Пьющий Черную Воду

 АЛЕКСЕЙ ГРИГА 

пьющий черную воду

Двенадцать ножей
кругом воткнула в пол
черной собакой выскочила в окно
в зимнюю ночь
к ближнему лесу
в зимнюю ночь

я брел в это время
вдоль стражи
сумрачных голых кустов
дрожали они
под плетью восточного ветра
я думал судьбу
Пьющего Черную Воду -
тюремного самоубийцы

выскочила внезапно
оскалилась мордой, как улыбнулась
без звука, без хрипа
рванулась по брюхо в снегу
прочь от меня
взглядом поймав -
то ли — следуй за мной
то ли — жизнь держи, легко оторвать

и вдруг
рождённый сплетеньем ветвей
до времени мертвых кустов
сдавшийся вождь
сидел, поджав ноги
и на кусках бересты
кровью писал
охранные знаки

иглой дикобраза
кровь брал с левой ладони
сейчас ставшей озером
я заглянул
и увидел народ
идущий в ущелье между двух гор

его кровь сочилась сквозь пальцы
теплая падала в снег
и казалась уже
не кровью
а каплями чёрной воды

он знал, что я здесь
он знал, что я видел его
не глядя выбросил руку
вверх иглой указал
там вершины деревьев
тянулись колоть облака
и мне захотелось
броситься в тёмное небо
быстрой
яростной
птицей

***

Доколе петь нужные песни
людям, которым они не нужны
вложить в ножны меч
руку кто остановит

праведный волк

Праведным волком
песчаной косой
бежать
не мешать
продвижению звёзд
и холодной воды
еле слышному плеску
уйти от луны
пустым перелеском
да видящим дать
дивный омут в глаза

дивный омут в глаза
заплуталому люду
шепчет рыбак -
никогда не забуду
тайной тропой ли
поверх ли кустов
тихо прошёл
словно он без оков
праведный волк
праведный волк

на дальних холмах
на тёмных холмах
еле видны они в сумерках
еле видны
путь в никуда — да зачем ему цель
путь в никуда — он сам себе цель
не скажет ни слова
лишь омут в глаза
тем, кто увидел
лишь омут в глаза
тем, кто увидел
огонь, проникающий в кровь
и горящий в тебе
творящий тебя
зовущий уйти
вдоль реки
сквозь леса
по холмам
брат праведный волк

***

Тёплой рукой
нарушил покой
и ручей укусил
руку водой

и зима молчала
усмешкою жуткой
сказал я ей — шуткой
хотелось развлечь
не голову ж с плеч

и от леса стены
за спящей рекой
зой приказал мне лечь

***

В лугах, где бежит коростель
найди для меня постель
чтоб лежать и слушать
как те говорят
а был ли он в самом деле?

в невидимом теле
глазеть на битвы исход -
вышел малец против рати
с веткою сильной
сказав волшебно — мой меч
и начал радостно сечь
крапивы жгучее племя

я жадно смотрел
как дурман его соком
нальёт

и ящерицей между пальцев
скользнул он и имя назвал
я думал — просто постель
я думал — просто лежал

и с сердцем
тяжёлым потом
укрытым туманом
дрожать от гула земли -
было так
истинно всё

***

Просверком глаз в ночи
куда я иду
не молчи
лучи откуда
пришли за мной
стрелой опустились вниз
медленной верной стрелой

чую давно
знанье без слов
чую давно
свободу без прав
но был ли я прав
кажет свой нрав
с неба снежная сыпь
костром запалил стихи
стихия укрыла
пепел весне
сумрачный феникс учился во сне
учился чему он не знает и сам

быть может мой слог
стал тёмен для вас
ум скользит по словам
но просверком глаз
всё, что нужно отдам
отдам, оставив себя
там, где поставлен
там, где поставлен
оставлен
странной судьбой

быть с другой стороны

Вгладил в небо глаза
образа ли ему оно
может мак‐конопель
может просто вино

проблеском люти
хочет ли знак подать
быть с другой стороны
бедные люди
чем им песню понять
быти с другой стороны

от смути в сугроб
я выточу гроб
изо льда, прозрачен
пусть час означен
и путь намечен
им мерить нечем

а знаешь ли дом
а знаешь ли дым
и что нам есть о
и что нам есть ы
как песни сплясать
как пляски пропеть
не проще ль связать
и спрятать их в клеть
но знаешь, что боль
проявится в быль

вот тебе хлеба на девять дней
вот тебе книга на девять страниц
в помощь бери
глаза у людей
свет у огня
и крылья у птиц

***

Радостным поветрием
принять горазд
ты слова меч из рук огня
усмешкою‐умертвием
не совратился, севши на коня
песком почистил гарь
налипшую на смысл слов
и — Аз Бог Ведаю Глагол
Добро Есть Жизнь Земли

отдай же чистую посудину
тому, кто жаждет есть
и следуй далее
наградой для тебя — благая весть
за Солнцем Мира
усмотри Орла

***

Он за березой зол
в березозол
метнулся вдруг от тех
кто сёк и вьюгой веял
и их утех
он не хотел
и прочь летел
и семя солнца сеял

***

Мальчик, не бойся
души такие здесь
скрежещут зубами и душат тебя
вот ты уж синий весь
в белой рубашке
выбежал в поле
а поле не воля
а больше неволя

вьётся вей‐ветер
да вьётся всё ближе
гляди, не заметишь
как лаской обманет
лаской обманет
и негой оближет
и стужей повеет
и в поле посеет

и стонет он тихо — я вижу твой след
ты был здесь?
я был здесь, теперь меня нет

ну что за беда лепетать о спасении
суть воскресения в этом ли плаче
кто там склонился над телом твоим
что он там шепчет
ах, он озадачен

вперёд же, мой мальчик, вперёд
над равниною жизни
сегодня такой любопытный туман
смотри как в тумане
плутают лучи
солнце в работе опять
мы же пойдём
и откроем ешё одну дверь

ушебти

Осокой обрезал руку
сок руки начал течь
и напитал ком земли собой

я прошёл, увязая в песке
следы оставляя в песке
и слушал как около плача
бился нездешний крик
то египетский Птах
прилетел от Нила к нашей реке
прикоснулся криком к соку руки
и вспомнил
он вспомнил…

я подошёл к ушебти
сказал — отзовись, когда позовут
Ка улыбнулся, шепнул мне -
ты плут
давно уже знаешь
они нас не ждут

но я был спокоен и прям
ответил — не ведал ты, друг
о птице, летящей из рук
и веды тебе я не дам

и ветки сухие сломив
я приготовил костер
дым из него
взял слёзы из глаз
что‐то болтая про миф

ушебти в пелёнках схватил я
быстрой ногой разрезал волну
зашёл по колено, толкнул его плыть -
пусть ты теперь Кострома

что же я сделал?

а он уплывал…

он плыл по реке
как сок по руке
молчащий глядел он на небо
тайну хранящий
на небо летел он
на небо

где он вернется назад
увижу уже не я

***

Та я, не та я?
пытала она меня
пыль золотая
тая и тaя
в небе летая
в глаза опустилась
она засмеялась
и перекрестила
— ну с Богом, ну с Богом
иди же скорей!
минута ещё и уже не вернёшься
— так что ж ты смеёшься
— водицы испьёшь
водицы напьёшься
уже не уйдёшь

***

Звеня колокольцами
яки с длинною черною шерстью
меня разбудили

я посмотрел напоследок
туда, откуда пришёл
там я был молодой хэшан
здесь буду кем‐то ещё

конные вышли вперёд
другие смотрели внимательно -
кто это в диких местах

руки мои
раскрыты ладонями
криком — лха джалло!
я разгоню тучи с запада
я разгоню

***

Смерть!
где твоё жало?
ещё одна жизнь
не убежала
подстреленный заяц
неловкий пострел
глазом поведал всё то
к чему языка не имел

лока

В жёлтый свет
легко войти тебе в жёлтый свет
где золото — мера мира людей
а хотел стать свободен
глядя как манит тебя
сновидящий жёлтым глазом
но ты пойман сюда
и видишь ли ты тот глаз?

ты пойман сюда
не маши тоскливо крылом
воздух где
на который ты пал бы крылом
и стал невесомый

ты жаждал и счастлив тогда был
придти и громом воскликнуть
— Эй! Отворяй!
и тебе отворили
и вот ты здесь

а здесь в который раз — зима
и цвет её белый
цвет её черный
и путь её торный
а твой — колодистый лес

а хотел стать свободен…
да вот нерадостно видеть
как весело
пилят жуки твои корни

и тот, с крестом, говорит
— сзади тебя есть ангел
сзади тебя есть бес
достигнешь ли ты небес?

И желтый лама закрыв глаза
шепчет словно как не тебе
— добрый Дух‐Покровитель
берет твои белые камни
злой Дух‐Покровитель
берет твои чёрные камни
шепчет и старой рукой
дает волшебную янтру
и я спросил его — Кто?
он ответил — Майтрейя

в жёлтый свет
легко войти тебе в жёлтый свет
где золото — мера мира людей
одним для наживы
другим для святости
радости это тебе не прибавит

***

Ходит дурак‐человек
берегом речки тихой
топчет дурак‐человек
травку зелёную лихо
что он дурак‐человек
знает о песнях птиц
не видит дурак‐человек
в зарослях чьих‐то лиц

***

Рвёт ветер
с петель двери
не спятил ли — спрошен был
клёкотом птицы

а он всё буянил, смеянил тебя
играя травинкой и чуб теребя

из улицы в улицу
к солнцу с луны
бессон‐человеку совет да любовь
заденет его и не чует вины
а ты тихо ахнув
вослед не злословь

- зло слов
полови в сети снов
что глядишь, или нов
тебе путь показался
— да он не казался
ещё

плечо задрожало
и смехом прижало
поближе к земле
и вот его нет уже

***

Падаль найти
в воздух взмыл
старый гриф
распластал свои крылья
степь оглядел
оком безумным
заметил меня
трогать не стал
покуда я жив

я шёл вдоль ручья
с редкой в здешних местах
водой
дорогой к великим горам
снегом украшен их вершень
снега не знают
руки здешних людей
я его знаю
иду я оттуда
где снег лежит на равнинах
туда, где он
на вершинах гор

***

Пoдолгу ждал у берега
наплывь билась у ног
подлого чуял ворога
ведом ему был срок

далью заоблачной маялся
солнцем хотел пронзить
и уж было совсем отчаялся
выпытать тайны нить

разбудить огонь
развязать ветра
утонуть в бессонь
и лететь до утра

а ему ни молитвой умною
ни мистерией и ни постом
опрокинуться жизнью дымною
над невидимым глазу крестом

опрокинуться жизнью красною
и лететь всю ночь до утра
распевая песнь ненапрасную
разбудив огонь
развязав ветра

санатана дхарма

Падал в пустые колодцы
искал медвежьи берлоги
смотрел как играют боги
солнцем хотел уколоться

знал обо всём
не знал ни о чём
прятался в тень
ломился плечом
молился ключом
к дому отца
чертил на ладони
шипом от венца

безумная смелость молчанья ума
после проснуться кем?
смерть надсмеялась
да в поле умчалась
корни обрезать нечем

вече с мечом кричат — горячо!
обвязаться лучом
рискнуть в небеса
рискнул, а за ними
всё та же земля
нечёт и чёт
свистят в паруса

падал в пустые колодцы
ловил рукою мальков
любил как огонь несётся
по темной пещере веков
силков припасал на всех
искал первородный грех

эх, кабы прожечь
в новой зиме полынью
не ту ли птицу
кличем догнать -
кто здесь есть человец?
помнит рубец её
жгучий удар
кто здесь есть человец

устоялось зеркало в реке
посмотреть охота не пропала
не растут ли перья на руке
да не навьи ль меты на щеке
и опять волна черты смешала

ну вот те раз!
и на новом месте
запрягают всё старые песни
горем намазал он
пряник медовый
ковшом зачерпнул
в закат краснобровый
засвистал сьек‐сек‐сек
коль уж пьян
так навек

скрип на зубах
что делать‐поделывать мне
всё в круг‐колесо
всё в пищу луне

забытой страницей
опавшей ресницей…
сегодня опять
кому‐то не спится
потерянно‐нервный
грустно‐неверный…
кто там стучится
озябшей синицей?
сегодня я первый
встречаюсь с рассветом
ни светом, ни тьмою
стихами укрою
ту, что со мною
ту, что со мною

по белым глазам ослепшего поля
протопчу свою тропку
хочу увидеть ещё
хитрые пятнышки света
краем глаза заметны они
зачем они так
объяснит мне кто
быть может тот тополь‐колдун
над краем обрыва
давно он с рекой во вражде
нескоро устанут они
в своей битве

опять божественная лила
смеётся мне загадочно и грозно
на щёку дышит смертно и морозно
и говорит, но слов не разобрать
стою -
вот я, кому отдам?
но изнутри колотит в грудь
— ты знаешь сам
ты знаешь сам

в чумном пиру похмелье

Обтрепали хвосты
наглотались дымов
да в сомнительных книжицах
древние ижицы
жадно искали мы
ум полоскали -
в полоску остался

глазами пустыми
глазами Магога
род твой подыскивал в чаще берлогу
мелкими бесами
сыпал за ворот снежок
руки натружены
души загажены
падлами ползали
бычились врaжины
чистою кровью
платили мы тяжкий оброк

там, где много людей
мир вытерт до дыр
смотри как из дыр
поднимается зверь

дороги уводят в Ламрим

Ох, как притянет тебя
жить
у птицы Стожар под крылом
и заметят в причуде
смеять
заметать следы помелом

лицами страшными
мы безобразили в окна к тебе
в сумерк прикрытые
дурни проказили
в пику судьбе

ишь, разлетались
вороны
карком распели уславень
вещим героям своим
тени метались
дорогой
и не слыхали про то
что дороги уводят в Ламрим

и вот завлекло тебя
в странные страны плыть
и вот затянуло тебя
жить
у птицы Стожар под крылом

***

Там, где
голова Пьющего Чёрную Воду
и голова Джа‐ламы
докшин‐хутухты
спорят о смысле жизни
там, где
нойды Саамиедны
обращаются в сейды
и мальчик
вырвав перья хвоста у мертвой сороки
просит меня её оживить
там, где
наслуд и кольца на пне
дают представленье о том
что время идёт
где Ого становится Бледным Лисом
где аборигены Австралии прячут чуринги
где люди не могут жить без властей
где разделены вера и знание

там

обернуться назад

Так и не жил
выжил в помойной яме
как солнце сверкало в глазах
как дерево прятало ветер
помнил лишь это

рук тебе не дали
тех, что летят без угроз
а помнишь просил как в упрос
чтобы изведали
мыслей твоих позолоты

отзимком вернулась
и дула на пальцы
в мороз заманила
железо лизать
заставила, милая
спрятаться кольцами
кольцами перьев
в чужую кровать

ах, горе!
пришёл с богомолья
и шапка в снегу
— сухмень застращала, бежал в студенцы
глазами же бешен
— очнись, брат, очнись!
— всё, парень
осталась лишь память врагу

шапкою об пол досаду извлёк
— так и не жил я
увидеть мир красен
так я ж не напрасен
смотри мои руки!
я был ненапрасен!

а следом три птицы
глядят и глядят
и раны бередят
и с ними велят

смерть пришла на полюдье
и ляжестью снега
нам стала кума
и страшно
и страшно
и стало невмочь
смотреть
как протоптаны
тропы в дома
золотом
золотом
чистым и ласковым
в руки возьми -
найдёшь только здесь

карманы набиты
а кто‐то глотает
за щёки кладёт
и где только можно
шепни ему на ухо
так, чтоб чуть слышно
— эх! дурень!
задаром ничто не даётся

И вскинулся paзoм
хозяйка смеётся
и камушки странные
смотрит на свет
глазами наткнулся
на стражу в воротах
— эй, люди служивые, плата какая?
— обычная плата
назад пути нет

под деревом белым
(напомню тебе)
— дедушка, дедушка, яблочек нет ещё?
— нету, конечно, — смеётся беззубо
и ты убегаешь
всегда босиком
соринкою в глаз
неизвестной судьбе

и как солнце сверкало в глазах
как дерево прятало ветер
как в звоны кузнечиков шёл
как плавилось лето
помнил

***

Под чёрным чортеном зарыли 
ребёнка принцессы Вэнь‐чэн

ветер бил его мёртвые щеки
быть может звал встать
быть может просто играл
зарыли и двинулись дальше

давно уже нет Сонгцэн Гампо
давно уже нет Вэнь‐чэн
чортен же стоит и поныне
трава поколений
растет на ступенях его

в лёт орла

Ищет руками из тучи дождя
гром тебе хочет в дар
дать за глаза неземного огня
право хранить пожар

то, что играет свечением в снах
вынеси в лёт орла
дикими песнями
хрупкую нить
рви, чтобы не умерла

и под лапами ели
укрыт в тишине
навсегда уронил вину
пальцами в прелости игл увяз
видел её одну
с тех пор

но память — не память, а летень сечёт
смехом по яри щеки
кто‐то шаманил дорогу в Ламрим
в знаках твоей руки

и то, что тебе невозможно постичь
вынеси в лёт орла
дикими песнями
хрупкую нить
рви, чтобы не умерла

***

Тихая покличь — промоина в рай
белой снежити дикий взрёв
тронешь рукой — только не умирай
как тут ответить, нет больше слов

а сорока щекочет — ой, не гляди
а шиповник корнями плетет тайнопись
за священное право идти позади
душит накидом рысь

***

Долго дoлом мыкался
дорогoй дорoгою
плата здесь мозолями
солью на губах

ветер и не спрашивал
дул откуда вздумает
и лохматил с умыслом
в длинных волосах

всё, что   было — брошено
всё, что  будет — будет ли?
ты скажи  мне
истину
господин  ковыль
где та птица вещая
что на зорьке утренней
сон неприкасаемых
обращает в быль


Алексей ГРИГА: «Поскольку я не считаю своё творчество литературой, поэзией, а, скорее, записками путешественника, путевым дневником, то, соответственно, вся моя биография находится в моих стихах и песнях. И с годами происходит медленное превращение из точки, бредущей по дороге времени, в протяжённую полосу тумана на этой дороге».

Shares

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *