Большое оренбургское «БЫ» – 2

 ВЯЧЕСЛАВ МОИСЕЕВ 

 

Параллельные миры нашей истории

Уче­ные теперь уже гово­рят вслух, не боясь очу­тить­ся в доме отды­ха чок­ну­тых про­фес­со­ров, что парал­лель­ные миры, о кото­рых писатели-фантасты целый век жуж­жат нам в уши, ока­зы­ва­ет­ся, и вправ­ду суще­ству­ют. Напри­мер, иде­те вы по весен­ней сол­неч­ной ули­це в мага­зин, а вам зво­нит друг или подру­га: давай, гово­рит, встре­тим­ся, кофей­ку попьем. И вы сво­ра­чи­ва­е­те в сто­ро­ну кофей­ни. А дру­гой вы, кото­ро­му не позво­ни­ли, идет себе даль­ше в мага­зин. Так, мол, и рож­да­ют­ся парал­лель­ные миры. Чего уж про­ще! Давай­те загля­нем в неко­то­рые из парал­лель­ных миров, обра­зо­вав­ших­ся таким мака­ром в Орен­бур­ге в XVIII веке.

 Берды? А-а, это рядом с парком «Салют, Победа!»

В 1736 году началь­ник Орен­бург­ской экс­пе­ди­ции Иван Кири­лов раз­ре­шил каза­чье­му стар­шине Сте­па­ну Шац­ко­му из Яиц­ко­го город­ка (теперь это Уральск) «посе­лить­ся со ста­ни­цею при Яик реке, по Орен­бург­ской доро­ге и име­но­вать Берд­ским город­ком, поне­же близ­ко реч­ки, впа­да­ю­щей с бухар­ской сто­ро­ны, назы­ва­е­мыя Бер­ды, и быть ему ста­нич­ным ата­ма­ном, а к себе в стар­ши­ну и в каза­ки 200 чело­век набрать».

Бук­ву «ё» на тот момент Нико­лай Михай­ло­вич Карам­зин еще не то что не ввел в обо­рот, а до его соб­ствен­но­го рож­де­ния в селе Михай­лов­ка (ныне Бузу­лук­ско­го рай­о­на Орен­бург­ской обла­сти) оста­ва­лась еще чет­верть века, и пото­му ника­ких Бёрд не было и быть не мог­ло. А были исклю­чи­тель­но Бер­ды – через бук­ву «е».

Бер­ды. Дом, в кото­ром с 4 нояб­ря 1773 по 23 мар­та 1974 года нахо­ди­лась став­ка Пуга­че­ва. Рису­нок О. Коз­лов­ской

Берд­ская кре­пост­ца рас­по­ло­жи­лась тогда в гра­ни­цах, очер­чен­ных нынеш­ни­ми ули­ца­ми Мак­си­ма Горь­ко­го и Бур­зян­це­ва, пере­ул­ка­ми Фаб­рич­ным и Дис­пан­сер­ным. Назва­ние ей дала впа­да­ю­щая в Урал кило­мет­ров на 20 восточ­нее Орен­бур­га реч­ка Бер­да, теперь она зовет­ся Бер­дян­кой. А её имя, в свою оче­редь, про­ис­хо­дит от баш­кир­ско­го сло­ва «бэр­де», то есть хари­ус. «Да отку­да бы в нашей степ­ной речуш­ке взять­ся хари­усам?! – спро­си­те вы. – Ведь рыба сия нигде, кро­ме рек с чистой и холод­ной водой, оби­тать не любит». Вер­но. И это зна­чит толь­ко одно: два с поло­ви­ной века назад Бер­дян­ка такой и была – чистой да холод­ной. Хотя теперь пове­рить в это, конеч­но, труд­но…

Про­шло восемь лет. В 1742 году в Бер­дах насчи­ты­ва­лось уже 132 избы и десять зем­ля­нок. А в 1743-м новый коман­дир Орен­бург­ской экс­пе­ди­ции Иван Неплю­ев решил, как вы, конеч­но, помни­те, осно­вать Орен­бург тре­тий. При­чем не где-нибудь, а имен­но на месте Берд­ской кре­пост­цы в том чис­ле. И с нача­лом стро­и­тель­ства Орен­бур­га веле­но было бер­дин­цев подви­нуть на север верст этак на семь. Там, на бере­гу Сак­ма­ры, Берды-Бёрды поныне и пре­бы­ва­ют.

 

* * *

Но мы-то с вами реши­ли загля­нуть в парал­лель­ный мир. А в нем жите­ли Берд упер­лись и реше­нию Неплю­е­ва не под­чи­ни­лись. А что Неплю­ев? Да плю­нул и оста­вил их как они есть – за кре­пост­ным валом. Там Бер­ды в парал­лель­ном Орен­бур­ге и пре­бы­ва­ют – в исто­ри­че­ском цен­тре непо­да­ле­ку от пар­ка «Салют, Побе­да!». И жите­лей имен­но это­го рай­о­на зовут бер­дин­ца­ми или попро­сту бер­дя­ша­ми. И на вопрос при­ез­жих, где у вас Бер­ды, мы с вами – парал­лель­ные – отве­ча­ем: «А-а, это воз­ле пар­ка «Салют, Побе­да!».

Россия могла БЫ лишиться баснописца Крылова

Ива­ну Андре­еви­чу Кры­ло­ву, наше­му вели­ко­му бас­но­пис­цу, в 1773 году, во вре­мя нача­ла оса­ды Орен­бур­га, было восемь лет. Его отец капи­тан Андрей Про­хо­ро­вич Кры­лов был чело­ве­ком небо­га­тым, офи­цер­ский чин полу­чил после три­на­дца­ти лет служ­бы про­стым сол­да­том. А в Орен­бург­скую губер­нию отпра­вил­ся пото­му, что здесь офи­це­рам дава­ли зем­лю.

Когда же нача­лось Пуга­чёв­ское вос­ста­ние, капи­тан Кры­лов был заме­сти­те­лем комен­дан­та кре­по­сти Яиц­ко­го город­ка (Ураль­ска) и, конеч­но, как любой забот­ли­вый муж и отец, решил отпра­вить жену Марию Алек­се­ев­ну с сыном Ванеч­кой в более укреп­лён­ный Орен­бург. По доро­ге нале­те­ли на Кры­ло­вых совсем не мир­ные каза­ки, и мама спря­та­ла Ваню подаль­ше от их глаз – в боль­шую гли­ня­ную кор­ча­гу… Добра­лись, сла­ва богу, до Орен­бур­га бла­го­по­луч­но.

Захватить-то Яиц­кий горо­док пуга­чев­цы захва­ти­ли, но взять город­скую кре­пость с Михайло-Архангельской цер­ко­вью в ней у них так и не вышло. Посколь­ку и сам комен­дант кре­по­сти под­пол­ков­ник Иван Симо­нов, и его заме­сти­тель капи­тан Андрей Кры­лов отлич­но пони­ма­ли, какая участь их ждёт, коли попа­дут они в руки пуга­чёв­цев: одних офи­це­ров про­сто веша­ли, а с иных и кожу с живых сни­ма­ли… Вот и бились защит­ни­ки кре­по­сти изо всех сил. Но, навер­ное, ещё и пото­му не сда­вал­ся капи­тан Кры­лов, что знал: чем боль­ше сил мятеж­ни­ков оста­нет­ся в Яиц­ком город­ке, тем мень­ше их будет под сте­на­ми Орен­бур­га. Толь­ко так он мог помочь сво­ей семье.

Пуга­чёв пре­бы­вал в яро­сти от того, что несчаст­ную кре­пост­цу никак не уда­ёт­ся захва­тить. Он уже и сва­дьбу сыг­рал в Яиц­ком город­ке с сем­на­дца­ти­лет­ней казач­кой Усти­ньей Куз­не­цо­вой, а Симо­нов и Кры­лов со сво­им гар­ни­зо­ном тут же, под боком у него, всё бьют­ся и не сда­ют­ся! Пото­му и велел вне­сти мать и сына Кры­ло­вых в осо­бый спи­сок дво­рян, офи­це­ров и их семей – где кого пове­сить после взя­тия Орен­бур­га.

В оса­жден­ном Орен­бур­ге, конеч­но, жилось голод­но, осо­бен­но зимой. Ели горо­жане все, что мож­но было есть – гни­лые ово­щи, пожух­лую тра­ву, кошек и крыс… Но в нача­ле апре­ля (по ново­му сти­лю) несколь­ко пехот­ных и кава­ле­рий­ских пол­ков под коман­до­ва­ни­ем гене­ра­ла Биби­ко­ва отбро­си­ли мятеж­ни­ков и сня­ли оса­ду…

Порт­рет Ива­на Андре­еви­ча Кры­ло­ва. Худож­ник Карл Брюл­лов

А потом мама Ива­на Андре­еви­ча, даром, что сама была негра­мот­ной казач­кой, выучи­ла, выве­ла в люди, и он стал извест­ным, даже бога­тым чело­ве­ком. И очень мно­го ел. За один раз мог съесть трид­цать бли­нов с икрой! После зва­ных обе­дов у импе­ра­то­ра ехал в ресто­ра­цию и обе­дал там сно­ва, а вече­ром как сле­ду­ет ужи­нал дома. Види­мо, так он вос­пол­нял голод­ные пол­го­да в оса­ждён­ном Орен­бур­ге.

 

* * *

В парал­лель­ном же мире пуга­чев­цы ворва­лись в Орен­бург 24 янва­ря 1774 года, когда про­бив­ший­ся нака­нуне к защит­ни­кам горо­да бри­га­дир Корф пред­при­нял неудач­ную вылаз­ку за кре­пост­ной вал. Несколь­ко часов его 3 тыся­чи сол­дат бились с 25 тыся­ча­ми пуга­чев­цев, но не усто­я­ли и побе­жа­ли назад, в кре­пость. Вме­сте с ними в откры­тые воро­та успе­ли вой­ти вос­став­шие…

О судь­бе нико­му не извест­но­го маль­чи­ка Вани Кры­ло­ва и его мамы их отец и муж капи­тан Андрей Кры­лов так нико­гда ниче­го и не узнал. Он был смер­тель­но ранен спу­стя неде­лю оскол­ком ядра, выпу­щен­но­го из пуш­ки – одной из два­дца­ти, захва­чен­ных Пуга­че­вым во вре­мя взя­тия Орен­бур­га.

Пугачева убил свой же «енарал». Тут-то бунт и закончился

Март 1774-го. Оса­да Орен­бур­га пуга­чев­ца­ми длит­ся уже пол­го­да. Не мень­ше, чем взя­тие Яиц­ко­го город­ка. Пер­вые оглу­ши­тель­ные успе­хи «царя-батюшки Пет­ра тре­тье­го» теп­лой орен­бург­ской осе­нью сме­лись зим­ним бер­дин­ским сиде­ни­ем и неспо­соб­но­стью занять два хоро­шо укреп­лен­ных горо­да. Вос­став­шие начи­на­ют по зако­нам воен­но­го вре­ме­ни «рек­ви­зи­ро­вать» все им необ­хо­ди­мое у мест­но­го насе­ле­ния, ради защи­ты прав кото­ро­го вро­де бы и под­ня­ли бунт.

Дио­ра­ма «Оса­да Орен­бур­га Пуга­чё­вым». Музей горо­да Орен­бур­га

Яиц­ко­му каза­ку, атаману-«енаралу» Дмит­рию Лысо­ву в мар­те 1774 года было аж 34 года. Вер­нул­ся это он в Бер­ду по ран­не­му мар­тов­ско­му насту после оче­ред­но­го про­валь­но­го при­сту­па Михайло-Архангельского собо­ра в Яиц­ком город­ке, где засел гар­ни­зон пра­ви­тель­ствен­ных войск во гла­ве с под­пол­ков­ни­ком Симо­но­вым и его заме­сти­те­лем капи­та­ном Кры­ло­вым. Но не застал Лысов «Петра-ампиратора» в Бер­де – тот отча­лил в Сеи­то­воу сло­бо­ду (ныне это Татар­ская Кар­га­ла). С устат­ку ата­ман выпил, пло­хо заку­сил и помчал­ся в Сеи­то­ву. Там доло­жил­ся «Пет­ру Федо­ро­ви­чу» об оче­ред­ной неуда­че. Сно­ва вме­сте выпи­ли, погу­та­ри­ли. Сел «Петр Федо­ро­вич» в сани и поехал в свою став­ку – в Бер­ды.

А Пуга­чёв, сто­ит ска­зать, надысь при­ни­мал в бер­дин­ской Золо­той избе кре­стьян окрест­ных дере­вень с жало­ба­ми на Лысо­ва: дескать, гра­бит ата­ман со сво­и­ми каза­ка­ми нещад­но, отби­ра­ет про­ви­янт и одежонку-шабола «бещис­ла»! Ну и, понят­ное дело, царь-батюшка, сидя в саноч­ках, воз­дел перст и велел Лысо­ву бес­чин­ства пре­кра­тить. А то, мол, каз­ню!

Порт­рет Пуга­чё­ва, напи­сан­ный с нату­ры мас­ля­ны­ми крас­ка­ми. Над­пись под кар­ти­ной гла­сит: «Под­лин­ное изоб­ра­же­ние бун­тов­щи­ка и обман­щи­ка Емель­ки Пуга­чё­ва». Худож­ник неиз­ве­стен

 

- Чиво? – спро­сил ата­ман, све­сив­шись с коня. – А ты сам-то кто таков? Да ты казак бег­лой Емель­ка Пуга­чев! Ты меня на три года млад­ше, а еще тут рас­пря­га­ис­ся! Нишкни, вошь!

И воткнул Лысов Пуга­чё­ву в бок пику вострую на поч­ве вне­зап­но воз­ник­ших непри­яз­нен­ных отно­ше­ний, и про­бо­дел бы, и вовсе убил бы вождя вос­ста­ния за пра­вое дело! Да знал «ампи­ра­тор», с кем пить ему при­хо­дит­ся, а пото­му под тулуп­чик коль­чуж­ку подо­дел. Подо­спев­ший грамотей-секретарь, истин­ный автор пуга­чев­ских ука­зов Иван Почи­та­лин отбил новый удар «ена­ра­ла» и спих­нул его с коня. Пере­брав­ше­го Лысо­ва скру­ти­ли. Пожи­лой, 38-летний член «воен­ной кол­ле­гии» пуга­чев­цев Мак­сим Шига­ев пал пред «царем» на коле­ни и умо­лял поми­ло­вать ста­ро­го сво­е­го дру­га. Но нет – Дмит­рия Лысо­ва повесили-таки в Берд­ской сло­бо­де.

 

* * *

В парал­лель­ном же орен­бург­ском мире Лысов-таки при­кон­чил Пуга­че­ва. Лишив­шись гла­ва­ря, един­ствен­но­го из всей код­лы обла­дав­ше­го изво­рот­ли­вым умом, неко­то­ры­ми задат­ка­ми пол­ко­вод­ца и, глав­ное, арти­сти­че­ски­ми спо­соб­но­стя­ми, рас­те­ряв­ши­е­ся с похме­лья казач­ки ушли из-под стен Орен­бур­га и Ураль­ска. Пони­мая, что на под­хо­де регу­ляр­ные пра­ви­тель­ствен­ные вой­ска, и воз­мез­дие неиз­беж­но, они рва­ну­ли на юг – на Узе­ня, то есть в меж­ду­ре­чье Вол­ги и Яика. Где, соб­ствен­но, и скры­вал­ся до того, как под­нял бунт, «извест­ный госу­дар­ствен­ный вор, изверг, зло­дей и само­зва­нец Емель­ка Пуга­чев». Таким было его офи­ци­аль­ное про­зва­ние в Рос­сий­ской Импе­рии.

«Под­пись» негра­мот­но­го Пуга­чё­ва и его печать

Когда же к маю зем­ля про­сох­ла, основ­ные силы вос­став­ших про­рва­лись через Тер­скую погра­нич­ную линию (а там сто­я­ли по пре­иму­ще­ству свои же быв­шие яиц­кие казач­ки, пото­му они и не осо­бо задер­жи­ва­ли бег­ле­цов) и ушли через Дер­бент­ские воро­та в Пер­сию.

До сих пор потом­ки яиц­ких повстан­цев, граж­дане Ира­на, поют зауныв­ные пес­ни в сво­их саман­ных куре­нях с плос­ки­ми ази­ят­ски­ми кры­ша­ми, тоскуя о поте­рян­ной родине.

А река Яик в парал­лель­ном мире так Яиком и оста­лась. Не пере­име­но­ва­ла ее импе­ра­три­ца Ека­те­ри­на в Урал, дабы сте­реть память о кро­ва­вом бун­те. «Чем ше река-то фино­фа­та?» — поду­ма­ла – и оста­ви­ла Яик как он есть.

Яиц­кие каза­ки. Кар­ти­на нача­ла XIX века


Вячеслав Моисеев

МОИСЕЕВ Вяче­слав Ген­на­дье­вич родил­ся в 1962 году в Орен­бур­ге, окон­чил факуль­тет ино­стран­ных язы­ков Орен­бург­ско­го пед­ин­сти­ту­та, слу­жил в армии, рабо­тал замре­дак­то­ра газе­ты «Новое поко­ле­ние», пресс-секретарем губер­на­то­ра, глав­ным редак­то­ром газе­ты «Орен­бур­жье», инфор­ма­ци­он­но­го агент­ства «Апри­о­ри», газет «Орен­бург­ский курьер», «Орен­бург­ская неде­ля». 
Пишет сти­хи и рас­ска­зы, пуб­ли­ко­вал­ся в орен­бург­ской и мос­ков­ской пери­о­ди­ке, в аль­ма­на­хе «Баш­ня», в жур­на­ле «Урал». Выпу­стил сбор­ни­ки сти­хов и пере­во­дов – «Пред­лог» (1998) и «Тро­пы сво­бо­ды» (2002). Член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей. Заме­сти­тель пред­се­да­те­ля Орен­бург­ско­го реги­о­наль­но­го отде­ле­ния СРП.
Для писем: 460058, Орен­бург, ул.Чкалова, 25, кв. 188.
Теле­фон: (3532) 777–276, 55–41–99.
Е-mail: wgmoses@mail.ru

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.