Головная боль

 ВЛАДИМИР ИЗТЛЯЕВ 

НА РАБОТЕ старался удалиться в какой‐нибудь пустой кабинет, где отсиживался, погруженный в свои мучения – у меня болела голова. Она болела изо дня в день много недель подряд. Постепенно сослуживцы привыкли к моему странному поведению, а вскоре и вообще перестали обращать на меня внимание. Только иногда поглядывали в мою сторону удивленно и сочувственно.

После нескольких споров с супругой я все же поддался на ее уговоры и отправился в больницу, где мне посоветовали лечь на несколько дней в стационар для обследования. Вскоре меня выписали с расплывчатым диагнозом – что‐то связанное с нервами – и отправили для дальнейшего лечения в санаторий на юге страны.

Санаторий находился на окраине небольшого городка. В первый же день я заметил, что пациентов в этом учреждении было немного. С номером мне повезло – достался одноместный. Первую ночь я провел довольно спокойно, головная боль вроде бы забыла меня. Но утром взялась за свое дело агрессивно и длилась несколько дней. Если и отпускала, то лишь на короткое время.

И вот как‐то после ужина я решил пройтись по улицам города, чтобы хоть как‐то отвлечься от недуга. Вечерние улочки были немноголюдны, моросил мелкий осенний дождичек. Сам того не замечая, почему‐то я остановился возле серого трехэтажного здания, нижние окна которого находились на уровне тротуара. Неброская вывеска указывала, что здесь находится магазин хозтоваров. Открыв дверь, я спустился по ступенькам в полуподвал.

Помещение освещали разные лампы и фонари типа «летучая мышь» и «семилинейка», а в замысловатых подсвечниках теплились свечи. За прилавком скучала молодая продавщица. Кивнув в ответ на мое приветствие, она продолжила что‐то писать в тетради. Мое внимание привлекло отделение магазина, где находились всевозможные шорные товары: от хомутов до санных полозьев и колес для телеги. Рядом располагалась кухонная утварь: ухваты, чугунки, горшки и тому подобное… Вся эта обстановка напомнила мне далекое детство в деревне. Сходство с тем временем усиливал какой‐то знакомый запах, которым был заполнен магазин, но который я никак не мог распознать.

Голова почему‐то не болела. В магазине, кроме меня, покупателей не было – видимо, товары не пользовались особым спросом. Я спросил об этом у продавца. Она ответила:

– Да, но главное назначение этого магазина – быть частью музея нашего архитектурного института, и выставленные здесь товары являются, в общем‐то, его экспонатами. А я – студентка третьего курса…

Поблагодарив девушку, я отправился к себе в санаторий. Эту ночь я провел спокойно. Мне казалось, что даже в моем номере витал тот самый странный запах, и благодаря ему я быстро уснул.

Утро опять началось с головной боли, а после полудня она только усилилась. И я, едва дождавшись вечера, отправился на прогулку. Через некоторое время я вновь оказался возле хозяйственного магазина. Но на его фасаде теперь почему‐то горела неоновая вывеска: «Радио. Телевизоры. Магнитофоны». Я удивленно взглянул на аншлаг с названием улицы – все правильно: та же улица, тот же дом, а вывеска другая. Чтобы выяснить, в чем дело, я решил войти. Открыв знакомую дверь, спустился по ступенькам. Теперь в помещении звучала музыка, горели мощные лампы дневного света, на стеллажах стояли телевизоры разных марок – и с большими экранами, и маленькие, переносные. Мелодия лилась из компактного магнитофона.

– Вам нравится? – услышал я.

Обернувшись, увидел девушку – именно ту, вчерашнюю продавщицу хозяйственного магазина. Улыбнувшись ей, как старой знакомой, я на всякий случай спросил, давно ли этот магазин существует. Она удивленно ответила, что уже лет пятнадцать, а она – студентка третьего курса радиотехнического института.

Поблагодарив ее за разъяснение, подгоняемый болью и смутной догадкой, что со мной происходит нечто странное, я поспешил в санаторий. Ночью мне стало хуже – затылок пронзала острая боль, которая потом переходила в тупую и нудную… Пришлось вызвать врача, который, осмотрев меня, сказал: «Переутомление». И прописал постельный режим. Отдав распоряжения медсестре, он ушел. Потянулись однообразные дни. По утрам приходил врач, измерял давление, слушал сердце и, покачав головой, уходил. Несколько раз в день появлялась медсестра и, спросив, не нужно ли чего, уходила.

На десятый день моего пребывания кто‐то тихо постучал в дверь. Я даже не успел ответить, как в номер вошел незнакомый мужчина и сразу же представился:

– Кузьмин Геннадий Иванович. Из соседней палаты, прибыл позавчера, местный, работаю преподавателем в здешнем институте.

Затем он добавил, что случайно узнал о моей болезни и решил навестить – может, что надо? Поблагодарив за беспокойство, я назвал себя и спросил с тайной надеждой:

– А в каком институте вы преподаете?

Он ответил, что в городе всего один институт – радиотехнический. А затем протянул газету и сказал:

– Посмотрите‐ка, что пишет наша местная пресса.

В рубрике «Происшествия» сообщалось, что вчера некий гражданин Семенов зашел в магазин «Радио. Телевизоры. Магнитофоны» и стал требовать у работников прилавка, чтобы ему отпустили деготь, за которым он якобы приехал специально из деревни. Продавец испуганно ответил, что никакого дегтя у них нет. Находившиеся в магазине покупатели, многозначительно посмотрев на бидончик, который держал в руках странный посетитель, посоветовали ему обратиться в пивной ларек, находящийся напротив. Но Семенов стал доказывать, будто он был здесь неделю назад и покупал именно в этом магазине колеса для телеги и сбрую для лошади. От настырного покупателя избавились с трудом, сдав его подоспевшему наряду милиции.

Комментируя это сообщение, мой новый знакомый сказал:

– Вот это набрался! Наверное, белая горячка.

Меня же заметка нисколько не удивила, и я совершенно спокойно сказал:

– Да, там действительно был хозяйственный магазин.

И тут меня осенила догадка: «Деготь!». Так вот чем там пахло!

– И там действительно продавали деготь, – добавил я.

– Деготь! Деготь! – повторил я несколько раз.

Удивленно посмотрев на меня, Геннадий Иванович странно засуетился и почти прошептал:

– Я сейчас, минутку…

В раскрытую дверь я видел, как он постучал в кабинет дежурного врача и быстро туда вошел.

…Историю свою заканчиваю писать, уже находясь в другом заведении, которое, как объяснили мне врачи, более соответствует моему состоянию здоровья, хотя сюда я был помещен, несмотря на мое активное сопротивление.

Моим соседом по палате оказался Семенов.

Тот самый Семенов.


Владимир Нуртаевич Изтляев родился в 1950 году в селе Подгорное Кувандыкского района Оренбургской области. Окончил Оренбургский сельскохозяйственный техникум. Писать стихи и публиковаться начал в 1987 году – после того, как перенес сложную операцию на открытом сердце. Участник коллективных поэтических сборников «Душа – птица вольная», «Цветы», «Стансы страстные», «Мелодия любви», «Собрались мы на юбилей», «Музыка сфер», «О Родине своей поем», «Симфония ночи», «Самоцветы Оренбуржья», «Степной букет». Автор поэтических книг «Цветет бессмертник», «Ветров осенних череда», «Лес Чудес», «Не напрасные слова…». Лауреат областного конкурса «Расцвели оренбургские степи» в номинации «Поэтическая гостиная» (2003). Член Союза российских писателей. Живет в поселке Теренсай Адамовского района Оренбургской области.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *