Елабужские уроки

 ДИАНА КАН 

О Ела­бу­ге и Цве­та­е­вой мож­но гово­рить дол­го и мно­го, ибо ска­зать есть о чём. Это под­твер­дят все, кто хоть еди­но­жды был в Ела­бу­ге! Ну а тем, кто пока не был в этом уни­каль­ном горо­де с тыся­че­лет­ней исто­ри­ей, доста­точ­но про­сто зай­ти в интер­нет. Инфор­ма­ции – если не раз­ли­ван­ное море, то уж во вся­ком слу­чае – раз­ли­ван­ная Кама, на живо­пис­ных бере­гах кото­рой рас­ки­ну­лась красавица-Елабуга. Но, вер­нув­шись с Вне­оче­ред­ных Вось­мых Меж­ду­на­род­ных Цве­та­ев­ских Чте­ний, посвя­щён­ных юби­лею Мари­ны Цве­та­е­вой, хочу ска­зать о зна­че­нии Ела­бу­ги кон­крет­но в моей жиз­ни.

Сей­час, спу­стя четы­ре года нашей пер­вой встре­чи с Ела­бу­гой, ясно пони­маю, что этот город был неиз­беж­ным в моей судь­бе, как сим­вол выс­шей сте­пе­ни отча­я­ния, кото­рый одно­вре­мен­но явля­ет­ся пер­вым шагом к надеж­де… Дело в том, что мой пер­вый визит в Ела­бу­гу в 2013 году сов­пал с очень труд­ным пери­о­дом в  жиз­ни. Пери­о­дом, когда, каза­лось, что весь мир  про­тив меня. Кри­зис в семей­ных, дру­же­ских, кор­по­ра­тив­ных и лич­ных отно­ше­ни­ях усу­гу­бил­ся кри­зи­сом твор­че­ским, и я всё чаще ста­ла думать о судь­бе Цве­та­е­вой. Навер­ное, Гос­подь нака­зал меня за то, что в юно­сти я запаль­чи­во осуж­да­ла тот выбор, что  сде­ла­ла Мари­на в Ела­бу­ге. Да, да, я всю жизнь назы­ва­ла Цве­та­е­ву толь­ко по име­ни, хотя мне в юно­сти дела­ли заме­ча­ния писа­те­ли стар­ше­го поко­ле­ния, мол, что за пани­брат­ство? Но у меня никак почему-то не полу­ча­лось  назы­вать её по отче­ству, не полу­ча­лось и всё тут! Ана­ло­гич­но я нико­гда не мог­ла и не могу назвать по отче­ству Есе­ни­на. И ведь не у меня одной, не так ли? Мы зовём Пуш­ки­на Алек­сандр Сер­ге­е­вич. Но его «зер­каль­но­го тёз­ку» Есе­ни­на народ почему-то назы­ва­ет по име­ни. Ана­ло­гич­но, с Ахма­то­вой, кото­рую боль­шин­ство назы­ва­ют Анна Андре­ев­на, а вот насчёт Цве­та­е­вой пред­по­чи­та­ют обхо­дить­ся име­нем.  Быть может, оба эти поэты – Цве­та­е­ва и Есе­нин, такие раз­ные и в чём-то очень схо­жие, вос­при­ни­ма­ют­ся боль­шин­ством наро­да как близ­ко род­ствен­ные люди, что язык не пово­ра­чи­ва­ет­ся назы­вать их на Вы и по батюш­ке. Навер­ное, это и есть любовь народ­ная, кто зна­ет, ведь любовь – чув­ство при­хот­ли­вое. Тех, кого мы любим, мы судим осо­бен­но стро­го, толе­рант­ны мы лишь в отно­ше­нии чужих. Имен­но этим я объ­яс­няю то, что эта самая при­чуд­ли­вая любовь тем не менее не меша­ла мне по моло­до­сти осуж­дать Мари­ну за её шаг в бес­смер­тие, что она сде­ла­ла в Ела­бу­ге… Но не зря Свя­тые Отцы гово­рят: «Не суди­те, да не суди­мы буде­те». И добав­ля­ют, мол, что осу­дишь, в том и нагре­шишь. Так оно и слу­чи­лось со мной,  когда  в воз­расте, ана­ло­гич­ном Цве­та­ев­ско­му, жизнь и обсто­я­тель­ства (в кото­рых я виню не толь­ко дру­гих, но и себя саму) загна­ли меня в такой угол, что, каза­лось, выход из него воз­мо­жен толь­ко один… Имен­но тогда я ста­ла  мно­го и уже не так кате­го­рич­но раз­мыш­лять о судь­бе Цве­та­е­вой.

Ела­бу­га пре­по­даст мне мно­же­ство уро­ков, вер­нув мне ту самую жаж­ду жиз­ни, кото­рая в своё вре­мя помог­ла мне напи­сать луч­шие мои сти­хи.

А тут ВДРУГ мне зво­нит мой ДРУГ (пря­мо в риф­му  ска­за­лось!), заме­ча­тель­ный поэт из Татар­ста­на Нико­лай Алеш­ков: «Диа­на, а как ты смот­ришь на то, что­бы  поехать в Ела­бу­гу?». Я еле удер­жа­лась от горь­ко­го сар­каз­ма: «А что, уже пора?». Но про­мол­ча­ла, зная то доб­рое к себе отно­ше­ние Нико­лая Алеш­ко­ва, что столь ред­ко в лите­ра­тур­ной сре­де. Я почти фата­ли­стич­но отве­ти­ла: «Ну что ж? От судь­бы не уйдешь!».

Меж­ду про­чим мно­гие, и не толь­ко поэты, отно­сят­ся к Ела­бу­ге с неким предубеж­де­ни­ем имен­но по при­чине гибе­ли Мари­ны Цве­та­е­вой. И я в этом смыс­ле вовсе не фено­мен! Как не фено­мен, а зако­но­мер­ность, что после пер­во­го же визи­та в Ела­бу­гу, все, отно­сив­ши­е­ся к ней с предубеж­де­ни­ем, непре­мен­но влюб­ля­ют­ся в этот город… Сей­час я с улыб­кой носталь­гии вспо­ми­наю наш пер­вый сов­мест­ный поэ­ти­че­ский вечер с Нико­ла­ем Алеш­ко­вым в Ела­буж­ской Биб­лио­те­ке Сереб­ря­но­го века. Потом у меня будет ещё нема­ло выступ­ле­ний в Ела­бу­ге – и в пре­крас­ном зале с чудес­ной аку­сти­кой во двор­це куп­цов Ста­хе­е­вых. И в Биб­лио­те­ке Сереб­ря­но­го века… И воз­ле моги­лы Мари­ны…

Ела­бу­га пре­по­даст мне мно­же­ство уро­ков, вер­нув мне ту самую жаж­ду жиз­ни, кото­рая в своё вре­мя помог­ла мне напи­сать луч­шие мои сти­хи. Одним из уро­ков, к при­ме­ру, ста­нет тот  интрак­тив­ный вечер в  фор­ма­те интер­вью, что устро­ил мне Андрей Нико­ла­е­вич Ива­нов. Зада­вав­ший мне вопро­сы, он, как веду­щий вече­ра, ока­зал­ся настоль­ко в кур­се непро­стой моей судь­би­нуш­ки, что, при­зна­юсь, был момент, когда я хоте­ла про­сто, как в дет­стве, вско­чить и убе­жать со сце­ны. И не сде­ла­ла это­го лишь пото­му, что мне самой ста­ло инте­рес­но, что из это­го полу­чит­ся, да я и уви­де­ла заин­те­ре­со­ван­ность ауди­то­рии. Всё это и отре­за­ло мне пути к отступ­ле­нию. И ста­ло уро­ком, как мож­но и нуж­но рабо­тать с чита­те­ля­ми, с пуб­ли­кой, что­бы уже на пер­вых мину­тах обще­ния меж­ду поэта и залом воз­ни­ка­ла та «химия» отно­ше­ний, кото­рую нель­зя заме­нить ничем. Она или есть или её нет.  

   

Ещё один урок пре­по­да­ла мне Ела­бу­га, когда мы высту­па­ли в доме-дворце куп­цов Ста­хе­е­вых, где ныне рас­по­ло­жен акто­вый зал Ела­буж­ско­го уни­вер­си­те­та, а ранее была домо­вая цер­ковь.  Поис­ти­не, аку­сти­ку в этом зале ощу­ща­ешь как нечто мате­ри­аль­ное. Когда участ­во­вав­шая в кон­цер­те музы­кант  Еле­на Емал­ты­но­ва нача­ла рас­пе­вать­ся, сте­ны зала вздрог­ну­ли и отклик­ну­лись, они бук­валь­но завиб­ри­ро­ва­ли. И вот тут я поня­ла, что сти­хи толь­ко тогда ста­но­вят­ся поэ­зи­ей и музы­кой, когда пра­виль­но рас­став­лен­ные сло­ва в стро­ке всту­па­ют меж собой в музы­каль­ный диа­лог… Если это­го диа­ло­га нет – то это не сти­хи, ибо сти­хи – это музы­ка… За эти годы Ела­бу­га пре­по­да­ла мне мно­же­ство и дру­гих инте­рес­ных уро­ков. Ну, напри­мер, ещё и такой, что небо порой нака­зы­ва­ет нас имен­но испол­не­ни­ем жела­ний. Зага­дан­ное мной по ела­буж­ской тра­ди­ции жела­ние (воз­ле  Баш­ни Чёртова-Елабужского горо­ди­ща) сбы­лось с потря­са­ю­щей  точ­но­стью.  Уго­раз­ди­ло же меня зага­дать его! Впредь ста­ра­юсь «ску­пее стать в жела­ньях»…

Ела­бу­га каж­дый раз удив­ля­ет меня, как, впро­чем, и всех при­ез­жа­ю­щих к ней.  Она не ста­вит целью удив­лять, она  про­сто живёт пол­но­кров­ной жиз­нью! Не думаю, что сотруд­ни­ки Ела­буж­ско­го госу­дар­ствен­но­го музея-заповедника под руко­вод­ство уни­каль­ной женщины-руководителя Гуль­за­ды  Раки­пов­ны Руден­ко (под­чи­нён­ные за гла­за назы­ва­ют её энер­джай­зер!) ста­вят целью удив­лять кого-то. Они про­сто пожиз­нен­но влюб­ле­ны в Ела­бу­гу, в Цве­та­е­ву, в кавалерист-девицу Дуро­ву, в гения рус­ской живо­пи­си Шиш­ки­на, в дру­го­го сво­е­го вели­ко­го землякап-елабужанина вра­ча Бех­те­ре­ва…. В Ела­бу­ге было и есть, кого любить! Не слу­чай­но еди­но­жды побы­вав­ший в Ела­бу­ге, не может сюда не воз­вра­щать­ся. Не пото­му ли этот город стал  местом встре­чи, кото­рое изме­нить нель­зя, для заме­ча­тель­ных  поэтов, писа­те­лей, цве­та­е­ве­дов, худож­ни­ков, обще­ствен­ных  дея­те­лей со все­го мира…

А для меня пер­вая встре­ча с Ела­бу­гой ста­ла точ­кой отсчё­та  мое­го душев­но­го и твор­че­ско­го выздо­ров­ле­ния. Думаю ино­гда, что попа­ди Мари­на Цве­та­е­ва в Ела­бу­гу сего­дня, она была бы счаст­ли­ва. Жаль, что Гос­подь не судил Марине стал ела­бу­жан­кой… В пред­смерт­ной запис­ке она напи­са­ла: «Не похо­ро­ни­те  живой, про­верь­те…». А ведь моги­ла Цве­та­е­вой в Ела­бу­ге– кате­го­рия чисто  услов­ная, ско­рее образ и сим­вол, ведь Мари­ны под могиль­ной пли­той нет! Гово­ря мета­фи­зи­че­ски, Цве­та­е­ва была такая живая, такая влюб­лён­ная в жизнь и напол­нен­ная ею, что … как хоро­нить живую? Не боясь обви­не­ния в мисти­ке и мета­фи­зи­ке (ибо Цве­та­е­ва и была сама вопло­щён­ная мисти­ка и мета­фи­зи­ка!) порой дума­ешь, а, может, и поныне бро­дит Мари­на по улоч­кам  Ела­бу­ги, захо­дит в обнов­лён­ные хра­мы, в пре­крас­ные музеи,  любу­ет­ся шедев­ра­ми народ­ных про­мыс­лов, сидит неузнан­ная потом­ка­ми на бере­гу высо­кой набе­реж­ной…

Ела­бу­га ста­ла точ­кой отсчё­та веч­ной сла­вы Цве­та­е­вой. В  соста­ве Ела­буж­ско­го госу­дар­ствен­но­го музея-заповедника  создан Мемо­ри­аль­ный ком­плекс им. М.И. Цве­та­е­вой, в кото­рый вхо­дят Дом памя­ти, Лите­ра­тур­ный музей, моги­ла на Пет­ро­пав­лов­ском клад­би­ще, Покров­ский собор,  Память ела­бу­жан о Марине – свет­лая несмот­ря ни на что! Рядом в  Домом памя­ти вос­со­здан на исто­ри­че­ском место заме­ча­тель­но жиз­не­утвер­жда­ю­щий (не гово­ря уж о том, что уни­каль­ный!) Музей «Пор­то­мой­ня», Ещё два шага и ты в Биб­лио­те­ке Сереб­ря­но­го века. Осен­няя Ела­бу­га горит ряби­ной и гре­зит  Мари­ной… В 2017 году рам­ках вне­оче­ред­ных юби­лей­ных Меж­ду­на­род­ных Цве­та­ев­ских Чте­ний были вру­че­ны спе­ци­аль­ные Цве­та­ев­ские пре­мии – вось­мой раз по счё­ту! Лау­ре­та­ми за боль­шую мно­го­лет­нюю подвиж­ни­че­скую рабо­ту в деле сохра­не­ния памя­ти и попу­ля­ри­за­ции твор­че­ства  Мари­ны Цве­та­е­вой ста­ла её вну­ча­тая пле­мян­ни­ца Оль­га  Тру­ха­чё­ва. И веду­щая актри­са Казан­ско­го ака­де­ми­че­ско­го рус­ско­го Боль­шо­го дра­ма­ти­че­ско­го теат­ра им. В.И. Кача­ло­ва, народ­ная артист­ка Рос­сии и Рес­пуб­ли­ки Татар­стан лау­ре­ат  Госу­дар­ствен­ной пре­мии Рес­пуб­ли­ки Татар­стан им. Г. Тукая  Свет­ла­на Рома­но­ва (Сла­вут­ская), пред­ста­вив­шая моно­спек­такль по твор­че­ству Мари­ны Цве­та­е­вой — «Послед­ний день».  На сей раз вру­че­ние вне­оче­ред­ных юби­лей­ных Цве­та­ев­ских пре­мий было озна­ме­но­ва­но  откры­ти­ем ряда вер­ни­са­жей, посвя­щён­ных Марине Цве­та­е­вой. Это выстав­ка Заслу­жен­но­го дея­те­ля искусств Рес­пуб­ли­ки Татар­стан В. Арши­но­ва (Казань). И выстав­ка цвет­ных офор­тов народ­но­го худож­ни­ка Рес­пуб­ли­ки Татар­стан, лау­ре­а­та Госу­дар­ствен­ной пре­мии Рес­пуб­ли­ки Татар­стан им.Г.Тукая Ири­ны Кол­мо­гор­це­вой «Худож­ни­ки – Поэту» (Казань).

На сей раз Ела­бу­га уди­ви­ла тем, что за про­шед­ший год у Дома памя­ти Мари­ны Цве­та­е­вой, уто­па­ю­ще­го в рябине, «вырос­ла» заме­ча­тель­ная брон­зо­вая ряби­на – шедевр худо­же­ствен­но­го литья.

ДИАНА КАН

«…Мор­ская кану­ла в моря…»
Мари­на Цве­та­е­ва

Кро­ва­вые ряби­ны спра­ва.
Пла­ку­чие берё­зы сле­ва.
Твер­дят: «Мари­на, Вы не пра­вы!»
Тебе, Марина-королева!
Пен­но­рож­дён­ная мор­ская –
В сти­хии тес­ной прес­но­вод­ной
Обре­че­на была такая
На смерть, чтоб сно­ва стать сво­бод­ной.
Ты кану­ла… О, если б в море!
Про­щай, при­кам­ское при­во­лье!
Но это горе – всё ж не горе,
Лири­че­ское свое­во­лье.
Не горе, что не поже­ла­ла
Дур­ной эпо­хе стать слу­жан­кой.
А горе, горе, что не ста­ла
Ела­бу­жан­кой и вол­жан­кой.
А горе то, что не вос­пе­ла –
Как толь­ко б ты суме­ла! – Вол­гу
За всех, кто за избыт­ком дела
Века ей верен вти­хо­мол­ку.
Неиз­ре­чён­ные напе­вы
Шаль­но­го волж­ско­го при­боя,
Отверг­ну­тая коро­ле­ва,
Ты унес­ла навек с собою.


Кан Диа­на Ели­се­ев­на — поэтес­са, автор книг: «Висо­кос­ная вес­на», «Сог­ди­а­на», «Бак­трий­ский гори­зонт», «Под­дан­ная рус­ских захо­лу­стий», «Меж­ду­ре­чье», «Поку­да гово­рю я о люб­ви», «Обре­чён­ные на сла­ву» — а так­же мно­гих пуб­ли­ка­ций в цен­траль­ных и реги­о­наль­ных изда­ни­ях Рос­сии — все­рос­сий­ских мос­ков­ских жур­на­лах, мос­ков­ских и реги­о­наль­ных газе­тах. Так­же сти­хи Диа­ны Кан печа­та­лись на стра­ни­цах реги­о­наль­ных жур­на­лов. Твор­че­ство Диа­ны Кан пред­став­ле­но на мно­гих элек­трон­ных сай­тах: «Камер­тон», «Моло­ко», Парус», «Гости­ный двор», «Рус­ский Крест», «Рус­ское Вос­кре­се­ние», «Рос­сий­ский писа­тель» и т.д. Сти­хи Диа­ны Кан вклю­че­ны в поэ­ти­че­ские анто­ло­гии: «Молит­вы рус­ских поэтов» (Москва), «Поэ­ти­че­ский Олимп» (Москва), «Анто­ло­гия рус­ской поэ­зии ХХ века» (Москва) и мно­гие дру­гие.
Окон­чи­ла Мос­ков­ский госу­ни­вер­си­тет им. М.В. Ломо­но­со­ва и Выс­шие лите­ра­тур­ные кур­сы (ВЛК) Мос­ков­ско­го лите­ра­тур­но­го инсти­ту­та.
Член редак­ци­он­ных сове­тов рос­сий­ских литературно-художественных и общественно-политических жур­на­лов: «Подъ­ём» (Воро­неж), «Ари­на» (Ниж­ний Нов­го­род), «Аргамак-Татарстан» (Казань), «Гости­ный Двор» (Орен­бург), «Дон» (Ростов-на-Дону), «Новый ени­сей­ский лите­ра­тор» (Крас­но­ярск), элек­трон­но­го жур­на­ла «Парус» (Москва) и мно­гих дру­гих.
Два­жды лау­ре­ат все­рос­сий­ской еже­год­ной пре­мии жур­на­ла «Наш совре­мен­ник» по ито­гам года (номи­на­ция поэ­зии). Лау­ре­ат все­рос­сий­ской пре­мии «Тра­ди­ция» за серию пуб­ли­ка­ций сти­хов о Рос­сии высо­ко­го граж­дан­ско­го зву­ча­ния. Лау­ре­ат все­рос­сий­ской пре­мии «Импер­ская куль­ту­ра» в номи­на­ции «Поэ­зия» за кни­гу сти­хов «Меж­ду­ре­чье». Лау­ре­ат Самар­ской област­ной губерн­ской пре­мии в обла­сти лите­ра­ту­ры. Лау­ре­ат пре­мии жур­на­ла «Гости­ный Двор». Лау­ре­ат Самар­ской реги­о­наль­ной лите­ра­тур­ной пре­мии «Рус­ское эхо». Лау­ре­ат Самар­ской реги­о­наль­ной поэ­ти­че­ской пре­мии им. Вик­то­ра Баг­ро­ва. Лау­ре­ат Все­рос­сий­ской лите­ра­тур­ной пре­мии им. свя­то­го бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го в номи­на­ции «Осо­бая пре­мия — Слу­же­ние Рос­сии» (Санкт-Петербург). Лау­ре­ат пре­мии жур­на­ла «Аргамак-Татарстан». Лау­ре­ат Все­рос­сий­ской Пуш­кин­ской пре­мии «Капи­тан­ская доч­ка».
Рабо­та­ет мето­ди­стом в Орен­бург­ском област­ном Доме лите­ра­то­ров име­ни С.Т. Акса­ко­ва.
Член Сою­за писа­те­лей Рос­сии. 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.