О художниках

 ЕВГЕНИЙ БАЖЕНОВ 

[1]. Один художник сказал своей жене: «Осенью мухи умирают. Часто они залетают умирать между оконными стеклами. И часто они умирают в полете. Поэтому между стеклами стелят вату, чтобы они не разбились и могли благополучно проснуться весной.»

[2]. Трое художников жили на потоке любви. Они хотели многих увидеть, и все хотели увидеть их, но никто не мог до них добраться. Один из них не любил просыпаться, и каждое утро пытался умирать. Двое других всегда огорчались из‐за этого, но каждый раз недолго: ведь хотя он больше никого не любил, от этого не перестал быть художником.
Прошло несколько лет, и они стали жить в другом месте, но ничего не меняли в своей жизни до тех пор, пока не любивший просыпаться не сказал: «Есть ли поблизости овраг, наполненный водой, или ручей, или река, куда нужно относить и бросать одних только художников?»
Двое других были в замешательстве. Местность, где они жили, была очень ровная и сухая. Даже если шел дождь, ему нечего было заполнить. Но потом они вспомнили о потоке любви, на котором  жили прежде, и удивились, какое нелепое у него было название. Но все же он походил на такое место, о котором спросил третий художник. Они сказали ему. Он поверил и попросил: «Когда я туда приду, бросьте меня в поток.» Они привыкли к его причудам и знали, что все они были не напрасны, и поступили, как он просил. Он утонул и выплыл у другого берега потока, взобрался на него и куда‐то ушел. Так никто и не узнал, почему поток назывался этим именем.

[3]. Художники любили собираться и хвалить себя или осуждать других художников с таким жаром, как будто от этого зависело очень многое.

[4]. Какого‐то художника приговорили к смертной казни. Но он все время забывал на нее явиться и так и умер.

[5]. Когда наступала весна, всюду витали женщины. Воздух был полон запаха. Их запах убил многих даже из тех, кто не боялся смерти. Только один художник  сновал в запахе и радовался ему, сочиняя книгу о своем безумии. Но прежде чем окончить ее, он сошел с ума, что не помешало ему оставаться художником и дальше.

[6]. Старые художники любили бороться между собой за признание у молодых художников и считали, что от этого многое зависит.

[7]. Один старый художник вдруг начал часто ходить  в гости и напиваться, а напившись, делался очень болтливым.

[8]. Многоименный художник пошел на представление об исчезающем короле и там увидел женщину, которую по ошибке посчитал самой красивой. Он захотел нарисовать ее, а потом переспать с ней, но никому об этом ничего не сказал. Он сказал писателю, сочинившему сказку об исчезающем короле, только, что хочет ее нарисовать. И поскольку писатель был с ней знаком, художник попросил его передать ей, что один молодой, но знаменитый художник хочет ее нарисовать. Писатель передал, она согласилась. С этого времени художник и женщина, которую он хотел якобы только нарисовать, пользуясь посредством писателя стали назначать друг другу встречи. Но ни одна из них не состоялась, хотя писатель честно передавал все, о чем они его просили.
Так продолжалось почти три месяца, потом все трое встретились, вместе напились, долго ходили по морозу, пришли домой к писателю и уснули все втроем в писательской постели. Утром женщина сильно болела с похмелья.
Через некоторое время другой художник, выделявшийся среди всех остальных художников своим высоким ростом, тоже захотел нарисовать эту женщину. Но он был, в отличие от первого художника, очень благородным и целомудренным, и хотел только нарисовать ее. К тому же он любил рисовать намного больше, чем все остальное. И первая встреча, которую он ей назначил сам, а не через писателя, состоялась. Не только из‐за писателя, но и потому, что в мыслях художника не было ничего низкого. Но все же, когда он начал рисовать, у него ничего не получилось, и ему больше не хотелось рисовать эту женщину, а кроме этих двух художников никто не хотел ее рисовать. И все же она думала, что от чего‐то очень многое зависит, в том числе и от нее.

[9]. Художник, живший на крыше, любил отвечать на несколько вопросов: «Почему люди каждый день гасят свет, хотя прекрасно знают, что и без их света есть другой, который погаснет сам? К чему пытаться завладеть неуловимым, когда в это неуловимое превращается все, что есть? Есть ли смысл спрашивать о том, что никогда не будет понятно? Есть ли смысл встречаться с теми, с кем уже знаком?»

[10]. Художник, живший на высокой крыше, любил сбрасывать оттуда женщин, и ни одна из них не разбилась и не покалечилась.

[11]. Однажды из далекого северного города приехал музыкант. Он заблудился и чуть не умер от голода, но его подобрал на улице один художник. Он накормил его, обогрел, познакомил с другими художниками и заставил играть и петь для них всех. После этого музыкант вернулся в свой северный город и сам стал художником.

[12]. Многоименный художник придумал себе еще одно имя, захотел узнать причину чего‐нибудь, объявил себя самодостаточным, сошел с ума, оскорбил всех, кого хотел, выбросил все свои работы, прыгнул с крыши, но не разбился и даже не покалечился. После этого он не перестал быть художником, но ненавидел всех, кто попадался ему на глаза.

[13]. Все художники продолжали быть художниками, хотя для этого и приходилось часто напиваться и, значит, тратить много денег.

[14]. Почти все художники любили свой город и все хотели умереть в нем. По мере того, как росло их творческое наследие, они спивались и достигали желаемого. В какой‐то год их умирало даже больше, чем других горожан. Пришел мор на художников. Пользуясь создавшимся положением, они обратились к городскому начальству с просьбой выделить вблизи города земельный участок под кладбище для художников. Им было отказано, и они перестали умирать в своем родном городе. Они жили дальше, а те, кому уж очень сильно хотелось умереть, уезжали в другие города.

[15]. Никто из художников не умер своей смертью, равно как никто не жил своей жизнью.

[16]. Те, кто выжил в самую длинную зиму, кто разочаровался в любви, но при этом ни на что не досадовал и ни на чем не ставил креста, кто никому не верил, но не стал грустить от этого, кому казалось нелепым вообще грустить, те, кто уже ничего не боялся и еще немногие, ждавшие вечного сна до рассвета, однажды весной вышли на улицу. Они давно ждали весну, потому что в городе была зима больше полугода. Они вышли, готовясь радоваться. И увидели толпу пьяных художников, с заунывным пением тащивших на одно из городских кладбищ очередного умершего художника. Все вышедшие поняли, что весна будет плохой, и разошлись по домам.

[17]. Однажды художники напились и понесли хоронить одного из недавно умерших художников. Они бы дошли до кладбища, но по дороге им попалась на глаза пивная. Тогда они закопали покойника у входа, а сами вошли в пивную и стали пить.

[18]. Кто‐то начал по ночам ловить художников и вешать их на столбах и деревьях. Бывали случаи, когда к утру в городе не оставалось ни одного столба и ни одного дерева, на котором бы не висело по художнику, а иногда и по два‐три.

[19]. Городские власти некоторое время терпели бесчинства художников, но в конце концов запретили им все.

[20]. Один художник в последние дни осени любил сидеть у окна в своем доме, стоявшем в пустом поле. В доме было всего одно окно, когда‐то была и дверь, но теперь она заросла корой, а художник изнутри законопатил щели своими волосами и заколотил досками бывшую дверь. Он лишь иногда выходил из дома через чердак, потому что давно не хотел никого видеть. Он не хотел видеть и многие предметы, почти ничего, кроме своих работ. Но когда заканчивалась осень, он любил смотреть в  окно. Поле перед ним было слегка золотистым, и на холмах жили цапли, а чуть подальше, за холмами, были озера, откуда эти цапли и переселились. Художник разглядывал яйца в их гнездах, когда на них уже падал первый снег. Иногда на холм взбирался заяц, иногда пробегал странник, много повидавший и ночевавший на деревьях или на голой земле. Но большую часть времени в поле и на холмах не было никого, кроме цапель. Художник напевал и топил дымящуюся печь, а потом снова подсаживался к окну. Так проходили у него последние десять‐пятнадцать дней осени.
Когда же наступала зима, он сейчас же брал какой‐нибудь законченный холст, замазывал его и начинал что‐нибудь новое.
В это же время к нему начинала приходить кошка. Никто не знал, откуда она появлялась, но художник видел ее только зимой. Она жила у него три‐четыре дня, а потом уходила на столько же.
Однажды, когда художник писал новую работу, ожидая возвращения кошки, в его доме обвалилась крыша.

[21]. Самый высокий художник догадывался, что далеко на севере есть страна, где на деревьях растет самая пресная вода, а в траве посвистывают прекрасные огромные сурки, где с неба падают дневные камни, а их хозяева спускаются за ними ночью, когда камней не видно; где на дорогах были начерчены круги путешественников, где луна всегда была розового цвета, а озера никогда не цвели.
Художник не сомневался, что такая страна есть, но не мог подобрать слов, чтобы о ней рассказать.

[22]. Один художник любил девушку, которую любил не только он. Она летала во сне, пыталась и проснувшись, у нее не получалось, и она пела. Она любила плавать и летом часто пряталась в пятнистых озерах, а потом вспоминала море, у которого родилась, выросла и видела в соленой воде рыбок‐зеленушек, и если ей хотелось наступить сквозь воду на песок, он оказывался недостаточно глубоко. Когда весной дул сильный ветер, она представляла себе, что город становится плоским от ветра. У нее был очень красивый голос, и она иногда пела на крыше самого высокого здания, откуда был виден весь город. Она стояла в высоких башмаках на высоких каблуках на красных, мелких, круглых, мягких камушках на качающейся на ветру крыше. Ее ветер переплетался с ее голосом и ее волосами. Если бы ее тронули рукой, она превратилась бы в теплый вихрь, стала бы вихрем на часах. Если до часов далеко – полетела бы, воскликнула, ударилась, исчезла, откуда‐то махнула бы рукой, махнула бы еще и еще раз, и уже не возвращалась бы, пролетев над потайным городом, где всюду были крыши, кровли, скаты, скачки, кочки, заборчики, дверные щели и скрипы ключей перед рассветом, и не нашлось бы художника, что мог бы написать или изваять ее полет.

[23]. Один художник не настолько любил спать с женщинами, как другие художники. Все остальные долго делали вид, что уважают его за это мастерство, но в один прекрасный день, когда, напившись, они собрались вместе, многие высказали ему за его нелюбовь к тому, что всегда было обязательно для художника.

[24]. Ни один художник не знал, не отравлена ли водка, которую он пьет, но зато все знали толк во вселенском порядке.

[25]. Один художник очень долго пил водку в заброшенном здании посреди города, занесенного льдом. Нигде не горел свет. На улице началась оттепель. Художник был печален. С крыши упал ломоть снега. Художник вздрогнул, но слушал дальше. Снег упал снова через полчаса. Художник решил ждать дальше и слушать падение снега. Он услышал его еще через полчаса. Потом через треть часа, потом через четверть часа. Потом тут же, а дальше – все чаще и чаще. Художник некоторое время выбирал между вдохновением и смертью и, наконец, решил уйти. Он допил водку и стал спускаться по лестнице, а потом – идти по длинным переходам, а за окнами падал снег. Он уже весь упал с крыши здания, где находился художник, крупными кусками и теперь начал падать с других домов во двор перед тем же зданием, и куски стали еще крупнее. К тому времени, когда художник выбрался наружу, огромные куски слежавшегося снега стали падать уже с неба, и каждый был величиной с крышу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы робот? *