Сквозь масло будней

 Александр Тихонов 

* * *

Цве­ла Атлан­ти­да. И шли по реке кораб­ли.
И с музы­кой тёп­лой ложи­лись вет­ра на при­ча­лы.
Жила Атлан­ти­да. Вели­кая. В цен­тре зем­ли.
И гостя любо­го как ста­ро­го дру­га встре­ча­ла.

Теперь гово­рят, что всё было ина­че, но я
По лицам чинуш, по их едко­му, саль­но­му тону,
Всё понял — скры­ва­ют. Была Атлан­ти­да моя!
Сидят и боят­ся пус­кать на руи­ны Пла­то­на.

Выво­зят леса. Дра­го­цен­ные. Крас­ных пород.
Пылят боль­ше­гру­зы, сми­ная асфальт по доро­гам.
Была Атлан­ти­да. Её мно­го­ли­кий народ
Теперь забы­ва­ет, но всё ещё пом­нит о мно­гом.

Её захлест­ну­ло. И смы­ло. И буд­то бы нет.
Руи­ны заво­дов как древ­ние зам­ки вдоль трас­сы.
Лишь память о про­шлом сме­ня­ет­ся зво­ном монет,
Ста­но­вит­ся бай­кой для сыто­го «сред­не­го» клас­са.

Про­щай, Атлан­ти­да… Один у обры­ва стою.
Крик­ли­вая чай­ка кру­жит над вол­ной оди­ча­ло.
Я слу­шаю вет­ры. Лишь вет­ры прав­ди­во поют
О том, что одна­жды всё сно­ва нач­нёт­ся сна­ча­ла.

Так что же, не нам обжи­вать край житей­ских стрем­нин,
На ста­рых фун­да­мен­тах фер­мы и фаб­ри­ки стро­ить?
При­вет, Атлан­ти­да! Быть может, я твой граж­да­нин,
Пред­рек­ший вслед мно­гим рож­де­ние ново­го строя.

Была Атлан­ти­да. И будет. Ина­че нель­зя.
Ина­че мы пре­да­ли все начи­на­ния пред­ков.
Горя­чие вет­ры, над гла­дью реч­ною сколь­зя,
Поют нам о про­шлом. Све­жо. Нераз­бор­чи­во. Ред­ко.

* * *

Бес­про­свет­ное вре­меч­ко,
Да сосед-хитрован…
Заце­ло­ван­ный в темеч­ко,
Шел по жиз­ни Иван.

Обо­бра­ли наив­но­го.
Был раз­дет и избит.
Сколь­ко виды­вал див­но­го?
Сколь­ко было обид?

Горе жгло и корё­жи­ло
На поте­ху вра­гам.
Меж похмель­ны­ми рожа­ми
Вёл Гос­подь дура­ка.

Раны преж­ние зажи­ли,
Поутих­ло в душе.
Кто там плёт­кой оха­жи­вал?
Он не пом­нит уже.

Крест с рас­пя­тым учи­те­лем
Покач­нул­ся на миг…
Улыб­нул­ся мучи­тель­но,
И опять напря­мик.

Леонид

Памя­ти поэта Л.Н. Чашеч­ни­ко­ва

Закры­та кни­га, но стро­ка зве­нит.
Так меч про­сто­ра про­сит, в нож­нах лёжа.
Не древ­ний царь спар­тан­ский Лео­нид
Вла­дел клин­ком, но сель­ский маль­чик «Лёша».

А путь его был долог и тер­нист:
Сквозь сумер­ки вре­мён, навстре­чу све­ту
Шел моло­дой, весё­лый бая­нист,
Наш Лёнь­ка – выпуск­ник из «культ­про­све­та».

До самой смер­ти гол был как сокол.
Лени­вую раз­ме­рен­ность раз­ру­шив,
Сквозь мас­ло буд­ней ост­ро шел гла­гол,
Зато­чен­ный, чтоб жечь серд­ца и души.

Но строч­ке нет покоя. Всё зве­нит.
Всё тре­бу­ет, чтоб я про­чел и понял.
Как буд­то ждёт почив­ший Лео­нид
Того, кто вло­жит меч в свои ладо­ни,

Чтоб сло­во обо­жгло живым огнём
И в ясно­сти зве­ня­щей укре­пи­ло…
А рус­ские поэты день за днём
Под­мо­ги ждут. И гиб­нут в Фер­мо­пи­лах.

* * *

На доро­ге в Тифлис – два вола, запря­жен­ных в арбу.
А навстре­чу коляс­ка с куд­ря­вым, смеш­ли­вым поэтом.
Поз­же он убеж­дал себя, дескать, про всё поза­будь…
Но до смерт­но­го часа в подроб­но­стях пом­нил об этом:

Как скри­пе­ли колё­са, как жар­ко курил­ся рас­свет,
На пол­не­ба алел, слов­но све­жая рва­ная рана.
«Вы отку­да?», – спро­сил у смур­но­го воз­ни­цы поэт.
Тот взгля­нул отре­шен­но и вымол­вил: «Из Теге­ра­на».

По накры­то­му тряп­ка­ми гру­зу скольз­нул ост­рый взгляд
И напу­ган­ный Пуш­кин, стра­шась и желая отве­та:
«Что везё­те?» – шеп­нул. И как буд­то кач­ну­лась зем­ля,
Оглу­шен­ная страш­ным изве­стьем: «Везём Гри­бо­еда».

На доро­ге в Тифлис, на изло­ме горю­чих вре­мён,
Два сле­да от пово­зок в пыли рас­ка­лён­ной беле­ли.
Так двух гени­ев – каж­дый вели­ким талан­том клей­мён –
Парал­лель­ны­ми кур­са­ми в веч­ность вели парал­ле­ли.

Но ни пыль, ни пур­га не меня­ют исто­рии суть.
По кро­вя­щей нео­ном сто­ли­це из «Вну­ко­во» едут
Похо­рон­ной про­цес­си­ей. Спро­сят: «Кого там везут?».
Но ответ всем изве­стен, конеч­но: «Везут Гри­бо­еда…».

* * *

«Смер­ти нет», – повто­ря­ет в бес­со­нье душа.
«Ночи нет», – захо­дя­щее солн­це ей вто­рит.
Как боит­ся душа разу­чить­ся дышать,
Так све­ти­ло стра­шит­ся, что выго­рит вско­ре.

«Ночи нет…», – солн­це кру­тит наш малень­кий шар.
«Смер­ти нет…», если каж­дый про­дол­жен в потом­ке.
Но взрос­ле­ет душа, чтоб понять не спе­ша,
Что сама для себя – лишь потём­ки.

Шеле­стят по архи­вам шаги и тома,
Запол­ня­ют­ся хра­мы про­ся­щи­ми чуда.
Поне­мно­гу собрав от души и ума,
Пони­маю себя и немно­го… Иуду.

Он на всё был готов ради зво­на монет,
Но не мно­го ли нас нын­че этим боле­ет?
А душа всё твер­дит: «Смер­ти нет, смер­ти нет»…
Сно­ва солн­це взой­дёт, осве­тив Гали­лею.
Сно­ва солн­це взой­дёт, осве­тив Наза­рет.
«Ночи нет», – солн­це верит тру­дам Гали­лея. 

* * *

Летит. Кру­жит­ся. Пада­ет. Врас­та­ет
В сугро­бы у замёрз­ше­го окна
Январ­ский снег, а серень­кая стая
Тас­ка­ет из кор­муш­ки семе­на
Под­сол­неч­ни­ка. Доб­рая ста­руш­ка
Их сыпа­ла. До сол­неч­но­го дня
Теперь про­тя­нут пти­цы.
«Где же круж­ка?», –
Неле­по тянет сриф­мо­вать меня,
Но за окном: ни круж­ки, ни ста­руш­ки.
От щед­рых под­но­ше­ний ни сле­да.
Ещё сле­та­ют бой­кие пичуж­ки
К дыша­щей паром фор­точ­ке, но там
Царят иные запа­хи. Врас­та­ет
В сугроб не этот снег, но про­шлый год.
Помин­ки отшу­ме­ли, и пустая
Квар­ти­ра слов­но новой жиз­ни ждёт.
А снег идёт. И в этой снеж­ной гуще
Блуж­да­ет  бес­по­кой­ная душа.
И кор­мит птиц, пою­щих для живу­щих
На всех без исклю­че­нья эта­жах.


Тихо­нов Алек­сандр Алек­сан­дро­вич родил­ся в 1990 г. в п. Боль­ше­ре­чье Омской обла­сти. Рабо­та­ет заве­ду­ю­щим научно-краеведческим цен­тром им. А.А. Жиро­ва в Тар­ской цен­траль­ной рай­он­ной биб­лио­те­ке. Сти­хо­тво­ре­ния и про­за пуб­ли­ко­ва­лись в жур­на­лах «Наш совре­мен­ник», «Роман-газета», «Подъ­ём», «Север» и др. Автор кни­ги сти­хов «Облач­ный парус» (Омск, 2014), рома­на «Охо­та на зве­ря» (Москва: АСТ, 2016), соав­тор научно-популярной кни­ги «Сила Сиби­ри. Исто­рия Омско­го края» (Омск, 2016). Лау­ре­ат все­рос­сий­ских лите­ра­тур­ных пре­мий: им. М.Ю. Лер­мон­то­ва (2015), «В поис­ках прав­ды и спра­вед­ли­во­сти» (2016), реги­о­наль­ной лите­ра­тур­ной пре­мии им. Ф.М. Досто­ев­ско­го (Омск, 2015).

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.