Градации Зла

 СЕРГЕЙ КАЛАБУХИН 
Писатель и читатель не могут существовать друг без друга. Но равноправны ли они в этом тандеме? Конечно, нет! Хотя бы в силу того, что первый легко преображается во второго, а вот читатель становится писателем сравнительно редко.

БОЛЕЕ ТОГО, читатель далеко не всегда понимает замысел писателя, ту идею, ради иллюстрации которой и написано данное произведение, зато часто находит в прочитанном тексте то, чего автор в него вовсе не вкладывал. И это вполне объяснимо, ведь у писателя и читателя всё разное: и жизненный опыт, и научный багаж, и умственное развитие, и, возможно, возраст, пол, национальность, религиозные и нравственные принципы, не говоря уже о вкусовых (в литературной сфере) предпочтениях. Кроме того, между писателем и читателем вклинивается, хотя и не всегда, такой важный фактор как редактор, у которого тоже имеются собственные опыт, квалификация, предпочтения и прочее.

Влияние редактора всегда было велико. Это особенно заметно стало сейчас, когда многие редакции журналов и издательства ради «оптимизации» расходов сократили сначала корректоров, а потом и редакторов. Вал откровенной графомании обрушился на читателя, вызвав у последнего справедливое возмущение и впечатление деградации и чуть ли не гибели русской литературы.

Диана Кан, член Союза писателей России, поэт, публицист, лауреат всероссийских и международных литературных премий, член редколлегий многих литературных журналов России, руководитель Оренбургского областного литобъединения им. С.Т. Аксакова Дома литераторов им. С.Т. Аксакова (Оренбург), организовала в журнале «Великороссъ» №92 (декабрь) 2016 г. некий виртуальный «круглый стол», за которым российские писатели и главные редакторы журналов начали диспут на тему «Реанимация редактуры». Суммируя высказывания участников диспута, могу сказать, что практически каждый из них с ностальгией вспоминает советскую многоуровневую систему редактуры публикуемых материалов. Главные редакторы нынешних журналов с удовольствием вернули бы её, как испытанное средство борьбы с графоманией, если бы государство взяло на себя оплату труда корректоров и редакторов, а в идеале и всей редакции. А графоманами пусть занимаются частники, для которых главное – деньги, а не литература. Однако все участники дискуссии уверены, что подобное развитие событий вряд ли возможно. Хотя лично мне не понятно, почему государство практически безотчётно спонсирует театры и киностудии, а литературу бросило на произвол коммерсантов? 

Что ещё поразило меня в выступлениях некоторых участников «круглого стола» — это звучащая общим фоном железная уверенность главных редакторов журналов, что нет таких авторов, тексты которых не нуждались бы в редактуре, что редактор, если он есть в штате журнала или издательства, по определению лучше знает, каким должен быть ЧУЖОЙ текст!

Нина Ягодинцева, секретарь Союза писателей России, кандидат культурологии, руководитель Литературной мастерской «Взлётная полоса» и Литературных курсов ЧГИК, редактор (Челябинск), пишет:

«Ведь редактор – это посредник между автором и читателем, одновременно читатель и соавтор. Его задача – помочь автору вывести текст из личной сферы в сферу культурного диалога. Редактор должен, с одной стороны, максимально сохранить и акцентировать авторскую индивидуальность, с другой – помочь автору соблюсти нормы и правила культурного диалога. Есть несколько различных установок работы, своеобразных редакторских «ролей»:

редактор‐соавтор хорошо чувствует текст «изнутри», способен оценивать произведение по художественным законам, заданным автором, может тактично исправлять ошибки и подсказывать автору варианты решений. Встретить такого редактора – большая удача;

редактор‐педагог обладает большим литературным опытом, при редактировании подробно объясняет, как действует тот или иной приём; его работа направлена прежде всего на перспективу развития автора. Работа с редактором‐педагогом максимально информативна;

редактор‐цензор подходит к тексту с заранее определёнными критериями, отсекая не соответствующее теме, уровню и пр. Часто такая редактура бывает необходима при подготовке тематических изданий. Общение с редактором‐цензором бывает наиболее сложным для автора, поскольку возможности диалога оказываются ограничены заранее». 

Людмила Салтыкова, член Союза писателей России, поэт, публицист, литературный переводчик, главный редактор издательства «Старт» (Рязань), пишет:

«редактор должен быть строгим (в хорошем  смысле этого слова) наставником автора. Если будет взаимопонимание, будут хорошие литературные результаты».

Но, простите, уважаемые Нина Ягодинцева и Людмила Салтыкова, почему редактор решил, что может поучать писателя? Не одни же начинающие литераторы и графоманы шлют свои тексты в редакции журналов и издательств! А если это редактор не дорос ещё до уровня автора? В конце концов, он – обычный человек со своими слабостями, недостатками и предпочтениями. Каков будет результат его правки?

Мне довелось побывать во всех трёх ипостасях – читатель, писатель, редактор, и я хочу поделиться своим опытом, привести несколько примеров общения с читателем, писателем и редактором. Но для лучшего понимания необходима преамбула.

 Борис Селезнёв, поэт, прозаик, главный редактор литературного журнала «Арина» (Нижний Новгород) пишет: 

«Тут простая ‘причинно‐следственная связь’. Следствие — совершенно бедственное состояние как всего литпроцесса в целом, так и института редактуры в частности. Следствие — налицо. Попробуем (в тысячный раз) выявить причины?.. Их много, но одна из главнейших, на мой взгляд, затаилась в падении нашей нравственности и культуры. Не скажу – в литературе, поскольку тут сложно сделать подлог, выдать чёрное за белое. Были, конечно же, попытки: Иван Чонкин, например.

Вот с «Демоном» Лермонтова вроде бы разобрались. С «Мастером и Маргаритой» Булгакова — тоже. Нельзя заведомо безобразное изображать красиво».

Совершенно согласен с Борисом Селезнёвым. С одной поправкой: в литературе сейчас просто доминируют практически полное разрушение норм морали и подмена понятий о сути добра и зла. По крайней мере — в развлекательном секторе, самом объёмном и читаемом. Началось это не сегодня и не вчера, процесс длится уже не одно тысячелетие, но если ранее его пытались хотя бы затормозить Церковь и государство, то сейчас практически все барьеры сняты. Зло не просто изображают красиво, авторы навязывают доверчивому читателю мысль, что Добро и Зло вовсе не существуют, что всё зависит исключительно от «точки зрения», что бороться со Злом бессмысленно, что Добро как бы и не Добро, а то же самое Зло, если посмотреть на него «с другой стороны». Не зря же народная мудрость гласит: что русскому хорошо, для немца – смерть! А раз нет однозначного разделения между Добром и Злом, то и мораль исчезает. Можно всё! Цель оправдывает средства.

Я же считаю, что Добро и Зло существуют. Более того, Добро должно быть с кулаками! Это вовсе не приравнивает его ко Злу, потому что разница существенна: Зло всегда нападает и подавляет, а Добро всегда защищается и спасает.

Я решил написать рассказ, где бы Добро и Зло чётко различались, не вызывая разночтений и колебаний у читателя. Сюжет поначалу я взял из жизни. Наша подмосковная Коломна, как и другие города, после Великой Отечественной войны с фашистcкой Германией и её союзниками начала бурно расти, вбирая в себя окрестные деревни и сёла. Так в составе города появились сначала «Посёлок имени Кирова» (бывшее село «Протопопово»), а позднее — микрорайон «Колычёво». Попутно и Горсовет переехал из Старой Коломны в новый центр города. Но вот досада – из окон городского начальства теперь был вид не на памятник В.И. Ленину, а аккурат на старое купеческое кладбище! И кладбище снесли, построив на его месте Мемориальный парк с Вечным огнём и статуей Скорбящей матери. На виду всего города техника крушила склепы и мраморные надгробия, мальчишки (и я в том числе) таскали оттуда черепа, старинные монеты и прочие «трофеи». Было забавно повесить череп на телевизионную антенну на крыше многоэтажки или вставить в череп горящую свечу, выключить в подъезде свет и позвонить в чью‐нибудь квартиру. И никто из взрослых нас не остановил! Никто не возмутился, не объяснил нам всю мерзость подобных «шуток». Просто к утру черепа исчезали с антенн, и ребята вновь отправлялись за новой добычей на «стройку».

Я описал это, дал почитать друзьям и знакомым, но реакция была неоднозначна: кто‐то возмутился «шалостями» мальчишек, кто‐то – бездействием взрослых, кто‐то клял «поганых коммуняк», а кто‐то не увидел вообще ничего особенного – время было такое, да и к чему в центре города оставлять кладбище? Сейчас, между прочим, тогдашнее «новое кладбище» превратилось в «старое кладбище» и тоже уже находится внутри растущего города. Интересно, как бы повели себя нынешние коломенцы, если бы местное начальство решило снести это кладбище и построить на его месте какой‐нибудь торгово‐офисный центр?  Словом, моя первая встреча как автора с читателем показала, что мне не удалось изобразить Зло так, чтобы оно у всех воспринималось однозначно.

Тогда я ввёл в сюжет нового персонажа. Во время сноса кладбища в одном из склепов была обнаружена мумия ведьмака, которую родственники с разрешения властей перезахоронили на кладбище бывшего села Протопопово, ныне – посёлка имени Кирова. А чудовище вдруг ожило и начало пожирать людей. Вот оно – Зло! Теперь никаких сомнений у читателя быть не должно. Однако я опять ошибся! Стараниями нынешних «властителей дум» давно совершена подмена понятий, и в глазах многих читателей ведьмак – это борец с чудовищами, а не злодей! И я, по мнению этих «знатоков», неправильно изобразил ведьмака – вот в чём они увидели Зло. Спорить и что‐то доказывать в подобной ситуации бесперспективно. И я больше не стал переписывать рассказ, окончательно убедившись в старой истине: сколько голов, столько и мнений. Нет никаких «общечеловеческих ценностей», и не может быть.

Но однажды мне на почту пришло такое письмо:

«From: S‐v Alexandr

Date: Wed, 14 Jan 2009 22:23:14

Subject: О рассказе ведьмак.

Уважаемый Сергей Владимирович!

Вам не кажется ли, что Ваш рассказ «Ведьмак» оскорбляет жителей села Протопопово (посёлок им. Кирова)?

Конечно, художественный вымысел — хорошее прикрытие для подобного, но как житель Коломны (а судя по знанию названий улиц, это так) вы не можете не знать настоящей истории села.

Очень Вас прошу рассмотреть вопрос о снятии данного рассказа с публикации в том числе и в сети, как наносящего ущерб чести и деловой репутации моих односельчан.

Православные обычаи в селе Протопопово соблюдали и при Советской власти и до неё. А что зависть в Коломне зажиточность их вызывала – так это от трудолюбия. Заработок в селе от земли был, от садов.

Моя прабабка купила дом в этом селе сразу после революции, переехав из деревни Семёновское, Коломенского уезда.

В настоящее время я прошу вас от имени своих односельчан (и родственников, коих в селе человек 70 наберётся), снимите Ваш вымысел с публикации, либо уберите название села из Вашей фантастической истории, не имеющей ничего общего с реальностью.  

С уважением, С‐в А.А.»

Сказать, что я был поражён – мало. Мой земляк увидел в рассказе то Зло, которое я вовсе не хотел изображать! Я ответил:

«From: Serg Kalabuhin

Date: Thu, 15 Jan 2009 07:18:43

Subject: Re: О рассказе ведьмак.

Здравствуйте, Александр!

Я очень рад, что мой давний рассказ до сих пор читают, да ещё мои земляки. Где Вы его нашли?

Рассказ давно ходит в сетях ФИДО и интернет, а также напечатан в моей книжке, которая тоже продана и ходит по рукам читателей, так что выполнить Вашу просьбу я не могу.

К тому же Вам не кажется, что подобные претензии могли бы звучать, например, в адрес Булгакова, Чехова, Гоголя и т.д? Практически все писатели используют в своих произведениях названия реальных городов, сёл и деревень, но я никогда не слышал, чтобы жители тех городов выдвигали претензии авторам ХУДОЖЕСТВЕННЫХ, а тем более фантастических книг. Неужели москвичи действительно все такие, как описаны Булгаковым в романе «Мастер и Маргарита»? А жители Миргорода у Гоголя соответствуют реальности? А знаменитое «бежали робкие грузины» Лермонтова? Разве все грузины — трусы? Или «прощай, немытая Россия» классика нашей литературы – это про родину русской бани! Европейцы не мылись аж до открытия ими постоянных и тесных связей с Японией!

Подумайте над этим и не обижайтесь на меня — я вовсе не хотел оскорбить жителей Протопопово, у меня там живут знакомые и бывшие одноклассники.

Всего хорошего!

Сергей Калабухин

Но мой читатель‐критик не успокоился:

«From: S‐v Alexandr

Date: Thu, 15 Jan 2009 13:13:30

Subject: Re[2]: О рассказе ведьмак.

Уважаемый Сергей Владимирович!

Большое спасибо за ответ, но считаю, однако, что использование в данном контексте названия конкретного населённого пункта не совсем корректно.

Историко‐культурное значение данной местности требует к себе хотя бы мало‐мальски уважительного отношения, которое не просматривается в произведении.

Дело не в том, что вы нанесли ущерб жителям села, ославив его гиблым местом (зачастую, люди не отличают фантастического произведения от реальной информации с элементами художественного вымысла) и, таким образом снизили цену на недвижимость (этого не произошло, кстати сказать, возможно, и, к сожалению) :), но память мёртвых предков, похороненных на Протопоповском кургане оскорблять нельзя.

Житель села предстаёт у Вас в произведении конченным алкоголиком, однако смею Вас заверить, что уровень пьянства в данной части Коломны был ниже, чем в других.

Часть «Новых русских», строящихся сейчас на Радонежского (например, Федотовы) — родственники жителей села, строятся новые дома и взамен построенных в конце 19 века после большого пожара.

Возможно, дело в родовых обычаях или в предках — староверах :). Уехавшие в Москву возвращаются строиться на родной земле. 

Район села ещё с Советских времён представлялся остальным жителям Коломны кулацким гнездом, однако мало кто из других районов пёр на себе на рынок по 60 кг вишни в Москву… Повезло селу с тем, что, попав в черту города, не попало под обрезание садов до 6 соток на дом, повезло, что трамвайная линия на Колычёво от Путепровода прошла мимо, что район Колычёво отделён от села оврагом (хоть плотины перекапывай, но тогда водная преграда (пруды) исчезнет :).

Кстати сказать: пьянство и разврат, чинимые в парке им. 50‐летия Октября не местного производства, а привносятся жителями Колычёво. Я в детстве застал ещё то время, когда отсутствовали и эстакада «Путепровод» и Колычёво — спокойное и чистое место было.

Что касается того, что произведение опубликовано давно — у Вас изложен факт о прокладке канализации и т.д. — не совсем давнее прошлое.

Раньше Ваш рассказ не попадался на глаза никому из жителей села благодаря тому, что в Коломне в частном секторе существует телефонная связь, однако отсутствуют выделенные линии интернета.

Передавать Ваш рассказ на обсуждение старшему поколению жителей села (т.е. осуществлять распространение данного литературного произведения) и обеспечивать защиту интересов односельчан через иск от имени уличного комитета или через совет по малым городам было бы созданием славы Герострата, а не Булгакова :).

Бог Вам судья, и в церкви Троицы села за Ваше здравие при случае поставлю свечу, надеюсь, Вы не в обиде.

Что касается того, что Вы не можете повлиять как автор на судьбу своего произведения — Вы не правы. Права автора определены в части 4 Гражданского кодекса (недавно часть 4 вступила в силу) и в случае необходимости Вы можете ими воспользоваться.

Не обижайте, пожалуйста, в своих фантастических рассказах реальных людей, изменение 1–2 букв в названии населённого пункта не снизит художественной ценности произведения, но избавит от излишних вопросов и обид.

Прочитал я Ваш рассказ на Вашем сайте, а не в свободном доступе, так что возможностью замены названия хотя бы в версиях распространяемых легально Вы располагаете.

С уважением, С‐в А.А.»

Вот такая отповедь. Фамилию Александра я, конечно, изменил, хотя речь в данном случае идёт не о тайне личной переписки, так как мой оппонент выступал от имени жителей бывшего села. Объяснять ему, что все материалы на моём сайте в сети Интернет как раз и находятся в свободном доступе, и рассказ «Ведьмак» могут скачивать с него все желающие, не нарушая при этом законов России, не имеет смысла. Ведь и сам Александр свободно прочёл мой рассказ на интернет‐сайте, но при этом не чувствует за собой никакой вины за это. И правильно, что не чувствует.

А вот тема об ответственности писателя перед жителями мест, в которых происходит действие художественного произведения, очень интересна, и было бы неплохо её обсудить более подробно и широко. Я с ней вновь столкнулся буквально неделю назад. Один из коломенских авторов попросил меня отредактировать его роман. Я прочёл первые три главы, и понял, что действие происходит в нашей Коломне, хотя город в романе называется иначе. Я спросил автора, зачем он это сделал? Ведь местные читатели, так же, как и я, сразу поймут, что речь идёт о Коломне, а остальным всё равно, как в этом романе назван город. Он ответил, что раз в его романе описаны люди и события, которых на самом деле не было, то прочитав о них, коломенские читатели могут возмутиться или обидеться на его писательский вымысел. И я вспомнил вышеописанную историю с моим рассказом «Ведьмак». Может, в данной позиции всё же есть некое зерно истины, и поэтому некоторые писатели предваряют свои произведения фразой, что все события и люди вымышлены, и сходство их с реальными — случайность? На этом я закончу пример общения с читателем и перейду к теме общения с редактором.

Примерно через год после моей переписки с Александром, рассказ «Ведьмак» принял для публикации наш ежегодник «Коломенский альманах». Но когда я увидел вёрстку, у меня, как говорится, просто волосы встали дыбом. И на лысине тоже. Не советуясь со мной, анонимный редактор изуродовал весь текст графоманскими фразами. Более того, он вписал в него новые абзацы, полностью подменившие основную авторскую мысль на явный идиотизм, если не на провокацию оскорбления чувств верующих! И даже название рассказа редактор поменял на какое‐то ханжеское «И попустил Господь…».

Я писал не просто ужастик о ведьмаке, как решили в редакции «Коломенского альманаха». Идеей рассказа было то, что Зло живёт не за тридевять земель в лесной избушке Бабы Яги или в замке Кощея Бессмертного. Ты можешь встретиться с ним в любой момент там, где живёшь, просто завернув за угол родного дома. И если струсишь, отступишь, смиришься со Злом, то оно не только усилится и вырастет, но и, в конце концов, сожрёт тебя самого, как бы ты ни твердил, что «твоя хата с краю». Только в непримиримой борьбе со Злом у тебя есть шанс победить, а значит и уцелеть. И не важно, что это за Зло – ведьмак, коррумпированный чиновник или пьяный хулиган в трамвае.

Но в редакции «Коломенского альманаха» этого не поняли и, как объяснил мне главный редактор ежегодника, решили «спасти» мой рассказ, введя в него ясную и нужную, как им казалось, идею. Поэтому редактор, не ставя меня в известность, вписал в текст, что жители села Протопопово после революции разрушили и разграбили сельскую церковь, и теперь, более чем через полвека после тех событий, Господь Бог наслал на них ведьмака! Вернее, на их потомков. Что же получается? Сын за отца, а внук за деда по воле Господа отданы на съедение чудовищу? Адская тварь – орудие запоздалой мести Бога? «Хорошенькую» идею редактор решил скормить читателю от МОЕГО имени!

Но мне повезло: текст не влезал в заданный объём, и человек, занимавшийся вёрсткой альманаха, обратился ко мне напрямую с просьбой немного его сократить. И я постарался свести к минимуму вред от редакторской «правки», выдержал по этому поводу бурный диалог с главным редактором «Коломенского альманаха», живо напомнивший мне аналогичные «приключения» главного героя «Театрального романа» Михаила Булгакова. Однако в вышедшем вскоре ежегоднике версия о разрушении и разграблении сельчанами церкви в моём рассказе всё равно осталась! И ведь не оправдаешься…

Между прочим, церковь в Протопопово никто не разрушал. Но мне не известно, посылал ли по этому поводу Александр С‐в возмущённые письма в редакцию «Коломенского альманаха». Мне он точно больше не писал, и это избавило меня от унизительных объяснений.

Так что иногда наличие штатного редактора только ухудшает ситуацию. Народ прав: не место красит человека. Если случится чудо, и государство вернёт под своё финансовое крыло журналы и издательства, то где оно найдёт вменяемых и опытных профессионалов‐редакторов?


Сергей Калабухин, член СП России. город Коломна,  декабрь 2016 г.