Пугачевские сказы

как Емеля летать учился

СПЫТЫВАЕТ часто Емеля: «А что, дедынька, с ветру ли говорят люди, что ты филином летать можешь, ай правда?» Дед Пугач смехом и отвечает: «Кто видал, тот правду сказал, а кто следом летал, тот и говорит с ветру, бежит до ветру, из кустов брешет ровно муйнак, ветер носит, а друге с ветру ловят и обратно говорят». Ну Емеля так и запросился: «Скажи, да скажи»! И вот как-то возьми дед, да и скажи: «А пойдём-кось, мнучек, в лес». А дело было уж позднень-темнынь, ветер с ног валит, на небе хмарь. Вот пришли они на полянку. Тут Емеля ишо не бывал. Дедынька-от его кажен раз на другу полянку важивал, много у него в лесу затихов разных было. Емеля думал, уже все их знает, а тут незнакома полянка. Толечко пришли – ветер стих, звёзды запрыгали. Дед Пугач пёрушко взял, воткнул его в пень, встал так, что тень его от месяца на пёрушка падает, и стал говорить:

У красного солнышка – белый день,
У чистых звёздочек – тёмная ночь,
Ясный месяц между ними.
Белым днём как на ладони:
Ветер сдует,
Стрелец стрели
?т,
Ловец ловит.

Тёмной ночью как в кулаке:
Никто не качнёт,
не тронет,
не ловит,
не стрелит.

Белым днём глаза слепит,
Тёмной ночью звёзды светят.
У белого дня – чёрный ворон,
У тёмной ночи серый филин.

Чёрного ворона белым днём всем видно,
Филину тёмной ночью всех видно.

Встану я добрый молодец,
Между солнышком и звёздами
Под  ясным месяцем,
Возьму перо не чёрного ворона,
А серого филина.

Посвети мне, ясный месяц,
Дорожку от солнца под звёздами,
Из белого дня в тёмную ночь,
Подыми меня, перо,
От земли в звёздный свет.
Полечу не высоко, не низко,
Всех увижу, всё узнаю.
Никто меня не увидит, никто меня не узнает.

Не сдует меня ветер,
Не попадусь я ни ловцу, ни стрельцу,
Никакому врагу,
ни колдуну, не ведуну,
Ни чёрной бабке, ни лысому старику,
Ни рыжему, ни белому,
Ни двоеженцу, ни троеженцу,
Никакой силе меня не взять, никакому слову не сбить.

Пролечу под звёздами,
вернусь под солнце,
поклонюсь месяцу.
Слово моё крепко.

И метнулся дед Пугач над пнём, над пёрушком, и пропал, как ровно и не было его. А Емеля глядит – круг поляны филин летает и пу?гает, вот он, Пугач-от. Пролетел, перевернулся над пнём, и уж во пню опять филина перо, а на поляне Михайло Пугач стоит, говорит: «Ну, Емеля, повтори».

Емеля давай повторять, да гдей-то и запнулся, не запомнил, как про ворона сказать. А потом метнулся через пёрушка да об пенёк об самый и  ахнулся, индаль в башке загудело. Охнул было Емеля, а вместо «оха» каркнул по-воронячьи. Глядит – он по воздуху летит, вместо рук у него черны крыла, а ног он и не чует. Ахнулся обратно об пенёк – два зуба у него выскочили. Перекувырнулся, сидит на поляне, кровь глотает, башкой мотает. А дедынька стоит близя, со смеху смеётся: «Не заладилось у тебя, мнучок, филином летать, толечко и смог воронёнком молодым. Стал быть, молодой пока – больше и не пробуй. Надо подождать, потом как-нибудь получится, Бог даст. Будешь филином – с тюлькой и с бирюком говорить сможешь. А нет, так и нет. Ты и так уже казак – полбагатырь. Станешь не колдуном, дак атаманом, а то ишо и царём. А слово-то от тебя уже не уйдёт».

«Да ет как же, дедынька, можно, чтоб я царём стал?»

«Всё на свете можно, есиль не робеть. Поглядим ишо. А послушай лучше, как филин над волком да тюлькой спрокуратил».

И рассказал давнишнюю сказку про то, как филин особенную власть взял. 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *