Серебряное сечение

 МАЙЯ СаВОСТОВА 

orange_book_epub_png

Мы рады Вас видеть, Майя

В силу спе­ци­фич­но­сти лите­ра­тур­но­го жан­ра, в кото­ром я рабо­таю, а это поэ­ти­че­ская паро­дия, мне при­хо­дит­ся по необ­хо­ди­мо­сти читать боль­шое коли­че­ство тво­ре­ний орен­бург­ских поэтов, да и не толь­ко мест­ных «пар­на­сцев». После про­чте­ния их сти­хов меня неустан­но пре­сле­ду­ют сло­ва Гёте из «Фау­ста»: «Где нет нут­ра, там не помо­жешь потом». Мысль очень оправ­дан­ная…
Мои това­ри­щи по цеху попро­си­ли меня напи­сать несколь­ко слов о сбор­ни­ке сти­хов Майи Саво­сто­вой. Я согла­сил­ся неохот­но, а зря… Когда про­чел пер­вое сти­хо­тво­ре­ние Майи, сра­зу ста­ло ясно: пере­до мной дей­стви­тель­но поэ­зия.
Да, разу­ме­ет­ся, есть у Майи свой­ствен­ные моло­дым поэтам погреш­но­сти: неточ­ность риф­мы, неко­то­рая раз­мы­тость обра­зов, излиш­няя фило­со­фич­ность, неко­то­рый эле­мент ребя­че­ской позы – мак­си­ма­лизм.
Но не это глав­ное. Пси­хо­ло­гизм строк Майи пора­жа­ет сво­ей болью и неожи­дан­ной трак­тов­кой пере­жи­то­го. Вот что есть ее тек­сты: тон­кий, без нази­да­тель­но­сти, кра­си­вый, очень искрен­ний, жгу­чий, при­тя­га­тель­ный мир. Вот это, брат­цы, на мой взгляд, и назы­ва­ет­ся поэ­зи­ей. Этот мир дол­жен удив­лять чита­те­ля, и он удив­ля­ет:

Я знаю, осен­ние реки

Пита­ют­ся све­том комет…

Или еще:

Кру­жат­ся листья, как юбки на нищем балу,

В раб­стве зем­ли тихо сто­нут нагие оси­ны…

Когда вы про­чте­те малень­кий сбор­ник моло­до­го авто­ра под назва­ни­ем «Сереб­ря­ное сече­ние», то каж­до­му из вас, люби­те­лю поэ­зии, вне зави­си­мо­сти от лите­ра­тур­ных сим­па­тий, ста­нет ясно: при­шел еще один поэт в наш суро­вый и без­жа­лост­ный мир. Этот поэт – Майя Саво­сто­ва. Малень­кая, хруп­кая девуш­ка. При­мем же ее как достой­ную и рав­ную.
Мы рады Вас видеть, Майя.

Сер­гей САЛДАЕВ,
поэт, член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей.

мой друг поэт 

Мой друг поэт спо­кой­но слу­шал ветер,
Одно­вре­мен­но слу­шая меня.
И взгляд его был гру­стен и несве­тел,
Как сумрак уга­са­ю­ще­го дня.
Мой друг поэт пил вина из ста­ка­на
И осень пил с шур­ша­ни­ем лист­вы.
Он раз­мыш­лял, как избе­жать кап­ка­на,
Ненуж­ной сла­вы и люд­ской мол­вы.
Мой друг поэт неспеш­но шел на север,
В без­вест­ность шел, не путая сле­ды,
Сми­ная баш­ма­ка­ми неж­ный кле­вер,
Рас­тап­ли­вая души или льды…

Я рядом шла, усва­и­вая фра­зу,
Что мне поэтом нико­гда не стать.
И полю­бить его нель­зя ни разу,
И губ его вовек не цело­вать…
2007

держи глаза вверх

Я знаю смеш­ное пове­рье:
На небе, за млеч­ной повяз­кой,
Раз­бро­са­ны анге­лов перья,
Раз­бро­са­ны сла­сти и сказ­ки.
Когда из того изме­ре­нья
К нам пада­ют сказ­ки на кам­ни,
Они про­жи­ва­ют мгно­ве­нье,
Потом оста­ют­ся в мол­ча­нье…
Но если ты дви­нешь­ся сле­дом
За све­том упав­ших созда­ний,
Пожерт­вуя горь­ким обе­дом
И серо­стью камен­ных зда­ний,
И если разы­щешь на твер­ди
Пес­чин­ки небес­но­го бла­га,
Они тебе дарят бес­смер­тье,
Они тебя сде­ла­ют магом.
Хра­ни их под серд­цем!..
2007

ожог сердца 4-й степени

Сди­раю с рук обуг­лен­ных кус­ки
Вне­зап­но почер­нев­шей све­жей пло­ти,
Мне голос чей-то давит на вис­ки,
Долж­но быть, это вы меня зове­те.
С бин­том и вод­кой в пра­вом кула­ке
Вы все кри­чи­те: «Милая, не боль­но?»
Зачем вы гово­ри­ли налег­ке,
Зачем мне сде­ла­ли так зло и неспо­кой­но?!
Зачем бро­са­ли спич­ки мне в костер –
Теперь зажглось! Горит и не потух­нет!
Вы хуже, чем про­кля­тие и мор,
Хотя и не про­ро­чи­ли, что рух­нет…
Вы обо­жглись, дер­жа мое теп­ло,
Вы обо­жглись, облас­ки­вая пти­цу.
Не думая о том, что руки жгло
То, что от вас силь­нее раз­го­рит­ся!
Мне очень жаль вас… Сла­дост­ный ожог
Сей­час я вам закрою мяг­кой ватой.
А вы поплачь­те. Пусть услы­шит Бог
Ваш крот­кий стон пред свет­лою рас­пла­той.
2007

* * *
Оди­но­че­ство. Белые лок­ти кусаю.
Задер­ну­ты што­ры, как зана­вес.
Все кон­че­но. Я теперь знаю,
На чьей сто­роне пере­вес.
Раз­мы­тые кон­ту­ры. Духи сто­ла,
Сту­льев, дива­на, кро­ва­ти
Дер­га­ют край подо­ла,
Как нищие на папер­ти.
Обгры­зен­ный шнур теле­фо­на
Валя­ет­ся в углу, как щенок.
Кому как не мне зна­ко­ма
Тяжесть стен и замок…
Оди­но­че­ство. Смот­рят гла­за с пла­ка­та.
Гла­за веч­ных и обре­чен­ных.
Я сама в том вино­ва­та,
Что блуж­даю в спис­ках чер­ных.
Я хочу цело­вать смерт­но­го
И отдать себя, что­бы не быть, не сметь…
2007

белый квартал

Ты устал и тень уста­ла,
На пол тихо при­лег­ла.
Кры­ши Бело­го квар­та­ла
Укры­ва­ет неж­но мгла.
Плот­но сомкну­ты рес­ни­цы
Лун­ных улиц, тем­ных рек.
Толь­ко вре­ме­ни не спит­ся,
Гонит все за веком век…
На асфальт взо­шла про­хла­да.
Вот под аркой вход во мрак.
Спит хру­сталь­ная огра­да
Без над­зо­ра, про­сто так.
Все есть тишь в квар­та­ле Белом,
Не уснуть лишь тем дво­им:
Над тво­им скло­нюсь я телом,
Ну а вре­мя – над моим…
2007

о тебе

Посвя­ща­ет­ся Галине 

Ты – музы­ка вет­ра. Ты – лед и полынь,
Ты – сло­во «зажгись» и сле­дом – «остынь»,
Ты – спя­щяя роза,
Ты – песнь Lacrimosa,
Ты – след на пес­ке,
Ты – шепот рома­шек. Ты – синий хру­сталь,
Ты – золо­то Виш­ны, индий­ская сталь,
Ты – тро­пи­че­ский ост­ров,
Ты – меч­та­ние мон­стров,
Ты – свет вда­ле­ке.
Ты – бело­го цве­та. Ты – путь в нику­да,
Ты – боль в груд­ной клет­ке, Ты – сим­вол «звез­да»,
Ты – пере­ме­на,
Ты – тело без тле­на,
Ты – вздох не дыша,
Ты – радость масо­нов и грусть сата­ни­стов,
Ты – про­дол­же­нье умер­ших арти­стов.
Ты – клет­ка и пти­ца,
Ты – то, что слу­чит­ся,
Когда отле­тит душа…
2007

электрический поцелуй 

Элек­три­че­ство дви­жет­ся в венах,
И тре­пе­щет на паль­цах заряд.
В обез­жиз­нен­ных серых засте­нах,
Как искра, твой свер­ка­ет наряд.
Атом к ато­му… бли­же и бли­же,
Губы – это теп­ла про­вод­ник:
Элек­три­че­ство белое сли­жут
И замкнут его в тем­ный тай­ник.
А потом, энер­гий­но пустая,
Ты уснешь, как клу­бок про­во­дов,
Элек­три­че­ский импульс пус­кая
Свой послед­ний – в собра­ние ртов!
2007

возвращение из Тибета 

посвя­ща­ет­ся стран­но­му чело­ве­ку

Ты пугал меня тем, что уедешь в Тибет,
Что­бы впасть, слов­но ангел, в нир­ва­ну,
Что в пеще­ре уснешь ты на тыся­чу лет,
Серд­цем вер­ный люб­ви и дива­ну.
Ты пугал меня тем, что ты бро­сишь курить
Или попро­сту бро­сишь­ся с кры­ши,
Ты пугал меня тем, что ты хочешь про­жить
Дни свои в отда­ле­нии, свы­ше.
Что как толь­ко отслу­ша­ешь груп­пу «Пик­ник»,
При­мешь облик и внут­рен­ность ламы,
Что твой путь «не как всех», он особ и велик
И не вло­жен в листок теле­грам­мы.
Испу­га­лась… Дышать было боль­но чуть-чуть,
Но остать­ся я не умо­ляю.
Заби­рай свои кры­лья и дви­гай­ся в путь,
Бла­го­слав­ляю…
Толь­ко все же вер­нись через тыся­чу лет,
Зная жиз­ни одно лишь поня­тье.
И ска­жи, мою руку сжи­мая: «При­вет!»,
Пре­ис­пол­нен­ный неж­но­го сча­стья!
2007

* * *
Вни­маю дней осен­них совер­шен­ство,
Две вещи в них таин­ствен­но любя:
Твои гла­за, похо­жие на веч­ность,
И веч­ность, что похо­жа на тебя.
2007

ретро-готика

Милый Гот­ф­рид, дай мне шля­пу,
Я на клад­би­ще пой­ду.
Пес про­тя­ги­ва­ет лапу,
Наме­кая на беду…
В тень готи­че­ских собо­ров
Поло­жи­ли тень мою.
Не ругай­ся – не до спо­ров,
Все сто­им мы на краю.
Милый Гот­ф­рид, дай мне денег,
Я куп­лю нам горь­кий ром.
Милый Гот­ф­рид, я без­дель­ник,
Душу выбил топо­ром.
Милый Гот­ф­рид, дай мне спич­ки,
Сига­ре­ты и бен­зин
И сожги мои при­выч­ки –
Keine Liebe und kein Sinn.*
2007
_______
*Нет люб­ви и чув­ства нет.

маленькое стихотворение о смерти

Как кра­си­во зарде­ет вода
В кера­ми­че­ской малень­кой ванне,
Когда я острой короч­кой льда
Себе вены порву на про­ща­нье.
Когда в лужах засты­нут быч­ки
И зима при­па­дет на коле­ни,
Даже скеп­ти­ки сни­мут очки
В оди­но­ком сво­ем про­свет­ле­нье.
И фило­соф вздох­нет невзна­чай:
«Что за жизнь? Может, смерть ей нуж­нее?
Ведь вче­ра она выпи­ла чай,
А сего­дня – сне­жин­ки неж­нее…».
Мать сле­за­ми зальет целый дом,
А отец с горя тихо напьет­ся.
«Нам поло­же­но быть с ней вдво­ем», -
Без­на­деж­но влюб­лен­ный убьет­ся.
А на ули­це пада­ет снег,
Без­раз­лич­ный к поре­зан­ным венам,
И стре­лок, смяв задум­чи­вый бег,
Рас­плес­ка­ет­ся тенью по сте­нам…
Про­ле­тят белой ста­ей года,
Уно­ся и печаль, и уста­лость.
Так и будет, и будет все­гда –
Нам ино­го, увы, не доста­лось…
2006

ненавидящий ниф 

Про­дол­же­ние ночи при­шло в быт­ность дня:
Гарью, гря­зью, поро­ком назы­ва­ют меня.
Мой празд­ни­чен тра­ур, и черт в рюк­за­ке.
Мой взгляд, слов­но брит­ва, мой шаг – налег­ке.
Чер­ный пепел сле­та­ет с подошв сталь­ных,
Забы­ваю при­ли­чья, суще­ствую без них.
Пью вино и курю посре­ди кис­лых лиц,
Не смот­рю на доро­гу и не падаю ниц,
Нена­ви­жу, когда здесь пре­да­тель­ски лгут,
Улы­ба­ясь при встре­че, но в спи­ну плю­ют.
Нена­ви­жу, что все слиш­ком любят себя,
Нена­ви­жу пре­крас­но, нена­ви­жу любя!
2006

осенние реки

Я знаю, осен­ние реки
Пита­ют­ся све­том комет.
Их синие неж­ные веки
Сомкну­лись под тяже­стью лет.
И реки про­зре­ют вне­зап­но
На крат­кий паде­ния миг
И звук изда­дут непо­нят­ный,
Похо­жий на шепот и крик.
2006

смертность

Мы все умрем… Бес­смерт­ны толь­ко кам­ни,
Что были и до нас, и будут после нас.
Мы все умрем… в моги­ле иль в под­ва­ле,
Вой­дя в смя­те­нье или же в экс­таз.
Мы все умрем… и нас раз­ду­ет пылью,
От смер­ти мы ушли и сно­ва к ней идем.
Ни у кого из нас не вырас­та­ют кры­лья,
Спа­се­нья нет, мы все рав­но умрем.
Умрем в мла­ден­че­стве иль в годы пер­вой жиз­ни,
В почтен­ном воз­расте иль даже в седине.
Умрем, сра­жа­ясь стой­ко, для Отчиз­ны,
Или бес­слав­но, на пес­ча­ном дне.
Мы все умрем в чет­верг или в суб­бо­ту,
На отды­хе, в под­зем­ке, в кораб­ле,
Или шагая скром­но на рабо­ту,
Или кри­ча от боли в сизой мгле.
Мы все умрем – быть может, рас­стре­ля­ют,
Отра­вят ядом иль скор­мят зве­рям.
Мы все умрем, хотя никто не зна­ет
Счет жиз­ни нашей тяж­ким дням.
Мы все умрем, поспры­ги­ва­ем с кры­ши
Или повис­нем пти­цей в про­во­дах.
Мы все умрем – кто ниже, а кто выше.
Мы все умрем! Откинь­те лож­ный страх!
Мы живы, лишь пока живет созна­нье,
Оно, поверь­те, веч­но не живет…
Бес­смерт­ны лишь загад­ки и мол­ча­нье,
А осталь­ное все рав­но умрет.

Не нуж­но слез, что зав­тра не проснешь­ся
Иль не проснет­ся кто-нибудь дру­гой.
Пока ты жив, ты весел и сме­ешь­ся,
Мах­нув на смерть бес­печ­ною рукой…
2006

тонем вместе

Кру­жат­ся листья, как юбки на нищем балу,
В раб­стве зем­ли тихо сто­нут нагие оси­ны –
Длин­ные руки засты­ли на белом вет­ру,
Пла­чи и смех до отча­я­ния невы­но­си­мы.
Пада­ют листья на зер­ка­ло хруп­ко­го льда
Зво­ном неслыш­ным, пред­смерт­ным томи­тель­ным вздо­хом.
Вот и тела наши тоже вос­при­мет вода,
Гля­дя на души с холод­ным, над­мен­ным упре­ком.
Кровь ста­нет синей, засты­нут гла­за хру­ста­лем,
Рыбы при­дут посмот­реть ино­зем­ных при­шель­цев.
Любим друг дру­га, поэто­му тонем вдво­ем,
Вяз­кое дно нас накро­ет, как буд­то мла­ден­цев.
Зима наку­ет пер­во­род­ную твер­дую сталь,
Скрыв ею листья, оси­ны и хму­рые реки.
Мы оста­ем­ся, во льдах замер­за­ет печаль.
Мы под водой засы­па­ем в объ­я­тьях друг дру­га наве­ки.
2006

марионетка

Окон­чен спек­такль, спу­сти­лись кули­сы,
Театр дав­но опу­стел.
Взгляд малень­кой куколь­ной актри­сы
Без­жиз­нен­но потуск­нел.
Лицо Афро­ди­ты, а тело все в шра­мах,
Верев­ки лежат на полу.
Она лишь на сцене мила и желан­на,
А после пылит­ся в углу…
Ском­ка­но пла­тье, бро­шен парик
И окон­чен жела­ний путь.
Но идет кук­ло­вод, седо­вла­сый ста­рик,
Объ­яс­ня­ет жесто­кую суть.
Вновь пред­став­ле­нье, в ова­ци­ях зал –
Сла­ва руке кук­ло­во­да.
А кук­ла в поту и кро­ва­вых сле­зах
Неви­ди­ма взо­ру наро­да…
2006

невеста моряка

Тихо. Ты дума­ешь, что это штиль?
Нет. Это оста­но­ви­лось серд­це…

Синих слез гла­за пол­ны,
В золо­ти­стом све­те
По греб­ням мор­ской вол­ны
Раз­гу­лял­ся ветер.
Море, как осен­ний лист,
Дрог­нет и тре­пе­щет,
И летит на берег свист
Скорб­ный и зло­ве­щий.
Тихо голо­ву скло­нив
В жесте без­мя­теж­ном,
Руку к серд­цу при­ло­жив,
Ждет она надеж­ды.
Моря­ки ушли на дно,
Не наев­шись хле­ба.
И теперь им все рав­но –
Без­дна или небо.
Буря погло­ти­ла их
Радост­ные души,
А потом и шторм затих,
Не достиг­нув суши.
Жены жда­ли моря­ков
И молит­вы пели,
А потом без лиш­них слов
На воду смот­ре­ли.
Все сми­ри­лись, но она
Ждет его, как преж­де.
И кри­чит у ног вол­на
О былой надеж­де…
2006

мертвая пыль

Вечер тих, как дыха­ние спя­щих,
Низ­ко при­жал­ся ковыль.
И с земель, о вла­ге моля­щих,
Под­ни­ма­ет­ся горь­кая пыль.
Слов­но при­зрак в саване чер­ном
Иль сбе­жав­ший из ада мерт­вец,
Наде­ва­ет на воло­сы скорб­ный
Из сталь­но­го метал­ла венец.
Шелест древ­не­го вет­хо­го пла­тья
Уле­та­ет мело­ди­ей вдаль.
И, радуш­но рас­ки­нув объ­я­тья,
Дама дарит болезнь и печаль.
И сту­пая в тени­стых алле­ях,
Заме­та­ет подо­лом сле­ды.
Где про­хо­дит она, там истле­ют
Рас­цве­тав­шие преж­де сады.
Это страх, веч­но в серд­це хра­ни­мый,
Это сказ­ка, а может, и быль.
Ты мой сон бере­ги, люби­мый,
Я боюсь, что вер­нет­ся пыль.
2006

три тюльпана

Не вгля­ды­ва­ясь в лица, не думая о Веч­ном,
Не ругая близ­ких и дале­ких,
Я целу­юсь лишь с вет­ром встреч­ным
И про­щаю всех греш­ных, жесто­ких.
И про­щаю себя, и хочу попро­щать­ся…
Но боюсь, что оби­дит­ся кто-то.
Я иду, и порой начи­на­ет казать­ся,
Что и в рай откры­ты воро­та.
Средь тол­пы без­раз­лич­ных и мня­щих
Себя шута­ми и коро­ля­ми
Я могу раз­гля­деть насто­я­щих,
Но порой оши­ба­юсь дня­ми…
Вот одна ста­руш­ка сле­пая на папер­ти,
На пути моем мир­но сто­я­щая, -
Ведь лиши­лась все­го, кро­ме памя­ти,
А душа у нее насто­я­щая.
Под­хо­жу и в руку кла­ду осто­рож­но
От биле­та в трол­лей­бу­се сда­чу.
Гре­ет мысль, что я, воз­мож­но,
При­не­су ей сего­дня уда­чу.
И ста­руш­ка, как ангел потре­пан­ный,
Дает три тюль­па­на крас­ных
И жела­ет от серд­ца, рас­тро­ган­но:
«Будь здо­ро­ва ты и пре­крас­на!..».

Я беру цве­ты и вни­маю улыб­ку неба,
Ухо­дя, лег­ко и тихо тос­кую.
Ста­руш­ка купит сего­дня бело­го хле­ба,
А я пой­му, что не зря суще­ствую.
2006

вечный полет

Лун­ная сет­ка лег­ла на при­бреж­ный песок,
Солн­це встре­ча­ет Запад и про­во­жа­ет Восток,
В гава­ни плав­но сколь­зят кораб­ли,
Что при­бы­ли с чуд­ной дале­кой зем­ли.
Белые кры­лья дав­но в обла­ках при­та­и­лись,
Души безум­цев в мгно­ве­нье сле­за­ми умы­лись:
Тихо каса­ясь мор­ских пер­ла­мут­ро­вых вод,
Граф отчуж­де­нья сры­ва­ет­ся в веч­ный полет.
Он в тес­ном гро­бу пере­плыл Миро­вой оке­ан,
Пут­ни­ка ночи забот­ли­во пря­тал туман,
А кора­бель­ные кры­сы шеп­та­ли ему
Сказ­ки про тьму…
Теперь он летит мимо спя­щих домов,
Погас­ших око­шек, ненуж­ных кре­стов,
Туда, где не спит уже сотую ночь
Без­греш­ной люб­ви и отча­я­ния дочь.
Он, воз­дух вол­нуя, спус­ка­ет­ся вниз –
На серый, раз­ру­шен­ный, тон­кий кар­низ.
И стек­ла кро­шат­ся, он вхо­дит в окно –
Ста­но­вит­ся в ком­на­те сладко-темно.
Смер­тель­ным дыха­ньем он гасит огонь
И боль­но сжи­ма­ет влюб­лен­ной ладонь,
Целу­ет коле­ни… Пой­мав ее слух,
Глот­ка­ми пьет чистый, неисто­вый дух.
— Ты здесь, ты при­шел, пове­ли­тель теней!
Вку­си моей кро­ви, ты слы­шишь, ско­рей!
Или ответь… Закли­наю! Молю!
Жив еще тот, кого я люб­лю?..
— Он в зам­ке моем, — отве­ча­ет ей граф, -
Он был лишь одна­жды в реше­нье неправ…
Чер­ные куд­ри от скор­би беле­ют,
Кости от боли и холо­да тле­ют,
Он боль­ше не пла­чет, не верит в богов,
Не пом­нит ни све­та, ни жиз­ни, ни слов.
Он ско­ван закля­ти­ем на тыся­чи мук,
Ушед­ший и боль­ше не любя­щий друг…
Граф улыб­нул­ся, кив­нул голо­вой.
Без­душ­ный и злоб­ный, могу­чий, немой,
Вни­мал он пре­крас­ный блед­не­ю­щий лик,
Застыв­шее серд­це, прон­зи­тель­ный крик…
Потом он в объ­я­тия ее заклю­чил
И губы свои теп­лой кро­вью смо­чил…

Уви­дел один лишь, что солн­це вста­ет, -
Граф отчуж­де­нья сры­ва­ет­ся в веч­ный полет.
2006

* * *
Осень, обняв­шая зиму. Цвил­лин­га, 5.
И при­глу­шен­ный свет.
Сно­ва дере­вья кля­нут­ся не лгать,
Буд­то в них жиз­ни нет.
А за окном соблазн, как спе­ци­аль­но, -
Белые кру­же­ва
На чер­ных дере­вьях… Хру­сталь­на
Про­зрач­ных небес сине­ва.
Зем­ля – наша мать, огонь – отец.
Всем непо­нят­но, а мне
Ско­ро при­дет конец
В доме скор­би при пол­ной луне.
Кусоч­ки души, лос­кут­ки не собрать,
В кожу укол.
В мыс­лях зву­чит: «Не спать»,
Но тяж­кий сон при­шел.
Осень, обняв­шая зиму. Цвил­лин­га, 5,
И засы­ха­ют цве­ты.
Диа­гноз пожиз­нен. Опять
Лечат от кра­со­ты
Или про­сто ее осо­зна­ния.
Я вне нор­мы. Мол­чать.
Солн­ца луч погла­дил созна­ние
И упал на кро­вать…
Осень, обняв­шая зиму. Цвил­лин­га, 5.
2005

* * *
Спа­са­ясь от смер­ти на кры­ше,
Жда­ла появ­ле­ния Бога.
Но при­шел ко мне пья­ный Ниц­ше.
Вид­но, узкой была доро­га…
Дикий ветер шатал­ся над нами,
И дыми­лись края небо­скло­на.
«Вы себя возо­мни­ли бога­ми, -
Про­кри­чал мне недав­ний зна­ко­мый, -
А боишь­ся ты смер­ти напрас­но,
Наша жизнь – это путь уми­ра­ния.
Хоть жесто­ка она, иль пре­крас­на,
Вер­но в мире лишь это зна­ние».
Дождь сте­ной непро­гляд­ною лил­ся,
Мои сле­зы наве­ки смы­вая.
Ниц­ше тихо во мгле рас­тво­рил­ся,
Той, что не дер­жит ни ада, ни рая.
Я смот­ре­ла бес­по­мощ­ным взо­ром,
Уми­рая со все­ми неспеш­но,
И сме­я­лась над древним позо­ром,
Нико­му не понят­ным, конеч­но…
2005

* * *
А если гово­рю зага­доч­но порой,
Спле­тая, как венок цве­точ­ный, стро­ки.
То зна­чит вы – люби­мый, но чужой.
И от меня, ско­рей все­го, дале­кий.
И пора­жая всех сво­им мечом,
Потом взды­хаю горест­но и груст­но.
А к людям – тем, что рядом, за пле­чом,
Я обра­ща­юсь про­сто, безыс­кус­но.
2005

* * *
И груст­ное зву­ча­нье скрип­ки,
И две застен­чи­вых улыб­ки,
И иней лег­кий на зем­ле,
И звез­ды пер­вые во мгле –
Все появи­лось ниот­ку­да.
Долж­но быть, это жиз­ни чудо.
И рядом теп­лая рука,
И яркой юно­сти века…
Ты – доб­рый дух, меня хра­ня­щий
И в этой осе­ни неспя­щий.
И каж­дой ночью ты готов,
Не гово­ря излиш­них слов,
Со мною быть. Мы зами­ра­ем,
Потом идем – куда, не зна­ем.
Вот пере­ход, вот скрип­ка, иней…
И свод небес прозрачно-синий.
Мы дви­жем­ся. И жизнь – как чудо.
Все появи­лось неот­ку­да!
2005

* * *

А. Лари­ну

Лень? Испуг? Иль рав­но­ду­шие
Дви­жет вами?
Я украд­кой мыс­ли ваши слу­шаю
Ред­ки­ми дня­ми.
Я вам пись­ма пишу крат­кие,
Несколь­ко строк…
Это вы, вче­ра мучась догад­ка­ми,
Смя­ли листок?
Вы меня в свою дверь не пус­ка­е­те,
Ну и пусть – я вошла без слов:
Вы в без­лун­ную ночь мне жела­е­те
Слад­ких снов.
2004

им

Молить­ся нуж­но за живых,
Стра­дать за них и сле­зы лить,
И пом­нить их, и верить в них,
И рядом с ними тихо жить.
Не про­кли­ная, ува­жать,
Не осуж­дая, гово­рить.
Без суе­ты спо­кой­но ждать
И их любить, все­гда любить!..
2004

мир и Бог

Мир научил меня гре­шить
И верить в Бога.
Бог научил меня любить,
Искать доро­гу.
Бог научил меня про­щать,
А мир – ина­че:
Идти во тьме, покор­но ждать
Сво­ей уда­чи.
Мир научил меня стра­дать,
А Бог – надеж­де.
Мир хочет душу отобрать,
И все, как преж­де.
Мир пре­вра­ща­ет жизнь в тюрь­му,
Любовь – в исто­му.
Мир научил меня все­му,
А Бог – ино­му.


Майя Вале­рьев­на Саво­сто­ва роди­лась 10 мая 1987 года в горо­де Ишим­бае (Баш­кор­то­стан). Окон­чи­ла ишим­бай­скую гим­на­зию № 1. С 2005 года живет в Орен­бур­ге, учит­ся на факуль­те­те фило­ло­гии Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. В 2007 году, как участ­ни­ца лите­ра­тур­но­го кон­кур­са твор­че­ско­го фести­ва­ля ОГУ, отме­че­на за свои сти­хи спе­ци­аль­ным дипло­мом Орен­бург­ско­го отде­ле­ния Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей. 14 сен­тяб­ря 2007 года при­ня­ла уча­стие в област­ном семинаре-совещании моло­дых писа­те­лей «Мы вырос­ли в Рос­сии!» и полу­чи­ла пра­во на изда­ние сво­ей кни­ги — 9-й в серии «Новые име­на».

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *