Счастье зыбко

 АНДРЕЙ ЮРЬЕВ 

* * *

Пишу,
Пишу во вред истине!
Спешу,
Вспомнить света искристые…
Насть, котенок!
Пойдем гулять?
В детском смехе
Забуду о гуле
И гаме!
Хватит!
Час отдыха в дня программе!
Эти улыбки…
Счастье крёстного зыбко –
Цвела бы душа ребенка!
Всё остальное – потемки,
Когда ни до ласки,
Ни до поцелуя.
Станешь тут буен,
Сорвешь тут маски,
Гнев придет без подсказки –
«Ну, кто тебя тронул, кто?!
Сама упала?»
Помнишь, как Ангел
Рухнул с небес,
Отказавшись служить
Неразумным детям?
Метим
Историю веры памятным крестом.
Идем домой,
Писать о простом,
Слагать резюме Богу.
Может, вздрогнет!
Поуменьшит боли…
Впрочем, крестница
Зовет:
«Андрей, прятки!»
Только сверкают детские пятки!
Ну разве же я тебя найду –
В раю? В аду? –
В груде мячей и кукол?
Последнее утешение
Тому, кто профукал
Всех невест.
Всё во имя небес!
Пойдем, малышка!
Шоколадное суфле
В награду решившему
Забыть памфлет,
Писать о радости.
Что ж, моя рАдушка,
Хватит вострить ушки!
Косички на подушку,
Всё, спим!
Хррр, пссс…

Бог с ней, со злобой мира!
По сути, каждый теряет детство
Не навсегда.
Вот и пишу, спешу,
Гирей – невысказанное.
До строчки, до точки.
Впрочем, хватит.

Песня пустой кровати.

* * *

Е.В.С.

Ты мне что‐то рассказываешь.
Надо же!
Ты
Мне
Рассказываешь…
«Заешь свою водку этой форелью!»
Мне всё казалось –
Я тебя грею.
Мнилось –
Сомни поцелуем губы
Или будешь погублен,
Будешь разорван
В игре тигра,
Желанием крика,
Жалением фрика:
Same Deep Water As You*…
Знаешь же –
Я так не спою.
О том, как замирало тело
В томлении.
И ты не спела.
И вот:
Мы,
Словно немые,
Смотрим с жалостью
На сплетение пальцев.
Этакая малость,
А страшно еще сближаться,
Если друзья до слез,
До кровавого плача,
А как иначе?
«Волна затопит плёс», -
Роберт** еще поёт.
Надо же!
Надо же –
Ты мне что‐то рассказываешь.
А так хотелось
Рядом жить
Вместе ходить на «Чужих»,
Вместе бояться и вместе смеяться,
И даже когда погаснет весь свет –
Только сплетение пальцев
И словно ближе никого нет.

_____________________

* Композиция The Cure с альбома «Disintegration»
** Лидер, автор текстов и вокалист The Cure Роберт Смит

 

* * *

А.А.Ж.

Быть ничьим героем -
Никому неизвестным,
Ничего не продавшим
Миру –
Ни строчки,
Ни почки,
Ни человекодня.
Всё мимо меня.
Кого волнует,
Что я слышу в журчании эфира?
Квартира
Полна техники,
Но вам ее не украсть –
Знаете ли,
Ваши ники
Могут в газеты попасть.
Что я вижу в мелькании строк?
Открытие памятника в Кане
Под жесткий рок.
Вас волнует,
Что попса поглупела,
А чёткий шансон излишне брутален,
А мне вчера не хватало проталин
И рожек месяца,
И когда я разгадываю путь траффика –
Она…
Она просто танцует под тамтамы,
Трое детей
У такой‐то мамы?
Да я мечтал спрятать ее в ладонях!
Ааа, ладно!
Не донимать же
По телефону
Ее доню –
Мол, пригласите…
Имя боится слететь с уст.
Руки дрожат, как розовый куст,
На фоне свежего графика.
Хотел говорить с ней?
А будешь говорить с Африкой,
Куда не дошел очередной информационный пакет.
Словно бы ничего нет
В буднях программиста,
Приближенного к богам.
К ногам демиургов
Сложивший округи полуденный гам,
Ждешь сырых новостей,
Никем не развернутых в свежие Стыд и Срам,
Довольствуясь тем,
Что никогда не встретишь незваных гостей.
Чернеют стекла в квадратах рам.
Встаёт луна,
И встают рейсеры.
В Персидский залив вошел крейсер.
Ракеты нацелены на Тель‐Авив.
А я помню
Купание юной израильтянки под ветками ив.
Я все‐таки потревожу доню –
«Скажи маме, что я ее помню».
Хватит.
Вот так.
Помню.
И всё.
Пока солнце не выкатится колесом…

 

* * *

Твоим именем призывают Аллаха
Бог наказал меня хуже,
Чем черепаху.
У той под черепом есть инстинкты,
И можно спрятать их
Под бронебойные пластины.
А я от жары и пожара в сознании
Не укроюсь ни в одном изгнании.
Буду метаться от постели к клавиатуре:
«Что, не ревнуешь?» -
«К этой дуре?
Могла бы знать, кого теряет».
Опять укол.
Профилактика нового инсульта.
Новые каналы на кнопках пульта.
«У нас здесь Стена.
Пинк Флойд.
О неврастенике‐одиночке».
Я всё надеюсь –
Ты сможешь помочь мне
Выбраться из лабиринта памяти.
Вечно там не те
Ищут‐теряют‐находят дорогу к сердцу.
«Ох! Задала бы я им всем перцу
И всех поодиночке на каторгу!»
Любовь не вдается в торги –
Этого не хочу, того не буду.
Так и нашли Иуду.
Теперь
Душу измерь,
Да чем? Как?
Опять впросак, не протянем вместе и года?
«Пишешь? Мешаю? Опять переводы?
Ну ладно, я буду
Тихо сидеть в ожидании чуда!»
Знаешь…
Я тоже буду!
Я когда‐нибудь буду!
К площади с Ангелом путь труден.
Эх…
Вы правду думаете,
Что легко подойти к Дворцу?
Перейти площадь и встретить Вечность
Лицом к лицу?
Знаешь…
Твоим именем призывают Аллаха.
Страшно ли подчиниться Творцу?
«Смотри, фото.
Правда, милаха?»
Через километры
Имя летит по ветру.
«Говорят, собираешься в Питер?»
Ждите!

 

* * *

«Рыжик, привет!
Хочешь приехать в гости?»
Бросьте!
Вполне ближний свет –
С Верхней Волги на Южный Урал.
Вьюжно сегодня…
«Ура! Будешь сидеть дома?
Будем чатиться?»
Снова прятаться
За скромностью слов,
Послов чувства.
Зацеловал бы
Твой непрестанный смех,
Выпил твою горячность.
Санта… Сантана?
«Что ж ты такой мрачный?
Ори, ведь всё хорошо?»
Как я тебя нашел
В международной сети?!
Всех
Из комнаты чата взашей!
Должно было повезти
После пустых отношений,
Ненастья в сердце.
Тикают гигагерцы,
Рисуются кадры –
Ори с посохом,
Сантана с мечом,
Всё нипочём!
Родители спрашивают:
«Хочешь терять время?
Да что в этих играх такого?»
Здесь плетут связи
Все, кто по стране разбросан.
Кто‐то рожден россом,
Кто‐то с гор –
Гляди, принимает сан!
Выяснится – мальчуган,
А мечтает быть священником,
Уже обзавелся вещами и ником.
Растут цветочки, цветет земляника…
Смешно?
Вам смешно?
А мы вдвоем в адреналиновой атаке
Кружим в драке,
Спина к спине
Шаг к шагу!
Здесь мой жест,
Здесь мое слово
Смерть не съест,
Подавится. Клёво?
Ты говоришь – клево?
А, вот уже и полились восторги,
Радость схватки,
Экстаз победы!
«Еду!
Я к тебе уже еду!
Там, у вас, говорят, даже горы?
Будем кататься на лыжах!»
Пусть пока пыжится
Там, далеко, ее друг!
День завершает круг.
А на экране городА к ночИ оживают…
Споры, чей посох сегодня на аукционе лучше…
Крики –
Кто потерял ножны и ушел головой в аут.
Здесь никого ничего не мучит.
Встреча, знакомство – счастливый случай.
Я – игрок.
Ты – зануда.
Всё, отвянь.
Ссоры не будет.
Всё!
Отвлёк!
Всё, ухожу
В мир, где сам судьбой руковожу!
Скоро остынет слепая ярость…
Я рос на музыке и книгах.
Моя гладиаторша
Уже вникла –
Что нам нужно?
Иллюзия страсти?
Нет! Доступ к иной жизни.
Мне повезет,
Если система опять не зависнет.
Если система признает,
Что стать богом –
Не так уж и много.

«Дого… Договор с пользователем расторгнут
Ввиду… ввиду российского хакинга».
Плевать!
Встречаемся на нейтральной территории.
Ты и я!
Два неслабых осколка бытия.
Выходим!
Стоп! Связь восстановлена.
Связь…
А мечталось – вязь судеб.
«Как ты думаешь,
Что с нами будет?».
Труби!
Собирай в рейд!
А завтра –
Опять к поездам, поскорей!

Последнему крику азарта
Над вновь заговоренными вещами,
Всей клике сказочных вдов
Эту поэму посвящаю.

 

* * *

Укорять якоря?
За то, что Мария‐Море
Навсегда неизведана?
Дань любви отдана.
Не обошлось без потери крови.
Не волнуйся.
Найдешь и ты себе ровню.
Ну, и сядешь за свадебный стол!
Прощай. Люблю? Не уверен.
Твой
Апостол.


ЮРЬЕВ Андрей Геннадьевич родился в 1974 году в Печоре (Республика Коми), в 1996 году окончил электротехнический факультет Оренбургского госуниверситета, работал дизайнером‐верстальщиком в оренбургских газетах и в Фонде Эффективной Политики (Москва). С 1993 по 1995 год – вокалист и автор текстов песен группы «Личная Собственность». Лауреат специального диплома «За философизм лирики» областного поэтического конкурса «Яицкий Мост – 96». Повесть «Те, Кого Ждут» вошла в сборник «Проза – то, чем мы говорим» (Саратов, 2000), публикации в газете «Оренбуржье» и альманахах «Башня», «Гостиный двор». Победитель конкурса «Оренбургский край — XXI век» в номинации «Автограф» в 2014 году, призом стало издание отдельной книжкой повести «Юркины беды». Диплом в номинации «Проза» «За философское раскрытие темы одиночества» Всероссийского литературного конкурса «Стилисты добра».

Shares