Этот разный Евтушенко (1982-ой, 2008-ой годы)

 АЛЕКСАНДР СТЕПАНОВ 

Всё также дремуче и темно «шумное захолустье»?

САМАРСКАЯ област­ная газе­та  в мате­ри­а­ле с поэ­тич­ным, но с весь­ма без­апел­ля­ци­он­ным заго­лов­ком «Шести­де­ся­тые не воз­вра­ща­ют­ся» сооб­щи­ла о послед­нем при­ез­де в Сама­ру поэта Евге­ния Евту­шен­ко со сво­ей рок-оперой «Идут белые сне­ги», кото­рую с уча­сти­ем авто­ра испол­ни­ли арти­сты Дмит­рий Хара­тьян и Павел Сме­ян. Цити­рую несколь­ко фраг­мен­тов отчё­та с пресс-конференции гостей. «Пять-семь жур­на­ли­стов и три каме­ры – для вели­ко­го рус­ско­го поэта, ска­жем пря­мо, негу­сто. Но юби­ля­ра (поэту в июле испол­ня­ет­ся 75) это не сму­ти­ло… У при­шед­ших на пресс-конференцию скла­ды­ва­лось впе­чат­ле­ние, что все участ­ни­ки (име­ют­ся в виду актё­ры, сопро­вож­да­ю­щие поэта А.С.) стре­мят­ся убе­дить, что перед ними выда­ю­щий­ся чело­век, талант и зна­ме­ни­тость. Жур­на­ли­сты, вскорм­лен­ные теле­про­дук­та­ми, вери­ли в это с тру­дом… Во вре­мя нынеш­них «быст­ро­теч­ных» медиа шести­де­ся­тые — эпо­ха для пишу­щей бра­тии дре­му­чая и тём­ная…». 

Конеч­но, в реаль­ной жиз­ни невоз­мож­но вер­нуть атмо­сфе­ру про­шло­го, то есть нату­раль­но — состо­я­ние обще­ства, но мыс­лен­но пред­ста­вить, почув­ство­вать, понять и поза­им­ство­вать самое луч­шее из про­шло­го – и воз­мож­но, и полез­но. Поэто­му и пред­ла­гаю свои замет­ки 1982 года. И про­шу по воз­мож­но­сти пред­ста­вить, как тогда не во всём поло­жи­тель­но, одна­ко с боль­шим инте­ре­сом при­ни­мал­ся в том же горо­де, но с дру­гим име­нем – тогда он назы­вал­ся Куй­бы­ше­вом, шести­де­сят­ник Евту­шен­ко.     

Пре­одо­ле­вая иску­ше­ние под­кор­рек­ти­ро­вать, всё же остав­ляю пре­дель­но точ­но вос­про­из­во­ди­мый кор­ре­спон­дент­ский отчёт о собы­тии 35-летней дав­но­сти.

Ого­во­рюсь так­же, что вос­при­я­тие и фото­ра­бот, и сти­хов, и автор­ско­го их испол­не­ния вос­при­ни­ма­лось мной субъ­ек­тив­но, чело­ве­ком из самой что ни на есть глу­бин­ки, из села Пест­рав­ки, места, кото­рое очень точ­но назва­ла мать писа­те­ля Алек­сея Нико­ла­е­ви­ча Тол­сто­го Алек­сандра (они в далё­кие годы как раз жили там) «шум­ным захо­лу­стьем».

Надо под­черк­нуть так­же, что в тот при­езд Евту­шен­ко област­ные вла­сти, бук­валь­но, облас­ка­ли поэта: и встре­ти­ли, и сопро­вож­да­ли, опе­кая бук­валь­но без­от­рыв­но. В свя­зи с этим не удер­жусь от вос­ста­нов­ле­ния в памя­ти кар­ти­ны опе­ки поэта в те дав­ние совет­ские годы. Что­бы запо­лу­чить авто­граф под шут­ли­вым порт­ре­том поэта, сде­лан­ным мной в блок­но­те во вре­мя кон­цер­та, мне при­шлось про­ры­вать­ся к нему «с боем» через несколь­ко кор­до­нов охра­ны в одну из клуб­ных ком­нат отды­ха. А когда уда­лось «про­бить­ся» с помо­щью жур­на­лист­ско­го удо­сто­ве­ре­ния, при­шлось дол­го объ­яс­нять мотив мое­го про­ры­ва окру­жа­ю­щим гостя пар­тий­ным функ­ци­о­не­рам. А один из них никак не хотел верить, что это мне, сель­ско­му жур­на­ли­сту, уда­лось изоб­ра­зить поэта. И толь­ко сам Евге­ний Алек­сан­дро­вич был снис­хо­ди­те­лен, при­знал в весь­ма иска­жён­ных дета­лях рисун­ка чер­ты сво­е­го лица. И даже про­ком­мен­ти­ро­вать: «Тако­го порт­ре­та ещё никто не делал». И под­пи­сал: «Пре­крас­но!». Думаю, конеч­но же, так оце­нил не рису­нок, а мою про­фес­си­о­наль­ную дер­зость.

Ещё один раз корот­ко пооб­щал­ся с поэтом уже в Тольят­ти, куда он при­ез­жал в сере­дине девя­но­стых с выступ­ле­ни­я­ми (злые язы­ки гово­рят: и для при­об­ре­те­ния экс­клю­зив­но­го экзем­пля­ра авто­мо­би­ля «Лада»). Пер­вая встре­ча состо­я­лась в мэрии горо­да с уча­сти­ем само­го гла­вы. Пом­нит­ся, дёр­ну­ло меня попри­вет­ство­вать гостя его же сти­хо­тво­ре­ни­ем «Настя Кар­по­ва», кото­рое полю­би­лось мне в те самые шести­де­ся­тые. Но он не раз­ре­шил, начав сам читать что-то новое. И вот как было уже в пер­вые, так назы­ва­е­мые, пере­стро­еч­ные годы в Сама­ре: «Он (Евту­шен­ко) заявил, что все вопро­сы, адре­со­ван­ные ему, долж­ны начи­нать­ся с цита­ты из любо­го его сти­хо­тво­ре­ния. Жур­на­ли­сты не вспом­ни­ли ни одно­го поэ­ти­че­ско­го шедев­ра…» — так ото­зва­лась о встре­че с поэтом одна из самар­ских газет.

Впро­чем, про­шу вер­нуть­ся в мой 1982-ой год… Отчёт при­во­жу по пуб­ли­ка­ции в рай­он­ной газе­те.             

 

* * *

В клу­бе «Звез­да» горо­да   Куй­бы­ше­ва     сос­тоялась  выстав­ка    фотора­бот   поэта  Евге­ния Евту­шенко,   орга­ни­зо­ван­ная   об­ластным отде­ле­ни­ем Сою­за жур­на­ли­стов СССР.  Кро­ме того, в город при­ез­жал сам поэт и высту­пил перед почи­та­те­ля­ми лите­ра­ту­ры. Сотруд­ни­ки редак­ции пест­рав­ской рай­он­ной газе­ты побы­ва­ли на выстав­ке и на встре­че с поэтом.                                                                      

Корот­ко — о том и дру­гом. Извест­но, что Евге­ний Евту­шен­ко, как ска­зал бы В. Мая­ков­ский, поэт и хоро­ший, и раз­ный. В его про­из­ве­де­ни­ях кипят стра­сти: он и тон­кий лирик, и горя­чий пуб­ли­цист. Одна­ко, в его сти­хах наравне с ярки­ми, под­лин­но граж­дан­ски­ми моти­ва­ми неред­ко при­сут­ству­ют слу­чай­ные, что ли, моти­вы. Веро­ят­но, это резуль­тат поспеш­но­сти рабо­ты в погоне за опе­ра­тив­ным отра­же­ни­ем сиюми­нутных собы­тий и явле­ний. Мож­но ли оправ­дать такой под­ход к творчест­ву? Труд­но отве­тить на этот вопрос. Всё-таки попро­бу­ем. Суди­те сами. Уже в фойе клу­ба вас встре­ча­ет вос­про­из­ве­ден­ная на афи­ше фото­гра­фия «Окно в Сва­не­тии», сра­зу поко­ря­ю­щая глу­би­ной отра­же­ния харак­те­ра каж­до­го лица. И ви­дишь не про­сто семей­ное окно (соб­ствен­но, само окно-то на фото­гра­фии обо­зна­че­но рас­плыв­ча­то), а прямо-таки ощу­ща­ешь на себе взгля­ды чужих людей, начи­на­ешь раз­би­рать­ся в них и обна­ру­жи­ва­ешь в них род­ное, чело­ве­че­ское. И вооб­ще, Евтушенко-фотомастеру уда­ют­ся в основ­ном рабо­ты ком­по­зи­ци­он­ные, с чёт­ким выра­же­ни­ем чело­ве­че­ских харак­те­ров. Ска­жем, «Авто­граф на спине», «При­сло­нясь к себе», «Вик­тор Шклов­ский» и дру­гие. Неко­то­рые уда­чи мож­но отне­сти к слу­чаю: то есть, кор­ре­спон­дент сни­ма­ет всё, и вот одна­жды ловит инте­рес­ный момент, ситу­а­цию. Напри­мер, тако­ва «Тень тя­жести», где запе­чат­ле­на жен­щи­на с ношей и её тень на стене. На дру­гой фотог­рафии «пой­ман» в кадр кри­во улы­ба­ю­щий­ся муж­чина, а под­пись «Улыб­ка Джо­кон­ды» допол­ня­ет иро­ни­че­ский при­ём авто­ра. Пря­мо ска­жем, мно­гие фо­тографии «дово­дят­ся» эти­ми  под­пи­ся­ми.  В  одном  месте автор исполь­зу­ет сти­хо­твор­ные строч­ки: «Я поэт всех тех, кто счи­та­ет копейки//, А  не тех, кто мил­льо­нов не может никак сосчи­тать».

Иные из под­пи­сей вычур­ны или слиш­ком зага­доч­ны. Ска­жем, под фото­гра­фи­ей, где запе­чат­ле­ны два чело­ве­ка, лод­ка и море, напи­са­но: «Чет­ве­ро»..

В кон­це смот­ро­во­го  зала поме­ще­на тол­стен­ная кни­га отзы­вов, и она пол­на запи­сей. Отзы­вы очень раз­ные. Мно­гие зри­те­ли недо­уме­ва­ют: зачем? Вряд ли уме­стен такой вопрос. Дру­гое дело, хоте­лось бы более тща­тель­но­го отбо­ра фотог­рафий — мень­ше слу­чай­но­стей. Как ска­за­но в одном из шут­ли­вых отзы­вов, «Фото­сним­ки Евту­шен­ки ослеп­ля­ют нас со стен­ки: то ли это лепо­та, то ли наша сле­по­та»…

 

***

…По два-три выступ­ле­ния в день про­во­дил  Евтушен­ко во вре­мя пре­бы­ва­ния в Куй­бы­ше­ве. И все­гда зал был пол­ным. А впе­чат­ле­ния ана­ло­гич­ны тем, что и после выстав­ки.

Пер­вое: поэт он страст­ной граж­дан­ской пози­ции, ни одно самое лири­че­ское сти­хо­тво­ре­ние не об­ходится у него без   отно­ше­ния авто­ра к обще­ству. Вто­рое: поэт он мгно­вен­ной реак­ции и пишет о том, что про­ис­хо­дит сего­дня, сей­час. Поко­ря­ет слу­ша­те­ля ак­тёрское мастер­ство поэта. Хоро­шо извест­но, что Евге­ний Ев­тушенко сыг­рал глав­ную роль в филь­ме «Чайковс­кий». На встре­че с читате­лями он сооб­щил так­же, что соби­ра­ет­ся про­дол­жить рабо­ту в кино, но уже в каче­стве сце­на­ри­ста и ре­жиссера. В испол­не­нии сво­их сти­хов вос­хи­ща­ет глу­би­на его чувств, дохо­дя­щих едва ли не до экс­та­за: поэт, слов­но гип­но­ти­зёр, голо­сом, жес­тами, пла­сти­кой тела за­хватывает вни­ма­ние доб­рой тыся­чи слу­ша­те­лей. И так в тече­ние двух с лиш­ним часов.

Мне предо­ста­ви­лась воз­можность попро­сить у поэта авто­граф в мину­ты его от­дыха. Евге­ний Александро­вич едва ото­шел от выступ­ления и, взгля­нув на свой порт­рет в моём блок­но­те, улыб­нул­ся и ска­зал: «По­хож» и над­пи­сал: «Прекрас­но!» (Похва­лу отно­шу к дели­кат­но­сти поэта). В то же вре­мя при­хо­дит­ся отме­тить обык­но­вен­ное муже­ство, с кото­рым он дважды-трижды в день под­ряд вы­ступал с чте­ни­ем сво­их сти­хов.

Одна­ко, и в сти­хах, что он читал здесь, мно­гое кажет­ся слу­чай­ным. Вот его поэ­ма «Мама и ней­трон­ная бом­ба». Чув­ства в ней кло­ко­чут сего­дняш­ним днём, живут сего­дняш­ней забо­той о мире. И то ли для досто­вер­но­сти изоб­ра­же­ния сего дня, то ли… (вряд ли слу­чай­но) поэт перенасы­щает рас­сказ натуралисти­ческими   кар­тин­ка­ми с зе­лёнщиком, мяс­ни­ком и мо­лочницей. Он как бы спе­циально оста­нав­ли­ва­ет свой взгляд «на кол­ба­се, прижа­той к серд­цу». Спо­ру нет, про­до­воль­ствен­ный   вопрос — сего­дня вопрос живой. Но в интер­пре­та­ции поэта он, так  ска­зать, постав­лен с пози­ции потре­би­те­ля — то есть, толь­ко с осуж­де­ни­ем (кого, за что?) труд­но­стей… Не знаю, может быть, так пока­за­лось толь­ко мне, сель­чанину, пони­ма­ю­ще­му этот вопрос несколь­ко при­зем­лён­но. И всё-таки хоте­лось бы рас­смот­ре­ния про­бле­мы кол­басы  не  толь­ко  с  пози­ции «око­ло серд­ца», как это ви­дит Евту­шен­ко, а с  пози­ции «через  серд­це» —  как это испы­ты­ва­ет кол­хоз­ник, рабо­чий — вся­кий труже­ник, про­из­во­дя­щий мате­риальное бла­го. Повто­ряю, это спор­но. Но даже су­дя   по этой спор­но­сти, Ев­гений Евту­шен­ко — поэт неза­у­ряд­ный. Гово­ря вслед за В. Мая­ков­ским, поэт — хоро­ший и раз­ный. Думает­ся, надол­го хва­тит рассуж­дений о нём —  поэте, фо­томастере, актё­ре у тех, кто встре­тил­ся с ним.

И толь­ко жалеть прихо­дится, что всего-то едини­цы из моих зем­ля­ков мог­ли посмот­реть выстав­ку, пос­лушать поэта.

Март 1982 года.

Алек­сандр СТЕПАНОВ, член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.