Город Страхов (рассказы)

 ДМИТРИЙ ВОРОБЬЕВ 

orange_book_epub_png

наш современник из девятнадцатого века

Кни­га – как сама жизнь. Нет и не может быть ника­ких гаран­тий, что она оправ­да­ет наши ожи­да­ния. Но никто не застра­хо­ван и от при­ят­ных неожи­дан­но­стей. Рас­ска­зы моло­до­го орен­бург­ско­го писа­те­ля Дмит­рия Воро­бье­ва, вошед­шие в эту кни­гу, и ста­ли для меня таким при­ят­ным сюр­при­зом.
Некий чинов­ник едет по пору­че­нию губер­на­то­ра в уезд­ный город Стра­хов для рас­сле­до­ва­ния долж­ност­ных пре­ступ­ле­ний (это еще мяг­ко ска­за­но) мест­но­го гра­до­на­чаль­ни­ка по фами­лии Мед­ведь. Там ему пред­сто­ит столк­нуть­ся с сила­ми зла, но герой выхо­дит побе­ди­те­лем. Одна­ко, вер­нув­шись в губерн­скую сто­ли­цу, он не может доло­жить об успеш­но выпол­нен­ном зада­нии, так как губер­на­тор… спит. Таков вкрат­це сюжет рас­ска­за «Город Стра­хов». Каф­ки­ан­ская атмо­сфе­ра про­яв­ля­ет­ся не толь­ко в абсурд­ном мире, куда попа­да­ет глав­ный герой, не толь­ко в гро­теск­ных пер­со­на­жах, кото­рых он встре­ча­ет на сво­ем пути, но и в общем настро­е­нии про­из­ве­де­ния. С пер­вых строк автор погру­жа­ет чита­те­ля в осо­бен­ный мир, где мисти­че­ские явле­ния и абсурд­ные реа­лии вос­при­ни­ма­ют­ся как нечто само собой разу­ме­ю­ще­е­ся.
При чте­нии рас­ска­за воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что автор не толь­ко не зна­ком с совре­мен­ной лите­ра­ту­рой, но и нико­гда не слы­шал о теле­ви­де­нии и Интер­не­те. Текст Воро­бье­ва буд­то бы напи­сан, как мини­мум, сто лет назад. О его сход­стве с «Исто­ри­ей одно­го горо­да» нет смыс­ла даже гово­рить, так как оно оче­вид­но. Но если у Салтыкова-Щедрина мы име­ем дело с высо­ко­ху­до­же­ствен­ной сати­рой, то «Город Стра­хов» – фило­соф­ская прит­ча на сты­ке мисти­ки и сати­ры. Воро­бьев не пишет о сво­их совре­мен­ни­ках, но это не зна­чит, что его тек­сты несо­вре­мен­ны. Несмот­ря на наро­чи­то арха­ич­ную сти­ли­сти­ку, исто­рия горо­да Стра­хо­ва, а так­же несколь­ко малень­ких «Исто­рий боль­шо­го абсур­да» мета­фо­рич­но рас­ска­зы­ва­ют о совре­мен­ной рос­сий­ской жиз­ни. «Спим, всю жизнь спим, ниче­го ста­ра­ем­ся не заме­чать. И вся­ко­го рода чер­тям про­сто грех не совер­шить какую-либо под­лость», – заклю­ча­ет глав­ный герой после побе­ды над зве­ро­по­доб­ным гра­до­на­чаль­ни­ком Мед­ве­дем. Ну раз­ве не о нас сего­дняш­них ска­за­но? И тут же баналь­ность и пря­мо­ли­ней­ность это­го выска­зы­ва­ния сни­ма­ют­ся рево­лю­ци­он­ным при­зы­вом в духе биб­лей­ских про­ро­ков и ниц­шев­ско­го Зара­ту­ст­ры: «Пора про­сы­пать­ся, про­ди­рать гла­за и смот­реть на все чистым взо­ром!»
Я убеж­ден, что не суще­ству­ет орен­бург­ской лите­ра­ту­ры, но есть писа­те­ли – орен­бурж­цы. И то, что они пишут, нуж­но рас­смат­ри­вать в кон­тек­сте миро­вой лите­ра­ту­ры. В неболь­шом по объ­е­му про­из­ве­де­нии Воро­бье­ву уда­лось впи­сать­ся в вели­кую лите­ра­тур­ную тра­ди­цию – поми­мо Ф. Каф­ки и М.Е. Салтыкова-Щедрина, в ряд его пред­ше­ствен­ни­ков мож­но поста­вить и А.К. Тол­сто­го, и В.Ф. Одо­ев­ско­го, и Б. Сто­ке­ра, и, конеч­но же, Д. Свиф­та. Имен­но в этом рус­ле, судя по все­му, и дол­жен в даль­ней­шем рабо­тать автор… Впро­чем, ука­зы­вать и под­ска­зы­вать – зада­ча не наша.

Олег МАСЛОВ, 
член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей.

город Страхов

рассказ

ЗИМА. Какой смысл в это поня­тие вкла­ды­ва­ет­ся рус­ским чело­ве­ком, зна­ет толь­ко он сам. Жизнь зами­ра­ет повсю­ду на целых девять меся­цев, вплоть до весен­не­го сева. Я еду, еду, и пере­до мной во все кон­цы све­та ширит­ся бес­ко­неч­ное море сне­га, беше­но искря­ще­го­ся на солн­це, ста­ра­ю­щем­ся дове­сти вас до пол­ной сле­по­ты. И посре­ди это­го оке­а­на сто­ят ске­ле­ты еще недав­но пыш­ных от лист­вы дере­вьев. Толь­ко хвой­ные оста­ют­ся вер­ны­ми себе и пото­му сохра­ня­ют, несмот­ря на мороз, свою щети­ну. А мороз у нас трес­куч! Вый­дешь из дома, выдох­нешь, и кажет­ся, что воз­дух замер­за­ет!

Поле, бес­край­нее поле, а до горо­диш­ка дале­ко, и на вас обру­ши­ва­ет­ся всей сво­ей яро­стью зим­няя непо­го­да, и хочу спро­сить: а напи­са­ли ли вы заве­ща­ние? Немно­гие выби­ра­ют­ся из ледя­но­го вих­ря, вымо­ра­жи­ва­ю­ще­го не толь­ко тело, но и бес­смерт­ную душу!

поездка

Еду сей­час по коман­ди­ров­ке в уезд­ный город – как там его… а, Стра­хов! – уже два дня и никак не добе­русь.

Поза­вче­ра, про­ез­жая губерн­ский город MN, опо­ве­стил на свою голо­ву мест­ные вла­сти, куда я направ­ля­юсь, так нача­лось: гра­до­на­чаль­ник пустил­ся в сле­зы, веля дать мне все, что ни захо­чу, даже в счет город­ской каз­ны. Затем меня пере­хва­ти­ли слу­жи­те­ли церк­ви: собо­ро­ва­ли, про­ве­ли еще ряд каких-то дей­ствий, потом ко мне подо­шел дья­кон и начал гово­рить басом:

– О сын мой Алек­сандр, как жаль мне тебя. Ты еще молод, что­бы погиб­нуть, ибо едешь к диа­во­лу. Город тот – город ссыль­ных. А как ссыл­ка их закан­чи­ва­ет­ся, так город­ской голо­ва Мед­ведь на наших кре­стьян напа­да­ет, осо­бен­но на моло­дых. Так что еже­ли уви­дишь пустые села, не удив­ляй­ся тому. А то, что они раз­граб­ле­ны, – дело при­хвост­ней Мед­ве­дя, утас­ки­ва­ю­щих все. Прав­да, живет в селе Него­е­ве быв­ший губер­на­тор­ский лес­ник Петр Пол­тав­ский, он един­ствен­ный боец про­ти­ву супо­ста­та, хоть и ста­рый. Вот ты ему и помо­жешь. Кста­ти, эта нехристь, гра­до­на­чаль­ник то бишь, латынь любит, это тебе на замет­ку. Дарую свое бла­го­сло­ве­ние и сей свя­той крест. С Богом! Все­го тебе наи­луч­ше­го!

пейзаж и место действия

Еду, а вокруг поле бес­край­нее, поле без­бреж­ное. Толь­ко через него мож­но открыть для себя ширь Руси. Небо ясное, виден весь про­стор до само­го гори­зон­та… Холод все уси­ли­ва­ет­ся, а пога­ный горо­диш­ко никак не появ­ля­ет­ся. И тут – о Боже! – впер­вые мне при­шлось лице­зреть уни­что­жен­ные дерев­ни. Слов­но орды диких степ­ня­ков про­шлись здесь: боль­шая часть домов сожже­на или раз­граб­ле­на до того, что оста­лись лишь печ­ные тру­бы. Зем­ля вокруг усы­па­на пеп­лом – все, что гра­би­те­ли не успе­ли выне­сти, то пре­да­ли пла­ме­ни…

Мерт­вые дерев­ни закон­чи­лись, я уже при­вык к необыч­но­му, так часто про­ис­хо­дя­ще­му в этих нелю­ди­мых местах, когда моим гла­зам пред­стал лес. Он тоже был необы­чен: высо­чен­ные серые дере­вья, мерт­вые, с иссох­ши­ми вет­вя­ми, под­ня­ты­ми, слов­но с моль­бою, к небу.

Во вре­мя осмот­ра мною это­го леса совер­шен­но неожи­дан­но послы­шал­ся гро­хот мча­щей­ся брич­ки. Она как ошпа­рен­ная выле­те­ла из леса, а потом из нее выва­ли­лись кучер и пас­са­жир. Они валя­лись на сне­гу, цело­ва­ли его и хохо­та­ли, каза­лось, не видя ниче­го, кро­ме сне­га и дере­вьев. Затем они при­вста­ли и с нескры­ва­е­мым удив­ле­ни­ем посмот­ре­ли в мою сто­ро­ну.

– Сударь, про­сти­те, а что вы здесь дела­е­те? – спро­сил пас­са­жир.

Я, при­знать­ся, несколь­ко опе­шил от вопро­са, задан­но­го в лоб, но тут же, решив раз­вить раз­го­вор, отве­тил:

– Я, с ваше­го поз­во­ле­ния, еду в город Стра­хов.

На лицах, толь­ко что радост­ных, выра­зи­лось непод­дель­ное бес­по­кой­ство. Я же про­дол­жал:

– Хочу спро­сить, раз уж вы мне встре­ти­лись, что это за место, отку­да вы сей­час с такой поспеш­но­стью выеха­ли?

– Сте­пан, подой­ди, моло­дой гос­по­дин едет в этот про­кля­тый Богом город и жела­ет о нем знать все, – про­мол­вил пас­са­жир.

– Иду, Миха­ил Нико­ла­ич, – ответ­ство­вал кучер. – Ну, слу­шай­те и знай­те всю истин­ную прав­ду. Это город зажи­во похо­ро­нен­ных людей, заду­шен­ных бес­сер­де­чи­ем и гру­бо­стью… живых людей. Насе­ле­ние горо­да мерт­во, вы не гля­ди­те, что они живут так же, как и нор­маль­ные люди. К несча­стью, они ДРУГИЕ. Види­те лес? Он, как есте­ствен­ный часто­кол, защи­ща­ет сей бесов­ский басти­он. А ведь, зна­е­те, лес этот нико­гда не покры­ва­ет­ся листья­ми, пото­му что это не дере­вья, это склеп люд­ских душ… Он их тут заму­ро­вал, пото­му как они его пита­ют, без них он про­пал. Еще трид­цать лет назад он запре­тил рубить сию чащу, объ­явив ее, толь­ко не смей­тесь, курор­том!.. Вы, навер­ное, заме­ти­ли, что изда­ле­ка лес кажет­ся сплош­ным и непро­хо­ди­мым, но это мираж: толь­ко когда нач­нешь въез­жать, пони­ма­ешь, что лес-то рас­сту­пил­ся, а чуть въедешь поглуб­же – удив­ля­ешь­ся, как это ты заехал в эта­кую глу­хо­мань. Хочу ска­зать, что вес­ны здесь нет, не суще­ству­ет это­го празд­ни­ка жиз­ни – все­гда зима, метель, холод. Быва­ло, выеду из леса, глядь – а кру­гом вес­на вовсю, а у нас снег еще. К тому же этот сума­сброд реч­ку запру­дил так, что она наш храм пото­пи­ла. Цер­ковь, есте­ствен­но, рас­кис­ла, сте­ны дали тре­щи­ны, печаль­ным ито­гом ста­ло обру­ше­ние свя­то­го кре­ста в болот­ную жижу. Забыл ска­зать, что город окру­жен пога­ным рвом, брат­ской моги­лой недо­воль­ных. Вот, пожа­луй, и все.

Они сели в брич­ку и помча­лись.

«В хоро­шее же место я дер­жу свой путь», –  поду­мал я.

въезд                                                     

Моя брич­ка рва­ну­лась и вка­ти­лась в лес. Наст, по кото­ро­му лете­ла наша каре­та, был отмен­но кре­пок, так что даже такая силь­но нагру­жен­ная брич­ка не остав­ля­ла сле­дов. По пово­ду мра­ка все мною ранее опро­шен­ные были пра­вы: тем­но­ти­ща здесь еще та, и если огля­нешь­ся назад, то видишь, что там-то свет, и дивишь­ся, и наве­ща­ют раз­ные мыс­ли, кото­рые при­во­дят с собой на спи­ну целую армию мура­шек. Вдруг по лево­му боку    брич­ки из пол­ней­шей тем­но­ты выплыл какой-то дорож­ный знак. Я решил     полю­бо­пыт­ство­вать и вско­ре с помо­щью све­чи раз­гля­дел над­пись, про­няв­шую меня до костей: «LASCIATE OGNI SPERANZA, VOI CHENTRATE»*. И, как ни стран­но, у меня в голо­ве зазву­чал достой­ный ответ, кото­рый я про­из­нес чет­ко, гром­ко, дерз­ко:

QUI VIVRA VERRA!**.

Пока подъ­ез­жа­ли к горо­ду, тако­го стра­ха натер­пе­лись! Вы толь­ко пред­ставь­те: непо­нят­ные кри­ки, голо­са, какие-то стран­ные субъ­ек­ты, про­ся­щие оста­но­вить­ся, а в довер­ше­ние про­ис­хо­дя­ще­го разыг­ра­лась такая страш­ная вью­га, что ни зги не вид­но.

Но неожи­дан­но лес кон­чил­ся вме­сте со всей этой сви­сто­пляс­кой, и мы узре­ли город. Более фан­та­сти­че­ско­го пей­за­жа в жиз­ни не при­хо­ди­лось мне видеть: город осве­щен луной так же ярко и свое­об­раз­но, как осве­ща­ет­ся теат­раль­ная сце­на юпи­те­ра­ми. На перед­нем плане ров, а испа­ре­ния, исхо­дя­щие из него, обра­зу­ют над гра­дом кол­пак. Поодаль вид­на уто­нув­шая цер­ковь.

Вот он, город Стра­хов. SALVE!***

_______________
* «Оставь надеж­ду всяк сюда вхо­дя­щий» (итал.).
** «Пожи­вем – уви­дим» (франц.).
*** При­вет! (лат.).

знакомство

Все про­стран­ство было объ­ято невы­но­си­мой тиши­ной.

– Что же это за место такое, Алек­сандр Ива­но­вич? – про­из­нес со стра­хом в голо­се кучер.

– Не бой­ся, Миха­ил Кирил­ло­вич. Нам еще после выбрать­ся отсю­да необ­хо­ди­мо, а мы уже боим­ся.

– Пони­ма­е­те, ваше бла­го­ро­дие, вся­кое на сво­ем веку видал, но тако­го ни разу.

– Ты мень­ше раз­гла­голь­ствуй, а то заго­во­рим­ся с тобой да въедем в этот мер­зо­па­кост­ный ров. Кста­ти, раз мы уже вплот­ную при­бли­зи­лись к нему, мой при­каз таков: лоша­ди не долж­ны ехать ни мед­лен­но, ни быст­ро, что­бы не нады­шать­ся гибель­ны­ми испа­ре­ни­я­ми.

Мы, нако­нец, пере­сек­ли все пре­гра­ды и ока­за­лись у ворот. Они были таки­ми же мас­сив­ны­ми и неправ­до­по­доб­но огром­ны­ми, как и город­ские сте­ны. Так вот, воро­та неожи­дан­но отво­ри­лись сами собой, что нас силь­но насто­ро­жи­ло, и мы въе­ха­ли в это жут­кое место. Со всех сто­рон нас обни­ма­ла оглу­ши­тель­ная тишь, каза­лось, мину­та – и у нас лоп­нут пере­пон­ки  в ушах.

Еще одной нехо­ро­шей харак­те­ри­сти­кой горо­да было пере­пол­не­ние его сне­гом. Кста­ти, забыл ска­зать, что все дома здесь мно­го­этаж­ные, но снег их пол­но­стью зава­лил до тре­тье­го эта­жа. Ни в одном из домов, мною виден­ных, не горел свет, со сто­ро­ны каза­лось, что они пусты, но это был лов­кий обман: зана­вес­ки ото­дви­га­лись, за нами непре­рыв­но наблю­да­ли, а если я чуть боль­ше, чем то при­стой­но, засмат­ри­вал­ся на окна, зана­вес­ки в мгно­ве­ние ока задер­ги­ва­лись. Эти построй­ки были слов­но отдель­ные фор­ты, толь­ко пушек не хва­та­ло.

Брич­ка вывер­ну­ла в цен­траль­ную часть горо­да, где нахо­дил­ся дом, вер­нее, дво­рец город­ско­го голо­вы. Дво­рец был огро­мен – зани­мал он целый квар­тал. Вход его был деко­ри­ро­ван гро­мад­ны­ми кан­де­ляб­ра­ми со све­ча­ми, укры­ты­ми от любых про­яв­ле­ний непо­го­ды стек­лян­ны­ми футля­ра­ми.

Я вышел из брич­ки, взяв чемо­да­ны, и посту­чал­ся в две­ри двор­ца доволь­но силь­но и  настой­чи­во. Тиши­на. На ули­це все-таки не вес­на, и я посту­чал сно­ва. Вдруг (это сло­во будет здесь часто упо­треб­лять­ся, пото­му что в этой чер­ной дыре все про­ис­хо­дит вдруг, все вне логи­ки, вре­ме­ни, про­стран­ства) – так вот, вдруг дверь неспеш­но отво­ри­лась, изда­вая звук, сход­ный со скри­пом ста­рой кро­ва­ти, на кото­рую сел дюжий дети­на.

Вошел. Дверь, есте­ствен­но, сама себя закры­ла. И я опять ока­зал­ся в пол­ней­шей тем­но­те и тишине. Куда идти, поня­тия не имею. Решил, что пой­ду нале­во, может, и вый­ду куда. Пока я блуж­дал тем­ны­ми кори­до­ра­ми, не наткнул­ся ни на одну вещь и решил, что замок сей внут­ренне гол и ничем не укра­шен. И вдруг – бац! Пря­мо лбом уда­рил­ся о руч­ку две­ри. Ну, наконец-то! Я толк­нул дверь, и сия­ние осле­пи­ло меня на вре­мя. Про­шло несколь­ко секунд, пока гла­за при­вык­ли к ярко­му све­ту кан­де­лябров.

И тут я узрел кар­ти­ну, достой­ную кисти вели­ко­го худож­ни­ка. В зале при абсо­лют­ной тишине рас­по­ла­га­лась, как я понял, вер­хуш­ка горо­да, но – я был пора­жен – ВСЕ ЭТИ ЛЮДИ БЫЛИ СВЯЗАНЫ ОГРОМНОЙ ЦЕПЬЮ, иду­щей к ложу город­ско­го голо­вы. А лица их слов­но нама­за­ны гип­сом – мерт­вые, белые. Гла­за, их гла­за… Какое в них отча­я­ние, какая безыс­ход­ность!

Посре­ди ком­на­ты, от стен­ки до стен­ки, рас­по­ло­жил­ся испо­лин­ский диван, на кото­ром то ли воз­ле­жа­ло, то ли вос­се­да­ло тело. Оно было дород­но, обла­че­но в мун­дир пре­крас­но­го покроя, застег­ну­то на все пуго­ви­цы, голо­ва и лицо скры­ва­лись за сине­го цве­та фураж­кой, виден был толь­ко пре­огром­ный  нос, недру­же­люб­но устав­лен­ный на нас. На ногах тела были брю­ки темно-зеленого цве­та, сто­пы ско­вы­ва­лись узки­ми чер­ны­ми ботин­ка­ми, начи­щен­ны­ми до блес­ка, руки обтя­ну­ты серы­ми бар­хат­ны­ми пер­чат­ка­ми.

Пока я состав­лял себе пред­став­ле­ние о мест­ном выс­шем обще­стве, все сто­я­ли мол­ча, не пода­вая при­зна­ков какой-либо умствен­ной рабо­ты, свя­зан­ной с моим неждан­ным визи­том и осо­зна­ни­ем ско­ро­го осво­бож­де­ния. Тогда я решил начать раз­го­вор пер­вым.

– Здрав­ствуй­те, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство. Я инспек­тор по осо­бо важ­ным делам, каса­ю­щим­ся долж­ност­ных пре­ступ­ле­ний, и при­е­хал с целью про­вер­ки дея­тель­но­сти вашей адми­ни­стра­ции.

– При­ят­но позна­ко­мить­ся с таким необыч­ным гостем. Ваша служ­ба нас еще не про­ве­ря­ла, ну да лад­но. Кста­ти, поз­воль­те пред­ста­вить­ся: Август Пота­по­вич Мед­ведь. Я все­го лишь скром­ный управ­ле­нец, кото­ро­му по дол­гу служ­бы при­хо­дит­ся коман­до­вать все­ми эти­ми вора­ми и зло­де­я­ми, – гра­до­на­чаль­ник обо­ро­тил­ся к ско­ван­ным. – Вот, из-за вас моло­дой чело­век сюда при­был!

Затем он встал и про­дол­жил.

– Хочу откро­вен­но спро­сить: когда вы еха­ли сюда, вам мно­го обо мне хоро­ше­го – в кавыч­ках – наго­во­ри­ли? Чушь! Пол­ная кле­ве­та! Сидят там у себя в сто­ли­це, вору­ют мил­ли­о­на­ми и ниче­го. А как толь­ко поря­док нач­нешь наво­дить, такой вой поды­ма­ют, что дер­жись. Ну, согла­шусь, что жесток и крут, но ведь по-другому нель­зя. Как они не пой­мут!

В этот момент ему при­нес­ли какую-то бума­гу, он надел очки, но, нелов­ко раз­вер­нув­шись кор­пу­сом, сбил их с носа, и я неожи­дан­но встре­тил­ся сво­и­ми гла­за­ми с кроваво-красными точ­ка­ми, кото­рые и были его гла­за.  Про­сто невоз­мож­но опи­сать вал ужа­са, нале­тев­ший на меня и чуть не поверг­ший во прах мое созна­ние.

Да-а… И с такой ком­па­ни­ей при­дет­ся про­ве­сти, воз­мож­но, всю зиму. Мед­ведь, как пока­за­лось, не заме­тил про­изо­шед­шей во мне пере­ме­ны и про­дол­жал раз­го­вор, не спе­ша:

– Вы, я вижу, хоти­те пого­во­рить с эти­ми урод­ца­ми. Пожа­луй­ста, я раз­ре­шаю.  

Чинов­ни­ки и дру­гие при­сут­ству­ю­щие лица под­хо­ди­ли по одно­му, жали мою руку ледя­ны­ми паль­ца­ми и смот­ре­ли на меня с такой болью и надеж­дой, буд­то бы я спа­си­тель какой. И вдруг встре­ча с высо­ки­ми людь­ми низ­ко­го про­ис­хож­де­ния пошла явно не как нуж­но руко­вод­ству: ко мне доволь­но быст­рым шагом напра­вил­ся один из них. Он пытал­ся что-то ска­зать, но неве­до­мая сила ско­ва­ла его голо­со­вые связ­ки. Я неволь­но огля­нул­ся на Мед­ве­дя, нос кото­ро­го выра­жал ярость и жела­ние нака­зать про­ви­нив­ше­го­ся так, что­бы дру­гим непо­вад­но было.

– Вер­хо­вые! – закри­чал он голо­сом, пол­ным пре­вос­ход­ства, яро­сти, нена­ви­сти и жут­кой зло­бы.

Все чинов­ни­ки попря­та­лись по углам, в ком­на­те запах­ло дымом.

– Так как вы, гос­по­да, не може­те защи­тить сво­е­го началь­ни­ка от пося­га­тель­ства на его честь, я тре­бую осо­бой помо­щи!

В ту же секун­ду в ком­на­ту, со сто­ро­ны окна, вло­ми­лась груп­па людей на конях, кото­рые внес­ли суе­ту в и без того уже тес­ное поме­ще­ние. Когда мне пред­ста­ви­лась воз­мож­ность рас­смот­реть вле­тев­ших, пер­вая мысль моя была о том, что эти гос­по­да совсем недав­но поки­ну­ли ад и явля­ют собой сата­нин­скую арма­ду. Вер­хо­вые были скры­ты от посто­рон­них глаз длин­ны­ми чер­ны­ми роба­ми, а их кони были настоль­ко страш­ны и ужас­ны, что я ста­рал­ся как мож­но даль­ше отсто­ять от них.

– Ну наконец-то вы при­бы­ли, – попе­нял им гра­до­на­чаль­ник. – Пони­ма­е­те ли, в наших рядах появил­ся бун­тов­щик, поро­ча­щий нас перед госу­да­рем импе­ра­то­ром. Пред­ла­гаю вам разо­брать­ся с про­ви­нив­шим­ся.

В голо­ве роди­лась мысль допросить-таки несчаст­но­го чинов­ни­ка. И тут чей-то голос про­ши­пел в моей голо­ве: «Не смей! Если толь­ко не хочешь, что­бы с тобой слу­чи­лось то же». Я неволь­но посмот­рел в сто­ро­ну Мед­ве­дя. Его нос смор­щил­ся в дья­воль­ской усмеш­ке. Теперь я понял, кто хозя­ин поло­же­ния, и мне дей­стви­тель­но ста­ло страш­но за свою жизнь!

Как ни непри­ят­но это осо­зна­вать, но ночь я дол­жен был про­ве­сти в поко­ях губер­на­то­ра, и, при­зна­юсь, мне от это­го ста­ло как-то не по себе. И, кста­ти, еще очень печаль­ная весть: мои чер­ные куд­ря­вые воло­сы за сего­дняш­ний вечер чудес пре­вра­ти­лись в сугроб, и тем я весь­ма  рас­стро­ен. Ну а сей­час, хоть и ска­за­ли, что ника­кой слеж­ки за мной уста­нав­ли­вать не соби­ра­ют­ся, хочет­ся мне знать, чья же тень так ком­форт­но рас­по­ло­жи­лась у поро­га и не шелох­нет­ся даже? Лад­но, пус­кай сто­ит там, пока я буду раз­би­рать чемо­дан.

Порыв­шись изряд­но в чемо­дане, нашел, нако­нец, что искал: крест, тот самый золо­той крест, кото­рый мне даро­вал батюш­ка. Теперь понят­но, для чего мне нужен сей талис­ман. Дол­го я блуж­дал впотьмах, заблуж­дал­ся, пре­да­тель­ство­вал, обма­ны­вал, пря­мо ска­зать, не отли­чал­ся насто­я­щим хри­сти­ан­ским пове­де­ни­ем. Думаю, не зря я тут ока­зал­ся. Гос­подь захо­тел дать мне послед­ний шанс на исправ­ле­ние, и в этот раз я не под­ве­ду, осво­бо­жу род­ную зем­лю от под­лой сата­нин­ской орды!.. Инте­рес­но, а когда здесь обе­да­ют, зав­тра­ка­ют и ужи­на­ют?

Затем, после пате­ти­че­ских раз­ду­мий, я решил посмот­реть на здеш­нее небо ночью и про­сто помол­чать. И толь­ко к окну подо­шел, как из-под под­окон­ни­ка на меня как выпрыг­нет да как уста­вит­ся тварь какая-то. Мор­да жут­кая, пере­ко­шен­ная – смот­реть без исте­ри­ки невоз­мож­но! А потом взя­ла и уска­ка­ла в лес, и вид­но было, что за ней устре­ми­лись вер­хо­вые, но не пой­ма­ли.

Я поду­мал и решил: спать, сроч­но спать!

сон

Я пом­ню, что заснул быст­ро, и гово­рю, что на ночь ниче­го тако­го не пил, что­бы при­ви­де­лось подоб­ное… Для опи­са­ния сего и слова-то не сра­зу под­бе­решь. Но слу­шай­те.

Спал я креп­ко и слад­ко, но кто-то, навер­ное, так силь­но захо­тел пого­во­рить со мной, что чуть не выбил дверь. Я нехо­тя встал, одел­ся, открыл и уже был готов обру­гать по-черному при­шед­ше­го, а там и в помине нико­го нет. Пово­ра­чи­ва­юсь. Злой иду спать, а ни ком­на­ты, ни посте­ли тоже нет. Чест­но ска­зать, я поду­мал, что голо­вой повре­дил­ся. Ощу­пал окру­жа­ю­щий меня снег и дере­вья, и мне ста­ло ясно: я в лесу!

Когда при­шло осо­зна­ние слу­чив­ше­го­ся, ска­жу откро­вен­но: я впал в пани­ку. А тут еще пого­да рас­ша­ли­лась: запур­жи­ло, завью­жи­ло. И слы­шу я топот кон­ских копыт, все при­бли­жа­ю­щих­ся. Вдруг непо­го­да рез­ко пре­кра­ти­лась. Тиши­на. И зна­ко­мый голос:

– Взять, пой­мать и при­ве­сти ко мне.

Город­ской голо­ва Мед­ведь, несо­мнен­но. Вот как он уби­ра­ет ненуж­ных людей! Теперь у меня толь­ко один шанс выжить – все­го лишь необ­хо­ди­мо полу­го­ло­му добе­жать до окна сво­ей ком­на­ты. Я изо всех сил помчал­ся так, что­бы вер­хо­вые не смог­ли нагнать меня, и моя так­ти­ка ока­за­лась вер­ной – вско­ре они отста­ли. Мож­но пере­дох­нуть и отды­шать­ся. Но как толь­ко я начал при­хо­дить в себя от изну­ри­тель­ной эста­фе­ты, послы­ша­лись шаги, и я уви­дел Мед­ве­дя, ковар­но ухмы­ляв­ше­го­ся из-под носа.

– Я не думал, что вы такой сме­лый и умный, но мне все рав­но было при­ят­но с вами сра­зить­ся.

Он дико взре­вел. В моей голо­ве была лишь одна мысль: бежать как мож­но быст­рее, несмот­ря на холод и невоз­мож­ность мое­го поло­же­ния.

Мед­ведь неожи­дан­но пре­вра­тил­ся в огром­но­го вол­ка, но все в том же зеле­ном мун­ди­ре и все в той же чер­ной фураж­ке. Я бежал. Лес кон­чил­ся, до ком­на­ты рукой подать, но какой длин­ной долж­на быть эта рука… Не было боль­ше сил, ноги сби­лись в кровь, серд­це отка­зы­ва­лось рабо­тать, и толь­ко взмо­лив­шись Богу и собрав остав­ши­е­ся силы, я добе­жал до окна и, прыг­нув, выбил замерз­ши­ми нога­ми раму. Нико­гда не был так счаст­лив…

Тут я проснул­ся с диким кри­ком. Все тихо, все как бы на месте, толь­ко вол­ки силь­но выли в лесу.

исследование

Утром, окон­ча­тель­но опра­вив­шись от ноч­ных ужа­сов, я решил, что раз­уз­наю поболь­ше, и для это­го мне всего-то необ­хо­ди­мо вый­ти за сте­ны горо­да. Я чело­век сме­лый, труд­но­стей не боюсь, но мне долж­но осо­зна­вать высо­кую плот­ность бесов­щи­ны на каж­дом квад­рат­ном мил­ли­мет­ре здеш­ней мест­но­сти. Впро­чем, по-моему, я слиш­ком раз­го­во­рил­ся. Уже пора в путь.

Собрав необ­хо­ди­мые для труд­но­го похо­да вещи в ранец, я вышел с гор­до под­ня­той голо­вой. Пер­вое, что меня заин­те­ре­со­ва­ло в этих местах, – раз­ру­шен­ная цер­ковь. Подо­шел к ней, осмот­рел, погру­стил, на ум при­шла хоро­шая мысль: хотя сего­дняш­ние сво­бод­но мыс­ля­щие моло­дые люди пере­пол­не­ны нена­ви­стью к Богу, это глу­по и смеш­но – нена­ви­деть все окру­жа­ю­щее. Они кичат­ся сво­им огол­те­лым ате­из­мом. Глу­пые, не веда­ют, что тво­рят, ведь они помо­га­ют и пота­ка­ют силам зла, и никак не оду­ма­ют­ся, не пой­мут, что не толь­ко им самим от это­го будет пло­хо. Не сей­час, потом, в зло­ве­щую мину­ту, когда все зем­ное мра­ко­бе­сие вновь поды­мет­ся на новую вой­ну за души чело­ве­че­ства. Ну да лад­но, хва­тит думать, пора про­дол­жать изыс­ка­ния.

Поле. Порыв­шись в сне­гу, узнал, что имен­но под тол­стым сне­го­вым покро­вом и нахо­дят­ся тела неза­хо­ро­нен­ных людей. Теперь, набрав­шись опти­миз­ма, направ­ля­юсь в сто­ро­ну леса. Страш­но туда идти после вче­раш­не­го, но, как гово­рит­ся, вол­ков боять­ся – в лес не ходить. Необ­хо­ди­мо отме­тить, что в этом лесу сто­я­чий воз­дух, он даже в пур­гу не дви­жет­ся, он мерт­вый.

Про­шел в глубь леса, но, кро­ме тем­но­ты непро­гляд­ной, ниче­го там нет, боюсь, как бы не заблу­дить­ся. Уже три часа мино­ва­ло, как я вышел из горо­да и лазаю в таком нехо­ро­шем месте…

Заме­тил избуш­ку. Вер­но, там люди, они мне помо­гут!

лесник

Воз­ра­до­вав­шись, я побе­жал и дерз­ко вло­мил­ся в жили­ще. Осмот­рев сра­зу, по ста­рой аген­тур­ной при­выч­ке, дом, я понял, что он оби­та­ем и что хозя­ин, види­мо, часто из него отлу­ча­ет­ся. Очень любо­пыт­но, даже стран­но убран­ство стен: та, кото­рую мож­но назвать зад­ней, пол­но­стью скры­та нахо­див­ши­ми­ся на ней кре­ста­ми и ико­на­ми раз­ных раз­ме­ров, боко­вая левая сте­на с окош­ком, выхо­дя­щим на лес, уве­ша­на ору­жи­ем раз­ных вре­мен и раз­ной мощ­но­сти.

Послед­нее, что при­влек­ло мое вни­ма­ние в этой избе, – огром­ный откры­тый сун­дук, напол­нен­ный сереб­ром. И тут вдруг кто-то как уда­рит меня по голо­ве, и я поте­рял созна­ние. Очнул­ся, голо­ва гудит. Настро­ил гла­за и  вижу: пере­до мной сто­ит и улы­ба­ет­ся та самая обра­зи­на, что пре­рва­ла мои думы, когда я в ком­на­те дома город­ско­го голо­вы, так щед­ро выде­лен­ной мне, устрем­лял­ся к высо­ким мирам. Теперь мне выда­лась воз­мож­ность рас­смот­реть это­го субъ­ек­та получ­ше. Лицо и голо­ва иско­ре­же­ны: один глаз во лбу, дру­гой там, где и поло­же­но, лоб покрыт не мор­щи­на­ми даже, а глу­бо­ки­ми бороз­да­ми. Весь субъ­ект воло­сат, как обе­зья­на, ноги и руки несо­раз­мер­ны. Вот такая мер­зость сто­я­ла надо мною и улы­ба­лась.

– Ну здрав­ствуй! Наконец-то ты очнул­ся.

– Где я?

– У меня в гостях.

– Изви­ни­те, но кто или что вы такое?

– Я Петр Пол­тав­ский, тот самый лес­ник, о кото­ром вам, долж­но быть, рас­ска­зы­ва­ли, я тутош­няя зна­ме­ни­тость.

– Вот вы мне и нуж­ны. Я послан из сто­ли­цы, что­бы разо­брать­ся со здеш­ним слу­ча­ем, и знаю, что вы мне помо­же­те. Но спер­ва попро­шу вас рас­ска­зать, что и как послу­жи­ло появ­ле­нию в этом месте эда­кой дря­ни.

– Хоро­шо, я помо­гу вам. Рас­ска­жу все в мель­чай­ших подроб­но­стях, и дай Бог, что­бы боль­ше тако­го не слу­ча­лось.

история события

– Горо­док наш был, как это у вас там назы­ва­ют, заштат­ный и глу­хой, – начал свою повесть Пол­тав­ский. – Гра­до­на­чаль­ник у нас был тогда недур­ной, зва­ли его все по фами­лии – Вале­е­вым. Но одна­жды в наш край занес­ло из это­го ваше­го Петер­бур­га реви­зо­ра. Реви­зор     почти сра­зу как при­е­хал, так стал про­ве­рять началь­ство, как это он ска­зал, на раз­лич­ные махи­на­ции финан­со­во­го харак­те­ра. Не про­шло и неде­ли, как гра­до­на­чаль­ни­ка Вале­е­ва обви­ни­ли в рас­хи­ти­тель­стве госу­дар­ствен­ных средств и увез­ли раз­би­рать­ся в сто­ли­цу. На том спо­кой­ная жизнь наша закон­чи­лась.

Дол­гонь­ко нами никто не управ­лял, но одна­жды вдруг точ­но смерч раз­ру­ши­тель­ный ворвал­ся в тихую гавань: при­был новый гра­до­на­чаль­ник по фами­лии Объ­еда­лов вме­сте со сво­и­ми орла­ми. И нача­лось: каж­дый день то празд­не­ство какое, то пир. Но это­му пья­ни­це пока­за­лось мало дебо­ши­рить толь­ко со сво­и­ми, и он издал указ об обя­за­тель­ном рас­пи­тии спирт­ных напит­ков и уча­стии в дебо­шах для горо­жан всех воз­рас­тов и полов. Вы себе    пред­ста­вить не може­те, какой отвра­ти­тель­ный раз­гул овла­дел все­ми, с какой радо­стью люди пре­да­ва­лись гре­ху. Но есть на небе Бог, кото­рый сле­дит за  всем. Долж­но быть, он, видя такое пре­не­бре­же­ние к запо­ве­дям, отвер­нул­ся от нас, и тогда про город вспом­ни­ли в дру­гом месте.

Во вре­мя оче­ред­но­го воз­ли­я­ния на при­ро­де неожи­дан­но разыг­ра­лась страш­ная гро­за. А объ­еда­лов­цам хоть бы что, они вва­ли­лись в гра­до­на­чаль­ни­чий дво­рец и улег­лись на полу, даже не раз­дев­шись.

Но и на сле­ду­ю­щий день непо­го­да буй­ство­ва­ла. А после раз­ра­зи­лась вдруг тиши­на необыч­ная, зло­ве­щая. И вдруг из-за хол­ма выле­тел пре­огром­ный и пре­страш­ный смерч, кото­рый неумо­ли­мо понес­ся пря­мо на город. Тут-то и ста­ли про­ис­хо­дить пер­вые стран­но­сти: из смер­ча выле­те­ла каре­та, сплошь из золо­та, а за ней кон­ни­ца в чер­ных бала­хо­нах. Каре­та с огром­ной ско­ро­стью при­бли­жа­лась к город­ским воро­там и неожи­дан­но рез­ко оста­но­ви­лась вме­сте со ска­чу­щи­ми за ней всад­ни­ка­ми. Меня, да и всех горо­жан, есте­ствен­но, инте­ре­со­ва­ло, как это они про­еха­ли через смерч, поче­му столь необыч­но выгля­дят да и кто они такие. Но мы так и не узна­ли ответ. А потом воро­та сами откры­лись перед небы­ва­лым гостем. Въез­жал он слов­но царь: важ­ный такой, насу­пив­ший­ся от созна­ния соб­ствен­но­го вели­чия. Затем нашел луч­ший в горо­де дом и рас­по­ло­жил­ся в нем, выдво­рив хозя­ев. Вско­ре мы узна­ли его про­зва­ние – Мед­ведь Август Пота­по­вич.

Сле­ду­ю­щий день начал­ся с объ­яв­ле­ния, суть кое­го заклю­ча­лась в том, что все город­ские жите­ли, а так­же мест­ные кре­стьяне долж­ны поза­быть соб­ствен­ные заня­тия и отпра­вить­ся в центр горо­да на стро­и­тель­ство ново­го двор­ца. Его без­ро­пот­но соору­жа­ли целый год. А по завер­ше­нии все, кто участ­во­вал в стро­и­тель­стве, были выве­де­ны на поле и рас­стре­ля­ны. Про­сто так. Затем целый месяц бла­го­род­ное собра­ние не пода­ва­ло при­зна­ков дея­тель­но­сти. Но мы круп­но ошиб­лись в оцен­ке актив­но­сти это­го мра­ко­бе­са. Мед­ведь про­сто дал нам пере­дыш­ку. Гуман­ный ока­зал­ся…

Сле­ду­ю­щий месяц начал­ся со страш­но­го мора ско­та и пти­цы, да еще с небы­валь­щи­ны: посре­ди лета разыг­ра­лась самая насто­я­щая зима с трес­ку­чи­ми моро­за­ми, убив­ши­ми все, что рос­ло на участ­ках. Кре­стьяне нача­ли голо­дать и попро­си­ли – эх, зря! – помо­щи у Мед­ве­дя. И он им помог: всех, кто хотел есть, зако­ва­ли в кан­да­лы рядом с плош­ка­ми, в кото­рых лежа­ла еда, пред­на­зна­чен­ная для сви­ней. Люди посте­пен­но вымер­ли без лиш­не­го шума. И тогда начал рас­ти этот лес, при­мер­но по три дере­ва в день. Гораз­до поз­же при­шла оче­редь церк­ви, но новый гра­до­на­чаль­ник с ней рас­пра­вил­ся так же жесто­ко. Вам,   навер­ное, извест­но, что он запру­дил реч­ку, сотво­рив из нее жут­кую тря­си­ну, опас­ную для жиз­ни. Таким обра­зом, Мед­ведь отме­нил в горо­де Стра­хо­ве Бога.

А потом и моя оче­редь при­шла. Одна­жды он при­гла­сил меня к себе, пого­во­рил ни о чем да и пожал руку. Вот тут меня и поко­ре­жи­ло, я вырвал­ся и убе­жал. А ему, демо­ну про­кля­то­му, мало: при­ка­зал он вер­хо­вым за мной охо­тить­ся посто­ян­но, пока не пой­ма­ют. С тех пор и живу здесь.

Услы­шав столь нелест­ную харак­те­ри­сти­ку леса и его ноч­ных оби­та­те­лей, я решил пере­но­че­вать у лес­ни­ка.

наутро

Бла­жен­ство, сход­ное с рай­ским, испы­ты­ва­ешь, когда про­сы­па­ешь­ся ран­ним утром в хоро­шо натоп­лен­ной избе, на кро­ва­ти, про­ги­ба­ю­щей­ся от перин, а не от полом­ки пру­жин­но­го осно­ва­ния. Ком­на­та про­пи­та­на успо­ка­и­ва­ю­щим запа­хом мир­та и лада­на. Из окна боже­ствен­но кра­си­вый вид: все белым-бело, и с неба с неумо­ли­мой моно­тон­но­стью пада­ет снег, пада­ет сквозь оглу­ши­тель­ную тиши­ну мира. И почему-то от это­го на душе ста­но­вит­ся спо­кой­но и светло-грустно.

Я нехо­тя отры­ва­юсь от наво­дя­щих грусть мыс­лей и пони­маю: дом, навер­ное, пуст. Не торо­пясь оде­ва­юсь, беру с собой несколь­ко кре­стов со сте­ны и выхо­жу. Ха! А здесь меня ждут вер­хо­вые.

–  Вы ведь зна­е­те, что мы при­шли за вами и за ним.

– Пре­крас­но знаю и пони­маю. Но вот неувяз­ка выхо­дит: я так про­сто не сдам­ся.

– Мы вас пре­ду­пре­ди­ли.

В эту мину­ту в голо­ве моей была един­ствен­ная мысль: добе­жать до  поро­га избы, где у лес­ни­ка сто­ит боч­ка с сереб­ря­ной водой. Я рва­нул­ся с неимо­вер­ной ско­ро­стью, отчет­ли­во слы­ша надви­га­ю­щий­ся на меня галоп. Лишь мило­стью Божьей я добе­жал, рва­нул на себя крыш­ку, взял вед­ро, зачерп­нул до кра­ев и, как толь­ко они подъ­е­ха­ли, выплес­нул на них все его содер­жи­мое. Они зады­ми­лись и испа­ри­лись, а в голо­ве воз­ник­ла мысль: хоро­шее   нача­ло дня. С таким свое­об­раз­ным настро­е­ни­ем я пошел в город.

А там все по-прежнему: Мед­ведь орет и бес­чин­ству­ет и все такое про­чее.

– Вы, не отпи­рай­тесь, были у лес­ни­ка, – насел он на меня. – Что вы там дела­ли?

– А вам, про­сти­те, какое дело? С кем хочу, с тем и веду бесе­ды.

– Вы дер­зи­те мне, а это опас­но!

Не стер­пел я тако­го лице­ме­рия и выска­зал, что думаю обо всех под­лых вещах, тво­ри­мых его сото­ва­ри­ща­ми:

– Брось­те свои divide et impera. No pasaran! Laissez faire, laissez paire!* Чудо­ви­ще!

– Вы закон­чи­ли? В кар­цер его!

карцер

Дру­го­го тако­го испо­га­нен­но­го места, где могут дер­жать при­ну­ди­тель­но, видеть мне дото­ле не при­хо­ди­лось. Душ­но, тем­но, хоть глаз выко­ли, и не ляжешь: пол кишит насе­ко­мы­ми раз­ных видов, непри­ят­ных для чело­ве­ка; по телу бега­ют кры­сы – боюсь, как бы не уку­си­ли.

Чем зани­ма­юсь? Счи­таю дни до суда надо мной. Настро­е­ние хоро­шее, хотя здесь я уже месяц, тяну­щий­ся, слов­но целый год. За вре­мя пре­бы­ва­ния на этом бла­го­дат­ном курор­те я про­ве­рил всю каме­ру и, к сво­е­му удив­ле­нию, не нашел ни одной две­ри. Еда спус­ка­ет­ся сама собой, мне не уда­лось понять, отку­да.

А сего­дня, слы­шу, необыч­ный шум под­нял­ся там у них. Как раз когда я вслу­ши­вал­ся в тво­ря­щий­ся навер­ху пере­по­лох, заше­ве­лил­ся пото­лок и свер­ху спу­сти­лись вер­хо­вые. Они обвя­за­ли меня и выво­лок­ли на поверх­ность. Про­та­щив бес­це­ре­мон­но несколь­ко десят­ков мет­ров по сне­гу, доста­ви­ли они меня к кост­ру, огром­но­му и чудо­вищ­но полы­ха­ю­ще­му.   Под­нял­ся на ноги, вижу: у кост­ра сто­ит Мед­ведь и чему-то улы­ба­ет­ся.

– Ну, чего мол­чишь? Али сер­дишь­ся?

– Зна­е­те, спал пло­хо месяц целый: мыши­ная воз­ня под полом меша­ла.

– Ну это не беда. А, ува­жа­е­мый сво­бо­до­да­вец, дога­ды­ва­ешь­ся ли ты, поче­му я над тобой изде­ва­юсь?

– Да уж как вас понять!

– Зачем дер­зишь? В яму поса­жу! Нет, не буду гне­вать­ся на тебя, ска­жу лишь, что ты здесь теперь неспро­ста. Я соби­ра­юсь сжечь захва­чен­ные кни­ги,  счи­та­е­мые мною вред­ны­ми!
__________________
* …раз­де­ляй и власт­вуй. Они не прой­дут! Дай­те волю, и дай бог ноги! (лат., исп., франц.).

костер!

Ярост­ные язы­ки пла­ме­ни взме­та­лись к вер­ши­нам миро­зда­ния, и огонь, каза­лось, пыта­ет­ся про­жечь чер­ную дыру в кос­мо­се или хотя бы сжечь пару звезд, но, несмот­ря на все его попыт­ки, Все­лен­ная отве­ча­ла миро­вой тиши­ной. Тогда огонь решил в пол­ной мере отыг­рать­ся на кни­гах.

Ко мне подо­шел Мед­ведь, его нос изоб­ра­жал тор­же­ствен­ную гри­ма­су.

– Хочу тебе кое-что ска­зать, что­бы ты знал, кто в чем вино­ват. Вы, люди, доволь­но стран­ные созда­ния. У вас все есть, что­бы жить при­пе­ва­ю­чи. Ваша пла­не­та созда­на быть гроз­ным раем, если ко все­му отне­стись с умом. Люди при­вык­ли обви­нять нас, чер­тей, в том, что мы даем вам грех. Но, про­сти­те, ува­жа­е­мый, это дело доб­ро­воль­ное – при­стра­стить­ся к запрет­но­му или же нет. Так что нач­ни­те с себя, а потом уже обви­няй­те! Ну, слиш­ком я с вами заго­во­рил­ся, надо за про­цес­сом наблю­дать.

Такой вну­ши­тель­ной и доход­чи­вой речи я даже не ожи­дал от него. Зна­чит, они народ про­све­щен­ный.

После все­го это­го меня отве­ли обрат­но в кар­цер. Вдруг чую: пол ходу­ном ходит… И из тем­но­ты лес­ник выби­ра­ет­ся:

– Дол­го ты еще здесь про­хла­ждать­ся соби­ра­ешь­ся?

И я, нако­нец, осво­бо­дил­ся!

план   

– Петр Кузь­мич, а как ты узнал, что я том­люсь в нево­ле?

– Видишь ли, доро­гой Алек­сандр Ива­но­вич, Мед­ведь такую пом­пу нагнал. Сие обыч­но зна­чит его три­умф в чем-либо. А что это за три­умф, дога­дать­ся было неслож­но.

– Хочу спро­сить сра­зу: Мед­ведь раз­вя­жет кам­па­нию ради наше­го уни­что­же­ния?

– Да он сде­ла­ет все, что­бы мы замолк­ли навек. И пото­му, Саша, мы  про­сто обя­за­ны пре­ду­пре­дить удар, направ­лен­ный про­тив нас, пока есть хоть немно­го вре­ме­ни. А тем более зная, что все меро­при­я­тия, устро­ен­ные Мед­ве­дем, отли­ча­ют­ся выс­шей сте­пе­нью теат­раль­но­сти и гран­ди­оз­ной по раз­ма­ху и задум­ке пате­ти­кой. К тому же я сознаю, что это моя послед­няя бит­ва. И я чув­ствую груз ответ­ствен­но­сти, кото­рая воз­ля­жет мне на пле­чи. Мои  помыс­лы устрем­ле­ны к небу, я верю, что меня там услы­шат и помо­гут нам в  бого­угод­ном деле. Вот план, сле­до­вать дета­лям кото­ро­го нуж­но неукос­ни­тель­но.

Зна­чит, слу­шай: ты пока заря­жай сереб­ря­ны­ми пуля­ми писто­лет, а я тем вре­ме­нем про­ве­ду осо­бо чув­стви­тель­ную лес­ку таким обра­зом, что­бы, когда поска­чут вер­хо­вые, они заде­ва­ли эту про­во­ло­ку, при­креп­лен­ную к дере­вьям, на кото­рых будут сереб­ря­ные кре­сты. Как толь­ко копы­та лоша­дей дотро­нут­ся до этих лесок и натя­нут их, кре­сты сорвут­ся с дере­вьев, и устре­мят­ся к вер­хо­вым, и пора­зят их тела. Даль­ше у меня тут дина­мит при­пря­тан на вся­кий слу­чай. Так вот к чему я это все гово­рю: я взо­рву ледя­ной пан­цирь реки, что­бы если кого из при­спеш­ни­ков дья­воль­ских не пора­зит, то их бы смы­ло. Потом река дви­нет­ся на лес и пото­пит его, и насту­пит бесов­ству конец.

Толь­ко давай, Саша, без само­де­я­тель­но­сти. Что­бы не отхо­дить от пла­на ни на вер­шок. Совсем запа­мя­то­вал: когда пой­дем, нам необ­хо­ди­мо посто­ян­но молить­ся. Но суще­ству­ет труд­ность: мыс­ли твои будут бес­ко­неч­но путать­ся, а ты дол­жен молить­ся – и все, ина­че капут. Ну, лек­цию про­вел, наде­юсь, ты ниче­го не забыл из ска­зан­но­го. За дело. С Богом!

взятие города

Мы выбе­жа­ли из избы и напра­ви­лись в лес. Про­ско­чив его пол­но­стью, уви­де­ли овраг, предо­став­ля­ю­щий наи­луч­шие виды под­хо­дов к горо­ду.

Когда мои часы пока­за­ли шесть утра, со сто­ро­ны горо­да послы­шал­ся шум. Затем мы впер­вые узре­ли вер­хо­вых в пол­ном соста­ве и обла­че­нии, а за ними был виден сам Мед­ведь, кото­рый напут­ство­вал их (хотя зачем им это?). Лес­ник, пока я наблю­дал, гото­вил­ся взо­рвать реку.

Тут Мед­ведь закон­чил свою речь, и вер­хо­вые поска­ка­ли. Поверь­те мне, это было похо­же на стаю саран­чи, надви­га­ю­щу­ю­ся на поле, где рас­тет золо­тая пше­ни­ца, или как если на белый снег вылить боч­ку неф­ти. Они при­бли­жа­лись неумо­ли­мо и быст­ро, меня тряс­ло от ужа­са, а лес­ни­ку хоть бы что, он их как буд­то не видел.

Рез­вые кони вер­хо­вых всту­пи­ли на нашу тер­ри­то­рию, и я уже гото­вил­ся объ­явить себя невин­но пав­шей жерт­вой борь­бы с нечи­стой силой, как вдруг послы­шал­ся звук лопа­ю­щих­ся лесок. В нелю­дей поле­те­ли десят­ки ост­ро отто­чен­ных кре­стов и пора­зи­ли боль­шин­ство. Остав­ши­е­ся в живых ото­шли на исход­ную пози­цию и при­го­то­ви­лись насту­пать сно­ва. В это вре­мя лес­ник замкнул кон­такт. Раз­дал­ся глу­хой взрыв, и… ниче­го.

– Что делать-то будем! – вскри­чал я, когда Кузь­мич под­бе­жал ко мне.

– А ты и не зна­ешь?! Молить­ся от все­го серд­ца, даст Бог, про­рвем­ся.

Мы вста­ли во весь рост, рас­пря­ми­лись и, гля­дя на быст­ро ска­чу­щих вер­хо­вых, нача­ли горя­чо молить­ся. Тут-то и раз­дал­ся страш­ный рев – это вскры­лась река. Вмиг не ста­ло сне­га и вер­хо­вых, смы­тых разъ­ярив­шим­ся пото­ком. Подо­шла оче­редь и боло­та, и рва, и леса, уни­что­жен­ных в мгно­ве­ние. Лес сто­нал, и души поки­да­ли свои тюрь­мы, очи­стив­шись от гре­ха.

Небо, нако­нец, про­свет­ле­ло, обла­ка не выдер­жа­ли тако­го натис­ка, и в тем­ный мир про­ник свет, так дол­го не посе­щав­ший его. И в этот радост­ный момент выстрел рас­сек про­стран­ство: злая пуля пора­зи­ла лес­ни­ка.

– Вот я и отдох­ну, – про­сто­нал Кузь­мич. – К сожа­ле­нью, я все рав­но не ста­ну таким, как преж­де, пото­му и жить мне здесь более неза­чем. А цели сво­ей я достиг: убрал всю эту дрянь с лица зем­ли.

Спу­стя мину­ту он захри­пел и закрыл гла­за.

Я повер­нул голо­ву в сто­ро­ну Мед­ве­дя, улыб­нул­ся и пере­кре­стил его окро­вав­лен­ной рукой, кото­рой мгно­ве­ние назад зажи­мал рану на гру­ди лес­ни­ка. Нос Мед­ве­дя смор­щил­ся в него­до­ва­нии, он рас­та­ял, на его ботин­ки обру­шил­ся мун­дир, и все это накры­ла чер­ная фураж­ка.

эпилог

Мое­му взо­ру пред­ста­ла страш­ная кар­ти­на про­изо­шед­ших раз­ру­ше­ний и быв­шей дея­тель­но­сти Мед­ве­дя. Зем­ли не было вид­но, так как она пре­вра­ти­лась по воле власт­во­вав­ших здесь в один огром­ный погост, кото­рый сей­час был затоп­лен про­рвав­шей­ся рекой. Через жут­кое про­стран­ство про­лег­ли, слов­но мосты, остав­ши­е­ся  дере­вья, и я заме­тил, что одно из них дотя­ги­ва­ет­ся до двор­ца испа­рив­ше­го­ся гра­до­на­чаль­ни­ка.

Воз­ник­ла мысль перей­ти стрем­ни­ну, но как побо­роть страх? «А веруй, что ты дой­дешь, и все прой­дет отлич­но, – ска­зал я себе. И я решил­ся: сколь­зя, нахо­дясь еже­ми­нут­но в шаге от гибе­ли, но горя­чо молясь, я все-таки дошел до твер­ди.

В горо­де свет был теперь даже в самом тем­ном угол­ке. Жите­ли повы­хо­ди­ли из домов и про­сто дыша­ли, про­сто сме­я­лись, про­сто пла­ка­ли от радо­сти. Я, услаж­да­ясь такой кар­ти­ной, пошел ко двор­цу. Но по пути обна­ру­жил эки­паж, сел в него и поехал прочь, в губерн­ский город, дабы доло­жить обо всем про­ис­шед­шем губер­на­то­ру.

Ворвав­шись во двор губер­на­тор­ско­го двор­ца, я был оста­нов­лен кара­у­лом.

– Вам чего?

– Сроч­но пови­дать­ся с губер­на­то­ром.

– Не веле­но впус­кать. Его сия­тель­ство изво­лит спать.

– Но тут такое слу­чи­лось, вы не пред­став­ля­е­те!

– Да хоть звез­да бы с неба сва­ли­лась. Я же ска­зал: спит. Иди-ка ты отсю­да, пока силу не при­ме­ни­ли.

«Вот вам и побе­да», – думал с доса­дой я. Спим, всю жизнь спим, ниче­го ста­ра­ем­ся не заме­чать. И вся­ко­го рода чер­тям про­сто грех не совер­шить какую-либо под­лость.

Пора про­сы­пать­ся, про­ди­рать гла­за и смот­реть на все чистым взо­ром!

– Эй, сони-засони, откры­вай­те свет­лы очи, новый день при­шел! – крик­нул я на весь обшир­ный двор.
                                                                                                                                               

истории большого абсурда, неизвестно кем писанные 

рассказ

Одна­жды я ока­зал­ся в оче­ред­ной раз в оче­ред­ном вагоне оче­ред­но­го поез­да. Судь­бой и началь­ством я был направ­лен в коман­ди­ров­ку в дале­кую таеж­ную Сибирь.

Путь мой про­ле­гал не толь­ко сквозь круп­ные горо­да, выда­вав­ши­е­ся из мас­сы осталь­ных мною встре­чен­ных селе­ний бес­пер­спек­тив­ным ста­ра­ни­ем быть похо­жи­ми на сто­ли­цу, но и через малые стан­ции. На одной такой, где поезд сто­ял не менее часа, я вышел осмот­реть­ся, пото­му как доволь­но уны­ло все вре­мя гля­деть на мир из окна поез­да, нахо­дясь в застыв­шем поло­же­нии сидя­ще­го чело­ве­ка. Хоте­лось вдох­нуть чистый воз­дух про­вин­ции, воз­дух неспеш­ной жиз­ни. Я вышел, про­гу­лял­ся по пер­ро­ну, загля­нул в буд­ку к стан­ци­он­но­му смот­ри­те­лю. Он сидел за сто­лом, пил чай, читал ста­рую про­шло­год­нюю газе­ту. Инте­рес­но, как она к нему в руки-то попа­ла? Он меня не заме­чал или делал вид, что я его не инте­ре­сую. Я огля­дел­ся. В ком­на­те не было ниче­го при­ме­ча­тель­но­го. Хотя нет, постой­те… На одном из сто­лов лежа­ла очень инте­рес­ная кни­га, хотя боль­ше она была похо­жа на бро­шю­ру. Ее содер­жа­ние от чужих глаз охра­нял зеле­ный бар­хат­ный пере­плет. Я подо­шел бли­же и уви­дел, что она доволь­но ста­рая и ред­кая. Стран­но, но на титуль­ной стра­ни­це не было име­ни авто­ра и назва­ния изда­тель­ства. При­бли­зил­ся к смот­ри­те­лю, почти­тель­но каш­ля­нул.

– Про­сти­те, пожа­луй­ста, что отвле­каю вас от чте­ния. Не мог­ли бы вы мне отве­тить на вопрос, что эта за кни­га?

– Поня­тия не имею. Она тут дав­но лежит. Нико­му не меша­ет. Если хоти­те, возь­ми­те.

– А я могу ее про­ли­стать спер­ва здесь?

– Конеч­но. Сади­тесь. Вот вам стул. Если захо­ти­те чаю, ска­жи­те. Толь­ко не опоз­дай­те на поезд!

Я взял кни­гу в руки, рас­крыл. Она состо­я­ла из несколь­ких исто­рий. Я при­нял­ся читать.

история 1-я

«В нашем горо­де с искус­ством все все­гда заме­ча­тель­но и хоро­шо. Пото­му что началь­ство наше куль­тур­ное, вот так. Но одна­жды умер началь­ник отде­ла по заве­до­ва­нию искус­ства­ми, и нача­лось…

Горе­вать не горе­ва­ли, пото­му как отвле­ка­ет это дело от рабо­ты.

Ну, все шло хоро­шо, и вро­де ниче­го не наме­ча­лось. Как вдруг, совер­шен­но нико­го не пре­ду­пре­див, откуда-то свер­ху (с неба, что ли? Потом поня­ли, что да, на пара­шю­те) спу­стил­ся очень крик­ли­вый и наг­лый чело­век. Этот не опо­знан­ный никем из непу­га­ных ино­стран­ца­ми сель­чан субъ­ект пред­ста­вил­ся всем собрав­шим­ся погля­деть чудо, досе­ле неви­дан­ное, новым началь­ни­ком по части исску­ства, само­до­воль­но хмык­нул и    напра­вил­ся к наше­му клу­бу, кото­рый был, есть и будет бью­щим и неис­то­щи­мым источ­ни­ком искус­ства.

Сего­дня с утра, когда все вста­ли, то уви­де­ли, что вме­сто таб­лич­ки «Клуб» к стене гру­бо при­ко­ло­че­на дос­ка с над­пи­сью «Искус­ство­вед­че­ское обще­ство», а рядом с ней кар­ти­на «Танк, попи­ра­ю­щий раз­ва­ли­ны неиз­вест­но­го ака­де­ми­че­ско­го теат­ра».

Не про­шло и неде­ли, а новое искус­ство­вед­че­ское обще­ство пре­вра­ти­лось в насто­я­щую   казар­му. Началь­ник заявил, что раз он началь­ник, зна­чит, он прав и зна­ет, как нуж­но   пре­по­да­вать искус­ства. Его огром­ный рот орал, не закры­ва­ясь, что рытье око­пов не  повре­дит нико­му, а уж тем более – бро­са­ние гра­нат, кото­ры­ми еще нико­го не уби­ло.      После это­го он неожи­дан­но выехал из горо­да по направ­ле­нию к сто­ли­це, где ему в    исклю­чи­тель­но тор­же­ствен­ной обста­нов­ке вру­чи­ли орден «Почет­но­го и глав­но­го гро­бо­ко­па­те­ля искус­ства в отдель­но взя­той обла­сти».

история 2-я

Вче­ра в нашем слав­ном и при­ме­ча­тель­ном горо­де слу­чи­лась новая  ока­зия. Со сто­ро­ны лево­го угла мест­ной церк­ви ворва­лась в город со страш­ным шумом и вонью маши­на, на кото­рой при­е­хал к нам зна­ме­ни­тый фокус­ник, пред­ста­вив­ший­ся как Обма­ну ибн-Васвсех.  Он с при­су­щей ему при­род­ной наг­ло­стью занял зда­ние клу­ба и стал вытво­рять там вся­че­ские непо­треб­ные фоку­сы с людь­ми без пра­ва на обрат­ный исход. В резуль­та­те его под­рыв­ной и вре­ди­тель­ской дея­тель­но­сти у Пет­ра Нико­ла­и­ча вырос­ли уши, как у сло­на, а  у тети Фро­си появил­ся хобот.

Но не тут-то было. В нашем горо­де есть кому забо­тить­ся о наро­де! Это началь­ник горо­да или по-другому – самый глав­ный. Самый глав­ный решил запре­тить эта­кую мер­зость, никем не раз­ре­шен­ную, за что и был пре­вра­щен Обма­ну ибн-Васвсехом в упи­тан­ную   сви­нью. Несмот­ря на столь зна­чи­тель­ную мета­мор­фо­зу, слу­чив­шу­ю­ся с ним, он по-прежнему самый глав­ный и по-прежнему ста­вит где надо печа­ти и под­пи­си и всем   заве­ду­ет, так как неза­ме­ним. Вы зна­е­те, как хрюк­нет, так пря­мо дрожь берет.

история 3-я

Не про­шло и полу­го­да, а наша сви­нья раз­доб­ре­ла на казен­ных хар­чах да и возо­мни­ла о себе черт зна­ет что. Нача­ла каприз­ни­чать, стро­ить из себя какого-то еги­пет­ско­го жре­ца: это ему дай да то подай. Заму­чи­ла всех сво­ей  недер­жав­ной волей, вот граж­дане и сооб­щи­ли куда сле­ду­ет. И ров­но в то вре­мя, когда при­лич­ные люди спят, а осталь­ные зани­ма­ют­ся вся­ки­ми гадо­стя­ми, при­е­ха­ло авто с мест­но­го мясо­ком­би­на­та и забра­ло его.

А на сле­ду­ю­щее утро нам при­сла­ли ново­го началь­ни­ка. При­смот­ре­лись: да он же осел! На что нам отве­ти­ли: «Что было, то и при­вез­ли. А теперь все быст­рень­ко рас­хо­ди­тесь во избе­жа­ние трав­ма­тиз­ма».

Вот теперь так и живем с ослом… Может быть, это и пра­виль­но, может быть, дру­го­го мы и не заслу­жи­ва­ем».

Далее стра­ни­цы были вырва­ны. Это было вид­но по тому, что исто­рии шли нев­по­пад…

история 8-я

«Да здрав­ству­ет общественно-популистская груп­пи­ров­ка «За про­гресс зад­ним чис­лом»!

Но, про­сти­те, в честь чего такая пом­па?

Дело в том, что сего­дня коро­на­ци­он­ный день. Коро­ну­ют свя­щен­ную осо­бу осла. Коро­на   состав­ле­на из пло­дов, рас­ту­щих на наших ред­ких ого­ро­дах. В вен­це мною были заме­че­ны свек­ла, редис­ка, мор­ков­ка.

После того как про­шла тор­же­ствен­ная часть, нача­лась закусочно-фуршеточная, где, во-первых, осел сожрал соб­ствен­ную коро­ну, разу­мея, вид­но, ее сво­им обе­дом, во-вторых, скром­ные работ­ни­ки город­ской упра­вы про­пи­ли и про­ели годо­вой бюд­жет горо­да. После, окон­ча­тель­но при­дя в состо­я­ние госу­дар­ствен­ной недее­спо­соб­но­сти, нача­ли обме­ни­вать­ся долж­но­стя­ми. Крес­ло началь­ни­ка горо­да полу­чил Наплюй Все­про­пой­цев, глав­ная заслу­га   кото­ро­го заклю­ча­лась в том, что он мог про­пить все… И он про­пил всю губер­нию, пред­ва­ри­тель­но ее зало­жив за пол­тин­ник медью! Мало ему было горо­да. И кому зало­жил! Бух­гал­те­ру Мор­до­во­ро­ту Бей­гла­зо­ву!

После завла­де­ния тер­ри­то­ри­ей бух­гал­тер пере­име­но­вал ее в честь сво­е­го име­ни… А   осла… Что осла? Его пусти­ли на чуче­ло и выста­ви­ли в город­ском музее.

история 16-я

Поза­вче­ра Мор­до­во­ро­ту Бей­гла­зо­ву испол­ни­лось 100 лет, и все, как все­гда, гото­ви­лись делать подар­ки вели­ко­му бла­го­де­те­лю, но пре­муд­рый началь­ник опе­ре­дил всех и сам сде­лал всем пода­рок: бла­го­по­луч­но скон­чал­ся.

Спер­ва это всех оза­да­чи­ло. Затем, собрав­шись с мыс­ля­ми, народ решил нена­дол­го впасть в тра­ур по усоп­ше­му, неко­то­рые даже посы­па­ли свои голо­вы гага­чьим пухом. Поз­же кому-то яви­лась идея веч­но­го тра­у­ра, кото­рый закон­чил­ся  ров­но через три дня:    валют­ный источ­ник пере­стал фон­та­ни­ро­вать. И тут же, за сто­лом, где совер­ша­ли   помин­ки, реши­ли устро­ить пере­вы­бо­ры и избра­ли теперь уже не в началь­ни­ки, а в самые насто­я­щие ампе­ра­то­ры 80-летнего Обнаг­лея Вих­ров­ско­го.

Сей же час совер­ши­ли крат­кий, но крайне пом­пез­ный обряд пома­за­ния и коро­на­ции. После ново­из­бран­но­го пота­щи­ли в бес­со­зна­тель­ном состо­я­нии на Поми­дор­ную пло­щадь,  где был сроч­но орга­ни­зо­ван празд­нич­ный обед с поми­наль­ны­ми реча­ми, так как реши­ли    сов­ме­стить оба столь празд­нич­ных и доро­гих серд­цу горо­жан собы­тия. Одна­ко ско­ро,   бук­валь­но через час после нача­ла попой­ки, нача­лась пере­бран­ка, плав­но пере­шед­шая в пере­пал­ку.

Резуль­та­том заздравно-упокойной вече­рин­ки ста­ла граж­дан­ская вой­на, окон­чив­ша­я­ся   через две неде­ли побе­дой груп­пи­ров­ки Ефро­си­ньи Дол­бов­ской.

К это­му вре­ме­ни все обнаг­ле­ев­цы помер­ли, и дол­бов­цы лег­ко заме­ни­ли почтен­ных  стар­цев. Но глу­бо­ко в деревне не пове­ри­ли дол­бов­ским обе­ща­ни­ям и реши­ли вер­шить    соб­ствен­ную рево­лю­цию сво­и­ми нехит­ры­ми сила­ми. И так слу­чи­лось, что в одном из   уез­дов воз­ник­ло обще­ство «Кочер­га и моты­га», кото­рое по образ­цу дол­бов­цев нес­ло в народ новое и хоро­шо всем понят­ное.

Ефро­си­нья полу­чи­ла инфор­ма­цию по глу­хо­му теле­фо­ну, так как нор­маль­ный был    давным-давно укра­ден, и, конеч­но, инфор­ма­ция была до без­об­ра­зия иска­же­на, но  Ефро­си­нья ей пове­ри­ла. Что же она узна­ла? К Мор­до­во­рот­ску со всех сто­рон дви­жет­ся сто­мил­ли­он­ная армия, а со сто­ро­ны раз­гром­лен­ной церк­ви – ста­рый пень дед Тимо­фей и   его баб­ка Евлам­пия. Ефро­си­нья испу­га­лась да и выпрыг­ну­ла в окно. Боль­ше ее никто не   видел».

Я закон­чил чте­ние и решил взять с собой эту бро­шю­ру. Сел в поезд и поехал далее. Я знал: мне пред­сто­ит дол­гий и труд­ный путь…


Дмит­рий Оле­го­вич Воро­бьев родил­ся 21 июня 1987 года в Орен­бур­ге. В 1993–1996 годах учил­ся в шко­ле № 33, затем пере­шел в шко­лу № 34, кото­рую окон­чил в 2005-м. В шко­ле неод­но­крат­но зани­мал пер­вые места в раз­лич­ных кон­кур­сах, олим­пи­а­дах по рус­ско­му язы­ку, лите­ра­ту­ре, гео­гра­фии, исто­рии, обще­ст­во­зна­нию, англий­ско­му язы­ку. В 2005 году посту­пил на исто­ри­че­ский факуль­тет Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та, где и про­дол­жа­ет учить­ся. Участ­во­вал в трех архео­ло­ги­че­ских экс­пе­ди­ци­ях. Ранее, несмот­ря на то, что актив­но зани­мал­ся лите­ра­тур­ным твор­че­ством с шесто­го клас­са, нигде не пуб­ли­ко­вал­ся. В нояб­ре 2008 года при­нял уча­стие в меж­ре­ги­о­наль­ном семинаре-совещании «Мы вырос­ли в Рос­сии!» (Орен­бург), по ито­гам кото­ро­го ему было предо­став­ле­но пра­во выпу­стить свою первую кни­гу – «Город Стра­хов».

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *