Хомутов с нами

Он все время рядом. Я засыпаю и просыпаюсь с ним. Он стоит надо мной. Спрашиваю: «Сережа, ну что? Что надо сделать?» Он пожимает плечами: «Я не знаю». А потом показывает мне голое штильное море и голый же берег без признаков жизни. Он там сейчас?

Вот я собрал его стихи, его посвящения любимым женщинам, детям, друзьям и просто знакомым. Он любил людей. И люди его любили. Это замечательное качество – любить окружающих. А они его окружали, иногда доставали, но Сережа купался в своей известности, в своей телевизионной и поэтической славе. И он ее заслужил. Потому что работал и писал для людей.

А еще мы называли друг друга отцами. К примеру, заходит ко мне Хомутов и говорит: «Отец, не чинись, дай кофе». Ну мы же отцы оба… А теперь не заходит. Это очень грустно и обидно, потому что говорит лишь об одном: рано или поздно все мы там будем. Не хочется. Стоит ли повторять банальное «он ушел слишком рано»? Ничего не поделаешь – жизнь есть жизнь, смерть есть смерть. Есть только одна оптимистическая штука в этой грусти: меня там, на том свете, Сережа встретит! И уж тогда мы с ним стихов начитаемся без меры, без весу – и своих, и не своих.

В этой книге собраны стихи с посвящениями автора самым разным людям – и давно ушедшим писателям, и родным, близким, друзьям. Есть даже посвящения птицам и коту Маю. А еще – читателям и книге.

Здесь же впервые публикуется перевод большого стихотворения Гийома Аполлинера «Песня пасынка любви», над которым Сергей Хомутов работал больше шести лет.

Вячеслав Моисеев

Скачать книгу Сергея Хомутова вы сможете из раздела «Наши книги» или вот по этой ссылке.

 

Малое завещание

Зашторьте окна, уберите зеркала.
Я не хочу невольно испугаться
Того, что на поверхности стекла
Я не способен больше отражаться.

Я с вами, так не плачьте обо мне.
Мне сорок дней дано здесь оставаться.
Ну а потом в мытарств святом огне
Средь бесов и грехов скитаться.

Зелёный свет сорокового дня –
Цвет мудрости всезавершенья –
Укроет мягким пологом меня,
Даруя не спасенье, но прощенье.

Зажгите свечку – я сгорю в огне.
Скажите слово – я услышу слово.
Я там – на глубине иль в вышине –
Не откажусь от своего былого.

Я в нём раскаюсь, я его пойму.
Я завершу свой выбор в пользу света.
Я всем вам покажу свою страну,
Но позже… после жизни этой.

Орфей

Очаровывать зверей и тени,
Выводить любовь из темноты
Так легко, но всё же на колени
Опускаешься, Орфей, и ты.

Будто знаешь: тёмен каждый жребий
Всех певцов, а музыка судьбы
Так трагична. В полуночном небе
Тот же признак – призрак пустоты.

Мир получит лучшую легенду –
Про певца, сошедшего в Аид.
Отчего же голос не победно,
А тревожно над землей летит?

Что с того, что в будущем пребудут
Все твои поступки и мечты?
Твои песни люди позабудут!
В этом главный признак пустоты.

 

Николаю Гумилёву

Сто десять лет прошло, пройдет еще сто лет.
Когда-нибудь в сознании потомков
Возникнем мы, как равнодальний свет,
Как речь певучая, звучащая негромко.

Соединит двадцатый горький век
Два наших имени и рядом их поставит.
С несхожею судьбой двух человек
Объединить века заставит.

Бенгальский свет твоих времен
Ориентиром был мне верным.
Ты в девятнадцатом рожден,
А я исчезну в двадцать первом.

Три века, словно три окна,
На этажах тысячелетий,
Три века, словно три пятна
Огнем серебряным засветят.

И вот тогда я утолю,
Устало закрывая веки,
Старинную мечту свою –
В Серебряном проснуться веке.

Shares