Две истории с Пушкиным

 ВИКТОР МЕЛЬНИКОВ 

                   

Пуш­кин — наша гор­дость. Это имя застав­ля­ет силь­нее бить­ся серд­це каж­до­го рус­ско­го чело­ве­ка. И не толь­ко пото­му, что луч­шие его про­из­ве­де­ния посвя­ще­ны Рос­сии и про­ник­ну­ты любо­вью к ней. Пуш­кин­ской музе доступ­но всё: тон­чай­шее лири­че­ское пере­жи­ва­ние и широ­кий эпи­че­ский раз­мах, глу­бо­чай­шее фило­соф­ское раз­ду­мье и широ­та общественно-исторической жиз­ни. Пуш­кин спо­со­бен оди­на­ко­во выра­зи­тель­но вос­со­здать внут­рен­ний мир рус­ско­го мужи­ка и петер­бург­ско­го ден­ди, цыга­на и ску­по­го рыца­ря, бед­но­го стан­ци­он­но­го смот­ри­те­ля и гени­аль­но­го Моцар­та. С оди­на­ко­вой силой умел он запе­чат­леть кра­со­ту рус­ской зим­ней при­ро­ды и кав­каз­ские горы, мол­дав­ское коче­вье и бол­дин­ские дали. 

ПУШКИН уни­ка­лен и непо­вто­рим. В чём же загад­ка его дара? Одни мыс­лят её в нис­по­слан­ном свы­ше про­ро­че­ском виде­нии мира, дру­гие — в абсо­лют­ном поэ­ти­че­ском слу­хе и чув­стве сти­ля и сло­ва, тре­тьи — в энцик­ло­пе­ди­че­ской обра­зо­ван­но­сти, иные — в про­те­из­ме, осо­бой спо­соб­но­сти про­ни­кать во все сфе­ры жиз­ни. Всё это, конеч­но, так, но я думаю, одной из глав­ных его осо­бен­но­стей явля­ет­ся уди­ви­тель­ная щед­рость души, стрем­ле­ние про­буж­дать в людях «чув­ства доб­рые», видеть Чело­ве­ка рав­но и в импе­ра­то­ре, и в кре­пост­ном мужи­ке. Сло­вом, это то, что Белин­ский мет­ко име­но­вал: «мле­ю­щая душу гуман­ность». Вот потому-то и сего­дня Пуш­кин так дорог и бли­зок. Нам всем. От школь­ни­ка до ака­де­ми­ка. 

Что каса­ет­ся меня, то с име­нем Пуш­ки­на я живу с дет­ства. Моя юная душа была поко­ре­на вна­ча­ле его заме­ча­тель­ны­ми сказ­ка­ми; поз­же, в шко­ле, его поэ­зи­ей («Евге­ний Оне­гин»), про­за­и­че­ски­ми про­из­ве­де­ни­я­ми («Пове­сти Бел­ки­на»). С года­ми мне ста­ло ясно, что Пуш­кин неис­чер­па­ем. Каж­дый раз пере­до мной откры­ва­ют­ся с новой, неве­до­мой мне рань­ше сто­ро­ны инто­на­ци­он­ные пере­ли­вы, изя­ще­ство, музы­ка и сво­бо­да пуш­кин­ско­го сти­ха, уме­ние пере­но­сить чита­те­ля из одной стра­ны в дру­гую, чудес­но пере­во­пло­щать­ся в дух иных наро­дов. Во «все­о­хват­но­сти, все­веч­но­сти» Досто­ев­ский уви­дел, напри­мер, про­яв­ле­ние истин­но рус­ской, широ­кой души. С пол­ным пра­вом Пуш­кин ска­зал о себе: 

И непод­куп­ный голос мой 
Был эхо рус­ско­го наро­да.
 

Извест­но, что Пуш­кин не бывал в Коломне и не писал о ней. И тем не менее коло­мен­цы по пра­ву могут гор­дить­ся тем, что уро­жен­цы наше­го горо­да сыг­ра­ли опре­де­лён­ную роль в его судь­бе. В 1819 году после столк­но­ве­ния в теат­ре с май­о­ром Дени­се­ви­чем Пуш­кин вызвал его на дуэль. Но в дело вме­шал­ся И.И. Лажеч­ни­ков, буду­щий писа­тель (в то вре­мя извест­ный пока толь­ко в каче­стве адъ­ютан­та гене­ра­ла Остермана-Толстого), квар­ти­ро­вав­ший вме­сте с Дени­се­ви­чем. Лажеч­ни­ко­ву уда­лось уго­во­рить май­о­ра изви­нить­ся перед Пуш­ки­ным, и дуэль не состо­я­лась. 

С дру­гим зна­ме­ни­тым уро­жен­цем Колом­ны, буду­щим мит­ро­по­ли­том Мос­ков­ским, а тогда рек­то­ром Санкт-Петербургской Духов­ной ака­де­мии архи­манд­ри­том Фила­ре­том (Дроз­до­вым), Пуш­кин позна­ко­мил­ся ещё в лицей­ские годы. Фила­рет по дол­гу служ­бы при­сут­ство­вал в нача­ле 1815 года на пере­вод­ных экза­ме­нах с млад­ше­го кур­са (пер­вые три года обу­че­ния) на стар­ший, где юный Пуш­кин впер­вые про­чи­тал свои «Вос­по­ми­на­ния в Цар­ском Селе», так вос­хи­тив­шие Дер­жа­ви­на. Нет сомне­ния, что с этой поры свя­ти­тель Фила­рет, щед­ро наде­лён­ный чув­ством пре­крас­но­го, запом­нил Пуш­ки­на и сле­дил за его тру­да­ми и дня­ми. Под­твер­жде­ни­ем тому — зна­ме­на­тель­ный эпи­зод. В аль­ма­на­хе «Север­ные цве­ты» за 1830 год было опуб­ли­ко­ва­но сти­хо­тво­ре­ние Пуш­ки­на, напи­сан­ное дву­мя года­ми ранее в день рож­де­ния поэта (26 мая 1828 года). Сти­хо­тво­ре­ние горь­кое и печаль­ное, пол­ное разо­ча­ро­ва­ния в жиз­ни:    

Дар напрас­ный, дар слу­чай­ный, 
Жизнь, зачем ты мне дана? 
Иль зачем судь­бою тай­ной 
Ты на казнь осуж­де­на? 

Кто меня враж­деб­ной вла­стью 
Из ничто­же­ства воз­звал, 
Душу мне напол­нил стра­стью, 
Ум сомне­ньем взвол­но­вал?.. 

Цели нет пере­до мною: 
Серд­це пусто, праз­ден ум, 
И томит меня тос­кою 
Одно­звуч­ный жиз­ни шум. 

Эти сти­хи настоль­ко взвол­но­ва­ли мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и Коло­мен­ско­го Фила­ре­та, что он, отло­жив дела, отклик­нул­ся так­же сти­ха­ми. При­ме­ча­тель­но то, что мит­ро­по­лит не толь­ко не раз­гне­вал­ся на поэта, а счёл нуж­ным под­дер­жать его духов­но в труд­ную пору. Он пре­крас­но пони­мал зна­че­ние Пуш­ки­на для Рос­сии. Име­ла зна­че­ние и так­тич­ная, муд­рая фор­ма, в кото­рую облёк свой ответ поэту все­рос­сий­ский архи­пас­тырь. Ведя речь от пер­во­го лица, он вкла­ды­ва­ет свои мыс­ли и чув­ства в уста само­го поэта: 

Не напрас­но, не слу­чай­но 
Жизнь от Бога мне дана. 
Но без воли Бога тай­ной 
И на казнь осуж­де­на.
 

Сам я свое­нрав­ной вла­стью 
Зло из тём­ных бездн воз­звал, 
Сам напол­нил душу стра­стью, 
Ум сомне­ньем взвол­но­вал. 

Вспом­нись мне, забвен­ный мною! 
Про­си­яй сквозь сумрак дум, 
И сози­ждет­ся Тобою 
Серд­це чисто, све­тел ум. 

Пуш­кин отклик­нул­ся на посла­ние вла­ды­ки сти­ха­ми «В часы забав иль празд­ной ску­ки» (впер­вые опуб­ли­ко­ва­но в «Лите­ра­тур­ной газе­те» за 1830 год, № 12). Напом­ним чита­те­лю лишь два послед­них чет­ве­ро­сти­шия: 

И ныне с высо­ты духов­ной 
Мне руку про­сти­ра­ешь ты, 
И силой крот­кой и любов­ной 
Сми­ря­ешь буй­ные меч­ты. 

Тво­им огнём душа пали­ма 
Отверг­ла мрак зем­ных сует, 
И внем­лет арфе сера­фи­ма 
В свя­щен­ном ужа­се поэт. 

Два уро­жен­ца Колом­ны сыг­ра­ли извест­ную роль в жиз­ни Пуш­ки­на. Один, писа­тель Лажеч­ни­ков, предот­вра­тил дуэль, угро­жав­шую жиз­ни поэта; дру­гой, мит­ро­по­лит Фила­рет, под­дер­жал его духов­но в годи­ну сомне­ний. А Пуш­кин в свою оче­редь выра­зил сер­деч­ное ува­же­ние обо­им: Лажеч­ни­ко­ву — в пись­мах («…поэ­зия оста­нет­ся все­гда поэ­зи­ей, и мно­гие стра­ни­цы Ваше­го рома­на будут жить, доко­ле не забу­дет­ся рус­ский язык»), вла­ды­ке Фила­ре­ту — в сти­хах.


Вик­тор Семё­но­вич Мель­ни­ков — про­за­ик, изда­тель. И хотя он родил­ся в Казах­стане, но «милым пре­де­лом» для него ста­ла под­мос­ков­ная Колом­на. В этом горо­де он не толь­ко напи­сал свои луч­шие про­из­ве­де­ния — Мель­ни­ков осно­вал «Коло­мен­ский аль­ма­нах», насто­я­щий твор­че­ский Дом для писа­те­лей, поэтов, худож­ни­ков, пуб­ли­ци­стов Колом­ны.

День рож­де­ния, сов­пав­ший с Днём сла­вян­ской пись­мен­но­сти и куль­ту­ры, и опре­де­лил его судь­бу — стать лите­ра­то­ром. Он мно­го ездил по стране. Жил и тру­дил­ся в Сиби­ри, Баш­ки­рии, Таджи­ки­стане, Узбе­ки­стане, Лат­вии… Рабо­тал плот­ни­ком, сле­са­рем КИП, шах­тё­ром, гео­ло­гом, осмотр­щи­ком ваго­нов, кор­ре­спон­ден­том… В общем, жизнь его сло­жи­лась так, что воз­мож­но­стей для позна­ния реаль­ной, суро­вой, невы­ду­ман­ной дей­стви­тель­но­сти у него было предо­ста­точ­но.

Писа­те­ля Вик­то­ра Мель­ни­ко­ва зна­ют как креп­ко­го рас­сказ­чи­ка, зани­ма­тель­но­го повест­во­ва­те­ля, авто­ра книг «А на дво­ре была вес­на», «Зелё­ный крест», «Музею тре­бу­ет­ся экс­кур­со­вод» и дру­гих.

Сей­час про­из­ве­де­ния В.С. Мель­ни­ко­ва печа­та­ют­ся во мно­гих рос­сий­ских жур­на­лах. Он — автор две­на­дца­ти книг про­зы и поэ­зии. Член Сою­за писа­те­лей Рос­сии. Глав­ный редак­тор литературно-художественного изда­ния «Коло­мен­ский аль­ма­нах». Живёт в Коломне.

Награж­дён мно­ги­ми памят­ны­ми лите­ра­тур­ны­ми меда­ля­ми. В том чис­ле меда­ля­ми име­ни И.А.Ильина, И.И. Лажеч­ни­ко­ва, А.С. Пуш­ки­на.

 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.