Айн «Момент»!

 ВАЛЕРИЙ ЛЕВАНОВСКИЙ 

МИТЯЙ восседал на привокзальной лавочке, наслаждался нежарким с утра июльским солнышком, железными станционными видами – ждал электричку до Красногорки. Пока восседал, наслаждался и ждал, мог дойти пешком, полтора кэмэ было до деревушки, где бабушка жила. Не больше. Но электричкой – куда как солидней: скрип тормозов, воздушное дыхание дверей, торжественный сход на бетонную плиту перрончика…

- Пацан, дай пять рублей!

Он почти не обратил внимания на хилого шкета, сидящего на корточках у вокзальной стены, — таким сереньким и незаметным тот показался.

- Ты мне? – уточнил Митяй.

- Тебе.

- Пять рублей?

- Пять.

- Айн момент, майн фройнд, — с деланной готовностью ответил Митяй. Он только что окончил десятый класс, и по немецкому у него была твердая четверка. А вот денег не было. Самому бы кто дал. На всякий пожарный. Если в электричке как безбилетника застукают.

Шкет, должно, по‐немецки не шибко шпрехал – подскочил, протянул ладонь. Она была в грязных серых струпьях, и Митяй отпрянул – вдруг зараза?

- Не боись, — заметил шкет. – Это клей пристал – не отмоешь… Давай!

- Чего давай?

- Клей.

- Какой еще клей? У тебя что, глюки?

- Ты же сам сказал…

- Что я сказал?

- «Момент».

- Ну, сказал «айн момент» – один момент, значит. По‐немецки. Иди, дорогой, это другой момент.

- А‐а!.. — дошло до пацаненка. — А я подумал…

- Что я нюхач, что ли?

- Ну.

- Не балуюсь. А ты как?

- Как? Так вот! Сдохну счас! Башка разламывается. Дай пять рублей! Лучше, конечно, десять…

- Дал бы, если бы были.

- Так ты ж электричку ждешь…

- Жду.

- Значит, должны быть деньги…

- Должны, да не обязаны. Мне тут рядом.

- В Красногорку?

- В Красногорку.

- Выходит, облом. И спросить, зараза, не у кого – во вторник вечно так. Вот в воскресенье… — он мечтательно закатил глаза, но тут же сморщился от боли. Переждал приступ. – На сто тюбиков можно набрать!

- Зачем тебе это? – жалостливо спросил Митяй. – Вред же один!

- Вред, — согласился пацаненок. – Еще какой вред! Ой, голова трещит… Ой, не могу… Дай хоть рубль! Там один мужик в долг дает, но хоть рубль надо…

- Так брось!

- Бросишь… Вот счас нюхну – и брошу. Ну дай! Дай! Дай! Дай!..

Пацаненок орал и не замечал ничего вокруг. О том нарколог у Митяя в классе рассказывал. Вообще, говорил, подростки‐наркоманы невменяемыми могут быть во время ломки. А тут Митяй возьми и ляпни это самое – «момент»…

Пацаненок уже катался по перрону, стуча головой об асфальт, чтобы заглушить боль. Митяй беспомощно топтался вокруг, не зная, что предпринять. И вдруг его озарило.

- Есть! Нашел, пацан, нашел! – запрыгал он на месте, как заводной лягушонок. – Ровно пять рублей! Нашел!…

Пацаненок перестал биться об асфальт. Замер. Мутными глазами уставился на Митяя, еле слышно прохрипел:

- Давай…

- Счас, — перестал прыгать Митя. – Догоняй!

- Так дай…

- Нет, если только догонишь! – и побежал.

Шарканье за спиной услышал, только когда совсем сбавил ход на тропинке, спускающейся к речке. Оглянулся. Это был вокзальный шкет. Он не бежал – тащился, захватывая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Митяй свернул с тропинки, взбегающей на мостик, на крошечный песчаный пляж, медленно уходящий под воду. Остановился.

Свернул в его сторону и пацаненок. Сил у него не было уже никаких.

Тут, у ног Митяя, и упал, все так же жадно заглатывая воздух и пытаясь что‐то сказать, должно, все то же: «Дай!».

Митяй, сбросив рубашку, штаны и сандалии, с удовольствием плюхнулся в речку, шумно проплыл до конца затона, назад повернул…

Шкет с испуганными глазами стоял на карачках и, как собачонка, тоскливо глядел в сторону пловца. Боялся, наверное: пять рублей уплывают…

- Так нужны тебе деньги? – крикнул Митяй.

Пацаненок закивал головой, как заводная игрушка.

- Плыви сюда!

Тот замотал головой – нет, мол.

- Ну и не дам, — Митя с удовольствием зашлепал по воде, нарезая круги по затончику.

Шкет начал раздеваться. Разделся. Подошел к кромке. Потрогал воду кончиком пальца ноги – поежился. Деваться было некуда – плюхнулся. Плавать, похоже, не умел – очумело забарахтался на мели.

- Плыви, плыви, давай, — подбодрил его Митя, — освежайся.

Шкет по‐собачьи погреб к нему – ближе, ближе…

- Плыву! Я плыву! – ни с того ни с сего заорал. – Надо же, блин… Плыву!

- Ну и плыви так дальше, — спокойным тоном сказал Митяй и скрылся в воде с головой, вынырнув вскоре почти у самого берега.

Денег, понятное дело, у него никаких не было.

Бугуруслан


Валерий Левановский

Валерий Николаевич Левановский (1947 – 2011). Окончил Оренбургский пединститут, Высшую школу государственной службы Академии госслужбы при Президенте России. Жил в Бугуруслане. Опубликовал более 20 книг для детей и взрослых, его произведения выходили в Москве, печатались в «толстых» журналах, переведены на несколько языков разных стран. Он автор более ста песен для детей и их родителей, балета‐мюзикла «Аленький цветочек». Был собкором газет «Южный Урал», «Новое поколение», информагентства «Априори», издавал журнал «Феникс», детскую газету «Цап‐царап, или Кошки‐мышки». Работал учителем, завучем, директором школы. Руководил литобъединением при редакции газеты «Бугурусланская правда», был организатором детских фестивалей «Аксаково. России осень золотая». Член Союза писателей СССР с 1982 года, Союза российских писателей – с 1991 года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *