Пугачевские клады в Оренбуржье

СЕРГЕЙ ХОМУТОВ 
17 сентября 244 год назад  начался вооруженный бунт  под началом Емельяна Пугачева. Наш сегодняшний рассказ не о боевых действиях, а о кладах, оставшихся после восстания. Сразу оговоримся, что речь пойдет о реальных и предполагаемых кладах на территории современной Оренбургской области. Мы не будем касаться кладов в Башкирии и Челябинской области, когда‐то входивших в состав Оренбургской губернии.

К истории вопроса

ПОВСТАНЦЫ собрали значительные силы и брали с боем царские крепости и города.

Поскольку военные действия иногда велись в нескольких направлениях одновременно – пугачевская казна не представляла из себя единого целого. Стремительное передвижение повстанческих войск по обширным территориям также способствовали тому, что ценности периодически прятались и неизвестно, какие из частей этой казны были выкопаны, а какие до сих пор не востребованы и ждут своих новых владельцев.

Еще одна причина, по которой Емельяну и сподвижникам необходимо было дробление казны и ее сокрытие  — боязнь преследования, а также возможность подстраховать себя на случай, если придется отступать, или пуститься в бега. Действительно, потерять всю казну разом, было бы крайне обидно, а ее «куски», надежно спрятанные в различных тайниках, могли выручить в момент, когда восстание потерпит поражение.

Начиная с тех времен, когда закончилось восстание, и до наших дней, упорные кладоискатели продолжают искать схроны, надеясь найти если не все сокровища, то хотя бы их часть. И если раньше в помощь к лопате они имели только лозу, то сейчас многочисленная поисковая гвардия пускает в ход все мощности современного оборудования для поиска кладов. Ручные металлодетекторы, глубинные приборы и даже простейшие щупы помогают проверить предполагаемые места залегания кладов.

И в Башкирии, и в Челябинской области люди тратят свое время и деньги на поиски, а у нас, «как бабка отшептала».

Клады заговоренные

ПРО «заговоренность» пугачевских кладов в литературе существуют прямо противоположные мнения. Одни утверждают, что отряды двигались быстро и для сложной процедуры привлечения нечистой силы для охраны кладов у них не было времени. А значит, среди множества разбойничьих кладов пугачевские — самые чистые и безопасные. На них не лежат проклятия, заговоры и волшба.

Сторонники другой точки зрения,  в ответ приводят примеры находок т.н. «заветов» пугачевцев, мистических указаний на место клада. В одном из таких, в виде креста,  предлагается в обмен на клад принести в жертву двух младенцев.

Пик поисков и, что удивительно, находок пугачевских кладов пришелся на начало XIX века. Следующий виток интереса – конец XIX – начало ХХ века. В это время были опубликованы  записки в «Памятных книжках» и «Трудах губернских ученых архивных комиссий» целого ряда поволжских и приуральских областей.

Кладовые приметы и знаки пугачевских кладов сохранились во многих областях России до сих пор.

В Оренбургской губернии XIX века по устным преданиям и кладовым записям было поднято несколько пугачевских кладов.

Поищем у нас

ПО ДОСТОВЕРНЫМ рассказам, самый крупный ненайденный  клад золотых и серебряных монет зарыт под Оренбургом, на берегу речки Ящурки, впадающей в Урал. По преданию, деньги зарывались в воловьих шкурах, от Ящурки по течению вправо в сторону на 20–30 метров.

Современный государственный реестр водных ресурсов России такой реки в своем составе не имеет. По некоторым данным она пересохла лет 100–150 назад. На ландкартах Оренбургской губернии, изданных в 1755 году, такой речки я не нашел. Впрочем, несколько мелких речушек на этих картах обозначены, но не названы. Так, что где протекала Ящурка и как менялась ее береговая линия мне неизвестно.

В окрестностях современного села Татищева, а тогда крепости,  пугачевцы, терпя поражение от царских войск, затопили бочки с серебряными монетами. Есть достоверные свидетельства, что часть этих денег лет через 15–20 извлекли. Называется и точное место затопления — озеро Банна.

Здесь начинаются загадки. Село Татищево некогда стояло прямо на берегу Урала — на мысу, образованном Уралом и его притоком Камыш‐Самарой. Затем Урал переместился на несколько сот метров дальше от села, а вместе с ним отодвинулось и устье Камыш‐Самары. Теперь на месте былого русла Урала осталась пересыхающая летом старица — Банное озеро. Тождественны ли современное Банное озеро и озеро Банна – задачка для местных краеведов и кладоискателей.

Еще один частично раскопанный клад  — близ бывшей крепости Рассыпной (сейчас Илекский район), в Диковой балке. По рассказам стопятидесятилетней давности одного из местных жителей, часть этого клада было выкопана ещё в середине позапрошлого столетия: «Здесь у нас, возле Рассыпной, есть балка Дикого. Там беглые и дикие люди скрывались. И вот однажды утром пронеслась молва: «Клад, клад вырыли!».  И пошли все смотреть. Здесь была открыта яма. Старики говорили — это, мол, уральцы (т. е. уральские казаки) вырыли. У них каким‐то родом осталась запись Пугачёва, и они знали, что где зарыто, они приезжали к нам. Здесь в лесу ещё была берёза. Под ней много зарыто золота. Но найти её, берёзу, они не смогли. А тот клад в Диковой балке — факт, при мне был». Получается, что клад под березой – еще хранится в земле.

Очень редко упоминается еще один оренбургский клад. Хотя свидетельство о нем приводит не кто иной, как Владимир Даль. 19 сентября 1833 г. А. С. Пушкин и В. И. Даль приезжали в Берды. Впоследствии Даль писал: «В Бердах мы отыскали старуху, которая знала, видела и помнила Пугачева. Пушкин разговаривал с ней целое утро, ему указали, где стояла изба, обращенная в золотой дворец.., указали на Гребени, где, по преданию, лежит огромный клад Пугачева, зашитый в рубаху, засыпанный землей и покрытый трупом человеческим, чтобы отвлечь всякое подозрение и обмануть кладоискателей, которые, дорывшись до трупа, должны подумать, что это — простая могила».

Скорее всего, в этой записке идет речь не о селе Гребени, а о Гребенской горе. От  Берд она отстоит на 20 километров, но в ясную погоду она хорошо видна. Как вы понимаете, точного места старуха не указала.  

Так, что старинные карты — вам в руки, современные кладоискатели.


ХОМУТОВ Сергей Николаевич родился в 1960 году, окончил Оренбургский пединститут, преподавал, работал на телеканалах «Регион», «РИАД‐ТВ» и «ОРЕН‐ТВ», в пресс‐службах губернатора и «Оренбурггазпрома», был редактором газеты «Московский комсомолец» в Оренбурге». Член Союза российских писателей. Печатался в самиздатовских журналах, местных газетах, альманахах «Башня» и «Чаша круговая», журнале «Урал». В 1998 году издал под одной обложкой четыре книги стихов: «Второе зрение», «Светлые песни», «Арьергард», «Зимняя радуга», в 2003‐м в серии «Автограф» вышла книга «Привкус вечности», в 2006‐м – повесть‐сказка «В поисках Живой воды» (в соавторстве с Вячеславом Моисеевым).