Кольцо в стене

Мне вдруг стало тошно в прямом смысле слова, и я выскочил из зала, поняв, что на этот доклад мои свихнувшиеся часы отсыпали мне совсем маленькую горстку минут. По прохладным, кондиционированным коридорам отеля «Меридьен» я прошел в офис, где расположился обмен валюты. Командировочные мне выдали в африканских франках, но за гостиницу я заплатил своими долларами сразу, как только приехал, поэтому часть местных денег надо было поменять на «зеленые», чтобы возместить расходы. Африканские франки, имеющие хождение сразу в нескольких странах атлантического побережья континента, были сложены по девять тысячных бумажек, десятой обернуты и пробиты степлером. Без всякой почтительности здесь обращались со своими дензнаками. Я их сложил в отдельный пластиковый пакет, поскольку вид банкноты имели негигиеничный и, на мой взгляд, нуждались в хорошей прожарке. Чернокожий обменщик пересчитал франки, перевел их в доллары и начал заполнять бордеро:

– Ваше имя, месье?

– Эрнесто Гевара де ла Серна, известный также как Че, – ответил я, думая в этот момент, что героический партизан слишком рано покинул Африку, работы у него здесь остался непочатый край.

Сидевший в стороне банковский клерк, похоже, француз, озадаченно уставился на меня. Пришлось ему подмигнуть:

– Yes, I‘m alive.7

Он тут же принялся судорожно набирать телефонный номер, не отрывая от меня перепуганного взгляда. В это время сидевший к нему спиной обменщик-африканец спокойно заполнил справку об обмене и отдал ее мне вместе с баксами. Белый продолжал тыкать пальцем в кнопки телефона. Видно, принял меня за сумасшедшего или антиглобалиста.

– Hasta la victoria siempre8, – так я попрощался, пошел к выходу на гостиничный пляж и там, в ресторанчике под названием, конечно же, «Париж – Дакар», декорированном под сенегальские плетеные хижины, спросил водки. Я не был ни сумасшедшим, ни антиглобалистом. Мне просто стало тошно от беспросветности, и еще я почти физически чувствовал, что мое время пошло вразнос.

Бармен-сенегалец снял с полки бутылку, на которой я разглядел этикетку с надписью «Водка «Оргатофф», и налил на один палец в высокий стакан.

«Теплую водку? Стаканами?! С утра?!! С удовольствием!!!» – пробормотал я себе под нос окончание известного анекдота про ревизора, приехавшего в колхоз. Выдохнул и выпил залпом.

– О‑о-о! Браво, месье, – вежливо зааплодировал бармен.

– Если б вы ее в холодильнике держали, можно было бы с утра до ночи такие представления устраивать и деньги зарабатывать, – желчно ответил я. – Водку пьют ледяную. И что это за «Оргатофф»? Такой и фамилии-то нет.

– Прошу меня извинить, мы непременно учтем ваши пожелания, месье. Я сейчас же ставлю бутылку в холодильник, и как только водка охладится, я попрошу вас принять стаканчик от заведения – бесплатно.

Пока я меланхолично жевал оливки в горчице, быстро истаяла и истекла еще одна горсть секунд, а передо мной оказался стакан с охлажденной водкой – уже на два пальца. Я принял.

– Восхищаюсь вами, господин Самарин, – бармен подсовывал мне блюдце с жареным арахисом. – Вы пьете водку, как настоящий мачо.

– Мачо пьют текилу… А вы откуда знаете, как меня зовут?

– Мы виделись с вами вчера на пляже отеля «Дьярама» – я привез вам посылку от Фарида. Меня зовут Муса. Вспомнили?

– Вспомнил.

Водка на вкус была мерзкой, с легким парфюмерным привкусом, но свое дело сделала – я почувствовал расслабление и захотел общаться. По причине раннего часа и конференции, в радиусе пятидесяти метров Муса был единственным живым существом, поэтому пришлось разговаривать с ним:

– Не под те хижины пытаетесь свой ресторан подделывать. Вам тут надо хижину из фанеры и жести соорудить. Как на вашем Поле Чудес. Это будет правда жизни и напоминание богатеньким Ричи из Европ и Америк, которые видят в Сенегале только пляжи да жареный арахис, о том, что есть на свете фатальная нищета. И ее надо иметь в виду, когда планируешь свой процент прибыли. Надо делиться с тем, на кого ты не обращаешь внимания, кто умирает с голоду рядом с тобой, жрущим и пьющим. Иначе опять – «Debout, les damne‘s de la terre!»8, грабь награбленное, революционный террор, смерть и хаос.

– Хаос – это иногда не так уж плохо, – заметил Муса, протирая стакан, чтобы по моей просьбе налить еще водки. – Из хаоса рождается прекрасное. Как Афродита из пены морской.

– Чтобы из хаоса что-то родилось, надо его упорядочить, а для этого нужна сильная воля, Зевс. А любой Зевс рано или поздно подходит к необходимости что-то или кого-то уничтожить, чтобы это что-то или этот кто-то не мешали создавать прекрасное. И пройдя полпути к прекрасной цели, мы, оглянувшись, вдруг видим за спиной горы трупов и дымящиеся развалины. Вот тогда мы спрашиваем себя: нужно ли идти к такой цели, по пути к которой истребляются миллионы людей и разрушается созданное до нас? Такой вопрос задала себе Германия после Гитлера, такой вопрос задавали себе многие у нас в России после Сталина.

– Нам в Африке Сталин бы не помешал. Нам просто необходима сильная воля. Однако, думаю, в течение ближайших пятидесяти лет Сталин у нас не появится, а за это время в Африке не останется ни одного живого человека, если СПИД будет распространяться такими же темпами, как сейчас. Выживут только арабы на севере и белые в ЮАР. А на освободившиеся территории придут китайцы, уничтожат вслед за своими мухами и воробьями наших зеленых обезьян – инкубаторы СПИДа, развернут производство игрушек, рубашек, плееров и прочего ширпотреба…

– Скажите, Муса, – вдруг вспомнил я, – а откуда вы знаете

Фарида

было просто не узнать. Еще вчера ироничный до цинизма, сейчас он казался святошей, оскорбленным в самых глубоких религиозных чувствах. «Может быть, я безбожник», – неужели это он произнес совсем недавно?

– Не беспокойтесь, послезавтра утром мы уезжаем, – твердо сказал я. – А Сальва с братьями едут домой в Касабланку еще раньше – завтра вечером. Думаю, что за сутки дипломатического скандала не произойдет.

– Вы слишком легко относитесь к слишком серьезной проблеме, – вздохнул Фарид. Но вздох этот и весь его вид теперь показались мне настолько жульнически неискренними, что я не удержался и рассмеялся ему в лицо:

– Хватит вам дурака валять! Вы же не на проповеди и не в суде.

Фарид в ответ осторожно улыбнулся, но не более того. Будто недовольный собой, он продолжал:

– Дело вполне может кончиться судом. Поэтому советую вам немедленно объяснить положение вещей Николаю. Ему не нужно больше встречаться с девушкой. С Сальвой я поговорю сам.

– Что за бред! Кому они здесь мешают?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *