«Отцы» и «дети»

 ЮРИЙ ПОЛУЭКТОВ 

Моя сосед­ка Маша без ума от ивы. Каж­дый раз, бывая в саду, она под­хо­ди­ла к ней, бла­жен­но улы­ба­лась, лас­ко­во при­жи­ма­ла к себе тон­ки­ми дет­ски­ми руч­ка­ми длин­ные, дохо­дя­щие до зем­ли, стру­я­щи­е­ся теп­лом зана­ве­си.

А САД упи­вал­ся летом. Закры­лась послед­няя стра­нич­ка в кален­да­ре пер­во­го лет­не­го меся­ца. Мажор­ное мно­го­цве­тье, весен­нее кокет­ство оста­лись в про­шлом, при­шли том­ный зве­ня­щий покой и зной­ная июль­ская лень. Уже мно­го лет не при­хо­ди­ли воз­врат­ные весен­ние замо­роз­ки, преж­де часто уби­вав­шие виш­нё­вый цвет. Виш­ни столь­ко, что два дерев­ца оста­лись с яго­да­ми — пере­сто­яв­ши­ми, но в усло­ви­ях срав­ни­тель­но мяг­кой пого­ды не пере­сох­ши­ми, а тём­ны­ми и слад­ки­ми. Там-то и соста­ви­лась ожив­лён­ная пти­чья тусов­ка.

Июль — вер­ши­на лета. Жара допек­ла окон­ча­тель­но. Горя­чий сре­дин­ный месяц живёт ожи­да­ни­ем удли­нён­ных авгу­стов­ских ночей, когда их про­хла­да пога­сит лет­ний днев­ной пожар. Вода в июле воис­ти­ну цари­ца мира, и  боль­шая не очень глу­бо­кая лужа – луч­шее вопло­ще­ние доб­ро­ты. Дума­ет­ся, при­мер­но такие мыс­ли мог­ли шеве­лить­ся в голо­вах мно­гих пер­на­тых, сле­тав­ших­ся под ряд рас­ки­ди­стых вишен, куда я бро­сил шланг, изли­ва­ю­щий живи­тель­ный про­хлад­ный поток. Сам же с фото­ка­ме­рой в руках зата­ил­ся рядом, меж­ду куста­ми бар­ба­ри­са и чер­но­плод­ки. Несколь­ко дней уже «рабо­тал» мой руко­твор­ный про­зрач­ный поток на радость окрест­ным пти­цам. Осо­бен­но я не мас­ки­ро­вал­ся, мои лета­ю­щие насель­ни­ки ко мне при­вык­ли, их моло­дые вывод­ки ещё не обре­ли долж­ной осто­рож­но­сти.

В нача­ле июля в саду замет­но уве­ли­че­ние пти­чье­го пого­ло­вья. Это ещё одно удач­ли­вое для фото­гра­фа вре­мя. Пер­вый выво­док обле­тал­ся, пичу­ги вели себя почти как взрос­лые пти­цы, лета­ли актив­но, кор­ми­лись прак­ти­че­ски само­сто­я­тель­но. Отли­ча­лись толь­ко «моло­дёж­ной» окрас­кой опе­ре­ния. Видеть их мож­но в бинокль или если под­бе­рёшь­ся  совсем близ­ко. Прав­да, такие воз­мож­но­сти они предо­став­ля­ли на каж­дом шагу. Под носом у фото­гра­фа пташ­ки спо­кой­но зани­ма­лись сво­и­ми дела­ми: почё­сы­ва­ли клю­вом отрас­та­ю­щие перья, купа­лись в под­хо­дя­щей лужи­це, пере­ле­та­ли на откры­тых местах с колыш­ка на жёр­доч­ку, с тру­бы на веточ­ку. В густых кустах летать им пока труд­но.

Под­ска­жи­те мне живое суще­ство, кто в этом поло­же­нии не отча­ял­ся бы. Вот и наш герой выгля­дел задум­чи­вым и удру­чён­ным.

Стал­ки­ва­ешь­ся с моло­дью в этих чис­лах в саду и в его степ­ных окрест­но­стях обыч­но чаще, чем со взрос­лы­ми пти­ца­ми. Два часа назад мы с моло­дой  вара­куш­кой с удо­воль­стви­ем поза­ба­ви­лись игрой в фото­гра­фа и модель. Поди­у­мом слу­жи­ла  ста­рая двер­ца от шифо­нье­ра. Натур­щи­ца бега­ла с обшар­пан­ным недо­рос­шим хво­стом, при корот­ких несу­раз­ных кры­льях, но это ничуть не убав­ля­ло наше­го вза­им­но­го вооду­шев­ле­ния. Птен­цо­вое вес­нуш­ча­тое опе­ре­ние верх­ней поло­ви­ны выгля­де­ло тро­га­тель­но – до мура­шек.

У птиц часто быва­ет, пер­вое опе­ре­ние почти не несёт роди­тель­ских при­зна­ков. Как гово­рит­ся, не в мать, не в отца, а в про­ез­же­го молод­ца. И опре­де­лить вид пти­цы непро­сто. Про­бле­ма в том, что в интер­не­тов­ских сбор­ни­ках очень мало фото­гра­фий моло­дых птиц. А по рисун­кам в ката­ло­гах неопыт­но­му гла­зу разо­брать­ся труд­но­ва­то. Но что каса­ет­ся птен­ца вара­куш­ки, тут всё одно­знач­но: пер­вый при­знак – яркие рыжие перья в хво­сте. Вот и у мое­го виза­ви замет­ны отрас­та­ю­щие эти самые харак­тер­ные перья. 

Ума­щи­ва­ясь воз­ле лужи, я ожи­дал, что имен­но вче­раш­ние слёт­ки будут глав­ны­ми мои­ми кли­ен­та­ми на сего­дня. Всё вокруг рас­по­ла­га­ло к тер­пе­ли­во­му ожи­да­нию. Глу­бо­ко про­гре­тая зем­ля щед­ро жало­ва­ла телу дре­мот­ное накоп­лен­ное теп­ло. Запах пыли пере­би­вал­ся зано­си­мым вет­ром аро­ма­том лилий – лёг­ким и радост­ным, слов­но сбыв­ший­ся сон счаст­лив­ца.

Пер­вы­ми в воду полез­ли мест­ные. Сна­ча­ла зна­ко­мый пте­нец вара­куш­ки, а может быть, его одно­гнез­до­вый род­ствен­ник. Дол­го купал­ся, потом выско­чил на сухое и, стря­хи­ва­ясь, брыз­гал вокруг себя брил­ли­ан­то­вый бисер вла­ги, чистил перья.

К рас­пе­ва­ю­ще­му молод­цу луч­ше подъ­ез­жать на авто. Чело­ве­че­ский облик, в силу дол­гой исто­рии отно­ше­ний, веро­ят­но на гене­ти­че­ском уровне, соот­но­сит­ся с опас­но­стью.

Сле­ду­ю­щим появил­ся линя­ю­щий папа­ша вара­куш­ка. Линь­ка отни­ма­ет мно­го сил, и вид у мое­го зна­ме­ни­то­го певу­на был непре­зен­та­бель­ный, что­бы не ска­зать, бом­жо­вый: в хво­сте оста­лось лишь несколь­ко выцвет­ших оран­же­вых перьев, кры­лья поте­ря­ли поло­ви­ну сво­е­го бое­во­го соста­ва, груд­ка оста­ва­лась яркой, но выгля­де­ла неряш­ли­во. Вара­куш­ка стес­нял­ся ново­го обли­ка, пря­тал­ся в глу­бине кустов, на про­вод не выска­ки­вал, да и голо­сом похва­стать уже не мог — кон­чил­ся его сезон­ный пев­че­ский анга­же­мент. Под­ска­жи­те мне живое суще­ство, кто в этом поло­же­нии не отча­ял­ся бы. Вот и наш герой выгля­дел задум­чи­вым и удру­чён­ным.

Сле­ду­ю­щим номе­ром фото­про­грам­мы стал чем­пи­он по пест­ри­сто­сти – жел­то­ва­тый пте­нец, с голо­вы до ног раз­ма­лё­ван­ный ярки­ми тём­ны­ми пунк­тир­чи­ка­ми. Пест­ри­стая вара­куш­ка была весь­ма мила, а этот – ско­рее «гад­кий утё­нок». Но не будем забы­вать, в кого эти ребя­та вырас­та­ют. Так всё же кто он? Экзо­ти­че­ской рай­ской пти­цей быть не может, навер­ня­ка отпрыск более или менее зна­ко­мой пта­хи. Тол­стый розо­ва­тый клюв, тако­го же цве­та лап­ки, и жёл­тый круг­лый обо­док вокруг глаз явно выда­ва­ли в нём садо­вую овсян­ку. Ей все­го несколь­ко недель, но, если при­гля­деть­ся, уже про­смат­ри­ва­ют­ся буду­щие усы. Носить их садо­вым овсян­кам не зазор­но. Тру­со­ва­та, одна­ко: испи­ла води­цы стоя на бере­гу, но купать­ся не реши­лась.

Со взрос­лы­ми экзем­пля­ра­ми я зна­ком дав­но. Заме­тить их нетруд­но. В брач­ный пери­од самец не толь­ко не пря­чет­ся, а, кажет­ся, наро­чи­то выстав­ля­ет себя напо­каз, зани­мая самую высо­кую в сте­пи сухую про­шло­год­нюю тра­вин­ку. Так мы и позна­ко­ми­лись  сна­ча­ла с оглу­ши­тель­но лико­вав­шим сам­цом. Было это в кон­це мая.   В сад я езжу по поле­вой доро­ге на неболь­шой ско­ро­сти с рас­кры­ты­ми окна­ми. Часто мел­кая птич­ка выда­ёт себя пени­ем. К рас­пе­ва­ю­ще­му молод­цу луч­ше подъ­ез­жать на авто. Чело­ве­че­ский облик, в силу дол­гой исто­рии отно­ше­ний, веро­ят­но на гене­ти­че­ском уровне, соот­но­сит­ся с опас­но­стью. Авто­мо­биль — исто­ри­че­ский мла­де­нец. У него нет кры­льев, что­бы догнать, нет лап, что­бы сгра­ба­стать, нет остро­го закрю­чен­но­го клю­ва, что­бы разо­рвать мяг­кую груд­ку, даже ног нет, хоть и бега­ет рез­во. Нечто непо­нят­ное. Близ­ко к нему луч­ше не при­бли­жать­ся, но он явно не живой, а зна­чит, не больно-то опа­сен. Куча желе­за, что с неё взять?

Услы­шав бра­вую пес­ню, я подъ­е­хал как мож­но близ­ко, оста­но­вил маши­ну и нето­роп­ли­во, что­бы не вспуг­нуть степ­но­го соли­ста, начал к нему при­бли­жать­ся, не забы­вая нажи­мать на пус­ко­вую кноп­ку затво­ра сво­е­го «Нико­на».

Певец был заме­тен изда­ли. Бро­са­лись в гла­за красно-рыжие грудь и живот. Гор­ло у него яркое, жёл­тое, и такие же усы, вер­нее уси­щи а-ля Тарас Буль­ба. Пти­ца пела до того само­заб­вен­но, что под­пу­сти­ла меня доста­точ­но близ­ко. При при­бли­же­нии к «запо­рож­ско­му каза­ку» я негром­ко посви­сты­вал, и этим допол­ни­тель­но его под­за­до­ри­вал. Сним­ки полу­чи­лись непло­хи­ми. Что ж, буду­щее мое­го «гад­ко­го утён­ка» не такое уж про­бле­ма­тич­ное. Не лебедь, но вполне себе миля­га.

Вто­рой раз я испы­тал охот­ни­чью уда­чу в сере­дине июня. Хоте­лось сфо­то­гра­фи­ро­вать моло­дых птен­цов садо­вой овсян­ки.  Очень ско­ро на завет­ном месте обна­ру­жил­ся зна­ко­мый наряд­ный певец. Вёл он себя тихо, арти­сти­че­ский запал поуба­вил­ся, что неуди­ви­тель­но: про­жор­ли­вое потом­ство нуж­но кор­мить, соби­рать гусе­ниц, жуч­ков, мух. Нелёг­кая рабо­та. Тут не до кон­цер­тов. Гнез­до садо­вые овсян­ки стро­ят на зем­ле, под кусти­ком или под тра­вой. Сам­ка роет неболь­шую ямку и высти­ла­ет её сухи­ми сте­бель­ка­ми рас­те­ний. Пря­чут построй­ку надёж­но, так что я не пре­успел в поис­ках. Птен­цов тоже не уви­дел. Ско­рее все­го, они уже выбра­лись из гнез­да, но в нашем суро­вом мире ещё не осво­и­лись и пря­та­лись в тра­ве.

Зато непо­да­лё­ку от сам­ца обна­ру­жи­лась самоч­ка. Похо­жая на сво­е­го кава­ле­ра, но туск­лее и с пестринками-чёрточками на груд­ке. Сим­па­тич­ная. Птич­ки вни­ма­тель­но сле­ди­ли за мои­ми пере­ме­ще­ни­я­ми, пере­ле­та­ли по тра­вя­ни­стым сте­бель­кам непо­да­лё­ку, но боль­шо­го бес­по­кой­ства не про­яв­ля­ли – зна­чит, отпрыс­ки спря­та­лись надёж­но.

Итак, мой заме­ча­тель­ный ручей всё же рас­сек­ре­тил для меня облик моло­дой садо­вой овсян­ки. Види­мо, птен­цы выве­лись где-то непо­да­лё­ку от сада, не у меня. Взрос­лые пти­цы око­ло сада преж­де не появ­ля­лись. Сра­зу ска­жу, что через несколь­ко дней они тоже отме­ти­лись как неожи­дан­ные гости. Доволь­но дол­го сиде­ли на высо­кой вер­шин­ке сос­ны, при­гля­ды­ва­лись к моим пам­па­сам. А вдруг засе­лят­ся?

Кста­ти, садо­вые овсян­ки – экзо­ти­че­ский фран­цуз­ский дели­ка­тес. Блю­до назы­ва­ет­ся «Орто­лан». Пред­ва­ри­тель­но их хоро­шень­ко откарм­ли­ва­ют, потом зама­чи­ва­ют в арма­нья­ке, потом запе­ка­ют по очень спе­ци­аль­но­му рецеп­ту. Рань­ше в Евро­пе этих пичуг было видимо-невидимо, а теперь они в Крас­ной кни­ге, и за бра­ко­ньер­ство пола­га­ет­ся боль­шу­щий штраф.


Юрий Лео­ни­до­вич Полу­эк­тов родил­ся в Дро­го­бы­че (Укра­и­на) в семье воен­но­го. Через три года семья пере­еха­ла в Орен­бург, где Юрий  позд­нее учил­ся в шко­ле №55. Окон­чил Ленин­град­ский элек­тро­тех­ни­че­ский инсти­тут. Рабо­тал в КБ «Ори­он», зани­мал­ся испы­та­ни­я­ми кры­ла­тых ракет. Увле­ка­ет­ся садо­вод­ством и фото­гра­фи­ро­ва­ни­ем живой при­ро­ды. Живёт в Орен­бур­ге, явля­ет­ся чле­ном област­но­го лит­объ­еди­не­ния име­ни С.Т. Акса­ко­ва при Орен­бург­ском Доме лите­ра­то­ров. 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.