Семён ЗЛОТНИКОВ: «Написать пьесу — кровавое дело»

 АНТОН ГОРЫНИН 

Вес­ной 2016-го года в Орен­бург­ском област­ном дра­ма­ти­че­ском теат­ре име­ни Мак­си­ма Горь­ко­го состо­я­лась пре­мье­ра лири­че­ской коме­дии «Вальс оди­но­ких». Пье­су о том, что есть любовь и на какие чуде­са она спо­соб­на, поста­вил её автор — зна­ме­ни­тый дра­ма­тург и режис­сёр Семён Злот­ни­ков. Это уже вто­рая в пол­ной мере автор­ская рабо­та Семё­на Иса­а­ко­ви­ча на орен­бург­ской сцене. Пер­вой его рабо­той в орен­бург­ской дра­ме стал спек­такль «При­шёл муж­чи­на к жен­щине» — одну из самых извест­ных сво­их пьес Семён Злот­ни­ков поста­вил здесь в 2012 году. Мы встре­ти­лись с извест­ным авто­ром и поста­нов­щи­ком нака­нуне пре­мье­ры «Валь­са оди­но­ких» и пого­во­ри­ли о новой поста­нов­ке, соче­та­нии про­фес­сий дра­ма­тур­га и режис­сё­ра, а так­же о музы­каль­но­сти сло­ва «Орен­бург».  

- Во вре­мя сво­е­го пер­во­го при­ез­да в Орен­бург вы назва­ли наш город теат­раль­ным. А что дела­ет город по-настоящему тако­вым? Ведь дело не толь­ко в коли­че­стве теат­ров…

- Опре­де­лён­ную атмо­сфе­ру в горо­де созда­ёт хоро­ший театр. Если бы Орен­бург­ский дра­ма­ти­че­ский был пло­хим теат­ром, сюда бы про­сто не ходи­ли. К тому же здесь ведёт­ся серьёз­ная рабо­та уже с малень­ки­ми зри­те­ля­ми, с детьми. Созда­ют­ся пре­крас­ные дет­ские спек­так­ли, таким обра­зом детям уже при­ви­ва­ет­ся вкус к теат­ру. Риф­кат Ваки­ло­вич (Риф­кат Исра­фи­лов – глав­ный режис­сёр Орен­бург­ско­го дра­ма­ти­че­ско­го теат­ра им. М. Горь­ко­го — прим. авт.) рас­ска­зы­вал мне, что это такая созна­тель­ная поли­ти­ка в теат­ре. И я вижу в вашем зале мно­го моло­дых лиц, что очень здо­ро­во. Ведь есть горо­да, где в мест­ный театр ходят одни ста­ри­ки, зна­е­те, такие божьи оду­ван­чи­ки, белые голов­ки. И сра­зу всё понят­но про театр, люди ходят туда про­сто по инер­ции, пото­му что в моло­до­сти ходи­ли. В вашем теат­ре посто­ян­но живая кровь. Театр дей­стви­тель­но вели­ко­леп­ный, как я ещё могу судить, я пере­смот­рел здесь все спек­так­ли, пока выби­рал арти­стов для сво­ей поста­нов­ки. Я уви­дел, как люди реа­ги­ру­ют на то, что про­ис­хо­дит на сцене. У них же тон­кие реак­ции, зна­чит, сюда при­хо­дят не про­сто зри­те­ли, а теат­ра­лы.

- Поче­му на этот раз для поста­нов­ки из все­го ваше­го бога­то­го дра­ма­тур­ги­че­ско­го насле­дия была выбра­на имен­но пье­са «Вальс оди­но­ких»? Это было ваше пред­ло­же­ние или худо­же­ствен­но­го руко­во­ди­те­ля?

- Это было моё пред­ло­же­ние. Во-первых, я очень люб­лю эту пье­су, очень, пото­му что в ряду моих пьес она какая-то необыч­ная. Я пред­ла­гал Риф­ка­ту Ваки­ло­ви­чу поста­вить её ещё несколь­ко лет назад, но, види­мо, тогда не было под­хо­дя­щей ситу­а­ции, а сей­час при­шло вре­мя… Риф­кат Ваки­ло­вич рас­ска­зал мне, что три­жды про­чёл эту пье­су, и все три раза с инте­ре­сом. А он такой чело­век, что нико­гда не согла­сит­ся на то, что ему само­му не инте­рес­но. Мы с ним пре­крас­но отно­сим­ся друг к дру­гу, позна­ко­ми­лись в Одес­се на теат­раль­ном фести­ва­ле. Перед тем, как я поста­вил здесь свою первую пье­су, мы мно­го обща­лись, выяс­ня­ли наши, так ска­жем, теат­раль­ные пози­ции. Выяс­ни­лось, что у нас один угол зре­ния на теат­раль­ное искус­ство. Меня при­гла­ша­ют во мно­гие теат­ры, но я не все­гда согла­ша­юсь. А Орен­бург­ский дра­ма­ти­че­ский театр — то место, кото­рое мне по-настоящему доро­го. Во-первых, нашёл здесь сво­их арти­стов, и, кста­ти, прин­ци­пи­аль­но обо­их арти­стов со спек­так­ля «При­шёл муж­чи­на к жен­щине» взял в новую рабо­ту, ведь мы уже нашли общий язык. Но в «Валь­се оди­но­ких» доба­ви­лись ещё актё­ры: в этой пье­се три пер­со­на­жа, несколь­ко испол­ни­тель­ских соста­вов. У меня есть раз­ные пье­сы и более насе­лён­ные пер­со­на­жа­ми, и с более кру­тым соци­аль­ным посы­лом, но мне кажет­ся, сей­час такое вре­мя, когда нуж­на какая-то про­стая чело­ве­че­ская исто­рия, рас­сказ о лич­ных вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях людей. А «Вальс оди­но­ких» — это пье­са не про то, что люди гово­рят, а про то, что люди дума­ют и чув­ству­ют. Это пье­са откры­тых чувств, ведь сего­дня чело­век как бы спря­тан в сво­ей скор­лу­пе. Век инфор­ма­ции такой быст­рый, мало вре­ме­ни, ниче­го не успе­ва­ем, неко­гда оста­но­вить­ся, огля­нуть­ся, уви­деть гла­за ближ­не­го. А в этой пье­се люди не стес­ня­ют­ся гово­рить о том, что у них болит. Вот это очень важ­но, я на этом спе­ци­аль­но фик­си­рую арти­стов.

- Когда я читал пье­су, мне пока­за­лось, что меж­ду геро­я­ми, кото­рые раз­го­ва­ри­ва­ют на раз­ных язы­ках, в опре­де­лён­ные момен­ты этот язы­ко­вой барьер про­па­да­ет…

- Да, совер­шен­но вер­но, когда у людей есть насто­я­щие чув­ства, барье­ры исче­за­ют. То, что люди, раз­го­ва­ри­ва­ю­щие на раз­ных язы­ках, вдруг начи­на­ют пони­мать друг дру­га — это, конеч­но, такая мета­фо­ра, в реаль­ной жиз­ни это невоз­мож­но.

- Если в кине­ма­то­гра­фе такое явле­ние, как автор и режис­сёр в одном лице, встре­ча­ет­ся доволь­но часто, то в теат­ре это доволь­но ред­кое явле­ние. Инте­рес­но, быва­ют ли какие-то серьёз­ные кон­флик­ты у дра­ма­тур­га Злот­ни­ко­ва со Злотниковым-режиссёром?

- Я всё вре­мя шучу с арти­ста­ми во вре­мя репе­ти­ций, гово­рю: «Мину­точ­ку, сей­час я посо­ве­ту­юсь с дра­ма­тур­гом». Нет, у меня не быва­ет кон­флик­тов с самим с собой, но я став­лю своё виде­ние пье­сы, свои ощу­ще­ния. Режис­сёр и дра­ма­тург — это, конеч­но, очень раз­ные про­фес­сии. И когда я став­лю свою пье­су на сцене, я ино­гда даже иду попе­рёк авто­ра, не попе­рёк тек­ста, а попе­рёк каких-то идей. Напри­мер, «Вальс оди­но­ких» я став­лю в тре­тий раз, и всё это не толь­ко раз­ные арти­сты, но и раз­ные деко­ра­ции, раз­ная музы­ка. Со вре­ме­нем воз­ни­ка­ет новое отно­ше­ние к пье­се.

- Всё-таки вам инте­рес­нее рабо­тать с тек­стом или с людь­ми?

- Конеч­но, с людь­ми! Кото­рые в тек­сте. Я режис­су­ре мно­го учил­ся, у меня нет ника­ких пре­пят­ствий в рабо­те с арти­ста­ми, с худож­ни­ком, ком­по­зи­то­ром. Здесь раз­ни­ца в том, что писа­тель пишет первую реаль­ность, а даль­ше идёт режис­сёр­ская интер­пре­та­ция. Режис­сёр не пишет реаль­ность, он рабо­та­ет уже с моим тек­стом. И если я в каче­стве режис­сё­ра буду отно­сит­ся к пье­се так же, как дра­ма­тург, тогда я буду про­сто ста­вить сло­ва.

- Вы хоте­ли бы поста­вить не свою пье­су?

- Нет. Пони­ма­е­те, ведь в чем пре­лесть соче­та­ния про­фес­сий дра­ма­тур­га и режис­сё­ра… Как автор, я могу напи­сать пье­су и закрыть для себя эту исто­рию. А для меня как для режис­сё­ра исто­рия про­дол­жа­ет­ся.

- Сего­дня есть такое весь­ма рас­про­стра­нён­ное мне­ние, что всё уже напи­са­но и сей­час вре­мя ком­пи­ля­ций из того, что уже было. Вы тоже так счи­та­е­те?

- Вы зна­е­те, даже если я на один и тот же сюжет буду писать пье­су с раз­ны­ми пер­со­на­жа­ми — это будут раз­ные пье­сы. Чело­век — сам по себе носи­тель сюже­та, и в рабо­те над пье­сой я иду от пер­со­на­жа, от чело­ве­ка. Сла­ва Богу, лите­ра­ту­ра нико­гда не исчер­па­ет себя, если конеч­но, автор рабо­та­ет по живо­му. В общем, как пока­зы­ва­ет прак­ти­ка, не всё ещё напи­са­но. Мир чувств, мир под­лин­ных чело­ве­че­ских отно­ше­ний не ста­ре­ет. Пье­се «При­шёл муж­чи­на к жен­щине» в сле­ду­ю­щем году будет сорок лет, а люди до сих пор под­хо­дят и гово­рят: «Ну, вы как буд­то сего­дня это напи­са­ли».

- Вы смот­ре­ли орен­бург­ский спек­такль «При­шёл муж­чи­на к жен­щине» в нынеш­ний свой при­езд?

- Два раза смот­рел. При­ят­но, что спек­такль про­шёл боль­ше шести­де­ся­ти раз и про­дол­жа­ет соби­рать аншла­ги. Эту пье­су до сих пор ста­вит мно­го теат­ров по Рос­сии, даже боль­ше, чем рань­ше. Сам удив­ля­юсь, но, види­мо, есть в ней что-то такое цеп­ля­ю­щее.

- Когда вы закан­чи­ва­е­те оче­ред­ную пье­су, у вас есть какое-то пони­ма­ние, пред­чув­ствие, как сей­час гово­рят, выстре­лит или не выстре­лит?

- У Льва Нико­ла­е­ви­ча Тол­сто­го было такое выра­же­ние: «энер­гия заблуж­де­ний». Так вот, если нет этой энер­гии, то вооб­ще бес­по­лез­но садить­ся за какую-либо рабо­ту. Когда я руко­во­дил все­со­юз­ны­ми семи­на­ра­ми дра­ма­тур­гов, рабо­тал с моло­ды­ми авто­ра­ми, гово­рил им: «Если писа­тель садит­ся за стол с мыс­лью, что он напи­шет про­из­ве­де­ние и мир изме­нит­ся, ниче­го напи­сать он не смо­жет». Мно­гие тогда смот­ре­ли на меня, как на сума­сшед­ше­го, но я как раз гово­рил об энер­гии заблуж­де­ний, кото­рая даёт тебе силу что-то сде­лать. Напи­сать пье­су — дело очень тяжё­лое, кро­ва­вое дело, для меня во вся­ком слу­чае. А потом пони­ма­ешь, что ты сво­им сочи­не­ни­ем ниче­го не спа­сёшь. Но вот этот само­об­ман, что ты сво­ей дея­тель­но­стью изме­нишь мир, он, види­мо, необ­хо­дим авто­ру. Это то, что даёт силы.

- Сле­ди­те ли вы сей­час за совре­мен­ной дра­ма­тур­ги­ей?

- Мало, я и сам уже десять лет не писал пьес. Напи­сал два рома­на, оба вышли недав­но в изда­тель­стве «Экс­мо». В бли­жай­шее вре­мя вый­дет тре­тий. Мне инте­рес­но было попро­бо­вать себя в дру­гом жан­ре. А сей­час вот пишу сра­зу две пье­сы.

- Мож­но ли сей­час гово­рить об этих пье­сах, о чём они?

- Об одной пье­се могу рас­ска­зать, в ней будут вза­и­мо­от­но­ше­ния отца и сына. Идея воз­ник­ла после недав­не­го кру­ше­ния рей­са А321 в Егип­те. По сюже­ту пье­сы в авиа­ка­та­стро­фе поги­ба­ет мать, её муж и сын оста­ют­ся одни, како­во им теперь после слу­чив­ше­го­ся без жены и мате­ри? Я вооб­ще очень боль­но вос­при­ни­маю такие вещи, когда поги­ба­ет сра­зу под три­ста чело­век, пред­став­ля­ешь, ста­вишь себя на место, не дай Бог кто-то из тво­их близ­ких попа­дёт в такую исто­рию. И вот в резуль­та­те этих пере­жи­ва­ний родил­ся замы­сел. Мы вооб­ще настоль­ко уже при­вык­ли к этим ката­стро­фам, очерст­ве­ли. Когда коли­че­ство беды вокруг зашка­ли­ва­ет, конеч­но, дол­жен сра­ба­ты­вать инстинкт само­со­хра­не­ния. Про­сто невы­но­си­мо пере­жи­вать всё под­ряд. Но и про­пус­кать это невоз­мож­но, ина­че чело­век в ско­ти­ну пре­вра­ща­ет­ся тогда, в пустую бол­ван­ку какую-то. Хочет­ся, что­бы люди пом­ни­ли о том, что чело­ве­че­ская жизнь чего-то сто­ит. А лите­ра­ту­ра воз­вра­ща­ет нас к каж­до­му отдель­но­му живо­му чело­ве­ку.

- В пье­се «Вальс оди­но­ких» есть такой момент: один из геро­ев, убеж­дая дру­го­го остать­ся жить за гра­ни­цей, гово­рит, что тот живёт «под Орен­бур­гом в избуш­ке на курьих нож­ках». Поче­му имен­но Орен­бур­жье фигу­ри­ру­ет? Вряд ли во вре­мя рабо­ты над пье­сой вы зна­ли, что буде­те ста­вить её в Орен­бур­ге.

- (Сме­ёт­ся). Не знал, види­мо, как-то инту­и­тив­но полу­чи­лось. Орен­бург вос­при­ни­ма­ет­ся как что-то далё­кое, зага­доч­ное. К тому же я репли­ки строю как музы­каль­ные фра­зы — Орен­бург зву­чит очень музы­каль­но.

Бесе­до­вал Антон Горы­нин

Об авто­ре:

ГОРЫНИН Антон Вале­рье­вич родил­ся в Орен­бур­ге в 1986 году. Окон­чил фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та, спе­ци­аль­ность «Куль­ту­ро­ло­гия». Рабо­та­ет кор­ре­спон­ден­том инфор­ма­ци­он­но­го агент­ства «Оре­н­Ин­форм». Автор дра­ма­тур­ги­че­ских и про­за­и­че­ских про­из­ве­де­ний. Пье­сы «LOVEуш­ка» и «Зав­тра» вошли в лонг-листы Меж­ду­на­род­но­го дра­ма­тур­ги­че­ско­го кон­кур­са «Евра­зия», пье­сы «Вся прав­да о Рите» и «На луне» – в шорт-лист кон­кур­са «Вре­мя дра­мы, вес­на – 2016».
Побе­ди­тель област­но­го лите­ра­тур­но­го кон­кур­са «Орен­бург­ский край – XXI век» 2015 года в номи­на­ции «Новые име­на».


Семен Иса­а­ко­вич ЗЛОТНИКОВ родил­ся 18 сен­тяб­ря 1945 года в Самар­кан­де. Окон­чил Таш­кент­ский уни­вер­си­тет, отде­ле­ние рус­ской фило­ло­гии. Рабо­тал спор­тив­ным жур­на­ли­стом, писал сти­хи и про­зу, с 1969 года печа­тал­ся в таш­кент­ских газе­тах и лите­ра­тур­ном жур­на­ле «Звез­да Восто­ка». С 1972 по 1984 гг. жил и рабо­тал в Ленин­гра­де, с 1984 г. в Москве. Впер­вые пье­сы Семе­на Злот­ни­ко­ва были постав­ле­ны в 1977 году в ленин­град­ском теат­ре Коме­дии («Мужья Анто­ни­ны» и «Все будет хоро­шо»), а начи­ная с 1978 года широ­ко ста­вят­ся в Москве (театр на Таган­ке, «Совре­мен­ник», «Эрми­таж», дра­ма­ти­че­ский театр им. А. С. Пуш­ки­на, Шко­ла совре­мен­ной пье­сы, Новый дра­ма­ти­че­ский театр, Око­ло дома Ста­ни­слав­ско­го, театр «Шалом»), в Санкт-Петербурге, в десят­ках теат­ров Рос­сии, Укра­и­ны, Казах­ста­на, Бело­рус­сии, Лит­вы, Лат­вии, Эсто­нии. Пье­сы Семе­на Злот­ни­ко­ва пере­ве­де­ны на 15 язы­ков, постав­ле­ны в Поль­ше, Гер­ма­нии, Фран­ции, Фин­лян­дии, Нор­ве­гии, Дании, Швей­ца­рии, Япо­нии, Изра­и­ле, Бол­га­рии, Австрии, США, Австра­лии. В насто­я­щее вре­мя живёт и рабо­та­ет в Изра­и­ле. Осно­вал в Иеру­са­ли­ме свой театр «Ков­чег», где в основ­ном игра­ют­ся пье­сы само­го Семё­на Злот­ни­ко­ва. 

 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.