Немного о штурмах Парнаса

 ДИАНА КАН 
В чем главный смысл литературных семинаров, студий и секций? Резонно сказать, что смысл в обсуждении текстов. Кто‐то скажет про роскошь творческого общения и интеллектуально‐эстетического взаимообмена. Это да и всё это так, как говаривал в фильме «Кавказская пленница» товарищ Саахов. Но я всё‐таки, исходя из своего опыта работы с разными авторами и в разных литобъединениях и семинарах, думаю, что главная задача в другом.

ГЛАВНОЕ – это привитие людям навыка и вкуса работы со словом, как неким алмазом, из которого в идеале надо сделать словесный бриллиант. Когда в процессе обсуждения и позитивной критики автор видит, как хаос изначального стихотворения прямо на глазах превращается в космос поэзии, это такой момент таинства, такой квантовый скачок, что единожды ощутив это, уже будешь всегда к этому стремиться. На это ощущение «подсаживаешься» пуще чем на самый сильный наркотик.

Перефразируя некогда любимого мной поэта‐романтика Назыма Хикмета, можно сказать о поэтах: «Мы дивные гранильщики алмазов, я — Мастер Микеланджело, чьи пальцы сильны, как мышцы скованных титанов…». Наша задача — научиться гранить алмазы до состояния бриллиантов чистейшей воды, для чего творческие «мышцы» надо «расковать», а автора творчески и интеллектуально растормошить.

Ещё литературный семинар (каким его вижу я) можно сравнить с неким коллективным мозговым штурмом, которые устраиваются в конструкторских бюро и на других «токовищах» профессионалов. И тут уже роль мастера, руководителя, вовсе не в том, чтобы сидеть на пьедестале и свысока изрекать свои мысли и давать советы, пусть и гениальные. Надо, пардон, слезть со своего пьедестала, сесть рядом со всеми и вместе, грубо говоря, вынуть мозги из банки с огурцами и работать. Та ж гениальная балерина Анна Павлова могла бы часами пояснять, как делать фуэте‐32, но она просто выходила в центр зала и показывала, как она это делает… Именно с этих позиций, что «лучшая форма критики – это постараться сделать лучше», я в своё время построила семинары народного литобъединения «Отчий Дом». Причём, народным‐то литобъединение стало во многом благодаря таким вот «мозговым штурмам», вкус к которым был привит авторам, и они, что говорится, так вошли во вкус, что признавались мне, что именно этот момент «совместного мозгового штурма» и любят более всего… Такой же формат я сделала основным на литературных семинарах ЦСКБ «Прогресс», где в основном все были технари, оборонщики самарские. Но там, что говорится, сам Бог велел! Во всех этих КБ, я так думаю, мозговой штурм просто необходим, если КБ хочет создать что‐то реально качественное.

По сути, литераторы приходят на семинар не для того, чтобы слушать умные мысли руководителя мастер‐класса, а чтобы научиться думать и генерировать идеи самим. Ну да! В балетную школу мы же приводим детей не для того, чтобы восхищаться балериной‐преподавателем, а чтобы дети сами научились танцевать (ну или петь, аналогично!). Да, творчество есть таинство. Не менее великое Таинство, чем любовь, смерть, рождение ребёнка… Конечно, ребёнка, дитя, стихотворение мы рождаем в одиночестве. Но чтобы воспитать этого ребёнка (стихотворение) максимально хорошо и сделать из него человека, мы просто вынуждены прибегать к помощи многих людей – писателей, педагогов, музыкантов, танцоров, философов, и прочее. Мы ведём ребёнка ко всем этим людям, дабы ребёнок стал умнее, талантливее, лучше, воспитаннее и прочее.

И вот что меня, как, образно говоря, слезшего с пьедестала руководителя семинара радует более всего? А то, что порой тот или иной автор так заражается форматом «мозгового штурма» и творческого поиска, что, к примеру, когда все начинают искать наиболее точный эпитет вместо раскритикованного, вдруг наиболее точное слово предлагает тот, на кого бы ранее сроду не подумал ты, что он может всех, грубо говоря, «уделать». Да и сам автор порой удивляется и даже чуток пугается своей, невесть откуда взявшейся, резвости. А эта «резвость» на точное слово вовсе не «ниоткуда взялась», она всегда дремала в авторе, она была в нём, как «мышцы скованных титанов», просто эти мышцы вдруг в процессе общения разработались. Это и есть собственно творческая атмосфера, когда все равны перед задачей поиска нужного решения, будь ты член союза писателей или лауреат всероссийский, будь ты начинающий автор или руководитель семинара. Кто нашёл точное решение, тот и прав! Причём, когда это единственное верное слово находится, оно, как правило, настолько точное, что ни у кого никаких сомнений не возникает – да, это именно оно и это именно тот самый литературный приём! И радуются все, потому что это произошло на их глазах и при их участии.

Что толку в литературных семинарах, когда автора раскатывают по строчкам, по словам, говоря, что у него всё плохо, но при этом не давая себе труд подсказать, как сделать лучше? Просто ТУПО самоутверждаются за счёт обсуждаемого, и самоутверждаются так, как правило (я давно заметила на самых разных семинарах), самые бездарные, но при этом говорливо подкованные, ибо талантливым неинтересно самоутверждаться за чей‐то счёт, у них своё есть. На таких семинарах мне тоже доводилось бывать, осадок после них неприятный, даже если обсуждали вовсе не тебя. Как правило, талантливые авторы на таких семинарах отмалчиваются, зато уж у бездарей, чьи нетленки невозможно прочитать, не покривившись со стоном, тут начинается звёздный час! Невольно вспоминаешь Сократа: «Говорящий не знает, знающий не говорит».


КАН Диана Елисеевна – поэт, член Союза Писателей России. Закончила МГУ и ВЛК Московского Литинститута. Автор книг: «Високосная весна», «Подданная русских захолустий», «Согдиана», «Покуда говорю я о любви», «Обречённые на славу». Лауреат множества литературных премий, в т.ч. Оренбургской премии им. В. Правдухина. (Гостиный двор). Диана Кан родилась  в Узбекистане, в городе Термез, с юности много лет жила в Оренбурге, занималась журналистикой, после жила в Москве, в Самаре, где работала руководителем литературного объединения «Отчий дом», сейчас ведет занятия литобъединения при Оренбургском Доме литераторов.