Большое оренбургское «БЫ»

 ВЯЧЕСЛАВ МОИСЕЕВ 

Сослагательное наклонение нашей истории

Гордая, непреклонная и холодная в своей надменной красоте фраза «история не знает сослагательного наклонения» преследует нас со школьных лет. Мол, альтернативы нет, история – это линейка, по которой человечество ползет, словно клоп-черепашка, и нет у клопика никакой возможности сделать шаг влево – шаг вправо. А если бы была? А если представить себе, что клопик ползет внутри трубки, а трубка свернута в огромный клубок? Мало того – клопик может прогрызть ее стенки и оказаться в любой точке истории в любое время! Впрочем, это уже какая-то вульгарная эйнштейновщина. Но давайте все же вообразим, что мы «прогрызли» время и очутились в тех его точках, где наша с вами история вполне могла пойти совсем по другой трубке. Ну, или руслу, если угодно.

Оренбург мог БЫ называться Актюбой

ОРЕНБУРГ 19 апреля (по новому стилю 30 апреля) 1743 года был основан не на пустом месте. За два с половиной столетия до закладки города-крепости здесь уже была столица ногайского хана Басмана.

В наших степях в разные времена жили разные народы: скифы, сарматы, арии, угры, гунны… А в конце XV – начале XVI века сюда откочевал из Крыма ногайский хан Басман. Там, в Тавриде, вспыхнула эпидемия моровой язвы, как называли в древности чуму, и вот от нее-то, от чумы, и бежали ногаи в количестве 17 тысяч кибиток, отмечает исследователь Оренбургского края Петр Иванович Рычков. Даже если предположить, что в кибитке умещалось пять-шесть человек, выходит, что к нам сюда прибыло около 100 тысяч человек! По тем временам очень даже прилично. Басман устроил свою ставку у слияния Сакмары и Урала (тогда река еще звалась Яиком). Он дал ей имя Актюбай, то есть Белый стан или, по другим данным, Актюбе – Белый холм. А располагалась ставка на горе, которую мы сейчас называем Маяком. 

Ногайские ханы и тогда, и после практически постоянно воевали друг с другом.

И вот в один ужасный день что-то не поделили два мурзы Басмана – Алтакар и Бийтюряк. Басман принял сторону своего вассала Бийтюряка, и они общими силами решили напасть на Алтакара. Тот, прознав об их планах, вместе со своими людьми покинул ставку и ушел в степи за Яиком, дошел до реки Эмбы и начал время от времени беспокоить бывшего сюзерена налетами и грабежами. Басман впал в ярость и велел с Алтакаром «разобраться».

А тот, мятежный, отдыхал рядом с большим оврагом, когда ему донесли о том, что на его стоянку собираются напасть. «Это мы еще посмотрим, кто на кого нападет», – подумал Алтакар и перешел со всем своим народом на другую сторону оврага. А на дне его велел вбить колья, на месте же своей прежней стоянки вечером приказал развести костры. Будто никто никуда и не уходил. Воины Басмана под покровом темноты подкрались к кострам и, пришпорив коней, с гиканьем пролетели через пустую стоянку прямиком в овраг…

Еще пуще Басман взъярился! Приказал извести Алтакара под корень. А в это время Алтакар на берегу то ли Эмбы, то ли Яика, то ли какой-то другой реки (история умалчивает) обнаружил ковыль, да такой высокий, что из него только голова воина торчала. Здесь мурза со своим войском и расположился. А вокруг велел спрятать в ковыле каменные глыбы, соединив их жердями.

И когда Басман вновь ринулся в атаку, его конница ломала ноги о камни и жерди, лошади падали, давили всадников. Нукеры Алтакара довершили разгром. Басман-хан в этом бою погиб. Его вместе с убитыми батырами привезли в ставку и похоронили на высоком берегу Яика – сейчас в этом месте начинается улица Кобозева. А когда в 1743-м начиналось строительство Оренбурга, здесь возводили Нагорный бастион. И, как писал тот же Петр Рычков, «немалая часть того кладбища в целости была, и разные камни с арабскими надписьми найдены».

В России могло БЫ не быть княжеского рода Урусовых

В 1586 году казаки, гулявшие по Самарской луке, решили отселиться от государевых людей, забивших первые колышки на месте будущего города Самара. Сели в струги и двинули всей ватагой на восток. Сотен пять или семь – плыли вверх по реке Самаре, добрались до верховьев. Не раз уже этим путем ходили, беспокоили Ногайскую Орду. Переволокли свои суда из просто Самары в Камыш-Самару, приток Урала-Яика. Где они суда тащили, сейчас Переволоцк.

И вот казаки уже на Яике. Нашли на реке остров Кош-Яик, там и обосновались. Возглавляли их атаманы Матюша Мещеряк, Ермак Петров, Артюха Болдырев, Никита Ус, Богдан Барабаш, Иванко Дуда, Нечай Шацкий, Якуня Павлов, Первуша Зезя, Янбулат Ченбулатов. Места на Яике были богатейшие: пастбища и сенокосы, рыба, дичь. Но казаки искали себе добычи и славы. Да и противник рядом – та самая Ногайская Орда. Ногаи, хотя и признали себя подданными Ивана Грозного еще в 1557 году, в 1571-м присоединились к московскому набегу крымского хана Девлет-Гирея. Столицу Русского царства общими усилиями сожгли, тысячи москвичей угнали в плен. Сам Иван Грозный едва спасся в Ростове. В наших степях ногаи продолжали грабить приграничные русские селения и продавать людей в рабство.

Царские воеводы усмиряли беспокойных соседей. В 1577 году войско князя Серебряного взяло столицу Ногайской Орды Сарайчик на Яике немного северней нынешнего Атырау (Гурьева). И казаки царским воеводам помогали.

Новый правитель Большой Ногайской Орды Урус-бий, то есть князь, тоже вел себя совсем не как друг московского царя. Может, потому спустя три года после взятия князем Серебряным Сарайчика, в 1580-м или 1581-м, казаки атаманов будущего Кош-Яика Нечая и Богдана Барабаша ногайскую столицу разрушили до основания. В Москву ушел отчет: Сарайчик взяли «воровские казаки», никому не подчиняющиеся. Но, по некоторым сведениям, в деле участвовали два полка астраханских стрельцов. Все-таки операция была совместной. Летописи XVI века выявляют, что яицкие казаки выполняли роль нынешних частных военных компаний…

Едва казаки успели поселиться на Кош-Яике, Матюша Мещеряк с отрядом в 500 сабель отправился в поход на ногайские кочевья за реку Узень и на Эмбу. Там казаки освободили 300 русских пленников и отправили их в Астрахань.

Урус-бий собрал 15 000 воинов и привел к казачьему острову. А в крепостце Кош-Яика казаков было не больше тысячи! В конце лета ногаи переправились через речную протоку на остров и осадили укрепление. Осада длилась восемь дней, пока казаки своей вылазкой не отогнали нападавших. Настала очередь сыновей Урус-бия Кан-мурзы и Джан-Арслан-мурзы штурмовать казачий городок. Но и они не сладили. В начале осени все силы ногаев обрушились на Кош-Яик. В деле участвовали даже две сотни стрелков с тяжелыми фитильными ружьями – рушницами. Но казаки опять вышли из крепости и оттеснили нападающих, перебили всех стрелков и захватили рушницы с боеприпасами.

Той же ночью на Яике случился ливень с градом, и ногайское войско сушило вымокшую одежду. Вот в этот самый момент казаки и напали.  Урус-бий с многотысячными силами позорно бежал, и с тех пор Ногайская Орда никаких действий против России себе уже не позволяла. Урус-бий с сыновьями принес присягу на верность Русскому государству.

В те времена было принято отправлять детей или внуков царя, вождя, князя подчинившегося народа ко двору властителя. Урус-бий отправил в Москву аманатов – своих внуков. Как и подобало княжеским отпрыскам, воспитывались они при дворе царя Федора Иоанновича. А после беды с ногайским властителем приняли крещение. С тех пор именовались они Андреем Сатыевичем, Петром Арслановичем и Александром Арслановичем. И стали отцами аристократических семейств, предками царских бояр, воевод, наместников, губернаторов, генералов, одного фельдмаршала и даже народной артистки России Евдокии Урусовой (Амалия Ивановна из фильма Карена Шахназарова «Курьер»).

А вот еще один зигзаг истории: в 1739 году командиром Оренбургской комиссии, занимавшейся созданием укреплений по Яику, Самаре и Илеку, строительством крепости Оренбург, был генерал-поручик Василий Алексеевич Урусов – праправнук крещенного в Москве в 1590-м Андрея Сатыевича!

Словом, не будь яицких казаков, не появилось бы в России славного рода.

Основателем Оренбурга мог БЫ считаться фон Штокман

КАК ИЗВЕСТНО, первый из трех Оренбургов заложили 26 августа 1735 года на горе Преображенской при слиянии Яика и Ори. На вершине горы воздвигли крепость, под горою построили Преображенскую церковь.

Но спустя семь лет, когда статский советник, полуопальный Иван Иванович Неплюев со своей молодою женой Анной (в девичестве Паниной, фрейлиной императорского двора), с дочерью и сыном от первой жены, покойной Федосьи Федоровны, приехал в наши края, то понял: этот Оренбург № 1 расположен неудобно. Вокруг нет лесов – не из чего строить дома и укрепления, нечем топить печи. Город построен в пойме двух рек, и потому весной его заливают талые воды (заливают и по сей день). К тому же крепость сия расположена в стороне от торговых путей – а ее же задумывали и создавали именно для торговли! И вообще место глухое – купцов на дороге постоянно грабили…

Все это понял еще предшественник Неплюева на посту руководителя Оренбургской комиссии Василий Никитич Татищев и в 1739 году предложил перенести город на 150 верст ниже по течению Яика – на Красную гору. Российское правительство с этим согласилось, но приказ о строительстве Оренбурга номер два отдало уже новому командиру экспедиции – Василию Урусову. Так в 1741 году появился Оренбург № 2. Однако и это место оказалось негодным для строительства. На память о второй попытке основать Оренбург нам осталось село Красногор…

В итоге Неплюев распорядился Оренбург № 1 переименовать в Орск, Красную гору оставить и с разрешения Сената выбрал окончательное место для главного города будущей губернии – при впадении Сакмары в Яик. Здесь-то в 1743 году 30 апреля по новому стилю был в третий и последний раз заложен Оренбург. «С помощию Божиею и с надлежащим молебствием, также и с пушечною пальбою», написал о дне рождения нашего города Петр Рычков.

Жаль, что сам Иван Иванович Неплюев при сем великом не присутствовал – он уехал в Орск и далее в Вехнеяицк, сейчас Верхнеуральск Челябинской области. Поэтому закладкой города руководил прибывший из Самары генерал-майор фон Штокман. Он так спешил выполнить приказ о возведении крепости до зимних холодов, что даже не стал ждать застрявших где-то по дороге строителей – приказал своим солдатам начинать строительные работы своими силами.

Как я ни бился, а имени генерала, увы, нигде не нашел. Фон Штокман – и все тут! Жаль. Ведь, по сути, хотя решение строить Оренбург № 3 там, где он стоит и ныне, «пробил» Неплюев, но формально основателем города нашего был именно фон Штокман! И, смею предположить, запалил фитиль той самой пушки, что своей пальбою возвестила о рождении третьего и последнего Оренбурга, именно он. Единственное, чего удостоился фон Штокман в память о трудах своих – один из бастионов крепости был назван в его честь Штокмановским. Находился он, если мне не изменяет память и географическое чутье, на территории бывшей зенитки, нынешнего Президентского кадетского училища – там, где забор его выходит на улицу Краснознаменную.

Только уже не находится. Нет бастиона.

Но разве не заслужил фон Штокман наряду с Неплюевым нашей благодарности и нашего уважения?


МОИСЕЕВ Вячеслав Геннадьевич родился в 1962 году в Оренбурге, окончил факультет иностранных языков Оренбургского пединститута, служил в армии, работал замредактора газеты «Новое поколение», пресс-секретарем губернатора, главным редактором газеты «Оренбуржье», информационного агентства «Априори», газеты «Оренбургский курьер». Сейчас – редактор газеты «Оренбургская неделя».

Пишет стихи и рассказы, публиковался в оренбургской и московской периодике, в альманахе «Башня», в журнале «Урал». Выпустил сборники стихов и переводов – «Предлог» (1998) и «Тропы свободы» (2002). Член Союза российских писателей. Заместитель председателя Оренбургского регионального отделения СРП.

Для писем: 460058, Оренбург, ул.Чкалова, 25, кв. 188.

Телефон: (3532) 777–276, 55–41–99.

Е-mail: wgmoses@mail.ru