Журнальная Россия. Вопросы Диане КАН

Вопросы Диане КАН в рамках проекта «Журнальная Россия» задаёт известный нижегородский писатель и журналист Александр Ломтев

ВОПРОС: Диана, какую проблему русской литературы вообще и «журнальной литературы» в частности Вы считаете главной?

Ответ: Катастрофическая потеря осознания необсуждаемости того, что во главе угла в литературе стоит талант. Как его в народе называют, «Божий дар». Не связи автора, не его седины, не молодость, не прискорбное материальное положение, не чиновное кресло под, пардон, задницей автора не могут заменить того, что дал Бог. Или не дал! Ни прекрасный характер автора, когда как в анекдоте «за примерное поведение и учтивую искательность к начальству писателя Тютькина литфункционеры назначили гением».

Я сама журналист по образованию. И мне больно, что сделали с профессией последние пару десятилетий. Этак скоро слово «журналист» у нас станет ругательным, как стало бранным слово «демократ».

Даже, пардон, так называемый патриотизм по принципу: «Поэт Опилкин, конечно, никакой, но вот Россию, Родину-то как любит!», не может компенсировать отсутствие таланта. Логично задать вопрос: «Если поэт Опилкин так любит Россию, почему такие слабые стишата пишет?». Ведь прав Валентин Распутин: «Патриотизм писателя заключён в его владении родным языком». Не лучше ли любить литературу, как талантливый читатель, чем как бездарный графоман со связями? Правда в том, что сейчас главный удар, по сути, направлен именно на талантливых писателей, и талантливое меньшинство в условиях засилья агрессивного бездарного большинства, просто занято тем, как бы выжить и не быть затравленным. По сути, мы имеем в литпроцессе ситуацию сатанизма – ибо борьба с Божьим даром в человеке суть есть лишь одна из форм борьбы с Богом. Что вдвойне чудовищно, порой эта борьба прикрывается православной риторикой. Журналов вроде стало много, практически в каждом регионе есть уж точно один, а часто и несколько журналов. А уровень литературный упал ниже всяких ватерлиний и продолжает падать. Журналы частенько демонстрируют спесивость по отношению к авторам. Вместо того, чтобы искать и ставить на крыло таланты, иные журналы уверены, что автор зависит от них настолько, что будет терпеть не то что затирание на обочину и откровенное замалчивание, но и хамское отношение. А ведь что журнал без авторского состава? Он лишь авторским своим составом, который нарабатывает десятилетиями, и интересен.  Нет авторов – нет журнала. Тут ситуация прямо как в стихотворении Рубцова про поэзию: «И не она от нас зависит, // А мы зависим от неё». Это понимание присутствует далеко не у всех главных редакторов, но слава Богу, есть исключения. Как правило, их-то и можно читать без боязни запачкаться графоманскими излияниями.

ВОПРОС: В чём, по Вашему, принципиальное отличие современной «журнальной литературы» от советской?

Ответ: Я не разделяю литературу на советскую и досоветскую. Если не терять систему приоритетов, а приоритет, повторюсь, талант автора и его самоотверженность в развитии этого свыше данного ему не как награда, но как испытание, таланта, не в публикативности и опремиаленности, а именно в том, что автор должен писать хорошо и ещё лучше. И любой талантливый писатель эпохи дореволюционной – современник любому талантливому современнному автору. А являющийся современником талантливому современному писателю графоман далек от него, как Марс от Венеры.

 ВОПРОС: Плюсы и минусы нынешнего положения «литературной журналистики».

Ответ: Я сама журналист по образованию. И мне больно, что сделали с профессией последние пару десятилетий. Этак скоро слово «журналист» у нас станет ругательным, как стало бранным слово «демократ». Но как вспомню прекрасные эссе Гиляровского, теплеет на душе. И понимаешь, что гениальный журналист Гиляровский принёс русской литературе больше пользы, чем какой-нибудь бездарный «писатель», благодаря связям и деньгам сумевший свою томную продукцию сделать многотомной.

 ВОПРОС: Назовите, пожалуйста, три лучших литературных журнала современности (не обязательно российских).

Ответ: Идеальных журналов, как и идеальных людей, не бывает в принципе, но я бы назвала не три лучших. По счастью, их ПОКА всё-таки больше. Да вот я глазливая такая, заметила давно – стоит похвалить человека или издание, как сразу оно разочарует…Из тех журналов, что своим качеством заставили меня, очень взыскательного читателя, прочитать себя, назову «Наш современник», «Подъём», «Москву», «Аргамак-Татарстан», «Гостиный Двор», «Волга-21 век», «Арину», «Парус». И это ещё далеко не все журналы, которые уважаю! Стала называть и подумала, что вообще-то не так всё плохо у нас в литературе, раз есть качественные журналы. А особенно хочу выделить замечательный журнал «Нижегородская провинция», издаваемый в Сарове, надеюсь, и поныне. Собственно, этот журнал и его главный редактор, замечательный прозаик Любовь Петровна Ковшова (Царство ей небесное!) очень помогли мне в не самый лучший период моей жизни.  А сейчас журнал осиротел… Но хочу верить, что продолжает выходить!

 ВОПРОС: Три лучших поэта последних десятилетий (желательно российских), по Вашему мнению.

Впрочем, я поддерживаю творческие связи с очень многими изданиями России, которые уважаю. И на сегодня уже являюсь членом редколлегий очень многих изданий России.

Ответ: Настоящих поэтов в России гораздо больше, чем показывают по ТВ (по ТВ вообще сейчас приличных людей почти не показывают). И поэты России, как правило, живя по провинциям, не тусят на федеральных голубых экранах, а часто и не шибко публикативны. Мой «топ-поэтов» мог состоять из, как минимум, десятка-двух имён. Но я назову всего двух, по самому большому моему счёту, поэтов, которыми восхищаюсь, на которых равняюсь в творчестве и у которых продолжаю учиться, ибо обоих считаю своими учителями. Это два очень разных, я бы даже сказала, полярных поэта. Но оба они родные мне по стилистике каждый по-своему. Юрий Кузнецов и Евгений Семичев.

 ВОПРОС: Три лучших русских прозаика современности, по Вашему мнению.

Ответ: Я не вредная, мне просто достаточно самого лучшего. Валентин Распутин!

ВОПРОС: Три лучших литературных критика, раз уж пошло такое дело.

Ответ: И снова я не вредина… Вячеслав Лютый. Это один из тех немногих людей, кто, наряду с Юрием Кузнецовым и Евгением Семичевым, кардинально повлиял на моё становление, как поэта. И ещё мне близок Владимир Бондаренко, который не делит писателей на белых и красных, и видит всю цветовую, порой противоречивую, палитру современного литпроцесса.

 ВОПРОС: Приведите пример идеального (насколько это возможно) редактора; редактор, который произвёл на Вас глубокое впечатление, помог становлению и т.д.

Ответ: Я практически всю жизнь живу вдали от литературно-издательских перекрёстков. И потому моё общение с редакторами даже не фрагментарное, но   точечное… Хотя, стоп! Николай Алешков, главред журнала «Аргамак-Татарстан». В тот период жизни, когда мне было очень плохо и одиноко, Бог послал мне такого друга, как Алешков. Но, по правде сказать, мы общались скорее, как поэты и единомышленники, чем как редактор и автор.

 ВОПРОС: Ваш любимый журнал (почему именно он)?

Оцифровка нашей жизни – такой же неизбежный процесс, как в своё время телевизионизация. Бумажные издания, думаю, станут неким предметом респектабельности, если угодно, элитарности. Книга и журнал действительно станут теми друзьями, которых хочется иметь. Друзей, как известно, много не бывает.

Ответ: Назову этапные лично для меня журналы – «Москва», где в октябре 1996 года вышла моя первая столичная подборка. Спасибо тогдашнего главному редактору Леониду Ивановичу Бородину и оренбургскому прозаику Петру Краснову, который рекомендовал в журнал «Москва» мои стихи. Журнал «Наш современник», в 1998 году напечатавший мою первую и такую огромную подборку в начале одного из летних номеров, а в 1999 году вручивший мне за эту подборку первую мою всероссийскую литературную премию. И журнал «Дон», ставший первым, предложившим мне войти в состав редакционного совета, после чего я поняла, что я-таки литературный крутой авторитет. Хотя с главным редактором «Дона» Виктором Петровым мы до сих пор лично не знакомы. Впрочем, я поддерживаю творческие связи с очень многими изданиями России, которые уважаю. И на сегодня уже являюсь членом редколлегий очень многих изданий России – воронежского «Подъёма», оренбургского «Гостиного Двора», саратовской «Волги-21 век», татарстанского «Аргамака», нижегородской «Арины», московского всероссийского журнала «Парус». Дорогие главные редактора, если кого-то забыла перечислить, не взыщите. Я всех вас всегда помню и люблю! Но я жёсткий человек в том плане, что сразу пресекаю в корне все контакты с изданиями, которые перестала уважать. Так уже было у меня раза два…

 ВОПРОС: Замечательный поэт Анатолий Аврутин сказал, что порой современные журналы идут на компромиссы, публикуя бездарных, но богатых литераторов («Литературная газета», скажем, на этом точно замечена и не только она). Что лучше – не печатать и не иметь возможности выпускать журнал или время от времени публиковать бездарных «меценатов», но иметь возможность делать журнал?

Ответ: Политика любого издания должна быть гибкой, но есть вещи стратегические, которые нельзя приносить в жертву тактике. Нельзя, печатая даже отобранные и отредактированные неплохие стихи автора, который помогает в финансовой стабильности издания, называть автора гением, нельзя ставить опять же в системе приоритетов чечевичную похлёбку выше творческого первородства. Нельзя муху называть котлетой, иначе муха и впрямь возомнит себя котлетой! В политике журнала не должно быть лишь двух цветов, ибо жизнь, которую призвана отражать литература, полноцветна. И потом, есть лес, и есть подлесок. В лесу нужен и вековой дуб, и рябина, и ясень… Грибы, мхи, лишайники – всем найдётся время и место. Ничто ничему в природе не противоречит. Просто не надо даже очень красивый лишайник называть вековым дубом. Как там у Блока: «Не надо давать название искусства тому, что искусством не является!»

ВОПРОС: Как Вы думаете, есть ли будущее у «бумажных» литературных изданий или всё «уйдёт в цифру»?

Ответ: Оцифровка нашей жизни – такой же неизбежный процесс, как в своё время телевизионизация. Помните, как в фильме: «Не будет ничего, ни театра, ни литературы, одно сплошное телевидение». Но сегодня телевидение-то практически не смотрит наиболее интеллектуально «продвинутая» часть граждан. Да и на кой, пардон, ляд мне видеть мир глазами Кости Эрнста, если в том же интернете я могу сама найти то, что меня волнует. Бумажные издания, думаю, станут неким предметом респектабельности, если угодно, элитарности. Книга и журнал действительно станут теми друзьями, которые хочется иметь. Друзей, как известно, много не бывает. Познакомившись с изданием в интернете, читатель захочет иметь именно это или другое издание уже не виртуально, а реально. Ибо с друзьями мы встречаемся, обнимаемся, целуемся виртуально лишь понимая, что скоро встретимся и обнимемся лично. Так что цифра букве не помеха! Хотя и то понимать надо, что Слово, состоящее из букв – ипостась Божественная, а вот про божественность цифры я нигде и никогда не слышала…

ВОПРОС: Диана, какими, по-Вашему, должны быть взаимоотношения «литературный журнал – государство»?

Ответ: Я давно подметила одну стойкую тенденцию — когда государством руководят литературоцентричные правители, государство идёт на подъём, причём, часто – вертикальный подъем, и не только в области абстрактной «духовности» и «нравственности», но и конкретно – в экономике и промышленности. Я назову только нескольких великих правителей мира, которые любили литературу и сами были литераторами. Это русская императрица Елизавета Петровна, которая воевала и правила по-мужски, но писала сугубо женские лирические стихи. Одно другому, как видим, не мешало. Это Екатерина Великая, про литературные склонности которой нет смысла долго говорить. Это Иосиф Сталин, в юности писавший очень романтичные, прямо в духе Лермонтова, стихи, но правитель очень прагматичный, до цинизма прагматичный, однако – выигравший великую и страшную войну, ДВАЖДЫ восстановивший страну – после гражданской войны и после Великой Отечественной… Это особенно любимый мной, чадом «золотого застоя», Леонид Ильич Брежнев, автор мемуарной прозы, в бытность которого наша страна была сверхдержавой. Перечитайте «Малую землю» и вы поймете, что это весьма приличная мемуаристика…Ну хватит о наших! Взять Великую Османскую Империю и самого великого турецкого султана – Сулеймана Великолепного, писавшего стихи под псевдонимом Мухиби. Кстати, сын Сулеймана от славянки Роксоланы Султан Селим тоже был поэт и успешный правитель. Да вот возьмите сегодня. Нынешний король Саудовской Аравии – поэт. Его наследник-принц – тоже поэт. Причём, как поговаривают, неплохие поэты. О том, как живёт Саудовская Аравия и какие миллиарды недавно пожертвовал на культуру наследный принц, не говорит лишь ленивый. Приверженность человека Слову часто становится пониманием того, что «не хлебом единым» (то бишь экономикой) жив человек… И с этого, как ни парадоксально, и начинается прорыв в экономике! Ну и дабы далеко не ходить за пределы бывшего СССР – президент Туркменистана. Туркменбаши – поэт. Экономически Туркмения живёт весьма достойно, народ социально защищён. Или если взять руководителей российских регионов. В президентский рейтинг лучших (в плане экономического развития региона) губернаторов традиционно входят Белгород, Кемерово, Калуга… А ведь там губернаторы отчетливо литературоцентричны, о чём не раз мне говорили коллеги из этих регионов. Так что, как видим, литратуроцентризм правителя почти всегда идёт об руку с экономической успешностью страны и региона, который он возглавляет…Надеюсь, я ответила на Ваш вопрос. 

 ВОПРОС: Каков уровень молодой «журнальной литературы», кто идёт на смену?

Ответ: Увы, уровень оставляет желать лучшего. И это говорю именно я, которая в России известна тем, что много помогала и помогаю молодым авторам. К сожалению, далеко не всегда у молодых авторов вызревает в недрах души понимание, что многие их публикации и благожелательные отзывы писателей об их «нетленках» – некие творческие кредиты в расчёте на будущие талантливые тексты. И очень часто случается так, что едва почувствовав крылья за спиной, такие авторы начинают просто «тупо каркать» вместо того, чтобы взлетать, чего ждала от них, в частности, я, потратив на них время и силы, отрывая это время и  силы от собственного творчества. В моём случае получилось по принципу контраста. Меня в моей литературной молодости так активно уничтожали на взлёте, что я решила: если пробьюсь, то непременно буду помогать молодым авторам. Но однажды я поняла, что молодость – и в жизни, и в литературе есть лишь аванс, кредит. А те, кто охотно берёт авансы и кредиты, не всегда в состоянии их вернуть.  И ведь какое было благо для меня, как понимаю сейчас, что мне в юности никто кредитов не давал, но с пылом и жаром, заслуживающим лучшего применения, пытались меня уничтожить. Как ни странно, именно благодаря своим гонителем, хулителям, уничтожителям, замалчивателям и затирателям на обочину я и стала поэтом. Хотя благодарить их за это как-то не хочется…Молодость – отнюдь не право брать направо и налево творческие кредиты и жить под поручительство литературных авторитетов. Молодость –  безжалостное и прекрасное право сражаться с самим собой за возможность творчески взлететь по максимуму выше. И не в пиаре взлететь, или в хайпе, как именует пиар молодёжь. А в творчестве, в текстах и только в них! Уж время решит, станут эти тексты произведениями или так и останутся текстами. Важно их создать! Сейчас многие, так называемые «молодые», авторы, чья молодость порой затягивается до сорока лет, живут в литературе в кредит, прикрываясь обнадёживающими словами, из лучших побуждений сказанными о них писателями старших поколений… Юна Мориц тысячу раз права: «Живи на то, что скажешь только ты, // А не на то, что о тебе сказали».

 ВОПРОС: Диана, озвучьте вопрос, который не был задан, но на который Вам хотелось бы ответить!

Ответ: Ну обычно задают вопрос о творческих планах. И обычно я на него стараюсь не отвечать. Так что спасибо за незаданный вопрос!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.