Тризна по елке

 ЕЛЕНА СУРИНА 

* * *
Та девоч­ка, что пла­ка­ла дав­но
над сказ­кою изысканно-жестокой
уайль­дов­ской
и бега­ла в кино
с маль­чиш­кой,
забы­вая про уро­ки,
а по ночам,
себя от всех тая,
бро­са­ла строч­ки в мятую тет­рад­ку,
люби­ла дождь,
вес­ну
и шоко­лад­ки, -
не я.

* * *
Пер­вый снег – неле­пи­ца,
Не лежит, не лепит­ся,
Кисея – в мороз,
В пусто­те – вопрос…
Но ему ответ –
Чей-то – пер­вый! – след.

* * *
Ночь сгу­сти­лась за окном,
Ночь упер­лась рогом в дом.
Дом, как воин на посту,
Не пус­ка­ет тем­но­ту.

Дом отва­жен, зол и груб:
Слов­но в тело – вол­чий зуб,
Слов­но в паш­ню – корень пня,
В ночь вон­за­ет три огня.

Сле­ва – горь­ко и одна
Пла­чет быв­шая жена,
Ждет постель, но не с кем лечь, –
Не суме­ла убе­речь.

Спра­ва – бое­вой ста­рик
К теле­ви­зо­ру при­ник,
Жад­но пьет чужую быль,
рядом – рюм­ка и костыль.

На послед­нем эта­же
Стих завис на вира­же,
На него изво­дит свет
Спе­лой лам­поч­ки поэт.

Голод бело­го лист­ка,
Злая жен­ская тос­ка,
Пуль­са стар­че­ско­го нить
Ночь суме­ют побе­дить.

Утром, чистым как сле­за,
Раны ночь уйдет лизать,
Дом, как был, – непо­бе­дим,
Вста­нет в ули­цу к дру­гим.

* * *
Город такой род­ной,
Что, при­хо­дя на погост,
я – абсо­лют­но свой, –
Род­ствен­ник, а не гость.
Толь­ко кого здесь нет:
Бабуш­ка, папин брат,
Пра­дед. Вот толь­ко дед
Выпал из тех оград,
Нет его средь имен,
Ведь неиз­вест­но род­ным,
Где он  лежит со вре­мен
побе­до­нос­ной вой­ны.

* * *
Закры­ва­ет листо­пад рей­сы
На про­щаль­ной золо­той ноте,
Зав­тра смо­ет дождь его рель­сы –
Осень выбра­ла свои кво­ты.

На послед­ний рейс спе­шу, в пар­ке
Не воро­та­ми прой­ду – щели
Есть в огра­де, и в одну Пар­ки
Нить моей судь­бы опять вде­ли.

Ветер крик­нет тенор­ком в спеш­ке,
В круп­ных кап­лях, как в поту кони,
Замель­ка­ют дере­ва – веш­ки;
Ста­ло боль­ше обла­ков в кроне.

На кор­нях не седи­на – пле­сень,
Пре­лый бар­хат тере­бит ясень,
Лист сры­ва­ет за листом – тесен…
Он нагой уйдет с тобой, осень.

Ой, ты гой еси, пенек лысый!
По годам тво­им веду паль­цем.
Как же пра­вят­ся лег­ко мыс­ли
на точиль­ном кру­го­вом глян­це.

Вот и кон­чил­ся мой путь – ско­ро…
Фона­ри сду­ва­ют с век сырость,
Оста­нов­ка, листо­пад – город
Свой тун­нель не для тебя вырыл.

* * *
В реки впа­да­ют ручьи,
Воды свои даря,
Реки впа­да­ют в моря,
Ну а моря – ничьи.

И отто­го морям
Нет ни кра­ев, ни дна,
Там хоро­шо вет­рам
И хоро­шо вол­нам.

* * *
Отпу­сти­ли на волю, захлоп­ну­ли дверь…
Гряз­ной лест­ни­цы сто­нут пери­ла,
По подъ­ез­ду – коша­чья без­дом­ная тень,
Все, что было, что было, что было.

Смот­рят бран­ные бук­вы из тем­ных углов,
Ждут сту­пе­ни – бес­счет­ные мили…
Ско­ло­ти­ли крест-накрест любовь-нелюбовь
И на пле­чи мои воз­ло­жи­ли.

На про­ле­те – подар­ком ску­пым эта­жу –
Солн­це бро­си­ло жел­тые пят­на.
Я все ниже спус­ка­юсь и вверх вос­хо­жу
На высо­кую гору рас­пя­тья.

Не мину­ет теперь оди­но­че­ства бич
И тер­но­вая память о про­шлом;
Вос­хо­жу – ухо­жу, не пыта­ясь постичь,
Что такое быва­ет воз­мож­ным.

Дверь вход­ная в подъ­ез­де – по сча­стью пустом,
Про­скри­пит то ли пла­чем, то ль сме­хом,
И цве­та­ев­ским сто­ном – «мой милый, за что?» –
Отзо­вет­ся про­щаль­ное  эхо

тризна по елке

1.
На руках вне­сут тебя в дом,
И, бра­нясь, что ладо­ни иско­ло­ты,
Встать заста­вят над ржа­вым кре­стом,
Дав венец из мишур­но­го золо­та.

Выпол­няя покор­но обряд,
Ты, к весе­лью при­го­во­рен­ная,
Будешь цар­ский тер­петь тот наряд,
Исте­кая душою и кро­ною.

А потом – через несколь­ко дней –
Или лет – иль веков язы­че­ских –
Мерз­лой свал­ке по воле сво­ей
Ты остат­ки отдашь деви­че­ства.

2.
Каж­дой ночью –
роня­ешь игол­ки,
Каж­дый день –
соби­раю оскол­ки
от шаров и
коля­док не петых,
что текут
с безыголь­ча­тых веток,
и про­шу поти­хонь­ку
про­ще­ния,
что дер­жу – нежи­вой –
до Кре­ще­ния.

3.
Все – откра­со­ва­лась и отму­чи­лась,
Воз­нес­лась на лаке фото­гра­фий…
Воз­гор­дись, что назва­на ты луч­шей
Елкою в домаш­ней эпи­та­фье,

Что от Рож­де­ства дев­чон­ке малень­кой
Под тво­ею кру­жев­ною вет­кой
Ссы­па­лись спол­на в завет­ный вале­нок
Пря­ни­ки, игруш­ки и кон­фет­ки.

Что, когда вче­ра по полу лапа­ми
Воло­ча, нес­ли тебя из дому,
По тебе дев­чон­ка эта пла­ка­ла,
как ни по кому еще дру­го­му.

непонятное

При­умно­жу,
при­плю­сую
сло­во к сло­ву со ста­ра­ньем,
но, как малень­кие дети,
спо­тык­нусь на вычи­та­нье,
где от мину­са нале­во –
я одна от боли вою,
а от мину­са напра­во –
ты вдво­ем сто­ишь с дру­гою.

* * *
Выго­ра­ют тра­вы в авгу­сте
по сте­пям.
В этот месяц мало радо­сти
без тебя,
засы­ха­ет в скуч­ной бла­го­сти
соч­ный рот,
и висит забы­тым лаком­ством
греш­ный плод.

* * *
Не люб­лю осен­них ого­ро­дов.
Где их овощ­ная бла­го­дать?..
У зем­ли рети­во садо­во­ды
Взя­ли все, что толь­ко мож­но взять,

И, отдав послед­ние покло­ны
За свое без­бед­ное житье,
Зим­ней белой веч­но­сти сту­де­ной
До вес­ны оста­ви­ли ее.

Пусто все, по гряд­кам с тихим вздо­хом
Ветер гонит высох­ший листок…
Толь­ко кто же там, сжи­мая посох,
Высит­ся, как древ­ний рус­ский бог?

Нет, не бог, — в под­де­воч­ке с запла­той,
В паре исто­ри­че­ских штиб­лет
Все-то не расс­ста­нет­ся с лопа­той
Тоже древ­ний и упря­мый дед.

Пусть в руках уже немно­го силы,
И дав­но ушла в мор­щи­ны стать, –
Он сажа­ет свой чес­нок ози­мый
И никак не может не сажать.

Поче­му? А в том его побе­да
И для сты­лой веч­но­сти урок:
Если вдруг вес­ной не ста­нет деда, -
Все рав­но взой­дет его чес­нок.

 

лисы в винограднике 

1. июль

Вино­град еще зелен, но лег­кой поход­кой
Меж­ду лоз ходит девуш­ка с гром­кой тре­щот­кой:

«Прочь, соро­ки, лиси­цы и вы, лисе­ня­та!»
Не печа­лит ее, что на пла­тье запла­та,

И лица она в смуг­ло­сти милой не белит,
Все и так хоро­шо – вино­град еще зелен.

2. август

Зре­ют соч­ные кисти под радост­ным све­том,
Вино­град нын­че дорог, за меру – моне­та,

Но все чаще, томясь от меч­та­ний и солн­ца,
Ищет юная страж­ни­ца тень незна­ком­ца,

И тогда добы­ва­ют чуть-чуть вино­гра­да
Сами лисы и лисьи голод­ные чада.

3. сентябрь 

Янта­ря­ми сме­ни­ла лоза изу­мру­ды,
Уро­жая хва­та­ет доволь­но­му люду,

Напол­ня­ет ладонь тяжесть теп­лая ягод –
Вот награ­да б тебе после зноя и тягот…

Толь­ко где же ты, девуш­ка в ста­рень­ком пла­тье?
Пря­чут взгляд от сосе­дей угрю­мые бра­тья.

4. октябрь

О вне­зап­ные радо­сти осе­ни позд­ней!
О изюм­ная сла­дость нетро­ну­той гроз­ди!

На зем­ле тем­ным сле­дом чужой неуда­чи
То ли сок, то ли капель­ки лисье­го пла­ча,

И, откры­тая бед­но­стью лоз нена­ряд­ных,
Лен­та алая пле­щет на кольях оград­ных.

баллада

Я тебя нико­гда не дер­жа­ла,
Но тво­ею любо­вью дер­жа­лась,
А теперь, как зме­и­ное жало,
За улыб­ка­ми пря­чет­ся жалость,

Для тебя обо­зна­чи­лись цели,
Мне к таким не под­нять­ся высо­там.
Кто я? Малень­кий каму­шек белый
Чуть отмы­тый от гря­зи боло­та…

Ты лег­ко при­кос­нешь­ся к ладо­ни
Тороп­ли­вым и лас­ко­вым жестом,
Тру­бы зовом натуж­ным уро­нят
Небо в топот начав­ших­ся шествий.

В сером пла­тьи­це, накрест косын­ка,
Я сольюсь со сте­ной про­во­жа­тых –
Про­сто пят­ныш­ко, кап­ля, пылин­ка,
Сла­бый отблеск на доб­лест­ных латах,

Даже мень­ше – исчез­ла бес­след­но
Я из памя­ти, серд­ца и взгля­да,
Зна­ме­нос­цу в похо­де побед­ном
Ниче­го в про­шлой жиз­ни не надо.

Вот и все. Без печа­ли, без гру­сти
Вдаль идут навсе­гда пили­гри­мы…
Под ногою оскол­ком я хруст­ну,
Ты, смот­ри, не порань­ся, люби­мый!

* * *
В пере­хо­де гряз­ном, где мерз­нет кафель,
Он сто­ит, тол­пы затруд­няя тра­фик,
Тоже чей-то сын, а ско­рей – роди­тель,
В вой­ло­ке волос – кло­чья серых нитей.

Тянет руку к вам в зна­ке низ­шей касты,
Оди­на­ков цвет обшла­гов с запястьем.
У него – запой, но у вас – кре­ди­ты,
Вам гораз­до хуже – не пода­ди­те.

В высо­те брезг­ли­вой замкне­те губы,
В кула­ке спа­сен­ный нагрел­ся рубль,
Без уси­лий сде­лав себя незря­чим,
Про­не­се­тесь мимо рыс­цой соба­чьей.

Тени на стене опус­ка­ют лап­ки,
Два руб­ля  в гор­сти – от какой-то баб­ки…
Про­сто­яв весь день, он не верит в ман­ну,
Даже без надежд – все рав­но обма­нут.

Столь­ко лет кре­сты вопи­ют без тол­ку,
Ни один вер­блюд не про­шел в игол­ку;
Мерк­нет длин­ный луч в голу­бом тумане,
И ржа­ве­ет ключ у Пет­ра в кар­мане.

* * *
Меня сего­дня мино­ва­ли
Любые тай­ны миро­зда­нья,
И лег­кий ангел откро­ве­нья
Не осе­нил сво­им кры­лом,
Я не при­гу­би­ла ни кап­ли
Из чаши горь­ко­го позна­нья,
И не уви­де­ла зна­ме­нья
Ни в буду­щем и ни в былом.
Я с веч­но­стью не гово­ри­ла,
И ливень истин не про­лил­ся,
И к серд­цу мира не лете­ла,
Чтоб изме­нить извеч­ный бег,
Мне вре­мя муд­рость не дари­ло,
Язык все­лен­ский не открыл­ся,
Я про­сто из окна смот­ре­ла
На то, как падал пер­вый снег.

* * *
Тянет вет­ром из всех заплат
На когда-то парад­ном пла­тье.
Но итог от сво­их утрат,
Так велик, что не сто­ит пла­кать,

И не сто­ит кри­чать «Спа­си!» –
Все спа­се­нье уже исчер­па­но,
И до смер­ти теперь сно­сить,
Что судь­ба как углем исчер­ка­на.

И, при­выч­но свя­зав в узе­лок,
Самых вер­ных дру­зей остат­ки,
Ты опять заме­ча­ешь: клок
Вырван напрочь из тка­ни глад­кой.

Зна­чит, сно­ва бери иглу
И, из серд­ца вытя­нув жил­ку,
Затя­ни нена­дол­го мглу,
Без кото­рой охот­но жил бы.

Длит­ся дол­го печаль­ный ряд,
И конец дале­ко не бли­зок,
И когда-то кра­си­вый наряд
Из одних заплат будет сни­зан.

* * *
Опоз­дал, мой друг, – уехал поезд,
Толь­ко ветер по лицу хлест­нул,
И мель­ка­ет меж ваго­нов про­резь,
И сто­ит твой собран­ный баул.

Под­ве­ли коле­са сту­ком сче­ты,
Паро­воз силь­нее взял раз­гон,
И миг­нул тебе на пово­ро­те
Огонь­ком зеле­нень­кий вагон.

Что ж, иди теперь нето­роп­ли­во
В ста­рый мир, отку­да ты ушел,
Бро­шен­ный хозяй­кою лени­вой,
Там еще накрыт про­щаль­ный стол,

Под огур­чик из поча­той бан­ки
Выпей стоп­ку и, давай, ложись –
Ты сей­час на пыль­ном полу­стан­ке
Упу­стил един­ствен­ную жизнь.

 

после дождя

Дождь про­шу­мел по листьям и ство­лам,
Дере­вья тихо сле­зы ути­ра­ют
И све­же­сти про­зрач­ной наби­ра­ют,
Сте­ка­ю­щей по листьям и ство­лам.

Поля­на ярким солн­цем зали­та,
На иглы кап­ли нани­за­ла елка,
А кап­ли, вздра­ги­вая, – им, конеч­но, кол­ко,
Бле­стят на солн­це – им поля­на зали­та.

В алмаз­ной щед­ро­сти минув­ше­го дождя
Тра­вин­ка каж­дая наде­ла диа­де­му
(Хотя б на час!) и смот­рит коро­ле­вой
В сия­ньи щед­ро­сти про­шед­ше­го дождя.

Без­звуч­ный лиш­них капель пере­звон
Напо­ми­на­ет шепот еле слыш­ный
И отте­ня­ет мокрое зати­шье –
Неж­нее шел­ка капель пере­звон.

И длит­ся нава­жде­нье тиши­ны,
Пока вдруг муха кры­лья не про­су­шит
И, про­ле­тев, жуж­жа­ньем не нару­шит
Свер­ка­ю­щее сча­стье тиши­ны.

* * *
Раз­ве пло­хо жить в малень­ком горо­де,
Где в косич­ки спле­та­ют­ся ули­цы,
А дома, тро­туа­ром рас­ко­ло­ты,
Неза­мет­но теня­ми целу­ют­ся,

Где, воюя в октябрь с листо­па­да­ми,
Жгут кост­ры тер­пе­ли­вые двор­ни­ки,
И сгре­ба­ют вот так­же лопа­та­ми
Город­ские дела да исто­рии,

Где на празд­ник весе­лою пьян­кой
Все дво­ры, слов­но бусин­ки, сни­за­ны,
Где чаи пьют под вечер с баран­кой
И гля­дят на Моск­ву в теле­ви­зо­ры…


Еле­на Сури­на роди­лась в 1966 году в Орске. Окон­чи­ла в 1990-м механико-математический факуль­тет МГУ, вер­ну­лась в Орск и с тех пор пре­по­да­ет в Орском гуманитарно-технологическом инсти­ту­те – фили­а­ле Орен­бург­ско­го госу­ни­вер­си­те­та. В 2002 году защи­ти­ла дис­сер­та­цию, ста­ла кан­ди­да­том эко­но­ми­че­ских наук.
Сти­хи писа­ла еще в дет­стве, зани­ма­ла пер­вое место на город­ском кон­кур­се поэ­зии. Потом сти­хов не писа­ла с дет­ства до 2005 года. В 2005-м нача­ла писать уже пожиз­нен­но. Пуб­ли­ку­ет­ся в интер­не­те на Стихи.ру, есть пуб­ли­ка­ции в печат­ных сбор­ни­ках. В 2007 году посту­пи­ла в Лите­ра­тур­ный инсти­тут име­ни Горь­ко­го – поэ­зия, семи­нар В.И. Фир­со­ва. Учит­ся заоч­но.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *