гости­ный двор). Диа­на Кан роди­лась  в Узбе­ки­стане, в горо­де Тер­мез, с юно­сти мно­го лет жила в Орен­бур­ге, зани­ма­лась жур­на­ли­сти­кой, после жила в Москве. Сей­час живёт в Сама­ре, рабо­та­ет руко­во­ди­те­лем лите­ра­тур­но­го объ­еди­не­ния «Отчий дом»,  кото­ро­му недав­но при­сво­и­ли зва­ние «Народ­ный кол­лек­тив».

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *