На подсолнухах

 ЮРИЙ ПОЛУЭКТОВ 
[breadcrumb]

КОНЧАЛАСЬ первая семидневка октября. Ещё вчера над садами царило полноценное бабье лето, сегодня же появились не частые, но плотные осенние облака, предвестники ненастья. Воздух оставался вчерашним — густым, прозрачным и звонким. Лёгким вдоволь доставалось утренней прохлады. Взгляд без труда пронзал пространство до самого горизонта. Все звуки были уместны: и шелест сухих подсолнечных листьев, и царапанье птичьих лапок о прутья верхнего багажника авто, и тонкие вскрики молодых грачей, и нежные флейтовые жалобы пролетающих коноплянок.

Я поставил машину у верхней границы подсолнечного поля, расположившегося на северной спине протяжённого степного холма, ровно сбегавшего к сакмарской пойме. Присматривался, где крутятся птицы, собравшиеся полакомиться жирными маслянистыми семенами.

Зяблик самец в осеннем наряде.

Первыми из садовых вишнёвых зарослей высыпали на кормление полевые воробьи. Они уже сбились в дружную стаю и, пролетая над машиной, слегка оглушили шумом своих крыльев. Мне нравятся эти красноголовые красавцы, уже отстоявшие свою весенне-летнюю вахту по уничтожению вредителей садов и огородов и теперь имевшие право полакомиться выращенным с их помощью урожаем.

Совсем иначе вели себя синички, промышлявшие поодиночке. Поле располагалось рядом с садовым товариществом, и синички прятались в густых кронах растений, взращённых старательными садовниками. Уворовав семечку, они возвращались на вишню, чтобы расклевать скорлупу и насладиться вкусом очищенного плода. Но были среди них особо сноровистые и бесстрашные, разделывавшие скорлупку не улетая с подсолнечной головы, ловко зажав семечку в цепких своих коготках.

Юрок в осеннем наряде.

Не обошлось за «столом» и без коноплянок. Они не очень-то любят шелушить подсолнечник, предпочитают более постную пищу, но за компанию, известно, всякое случается. В объектив попала самка.

Но всё это были уже давно известные и многажды сфотографированные местные экспроприаторы. Хотелось сенсаций. Беспокойное сердце упорно блуждало среди долины предчувствий. И… интуиция оказалась на высоте: в видоискатель влетел нарядный красногрудый птах. С ним мы встречались ранней весной. Я тогда крался по талому снегу за стайкой этих самых зябликов, летевших на север. А вот и осенний привет от них же. Нынешний октябрьский зяблик очень хорош! Контрастный по отношению к красно-коричневым щекам и грудке серый с лёгкой синевой головной убор поменялся на буроватый, придавая птице, на мой взгляд, более гармоничный облик. Гордо сфотографировался в полный рост на затылке очередного покорённого подсолнуха.

Скворцы в осеннем пере и слегка подмороженные.

А где же подружка? Это весной зяблики летят к местам гнездования порознь – первыми спешат самцы, чтобы застолбить места летнего обитания. Торопятся, мчатся на пределе своих птичьих возможностей. Осенний обратный перелёт идилличный: пары летят совместно, не напрягаясь, как и полагается в расслабленных путешествиях на юг, наслаждаются попадающими на глаза приятностями, такими, как забытый оренбургский подсолнечник, фотографируются на долгую память.

Действительно, вскоре на соседний дароносец вскочила самочка – новосёл моей фототеки. Она окрашена (что традиционно для семейства вьюрковых) скромнее самца: схожи только узор и расцветка крыльев, голова, грудь и живот у неё монашески серые. Но и одних только крыльев вполне достаточно, чтобы порадоваться её приглядному облику.

Зяблик самец в весеннем оперении и на снегу.

Птичьи любезности на этом не исчерпались. Следующую птаху я поначалу тоже принял за зяблика. Крепко похож, только голова серая да брюшко светлое. Может быть, недолинявший младенец? Он по первости —  вылитая самка: и голова серая, и брюшко светлое. Но нет, у новоявленного молодца краска на груди смещена ближе к оранжевому цвету, и на крыле выделяется точно такое же пятно.

Вечером, нырнув в спасительный Интернет, понял, что повстречался с юрком. Он же вьюрок, он же юр, он же сарка, он же деряба и даже крякуша. Да ещё практически мой тёзка. Вот уж порезвились доморощенные народные орнитологи, придумывая невеличке имя! Видимо, потому, что птичка цепляет своей красотой. Живёт на суровых северах – в тайге и даже в лесотундре. Южнее встречается редко. Можно увидеть, например, в Татарстане, но уж точно не в Оренбурге. Осенью, отлетая на юг, смешивается со своими близкими родственниками зябликами, что я и наблюдал в наших гостеприимных подсолнушках. Самец юрка модник не хуже зяблика: тоже поменял чёрную расцветку головы и спины на пёстро-серую зимнюю.

Самка зяблика весной.

Вся эта мелочь кормилась поблизости от дороги. Немного дальше, в глубине плантации, царский осенний стол учинила себе большая стая грачей, черневших чужеродными бляшками на рябом жёлто-рыжем обеденном поприще.

Иногда по необъяснимой причине птицы, чем-то потревоженные,  дружно срывались в невысокий круговой полёт, и тогда было видно, что стая смешанная. На фоне чёрной зыби мелькали серые значки одиночных ворон, плескала крыльями небольшая компания сизарей, стремительными зигзагами серебрилась воробьиноподобная мелочь. Тесной стайкой неслись скворцы, так дружно, что казалось: все крылья компактной скворцовой дружины работают абсолютно синхронно.

Через два дня погода испортилась, похолодало, ночные заморозки сотворили в бочке с водой аж двухсантиметровую ледяную корочку. На подсолнухи я выбрался только часам к трём, неудачно: попал в перерыв между завтраком и ужином. Только в лесопосадке нашлись юрки и зяблики, готовые позировать знакомому уже фотографу.

На соседней садовой улице на проводах переживала непогоду стайка скворцов. Зябко, ветер продувал, топорщил распушённую шубку. Тоже подсолнечные завсегдатаи, но съёмку разрешили не в поле, а на безопасной высоте. И на том спасибо.

Улетать не хотелось. На юге, конечно, тепло и вдоволь насекомых, но вот ведь беда – в том числе и кровососущих. А здесь-то благодать – никто не кусает, все паразиты благополучно вымерзли. Да и по прогнозу через два дня снова четырнадцать градусов тепла, солнце. Зачем же спешить? Подсолнухов ещё тьма-тьмущая.

Освободившееся от осенних птичьих перелётов небо было пустынным, и только высоко над головой, словно оберегая всех опоздавших, беззвучно висел крошечный белый крестик. От крестика убегал, расширяясь и кучерявясь завитками облачной бороды, дорожный след самолёта.

Обычно подсолнечник, хоть и по снегу, обмолачивают, но без исключений у нас не бывает. Следующей весной, наведавшись на знакомое поле, я с удивлением увидел не обрубленные невесёлые стебли, а целые подсолнухи, правда, изрядно пощипанные зимующими птицами. Я шёл от железной дороги в сад, и попутно решил проведать лесополосу, подарившую мне снимки юрков и зябликов.

Закончилась первая неделя апреля, поля вокруг уже совершенно очистились от снега. А в посадке, я с удивлением увидел высокий сугроб.   В безлистном лесу птицы хоть и пытались спрятаться в переплетении веток, но внимательному взору нет-нет, да открывались их простенькие убежища, а место следующей после перелёта посадки было видно издали. В стайке, к сожалению, издали получилось заснять овсянку, щегла, но основными моделями стали зяблики.

Зябликов было нереально много. Причина – подаренные птицам подсолнухи. Семечки были склёваны или осыпались, лишь в центре диска оставалось немного семян. К ним то и дело слетали из лесопосадки мои знакомцы. Возможно, зяблики не улетали на юг: в объектив попадались и самцы, и самки, а ведь весной они путешествуют порознь. К тому же и зима выдалась необычной – без сильных морозов. Впрочем, возможно, я наблюдал весеннюю встречу возвратившихся с зимовки птиц.

Птицы никак не подпускали меня на хорошее расстояние, фотографировались в гуще кустов. Я даже взмолился Всевышнему, чтобы он посодействовал моей фотоохоте.  Вскоре нашёлся один красногрудый красавец-самец, который никак не хотел покидать любимое дерево. Долго, мне показалось что полчаса, он позировал, пел весенние песни. Я и поснимал вволю: на веточках, на снегу, чего мне очень хотелось (зяблики на снегу!) и записал на диктофон его соло: получил все возможные удовольствия. В конце я понял причину нашего затянувшегося рандеву: на дереве зяблик отыскал что-то вкусненькое и не торопился покидать трапезную. Самчик уже переоделся в весеннюю форму одежды, поменяв головной убор с повседневного, цвета хаки, на парадный тёмно-серый. Какая же дама устоит против этакого красавца? Юрок, кстати, в это время тоже уже переодевается в чёрное. Но с этой птичкой мы не встретились: то ли она уже перелетела на север, то ли оказалась вне досягаемости моей фотографической фортуны.

После снизошедшей на меня удачи я совершенно распоясался: начал передразнивать лесных говорунов, освистывать. Лесополосный птичник в долгу не остался, так что мы очень полезно провели время.


Юрий Леонидович Полуэктов родился в Дрогобыче (Украина) в семье военного. Через три года семья переехала в Оренбург, где Юрий  позднее учился в школе №55. Окончил Ленинградский электротехнический институт. Работал в КБ «Орион», занимался испытаниями крылатых ракет. Увлекается садоводством и фотографированием живой природы. Живёт в Оренбурге, является членом областного литобъединения имени С.Т. Аксакова при Оренбургском Доме литераторов.